Азбука жизни Глава 5 Часть 239 Какая сила

Глава 5.239. Какая сила

Экран ноутбука мерцал в полутьме гостиничного номера, разбиваясь на три живых портрета. Надежда в Париже, Диана в Сан-Тропе, и я — в промежуточном пространстве между концертом и вылетом. Только что отзвучали последние аккорды, а в чате уже вспыхивали поздравления. Видео с фрагментами выступления, снятое на телефон, летело по миру быстрее официальных релизов.

— Сколько красоты, Виктория, — голос Надежды, обычно такой сдержанный, звучал тепло и мягко. — И какая сила в голосе. Спасибо, родные. Очень порадовали. Когда прилетаете?

— Через неделю, — ответила я, откидывая мокрую от сцены прядь волос со лба. Чувствовалась приятная, звонкая усталость.

— А сегодня с утра, как я слышала, ты снова чудила, — вступила Диана, и в её тоне сквозила знакомая смесь укора и восхищения. — Никак не можешь без своих экспериментов. Устроила мозговой штурм бедному звукорежиссёру, пока мы завтракали.

Я усмехнулась.
—Моя Ксения Евгеньевна не заметила? Хотя, конечно, ей некогда следить за причудами своей взрослой внучки.

— Чем ты всегда и была хороша, подруга, — сказала Надежда, и её слова прозвучали как тихое, но весомое заключение, — так это абсолютным, ледяным безразличием к тому хамству, которое на тебя обрушивалось с самого детства. Ты его просто не замечала. Как пустоту.

Я пожала плечами, даже не пытаясь это отрицать.
—Надежда, а иначе и не могло быть. Если тебе по-настоящему нет ни до кого дела, то и слова доходят как шум ветра.

— Да уж, — фыркнула Диана, но её взгляд на меня был полон нежности. — У неё, во-первых, совершенное лицо, фигура, а какая подача, Наденька! Она выходит — и всё. Тысячи людей просто замирают.

Надежда на экране медленно, с пониманием кивнула.
—В том-то и дело, Дианочка. В ней столько природного, органичного высокомерия — которого она сама в себе не замечает и не осознает. Это не поза. Внешние данные Виктории, её облик — это лишь точное, зеркальное отражение красоты её внутреннего мира. И её голос — часть этого же мира. Поэтому её присутствием можно только наслаждаться. Как произведением искусства или явлением природы. В нём нет ничего лишнего, ничего фальшивого.

— Что мы сегодня и испытали на вашем концерте, — с энтузиазмом подтвердила Диана. — Это было… очищение.

Я слушала их, и по телу разливалось странное чувство — не гордости, а скорее тихой, глубокой признательности.
—Какие дифирамбы со стороны двух красавиц, — произнесла я, и голос мой дрогнул от неожиданной для самой себя эмоции. — Поэтому, наверное, я и была безразлична к любому хамству. Его просто не с чем было сравнить. Всё же ваше признание, признание таких, как вы, и зрителей… оно и есть та сила, которая помогает держаться в этом несовершенном мире.

Надежда посмотрела на меня пристально, проникая в самую суть.
—А если бы тебя не окружали с самого начала такие самодостаточные люди? Подруги, родные, которые всегда служили абсолютным примером? Ты с детства видела только их совершенство — в мыслях, в делах, в поведении.

Вопрос повис в воздухе. Я задумалась на секунду, но ответ был готов всегда, он жил во мне, как формула.
—И что? — спросила я тихо. — Я не могла быть другой. Не «не хотела». Не могла. Моя собственная природа, та, что дана от рождения, — вот что меня формировало и защищало. А окружающие… они лишь создавали ту питательную среду, ту гармонию, в которой эта природа могла раскрыться полностью. Я в ней купалась с самого начала. Поэтому на любое уродство, на всё, что было за пределами этой среды, я смотрела… не с осуждением, а разумно. Всегда старалась объяснить его причину. Понять — почему так? Но принять — никогда. Между пониманием причины и принятием факта — целая пропасть. И я всегда знала, по какую сторону этой пропасти стою.