Тихоокеанская экспедиция Петра Креницына и Михаила

Светлой памяти Владимира Ружейникова

Опять тобой, дорога,
Желание сожжены.
Нет у меня ни бога,
Ни чёрта, ни жены…
Чужим остался Запад, Восток не мой восток,
А за спиною запах пылающих мостов…
Юрий Кукин

Специфика географических открытий, простиравшихся за пределами России земель, была в том, что россиянам приходилось двигаться в суровых климатических и природных условиях чересчур долгими дорогами. Великий русский ум – Михаил Ломоносов, будучи руководителем географического департамента, решил проверить свою идею «о северном ходу в Ост-Индию Сибирским океаном», полагая, что удалённое от берега пространство Северного Ледовитого океана свободно ото льда. В мае 1764 года по указу Екатерины Великой для проверки этой гипотезы была отправлена строго секретная экспедиция под руководством Василия Чичагова.
Одновременно с этим Екатерина издала указ об организации тихоокеанской экспедиции под руководством Петра Креницына. Отряд Петра Креницына должен был встретиться с прошедшим полярные воды отрядом Василия Чичагова на Камчатке. В программу экспедиции, помимо этого, входили задачи по сбору новых географических данных и проверка предоставленной информации участниками частных промысловых походов, то есть осуществление государственного контроля за открываемыми ими восточными землями.
Экспедиция Креницына вышла из Санкт-Петербурга 1 июля, а 17 сентября 1764 года прибыла в Тобольск, где он вручил запечатанный пакет с инструкцией от адмиралтейств-коллегии сибирскому губернатору Денису Чичерину.
«За главнейшее основание порученной вам экспедиции поставляю несколько уже известных сысканных купцами Алеутских островов основательное описание и положение оных на карту зделать, а особливо большаго и многолюднаго острова, называемаго Алакшак (п-ов Аляска) и втораго — Кадьяк, приложить всевозможное старание, обходя ево вкруг, описать, весьма нужно знать остров ли то или матерая земля...»
 - конкретизировал экспедиционные задачи на основании этого письма губернатор.
Он же ещё порекомендовал отправляющимся в путь взять в плавание поменьше провианта, а продовольствие по примеру промышленников добывать на месте. Ещё он предостерег офицеров о коварстве туземцев, при этом заметив: «Ничево так оные не боятца как огнённова оружия...» и привнес от себя дар – сделанные в Тобольске маленькие пушки, которые можно было устанавливать на шлюпках.
Второй секретный пакет от министерства надлежало вскрыть на Камчатке перед уходом в плавание. Там находилась инструкция о поведении при встрече отряда Петра Креницына с приполярной экспедицией Василия Чичагова, система сигнализации и пароли, необходимые для опознания.
Офицеры, отправившиеся в эту (как и Чичаговскую) секретную экспедицию, повышались в чине и до возвращения получали двойное жалование.
В Охотск экспедиция прибыла в октябре 1765 года. Строившиеся здесь корабли ещё не были готовы. Руководство постройкой и оснащением кораблей взял на себя Креницын. Из Охотска сумели выйти только в сезон осенних штормов и на Камчатку пришли с первыми потерями: Охотское море не пощадило ни людей, ни якоря, ни сами корабли.
В период своего двухгодичного пребывания на Камчатке команда Креницына восстанавливала суда и заготавливала продовольствие. Очень кстати пришелся казенный табун северных оленей, закупленных еще в 1740 году Чириковым и находившийся под присмотром состарившегося матроса.
Из собранного после штормов железа на Камчатке ковались новые якоря.
Плавание на восток от берегов Камчатки галиота «Св. Екатерина» под командованием капитана 1 ранга Петра Креницына и гукора «Св. Павел» под командованием капитана 2 ранга Левашова началось 24 июня 1768 года, через 4 года после отправления экспедиции из Санкт Петербурга. К тому времени встречаться уже было не с кем: корабли Василия Чичагова находились на полях военных действий в другой стороне земного шара.
В тот год на Командорских островах промышленники съели последнюю на Земле морскую корову, описанную Георгом Стеллером.
