Необычная встреча

   Эта история приключилась со мной прошлым летом. Я бы подумал, что мне причудилось если бы не один свидетель, который может подтвердить все произошедшее. В какой-то момент я было подумал, что меня разыграли, но факты, с которыми я ознакомился позже, убедили меня в обратном. Прошел год, а я до сих пор помню тот день, будто это было вчера.

   В тот воскресный день на улице было очень жарко, солнце ярко светило, а на небе не было ни облачка. Около одиннадцати утра я подходил к третьей городской больнице. Я должен был встретиться со своим товарищем, который работал там хирургом. Я давно хотел с ним увидеться, но его плотный график не давал нам возможности встретиться. И вот у меня появился повод наведаться к нему на работу.

   У моей троюродной сестры были боли в ноге, сначала они были периодические, но в последние несколько недель боли усилились. Она сделала рентгеновский снимок, и врач рекомендовал сделать СКТ, больше он ничего не сказал. На СКТ их записали на следующий месяц. Мама сестры стала вспоминать медиков среди знакомых и родственников, чтобы хоть кто-то посмотрел снимок или записал на СКТ пораньше, но таких не нашлось. Тогда моя мама, узнав про эту ситуацию, вспомнила про моего товарища и попросила показать ему этот снимок.

   Дойдя до больницы, я был весь мокрый от пота. Смахнув пот со лба, я вошел внутрь старого здания больницы и ощутил небольшую прохладу. Внутри никого не было. Гардероб закрыт, буфет не работал, скамейки пустые и тишина. Я достал из пакета белый халат и купил в автомате шапочку с бахилами в пластиковых коробочках. Дойдя до турникета, я увидел охранника, который читал газету. Я мысленно стал планировать, что ему сказать, чтобы он меня пропустил. Около десяти секунд я стоял перед ним, не зная как отвлечь его от чтения газеты. Внезапно для меня он отложил газету, встал со стула и потянулся. Не замечая меня в упор, он прошел мимо и направился спокойным шагом по коридору в сторону выхода.

   Я прошел через турникет, пропустив эту ситуацию мимо глаз. Отделение хирургии находилось на седьмом этаже. К моему несчастью, лифт не работал. Добравшись до отделения по лестнице, я ощущал боль в ногах, жар и тошноту. Я снял шапочку, которая значительно промокла и засунул в карман халата. Я пошел по коридору к ординаторской, на встречу ко мне из палаты вышла крупная женщина, на вид ей было около шестидесяти, как мне тогда показалось. Она была в белом халате, застегнутом на все пуговицы, на голове возвышался еще более белый накрахмаленный колпак, который визуально делал ее еще выше.

   Она шла мне на встречу, не обращая на меня никакого внимания. Когда между нами было около метра, я поздоровался с ней. Она резко остановилась, окинула меня оценивающим взглядом и тут же громогласным голосом сказала:
— Почему халат расстегнут, где шапочка?
— Извините, — сказал я, застегивая халат и натягивая мокрую шапочку на голову.
— Вы по поводу кого? — таким же строгим тоном спросила она.
— Александра Борисовича, мы с ним договаривались встретиться, — я замялся, не зная, нужно ли что-то еще добавлять
— Значит ты к Саше, ну ладно, проходи в ординаторскую, — внезапно голос ее смягчился и стал довольно нежным и даже ласковым.

   Я постучался и вошел в ординаторскую, там было значительно прохладней, мне даже стало холодно из-за липкого пота. Александр посмотрел на меня и засмеялся. Мы были знакомы около десяти лет, я познакомился с ним, когда отдыхал в Одессе, как выяснилось в дальнейшем, мы были земляками. После той поездки мы периодически виделись, выпивали иногда. Но темы у нас быстро иссякали, поскольку он любил поговорить о медицине, а я не мог поддержать разговор. Мы не были близкими друзьями, хорошими знакомыми в большей мере. Если мне требовалась консультация по какому-то медицинскому вопросу, я всегда обращался к нему, а он никогда не отказывал в помощи. Сам по себе он крупный мужик, высокого роста, с русыми волосами и зелеными глазами. Вид у него был серьезный, даже немного пугающий, пока он не заговорит. Тогда сразу было понятно, что он человек с доброй душой. 
— Ты чего так вырядился? — сказал Александр, протягивая мне руку и продолжая смеяться.
— Так больница же, без такого наряда не пустили бы, — парировал я.
— Тоже верно, но эта шапочка, пожалуй, лишнее, — голос его стал спокойным. — Может чай?
— Нет, спасибо и так жарко. Вот ты смеешься, а врач в коридоре сделал мне замечание, что я без шапочки и халат расстегнут.
— Димка что ли? Не похоже на него.

