Глава 25

Вадим уже более полугода работал у почвоведов и в принципе не жалел, что устроился к ним. Коллектив был дружным и встретил его хорошо. Эти почвоведы чем-то Вадиму напоминали геологов: что те, что эти — всегда в пути, всегда в поле, романтики.

Для Вадима намечалась первая длительная командировка.

После майских праздников он с шефом Анатолием Николаевичем собирались в дорогу, в одну из экспедиций по Целиноградской области. А область была большой, вмещавшая в себя двенадцать районов: из конца в конец за день не доберёшься. В этой командировке шеф должен был решать не только организационные вопросы, но и научные, и даже выезжать в поле для практических работ.

Собираясь в дорогу, Вадим получил ещё одно письмо от Люси, на которые в последнее время не отвечал даже такими скупыми словами, как «жди меня, и я вернусь». За эти месяцы без Тани Вадим, как одержимый, без зазрения совести сокрушал девичью целомудренность и женскую слабость…

Если первые в ужасе отступали от безудержного натиска и предупреждали других об опасности, то вторые восхищались его неукротимой фантазией, говорили: «Это же конь и зверь в одном стакане!»

А Сенька, находясь рядом, только искусно дополнял этот дуэт своей великолепной, пошлой остротой. Похождения друзей были почти ежедневными, и этот ритм вечерней и ночной жизни нисколько не смущал Вадима. Он даже преображался при новизне новых поединков и остроте ощущений.

И вот письмо…

Вадим вскрыл конверт и впился в кудрявые девичьи строки. Люся писала:

«Здравствуй, Вадим! Это пятое письмо без твоего ответа, а те — в одну строчку „жди меня“… Как понимать? Я знаю, что ты и сейчас не ответишь, поэтому сообщаю, что я встречаюсь с парнем, который ни на шаг не отходит от меня. Пишу это для того, чтобы ты вдруг не вздумал приехать без извещения. Ты обманул меня, а твоё „жди меня“ — как насмешка. Нехорошо. Уехал — как спрятался, как нашкодивший кот, надлизавший сливки, а есть не стал… И другим не даёшь. А если бы съел? И „жди меня“ — это было бы невыносимо! Прощай. А жаль… Люся.»

Вадим прочёл и зло скомкал маленький листок, с досадой подумал:

«И что вам всем от меня надо? Поначалу липнете, как паутины со своими гнёздами… Я вам что — самец-производитель? А потом исчезаете, как в море корабли… Вот возьму, приеду и ушатаю все твои сливки и сдам в народное хозяйство, пусть тешатся…»

Скомканное письмо бросил в мусорное ведро. А бабушка, наблюдая за Вадимом, осуждающе сказала:

— Бесишься, а зря. Почерк красивый, мягкий. Ответил бы…

Вадим впервые повысил голос на бабушку:

— И ты туда же! Что ты меня всё время гонишь с этой женитьбой? Мне всего 23 года, пойми ты это!

Бабушка не ответила, молча ушла в зал. Вадим вошёл следом и уже спокойней, извиняясь, сказал:

— Прости, моя. Но не хочу я жениться. Не нагулялся ещё, честно — не нагулялся! Веришь?..

— Верить-то верю, да беспокоюсь. Растеряешь по свету детишек — что тогда?

— Не растеряю! Ты только не сердись. — уже веселее ответил Вадим.

— Ладно уж, иди куда собрался, я не сержусь.

— Спасибо! — И Вадим ушёл к Сеньке.

Он застал его у подъезда дома, садящегося в автомобиль «Волга». Сенька, завидев Вадима, обрадованно крикнул:

— Садись, поехали!

— Куда?

— В гараж, а там посмотрим…

Вадим сел, и они выехали на проезжую часть. Сенька в хорошем настроении, с восторгом заговорил:

— Завтра в командировку еду, с шефом, на недельку!

— Я тоже уезжаю. — отозвался Вадим.

— Когда?

— Как и ты, завтра.

— Надолго?

— Считай, на весь сезон.

— Слушай, а давай к Вике заедем!..

— К Вике?! — удивился Вадим. — Зачем?

— Пока нет претендентки на твоё хозяйство, повидаешься…

— Что, других баб нет?

— Почему нет! Хоть чем угодно ешь, а Вика — как бы своя.

— Кому своя?

— Ну не мне же! — И Сенька улыбнулся.

— А мне, как ты говоришь, недорогие ближе.

— Так этого добра до самой старости по ноздри будет, а Вика…

Вадим остановил Сенькин монолог, спросил:

— Вика-Вика… Ты что, часто у неё бываешь?

— Не очень, но перезваниваемся.

— Молодец! Время зря не теряешь. И что она?

— Ничего. Тебя ждёт, тоскует.

— Не огулял ещё?

— Обижаешь. На подлость я не ходок. Она твоя подруга, а мне Катерины хватает. А нет — другие есть.

— Подругой была в прошлой жизни. А ты если хочешь овладевать ею — владей. В обиде не буду. — И Вадим досадливо поморщился.

— Вообще-то ты сейчас чушь сморозил в отношении Вики. Да, она мне тоже нравится, хорошая женщина, но она ждёт и любит тебя, тоскует.

Вадим опять остановил Сеньку:

— Давай сменим тему.

— Давай. — согласился Сенька. — Может, развеемся?

— Когда? Куда? И где?

— К моей Катерине заедем, в общагу. Подругу пригласит…

— Ты когда на ней женишься?

