Прощание в астрале - Лорингрин - отрывок -

Папа умер седьмого сентября около семи утра но местному. Здесь было шесть.
Я проснулась в тот момент, потому что увидела его лицо. Он был в ужасном напряжении с выражением отчаяния на лице. От этого я и проснулась.
Он давно не снился мне, а так, как сегодня, никогда.

На столе лежал незаконченный вчера перевод. Я села за компьютер. Через два часа позвонила знакомая и сказала, что папа умер.
...

Я иду по верху большого амфитеатра. Одна и не одна.
- Он был очень доволен тобой, что ты смогла всё так быстро организовать.
- Меня же там не было, говорю я и понимаю, что имелось в виду другое.

Это было странно. Сейчас, когда прошли годы, я понимаю это, но тогда даже не заметила. Я шла по дому, который будет построен только через несколько лет.

С чувством стеснённости прошла мимо помещений Янсона в мою маленькую крайнюю комнату. Шкаф, кровать, маленький столик.

Всё в бело-голубых тонах. Свет за окном медленно угасает, наступают сумерки.
Я оглядываюсь. Это не совсем моя комната. Она изменилась. Я вижу, что стены начинают постепенно расворяться и исчезают. А моя мебель стоит в начале широкого коридора, куда выходят и комнаты других людей. Стены их домов тоже исчезают. Но люди не замечают этого. Я вижу соседей, которые спокойно сидят в голубоватом свете перед экранами телевизоров в своих прозрачных домах.
К коридору выходят целые улицы и всё, что раньше считалось закрытым, в нём открыто и на виду. 

Отец стоит рядом со мной. На нём белый халат, как у врача, но почему-то с тёмно-зелёными вставками. Мы вместе идём по коридору. У следующего ответвления, оно похоже на выход из огромной больничной палаты, перед которым за столиком сидит сестра, выходит мужчина в таком-же белом халате. Отец останавливается и спрашивает, не получили ли они. Я понимаю «известие». Мужчина отвечает, что для него пока ничего нет. Мы отходим дальше и садимся за белый столик посреди коридора.

Отец молча спокойно смотрит на меня.
- Папа, как ты можешь сейчас уходить. Ты же знаешь, что я никогда не смогу тебя никем заменить.
Он смотрит спокойно и уверенно. Отец не говорит, но я слышу его - всё будет хорошо.
Но как всё может быть хорошо, если всё так ужасно!

Всё заволакивает туманом.
Я открываю глаза. Начинает светать.
...

Шёл девятый день.