   Я описал Александру ту женщину, но он не мог понять кто это. В итоге мы сошлись на том, что это была медсестра. Я достал снимок и протянул ему. Александр выхватил его у меня из рук и поднес к окну, хотя рядом была та штука для просмотра снимков. Он повертел снимок и заключил: «Похоже, что и вправду нужно делать СКТ, а лучше даже МРТ. Я схожу за травматологом, может он чего умного скажет». Оставив меня одного, Александр вышел. Я снял халат и шапочку и стал прохаживаться по просторной ординаторской, наслаждаясь прохладой. На полках у них было много медицинской литературы, даже читая названия книг, я не мог себе представить о чем они.

   Дверь в ординаторскую открылась и появилась та женщина, присмотревшись в ее лицо, мне показалось, что выглядит она моложе, чем я подумал при нашей первой встрече. Она налила мне чаю и стала расспрашивать, с чем я пришел к ним в отделение. Я рассказал про троюродную сестру и показал ей снимок. Пока она рассматривала снимок перед окном, я осторожно поинтересовался, кто она такая, ссылаясь на то, что Александр Борисович не мог понять, про кого я говорил. Мне показалось, что она будто бы оскорбилась. Своим громогласным голосом со всей строгостью она ответила мне. Врач-хирург Лёвушкина Зоя Ивановна, так она представилась.
— Вот, что я тебе скажу, дружочек, ее надо оперировать, – заключила Зоя Ивановна, посмотрев на снимок меньше минуты.
— Как оперировать? А что с ней? – я был шокирован ее словами и начал заикаться.
— Судя по анамнезу и рентгеновскому снимку - это саркома Юинга. Но мне нужно ее посмотреть для начала.
— А компьютерную томографию нужно? – спросил я, основываясь на заключении Александра Борисовича.

   Она вопросительно посмотрела на меня, будто я сказал какую-то глупость, затем взглянула на часы и сказала, что ей нужно посмотреть пациента после резекции желудка. Она удалилась, а я снова остался один. Медленно попивая чай, я погрузился в свои мысли. Я думал о сестре, как сказать ее маме, что ее нужно оперировать. Я посмотрел на полку с книгами и стал искать в каждой этот диагноз. Я не понимал о чем большинство из этих медицинских книг, поэтому открывал каждую и искал нужное слово в оглавлении. Стоило мне найти нужную книгу и открыть страницу с описанием этого диагноза, в ординаторскую зашел Александр Борисович с травматологом. Травматолога звали Михаил Геннадьевич опытный врач, на вид он был дедушкой высокого роста, с седой шевелюрой и бородой по типу эспаньолки. Я слышал о нем и до этого, в городе он был известен с хорошей стороны. Александр представил нас и быстро стал рассказывать о моей сестре, затем протянул ему рентгеновский снимок.
— Решил ознакомиться с хирургией? — саркастично произнес Александр, указывая на книгу у меня в руках, пока травматолог рассматривал снимок.
— Да, вроде того. Я узнал, что это был за врач, кстати, вовсе не медсестра, как мы думали, — подводил я к истории с Зоей Ивановной, но не спешил, рассчитывая услышать мнение еще одного врача, до того, как я скажу предположительный диагноз другого.
— Есть одна мысль, но я пока не уверен, — перебив меня, сказал Михаил Геннадьевич, продолжая смотреть на снимок перед окном. — Мне надо на нее посмотреть.
— Саркома Юинга? — произнес я, без задней мысли.
— Ничего себе, какие ты слова знаешь, — засмеялся Александр.

   Но Михаил Геннадьевич остался серьезным и даже напрягся, как мне показалось. Он медленно повернулся ко мне и спросил, кто мне сказал этот диагноз. Тогда я рассказал про Зою Ивановну. Они оба стали серьезными, а в глазах читалось непонимание. Оставаясь неподвижными, Александр смотрел на травматолога, а тот на меня, стеклянными глазами, через свои очки.
— Это конечно интересно и может быть даже смешно, если ты так шутишь, — монотонно сказал Михаил Геннадьевич, — но давай ты не будешь тратить наше время на эти глупости.
— Какие шутки? — я не понимал, что не так сказал. — Я говорю, как есть. Зоя Ивановна сказала, что посмотрит кого-то после резекции желудка и вернется, она подтвердит.
— Зоя Ивановна умерла шесть лет назад! Что ты мне тут рассказываешь? - повышенным тоном проговорил Михаил Геннадьевич, готовый сорваться на крик.

   Александр смотрел то на меня, то на травматолога. С его слов, в отделении действительно был пациент после резекции желудка, его только сегодня перевели из реанимации. Такой информации я не мог знать, поэтому он поверил в мои слова, которые со стороны казались либо глупой шуткой, либо просто бредом. А вот травматолога было сложнее убедить. 

   Я был в ступоре, не мог понять, то ли это такой медицинский юмор, то ли мне причудилось. Михаил Геннадьевич отбросил снимок в сторону и сел за стол, опустив голову и упершись лбом в руку, он начал рассказывать про Зою Ивановну, он говорил так тихо, что приходилось прислушиваться к каждому слову. Александр взял из моих рук книгу и уселся на диван, а я продолжал стоять.