А четыре года назад награжденный императрицей Екатериной II медалью за особые заслуги в освоении новых территорий промышленник Степан Глотов успешно завершил карательную экспедицию против взбунтовавшихся алеутов Лисьих островов, сократив численность местного населения в три раза.
Пройдя вдоль Алеутской гряды, 25 августа корабли Креницына и Левашова подошли к острову Унимак (Лисьи острова).
Лисьи острова расположены в центральной части Алеутских островов и находятся к юго-западу от Аляски.
Алеуты считают этот остров местом обитания нечистой силы, здесь, по их повериям обитает рыбозверь, дитя-эксперимент мира живых и мира мертвых. Чудовищу не повезло: ни один из родителей не признает своё детище и не пускает в свои пределы. Теперь оно, болтаясь между небом и землей, вздымает океанские воды и сотрясает недра.
Лунный пейзаж острова с его конусами вулканов, замерзшими озерами и обрывающимися в океан снежными плоскогорьями, кого хочешь заставит поверить в этот миф, близкий к реальности.
Всего на этом острове шесть вулканов, из них три действующих, один из них - вулкан Шишалдина (Хагинак), входит в десятку самых активных вулканов мира.
Растительность острова очень бедная, состоит из низких трав и кустарников. Животный мир представлен медведями-гризли, волками, оленями-карибу и рыжими лисами — типичными обитателями Аляски.
Вместе с тем экспедиции нужно было решать вопрос о зимовке. На этот раз по примеру промысловиков решено было зимовать, не возвращаясь на камчатскую базу.
В поисках удобного места для зимовки корабли разошлись и не нашли друг друга в тумане; зимовали каждый по отдельности. Креницын устроился на зимовку на юго-восточном берегу мистического острова Унимак. Построили «юрты», собрали плавник, вырубили кустарник, разобрали окрестные покинутые алеутами жилища.
При этом Креницын посылал небольшие отряды на байдарах для обследования, картографирования и описи прибрежных районов близлежайших островов, а также для поиска туземцев, чтобы взять их в заложники, чтобы обезопасить себя.
Заложники назывались аманатами.
Как в Сибири, так и в американских пределах промышленники предпочитали брать в заложники детей туземцев, но не простых, а обладающих высоким статусом, лучше всего вождей племени, тойонов. Это обеспечивало лояльность со стороны их родителей, да и прокормить детей всегда легче. Дети аманаты легко обучались новому языку и со временем ходили с промысловиками в качестве переводчиков.
Но, тем не менее, взятие аманатов не обеспечивало полную безопасность пришельцев. И не потому, что алеуты были так воинственны, а потому, что промышленники часто совершали акты насилия, а часто и убивали местное население.
Несмотря на предписание камчатской администрации:
«Никаких обид, утеснений и озлоблений не чинить… съестных и харчевых припасов или чего самовольно грабежом и разбоем не брать и не отнимать; ссор и драк от себя не чинить и тем в сумнение тамошних народов не приводить под наижесточайшим штрафом и телесным наказанием»
Сверх того, аборигены от русских видели и другие притеснения и обиды, а именно – сексуальное насилие в отношении их жен и дочерей.
На остатках огромных пожарищ
Питекантроп готовил копье.
Семь племен кровожадных сражались
За прекрасные губы ее.
Находясь на зимовке, Креницын отдал приказ еженощно стрелять из ружей, а нередко из пушки «в предосторожность от алеутов», «в страх здешних жителей».
Русские были нежеланными гостями на земле алеутов и те всячески старались подчеркнуть это, в то время как алеуты для русских были пока единственным источником выживания. Чтобы научиться выживать в суровых условиях, нужно было стать подобным алеутам, поставить себя на один уровень с ними. Мешали гордость и предубеждение цивилизованных европейцев, а также страх и пренебрежение к «дикарям» - залог многих бед в недалёком будущем.
В то же время команда остро нуждалась в свежей пище. Началась цинга, люди ослабевали. 15 февраля в районе зимовки показались байдарки с алеутами. Переговоры состоялись у мыса – алеуты подойти ближе к лагерю не решились и признались, что пришли только ради любопытства, посмотреть на диковинное судно. За пару ножей они дали пришельцам небольшой кусочек сивучьего мяса. К концу апреля команда совсем обессилила: на ногах держалось только 13 человек. Всего за время зимовки в лагере Креницына умерло 35 человек. Скончался и первооткрыватель Лисьих островов, притеснитель алеутов, промышленник Степан Глотов.
