Глава 18. Второй сон Сучьева

И приснился Мстиславу Егоровичу ещё один, совсем уже кошмарный сон...
Он брёл по объятым пламенем Нижним Сероглюкам. Горело всё вокруг — даже сама почва. Ему было страшно, как в детстве, и слёзы невыразимой тоски струились по лицу. Тело не ощущало боли ожогов, но душа мучилась, как в аду.
… АД?! — пронзила мозг жуткая мысль.
И тут он увидел ЕГО.
Высокая фигура, закутанная в темнеющий на фоне огня плащ, широко расставив ноги в высоких кожаных сапогах, стояла перед ним и несмотря на бушующий вокруг океан огня, от неё веяло таким холодом, что у редактора, перестав слушаться, подкосились ноги и он рухнул на колени, уткнувшись лицом в потрескавшуюся и обуглившуюся от жара почву.
ЕГО голос обрушился сверху, как удар молота:
— Ты посмел прийти?! — редактор окончательно забыл про годы суровой жизни, проведённые в редакционных заботах и лишениях, превратившись в обычного ребенка, которому страшно и не от кого ждать сострадания…
— Так покайся же передо мною, своим Господином!!
Но все слова застряли в горле Сучьева, он только стонал от безотчетного страха и беспомощности.
Голос продолжил:
— Тогда слушай, ничтожный раб! Я уничтожил это место, твоими же руками, и ты сам в этом повинен! Теперь ты обречен, станешь моим узником навеки…
Дикий хохот разразился над редактором и он пробудился.
Он лежал, накрепко прибинтованный к узкой металлической кровати, в небольшой комнатке с запертыми дверями, где никого больше не было. По сероватому свету, проникающему через малюсенькое окошко, находящееся под самым потолком, можно было догадаться, что на улице уже начиналось утро нового дня. Откуда-то из-за стены и вправду доносился чей-то дъявольский смех.
Мстислав Егорович понял, что остаток своей жизни проведёт в психушке и зарыдал.