«Зоя Ивановна, царство ей небесное, была замечательная женщина. Да, что там женщина, хирург от бога она была. Она делала операции, которые никто в области не делал, на любой сложный и непонятный случай всегда звали ее. Залетные профессора и слова боялись при ней сказать, иначе обматерит и пинка в придачу даст. В травматологию тоже часто заходила, смотрела больных с сочетанной травмой. Молодым помогала репозицию по дежурству сделать. Вроде бы и боялись ее все, но в то же время  любили. Знали, что в обиду не даст, советом мудрым подскажет. Сашка не застал ее, знает, конечно, но за одним операционным столом не стоял.

   Детей своих у нее не было, мужа похоронила, осталась сестра только, за которой она присматривала. Последние годы своей жизни она уже не работала, ухаживала за сестрой. Но часто приходила к нам в больницу, узнать, как мы тут без нее. Сядет за стол с кружкой крепкого чая и начнет рассказывать случаи из молодости, вроде бы все уже знают эти истории, но не скажешь ведь ей, что слышали сто раз уже про эти потерянные тапки. Потом сплетни все соберет и домой чешет. И вот, шесть лет назад – очередной инфаркт, пережить который она не смогла. Жила в больнице, так и умерла здесь».
— А теперь, ты мне рассказываешь, что она пришла в ординаторскую, посмотрела снимок, поставила диагноз и пошла смотреть больного, — громко добавил Михаил Геннадьевич после небольшой паузы, завершая свой монолог.
— Так я…

   Я дернулся от резкого стука в дверь, оборвавшись на полуслове. В дверях показалась молоденькая медсестра, которая не зашла, а ворвалась в ординаторскую со словами: «Юдину плохо!». Александр Борисович мгновенно выбежал из ординаторской вслед за медсестрой. Мы остались вдвоем, Михаил Геннадьевич снова взял снимок и стал его рассматривать, вновь прислонив к окну. Через открытую дверь в ординаторскую вновь вошла Зоя Ивановна, она выглядела значительно моложе и была стройней. Услышав ее предысторию, мне стало жутко от происходящего и я не мог пошевелиться. Единственное, что меня успокаивало, что я был не один. Она подошла к Михаилу Геннадьевичу со спины, но тот не реагировал.

   Время будто замедлилось, мне казалось, что это тянется, целую вечность. Михаил Геннадьевич начал, что-то говорить про эту саркому и мне стало казаться, что только я вижу Зою Ивановну, которая умерла от инфаркта шесть лет назад. Я подпрыгнул от ее, громогласного голоса.
— Миша, ну что ты мусолишь этот снимок? Тут же все и так ясно, что нужно оперировать, — пока она говорила, Михаил Геннадьевич обернулся и побледнел на глазах.
— Зоечка, — сказав лишь это, он обомлел и упал на пол.

   Я видел, как она придержала его, когда он падал. После этого, она побежала за «нашатырем». Я несколько секунд смотрел в открытую дверь ординаторской, боясь выйти в коридор. Я досчитал до трех и побежал за помощью, я был почему-то уверен, что Зоя Ивановна больше не вернется. Выбежав из ординаторской, я наткнулся на Александра Борисовича, он помог привести в сознание травматолога. 

   Мы молча сидели в ординаторской, после того, как я рассказал Александру о случившемся. Я не знаю, чего мы ждали, почему молчали. У меня не было желания побыстрее уйти из больницы, хотелось переварить все это, выговориться, но я не знал, что сказать, воспринимать это серьезно или шутить. Наше молчание прервал телефонный звонок, в приемный покой привезли перелом шейки бедра и медсестры не могли найти травматолога. Михаил Геннадьевич ушел, не обронив ни слова.

   Мы просто забыли про эту ситуацию. Не знаю, рассказывали они об этом коллегам или решили умолчать, чтобы не сойти за безумцев. Но финал истории в том, что моей сестре все же сделали компьютерную томографию, буквально через пару дней с подачи Александра Борисовича. Диагноз подтвердился, ее прооперировали и чувствует она себя сейчас прекрасно.

   Конечно, диагноз был бы поставлен и без Зои Ивановны, но мне кажется, она нужна была не мне, а Михаилу Геннадьевичу. Что-то было между этими двумя. Лишь спустя какое-то время, я вспомнил, что к молодой Зое Ивановне повернулся такой же молодой Михаил Геннадьевич, чему я не придавал ранее значения. Старый травматолог ушел на пенсию через полгода после этого случая. Я видел его недавно с внуком в парке и это был другой человек, не тот, который молча сидел в ординаторской.

   Я ни с кем не делился этой историей раньше. Будучи скептиком, и находясь в окружении таких же, я знал, что мне никто не поверит. Да и не нужно было это. Окультистом я тоже не стал. Но я осознал, что человек не все знает, а некоторые вещи не узнает никогда.