«Св. Павел» капитана Левашова зимовал на другом острове Лисьей гряды - Уналашке. Встреченные там туземцы вели себя с вида дружелюбно. У команды Левашова оказалась другая проблема - не хватало дров и древесины. Из-за недостатка плавника им пришлось разобрать покинутую алеутскую «юрту» для строительства собственных. Юрты строили на манер алеутских. Левашаву посчастливилось взять в заложники 33 аманата, детей алеутов, в основном, из семей родственников вождя племени. Аманаты имели возможность общаться с приезжавшими в гости родными, привозившими свежую пищу для команды в обмен на подарки. Детям-аманатам давали русские имена.
На протяжении времени зимовки алеуты снабжали команду Левашова свежей рыбой и китовым жиром. Несмотря на это среди зимовавших тоже началась цинга, но не повальная - за всю зимовку умерло только три человека. Хуже было с жильем - построенные из гнилого дерева жилища протекали и не давали тепла, дров не хватало. Матросы и казаки рассказывали друг другу истории о жестокости алеутов.
«Оной народ... из русских людей в полону у себя живых не оставляет.., вначале разрезывает брюхо и, вытаскивая кишки, мотает на палки. А потом отрежет голову; положа на огонь, сожигает»

Как-то к Левашову пожаловал тойон, которого подозревали в злых замыслах против русских. На вопрос Левашова о мотивах совершаемых злодейств он ответил лаконично: «Мы вас не любим», но с обещанием не делать вреда русским был отпущен.
Имея капканы для ловли зверя, члены команды Левашова пытались заняться промыслом, но безуспешно: всего ими было добыто 18 лисиц…
10 мая алеуты, придя на байдарках в лагерь Петра Креницына, вручили ему письмо от Левашова. В ответном письме Креницын сообщил, что из-за понесенных потерь и болезни оставшейся команды выйти самостоятельно с зимовки он не может.
Левашов стал спешно готовиться к походу. На месте своей зимовки команда установила деревянный крест с надписью «Здесь зимовали отважные мореходы….».
При встрече команд консилиум офицеров принял решение: ввиду малочисленности отряда, слабости людей из-за болезней и недостатка провианта далее к востоку «путь свой продолжать не можно» и при попутном ветре, не теряя времени, они вышли к Камчатке. Это решение напоминало поспешную эвакуацию из района стихийного бедствия.
Экспедиция возвратилась на Камчатку и перезимовала в Нижнекамчатском остроге. За несколько дней до выхода в Охотск на реке Камчатка перевернулась лодка. Находившиеся в ней Пётр Креницын и сопровождавший его казак Черепанов утонули; найти их тела не удалось.
Из четырех судов флотилии, покинувшей Охотск осенью 1766 года, назад вернулось только одно — гукор, которым командовал Михаил Левашов. Из 187 человек команды флотилии погибла почти половина.
Команда экспедиции прибыла в Петербург через 7 лет и 4 месяца после отбытия.
Левашов в начале 1773 года «за слабостью здоровья» вышел в отставку в чине капитан-командора, а через пару лет умер. Было ему 37 лет.
Михаил Левашов собрал ценнейший материал по этнографии алеутов, который содержится в его этнографических рисунках, вошедших в «Атлас видов Камчатских и Алеутских островов, снятых капитан-лейтенантом Левашовым».
«У них, — писал он, — сделаны байдарки наподобие челноков, из тонких деревянных трещин, обтянуты отпаренною китовою или нерпичьею кожею как дно, так и крышка; длиною же байдарки от 16 до 18 футов, шириною по верху 141 фута, и другие несколько более, глубиною 14 дюйм; и на средине круглое отверстие, в которое садится человек на дно той байдарки, в руках одно веселко, у которого на обеих концах сделаны лопаточки, и гребет им на обе стороны; а во время волнения обтягивают около того отверстия и около себя выделанною широкою китовою кишкою, чтобы не могла в байдарку попасть вода"