Девочка с зелёными волосами. Гл. 5

                Глава 5.

–– Старик сможет до наводнения собрать нужные деньги? –– с тревогой спросила Русалочка.

–– Он уже однажды собрал. Но, как видишь, снова оказался в тюрьме. Его сын опять задолжал. И заимодавцы снова упрятали старика в кутузку, –– объяснила старшенькая.

–– Сын задолжал, а отца в кутузку? –– удивлённо переспросила Русалочка.

–– Они сами так решили. Вернее, сын уговорил старика. Мол, он молодой, быстрее отработает долг.

–– И не сумел?

–– Да он и не собирался ничего отрабатывать, –– усмехнулась старшенькая. –– Он игрок. В карты. Может быть и надеялся отыграться. Но игроки ведь больные –– даже если им повезёт, они тут же всё снова ставят на кон. И снова остаются ни с чем.

Сестрички помолчали, глядя из-под воды на решётку с лохматым, седым видением.

–– «Заимо-давец». Какое ужасное слово, –– нарушила молчание Русалочка. –– Как будто давит кого-то.

–– У картежников вся речь ужасная. Как гавканье: вист, куш, пас, штосс. Слова подлиннее тоже не лучше: абцуг, атанде, плие, мирандолить, понтировать. Фу, противно!

–– Ведь можно же выпустить должника перед бурей! –– со слезами в голосе предложила кому-то неведомому Русалочка. –– Под честное слово! Чтобы он не погиб! Или пересадить в другую тюрьму!

–– Ты это серьёзно? –– с удивлением спросила сестрица. –– Вся соль именно в затопленном наводнением застенке. В том ужасе, который испытывает заключённый, когда его камеру постепенно заполняет вода. И в мучениях родственников, воображающих себе эту картину. Заимодавцы делают из смерти должника кошмарный урок для всех остальных: «Чтоб никому не повадно было!» И они ничем не рискуют –– одного из родственников сажают на место утопленника. Люди зарабатывают по-разному, –– добавила старшенькая. –– Обычно трудом, знаниями, способностями. Иногда –– хитростью. Ростовщики промышляют жестокостью. Безжалостность –– это их орудие производства.

–– Судьба должна наказывать таких людей, –– твёрдо заявила Русалочка.

–– Да кто ж тебе такую глупость сказал? –– расхохоталась сестрица. –– Это всё мечты слабых, униженных. Что некая судьба вступится за них, и жизнь накажет злодея. Никто, ни за кого, никогда не вступается. И за обиженных не мстит.

–– Тогда это несправедливо! Хорошо, согласна, пусть даже так –– судьба это нечто призрачное, что-то в будущем, можно сомневаться, произойдёт или нет. Но люди-то прямо сейчас могут их наказать! Злодеи должны быть изгоями общества! На них должна лежать печать отверженности! –– с негодованием воскликнула Русалочка.

–– Какая печать? Какой отверженности? –– продолжала удивляться наивности сестрички старшенькая. –– Ты что, с Луны свалилась? Ростовщики преуспевающие люди. Спят, едят, растят детей, заседают в солидных учреждениях. И вообще все люди грешны. И если так по-твоему рассуждать, тогда на каждом втором, да на каждом первом должна лежать печать этой твоей отверженности! Наверное, в виде таблички. Так ты это себе представляешь? К примеру, на этом господине, целующем мопса, –– показала она на мужчину рядом с красивой женщиной на набережной, –– можно будет повесить табличку «Живодёр». Потому что все эти лелеющие и холящие своих собачек обычно ненавидят людей. А некоторые ещё и обожают травить сворой борзых прохожих, помявших случайно в их имениях покосы. Или сторожевых псов на сопливых шалунов спускать, когда те в их сад за сладкими яблочками залезут. А перед его разодетой половинкой, наверное по-твоему, должен скакать трубадур и возглашать, что она неверная жена. И её новорожденный не от мужа. И про свои болезни она ему врёт. Чтобы он её деньгами на курорт снабдил. Да не скупясь. Так, чтобы и на процедуры, и на гульбу с молодым любовником хватило. Так ты себе это представляешь? Такими должны быть эти твои печати? Эти твои отверженности!

–– Я хочу, чтобы всё было честно. Чтобы зло было выявлено и наказано! –– Русалочка готова была зарыдать.

–– Да мало ли, что ты хочешь. Есть закон существования общества: все неприглядное делается за ширмой. Люди злы и дурны. Но никто не выставляет свои грязные дела напоказ. Целование мопсов, кормление драных кошек у подворотни, прилюдное чмоканье мужа в щёчку, умильные променады под ручку –– всё это ширмочки, –– нырнув в глубину, сердито продолжила рассуждать старшенькая. –– Такими занавесками каждый со всех сторон обвешан. Надо только уметь видеть, что за ними происходит.

–– Но ведь есть же и действительно добрые люди. Взгляни, –– в отчаянии показала Русалочка на несколько блеснувших на дне, видимо, уроненных при подаяниях, монет.

–– Встречаются. Иногда, –– небрежно отмахнулась сестрица.