— А мне и так неплохо!

— А ей?

— А ей чего печалиться? Замужем, нет ли — я как штык, при ноге! Ну, что, едем?

— Даже не знаю… Смотри сам.

— Тогда едем! — И Сенька развернул автомобиль в обратную сторону, не переставая говорить:

— Я там одну на днях приметил — сила! Кровь с молоком! Есть что потрогать… Пока Катьки не было, я ей втихушку ворота раздвинул… А там такой гараж!.. Ну, думаю, я сюда свой вездеход обязательно припаркую…

— Что, припарковал?

— Нет, Катюха быстро вернулась, будто чуя моё грехопадение. — И Сенька расхохотался.

Вадим слушал, и настроение было каким-то подвешенным: и развеяться не прочь, и выкладываться не очень хотелось.

Как-то незаметно подъехали к общежитию, ловко припарковались почти у самого подъезда. Быстро поднялись на этаж, и Сенька постучал в дверь. В ответ отозвался приветливый голос Катерины. Друзья вошли.

— О! Какие гости! — воскликнула Катерина, поднимаясь из-за стола, и тут же засуетилась, как хозяйка квартиры.

В комнате за столом сидела ещё одна девушка. Они баловались чаем, и перед ними стояла чайная кружка на блюдечке, а рядом, по центру, красовалась ополовиненная бутылка вина.

Незнакомка, улыбаясь, пересела на кровать, из сумочки извлекла очки и нацепила их на нос, подняла взор, с любопытством разглядывая парней.

— Что за праздник? — поинтересовался Сенька.

— Девичник! — дружелюбно отозвалась Катерина. — А вы каким ветром?

— Твой затащил. — отозвался Вадим. — Поехали, говорит, проверим.

— Убедились? — не снимая улыбки, спросила незнакомка.

— Вполне. — И, обращаясь к Сеньке, шёпотом спросил: — Это она с гаражом?..

— Нет, но всю жизнь мечтал о женщине в очках. — также шёпотом отозвался Сенька.

— Ты что думаешь, — улыбнулся Вадим, — у неё всё близорукое, как и глаза? Ошибаешься, всё такое же, как у всех. — И он открыто посмотрел на незнакомку.

— Чего шепчетесь? — спросила Катерина, подозрительно посмотрев на Сеньку.

Вадим рассмеялся, отвечая:

— Твой интервью хочет взять у твоей подруги.

— Я ему устрою интервью, микрофон с динамиками повыкручиваю! — И добавила: — Моя школьная подруга Шурочка! Сто лет не виделись.

А Сенька, расшаркиваясь перед Шурочкой, произнёс:

— Мне достаточно взглянуть на одну чашечку коленки, чтобы оценить весь сервис. Вы прелесть! — И галантно поцеловал ей руку.

Шурочка смутилась от столь лобового комплимента, но по всей вероятности, ей и от этого комплимента было приятно. Она шутливо сделала книксен и посмотрела на Вадима.

«Не дождёшься, — подумал он. — Ну и худющая… Не кормят тебя, что ли?» А вслух сказал:

— Я не Дон Жуан, комплиментам не обучен. А по имени Вадим.

— Очень приятно! — пропела Шурочка, слегка приседая, и обратилась к Катерине: — Катя, можно тебя на минуточку?.. — И быстро вышла из комнаты.

— Ну чего встали? Проходите, присаживайтесь. — подала голос Катерина и вышла следом за Шурочкой.

Вадим посмотрел на Сеньку, спросил:

— Она что, обиделась?

— Да нет, секретничать пошли.

— Ты думаешь?

— А что ещё? Сейчас эта синева о тебе спрашивать будет.

— И ты заметил, что худая?..

— Что я, слепой? Не вижу товар?..

— А чего тогда расшаркался — коленка, прелесть?!

— Да они же от комплиментов наполовину готовы!

Оба рассмеялись, и Вадим промолвил:

— Такая худющая, аж светится, как под рентгеном. Да ещё в очках. Может, действительно больная…

— Ага, близорукая: что спереди, что сзади. — отозвался Сенька, и оба опять рассмеялись.

Молодые женщины вернулись в комнату, и Катерина прямо с порога предложила:

— Шурочка к себе приглашает на дачу, у неё там баня…

Сенька тут же подхватился:

— Здорово, Вадим! Нам с тобой в командировку, а перед дорогой не мешало бы в баньке…

— Сам Пётр Великий говорил: последнюю рубаху пропей, а в баню сходи. — отозвался Вадим.

— Значит, решено! — И Сенька обнял Катерину, а она в ответ спросила:

— Ты, Сеня, случайно не на машине?

— Случайно у подъезда стоит.

— Ой, как чудесненько! — воскликнула Катерина и добавила: — Вы там нас подождите пока, мы соберёмся, ладно?..

— Хоккей. — Сенька обернулся к Вадиму: — Пошли.

Вадим в упор посмотрел на Шурочку, мысленно произнёс: «Ну и стерва!» — и следом вышел за Сенькой.

Два друга сидели, ожидаючи в кабине автомобиля, курили. Женщины вышли быстро. Катерина в руках несла сумки. Сенька шепнул Вадиму:

— Садись на зад вместе с Шурочкой.

Вадим пересел, и когда поехали, Сенька, не оборачиваясь, спросил у Шурочки:

— Куда?

— На правый берег. — ответила Шурочка и почувствовала руку Вадима у себя выше колена…