Азбука жизни Глава 1 Часть 242 Уникальность России

Глава 1.242. Уникальность России

— Вчера, когда ты не ответила на мой вопрос, я вдруг понял, в чём твоя уникальность, — сказал Денис, отставляя бокал.
— И в чём же, Денис? — спросила Диана с живым интересом.

Мы сидели в ресторане нашего отеля в прекрасном уголке Порту. Уютный полумрак, мягкий свет свечей, за окном — медленный закат над рекой Дору. Дядя Дима действительно умел применять свой талант, особенно когда под рукой были такие спонсоры, как папочка Дианы. Джон сегодня был в своей стихии — деятельный, вовлечённый, настоящий соучастник, а не просто инвестор. А такие профессионалы, как мой дядюшка, расцветали, когда им давали возможность творить. Не зря он любил рассказывать нам с Никой об истинной красоте России — не парадной, а сокровенной, той, что живёт в традициях, в памяти, в языке.

— Дядя Дима не продолжил дело своего деда, нашего прадеда, — тихо вступила я, — но он многое от него унаследовал. Тот же факультет классической филологии, та же глубина понимания слова… Я прадеда уже с трудом помню, а дядя им по-настоящему гордится. И, кажется, его племянница постепенно вбирает в себя то, что он когда-то заложил.

Диана кивнула, внимательно слушая.
— У Настеньки с детства был семейный настрой на классическую филологию, а она выбрала программирование. Но никогда не расставалась с музыкой. Как и Ксюша: у неё в семье все были блистательными математиками, начиная с прабабушки, а она стала музыкантом. И когда мне преподаватель сказал, что моя контрольная по начертательной геометрии — лучшая за двадцать пять лет его работы, я даже не придала этому значения.

Я сделала паузу, давая словам прозвучать в тишине.
— Вот так и весь русский мир в России — он никогда не стремился к власти. Он стремился к пониманию. К красоте. К мастерству. К той самой глубине, которая не измеряется чинами или должностями. Мы — математики, филологи, музыканты, инженеры — мы всегда строили, творили, думали. А власть… власть почему-то веками притягивала к себе совершенно других. Ту самую «шоблу», которая мечтала занять ключевые позиции не для созидания, а для контроля. И, заняв их, первым делом стремилась уничтожить нашу Великую и Могучую — любым путём. Потому что не могла её понять. Потому что боялась её подлинной, неуправляемой силы — силы ума, таланта, памяти.

Денис смотрел на меня, и в его глазах читалось не просто согласие — озарение.
— Вот в чём твоя уникальность, Виктория, — сказал он наконец. — Ты — живое доказательство того, что эта внутренняя Россия — не миф. Она существует. В семьях, в профессиях, в тихой передаче знаний из поколения в поколение. И её не сломить, потому что её нельзя купить, нельзя назначить, нельзя имитировать. Её можно только быть.

Мы сидели в тишине, и эта тишина была наполнена смыслом. За окном сгущались сумерки, но в зале было светло — тем особенным светом, который исходит не от ламп, а от понимания.

Уникальность России — не в размерах и не в ресурсах. Она — в таких вот семьях. В дяде Диме, хранящем филологические традиции. В Настеньке, соединившей код и музыку. В Ксюше, продолжившей математическую династию в звуках рояля. Во мне, не придавшей значения «лучшей за двадцать пять лет» контрольной, потому что для меня это было не достижение, а естественное состояние — думать, решать, создавать.

Именно эта естественность, эта внутренняя свобода от позы — и есть наша главная сила. Та самая, которую так боятся и так ненавидят те, кто пришёл к власти не для того, чтобы служить, а чтобы владеть.

Но они не могут владеть тем, что нельзя потрогать. Тем, что живёт в генах, в памяти, в тихих семейных разговорах. Тем, что звучит в музыке, решается в формулах, сохраняется в слове.

В этом и есть наша уникальность. И наша непобедимость.