Девочка с зелёными волосами. Гл. 4

                Глава 4.

На мосту остановилась ещё одна карета. Это был куда более богатый, нежели у обладательницы шляпы-клумбы выезд. Рессорный экипаж сверкал золотом и стеклянными окнами. По сторонам от облучка сияли латунью фонари с набалдашниками в виде расправивших крылья орлов. Дверцы кареты украшал фамильный герб: на светло-синем щите, обрамлённом бело-голубыми цветами, скачущий влево белый конь-единорог, над ним сине-красный рыцарский шлем, золотая с жемчужинами корона, и вздыбленный, ещё один, тоже белой масти, единорог.

Экипаж легко катила шестерка запряжённых цугом крупных каретных лошадей. Вся обслуга выезда –– форейтор-подросток на передней лошади, два здоровенных гайдука на запятках, тучный кучер на облучке –– были наряжены в красные, с рядами медных пуговиц, с жёлтыми галунами и позументами ливреи, и в треуголки наискосок.

Гайдуки дружно соскочили с запяток, поставив тем самым карету на тормоз. И один из них поспешил к ступеньке, чтобы опустить её и открыть дверцу. Но она распахнулась сама, и на мостовую спрыгнул мальчик.

«Принц, принц!» –– мысленно ахнули и раскрыли рты от удивления и восхищения близняшки.

Мальчик был одет в тёмно-синюю бархатную курточку с золотой вышивкой, и такие же бриджики с широким шёлковым кушаком. Из-под курточки виднелась белоснежная рубашка с отложным вандейковским воротником и кружевными манжетами на запястьях. На ногах были белые чулочки и коричневые туфельки. И на всех металлических украшениях его наряда –– на золотых пуговицах, на броши, приколотой к бархатному, в тон костюмчику берету, и на застёжках туфелек –– красовался тиснённый фамильный герб.

Принц из-под светлых локонов, обрамлявших его добродушное личико, весьма надменно глянул на близняшек и ручкой в белой лайковой перчатке бесцеремонно отодвинул их от парапета. Подъезжая, он видел и слышал их ссору, и жалостливые упрёки узника, и понял, что девочки обманули несчастного.

«Ах, даже так! –– мысленно возмутились не ведающие, тем не менее, за собой никакой вины, близняшки. –– Вы не оценили по достоинству наших восторженных взглядов!» –– И они дружно показали принцу свои розовые язычки.

Тот, не обращая на них внимания, положил золотую монету в приготовленное кем-то для подаяний приспособление, похожее на птичью кормушку, лёг грудью на парапет и на верёвочке осторожно опустил милостыню к решётке окна.

–– Не знаю, кто ты! Но спасибо тебе, добрый человек! –– раздался благодарный голос из темницы. –– Может быть, этот золотой спасёт меня от смерти! –– Слышно было, как старик даже всхлипнул от радости и умиления.

–– Не стоит благодарности! –– Лёжа, но, тем не менее, очень учтиво умудрился поклониться невидимому арестанту маленький принц.

Он вытянул кормушку на парапет, исподтишка показал двойняшкам белый лайковый кулачок и чинно направился к карете. Девочки, всё также тараща на него свои восхищённые глазки, снова дружно высунули ему в ответ язычки. Затем, потряхивая высокими турнюрчиками с бантами на шнурованных меховыми тесёмками пряменьких спинках, бегом вернулись к мамочке, с любопытством наблюдавшей за происходящим из окна своей кареты.

Её дочурки были разодеты как взрослые модницы. Шёлковые, розовые, пышные платьица с узорчатой вышивкой, со стразами и бисером; на затянутых в корсетики талиях –– широкие ленты, завязанные сзади в напоминающие огромных бабочек банты; расклёшенные, сборчатые, с воланами и с несколькими нижними –– юбочки на кринолинах. Роскошные лифы платьиц малолетних модниц венчали ажурные пелеринки. А плечики прикрывались рукавчиками гигот, похожими то ли на воздушные шарики, то ли и в самом деле на ягнячьи окорочка –– так переводится это название. И если бы не укороченные юбочки, из-под оборочек которых выглядывали благопристойные, с кружевными рюшечками панталончики, порхающих словно мотыльки на каблучках светлых туфелек близняшек вполне можно было бы принять за игривых барышень или дам, только маленьких –– лилипуток.