Псы адовы -часть первая- дурной сон-гл. xxii-xxiii

Глава XXII

На территорию больницы такси не пропустили. Горчаков выходя из машины погрозил пальцем Юре, мол, не балуйся тут, но тот уже держал в руках журнал «За рулём» и смущённо пожимал плечами.
Максим направился прямо в регистратуру. Несмотря на праздничный день, в холле больницы было много народу. Кто-то пришел проведать близких и тут же на скамьях скармливал котлеты и содержимое стеклянных банок. Носились с воплями чьи-то детишки. Группа мужчин с подозрительно красными носами играла в нарды. За окошком регистратуры никого не было. Он попытался расспросить у находящихся здесь людей где распорядитель, но люди безразлично пожимали плечами, мол, без понятия. На стеклянном ограждении регистратуры среди прочих объявлений висело самое грозное: «Посетители без бахил в здание не допускаются! Бахилы можно приобрести здесь 3р.». После десятиминутного ожидания продавцов бахил, Макс решил действовать на свой страх и риск. Надо было только узнать, где находится реанимация. В холле висел стенд с указанием всех отделений. Реанимация значилась на первом этаже. «Ближе к моргу, найдем по запаху, - подумал Максим и направился на поиски».
Да, ходить без провожатых по зданию этой больницы – это почувствовать себя сталкером. Сколько закоулков, кладовочек, тёмных углов … Коридор извивается непредсказуемо. Ни одной живой души. Стоп, назад, здесь тупик … Минуты три блужданий в полутемном коридоре привели в какой-то холл. Свет на какой-то миг ослепил его. О счастье! Вот стоит мужчина в темном пальто и разговаривает по мобильному телефону. Надо подождать когда он закончит и спросить у него.
- … нет, я уже на месте … Пока не могу! Не могу, говорю! Там человек пять … - он увидел ожидающего Максима и сказал в трубку, - Секунду подожди!
- Чего вам? – он недружелюбно смерил Горчакова взглядом и прикрыл трубку рукой. Блеснула необычная запонка на рукаве его сорочки.
- Простите ради бога! Я ищу реанимацию. Подскажите, пожалуйста! – Макс подошел поближе к мужчине и невольно его взгляд упёрся в эту запонку. Она была сделана из чёрного камня, инкрустированного золотым символом всевидящего ока.
- Вы что читать не умеете? Вон, по правой стороне двери с надписью! – грубо ответил он и повернулся спиной к Максиму, продолжая прерванный разговор. – Алло! … Да тут отвлекают! … Я подожду пока рассосутся эти бомжи и всё сделаю! … Да, скоро! … Они уже в дрова! Не парься!
«О ком это он? – у Макса появилось необъяснимое чувство тревоги». Пройдя несколько шагов по холлу он увидел надпись на светильнике дневного света над двустворчатой больничной дверью «Реанимационное отделение». Фух! Входя в дверь, Максим обернулся и бросил мимолётный взгляд на мужчину. Тот пристально смотрел на него. «Тяжелый, однако, взгляд!».
Реанимационное отделение состояло из широкого длинного коридора, по обеим сторонам которого располагались палаты для пациентов. В центре у стены коридора располагался столик, по-видимому, дежурной медсестры. Он был пуст. Макс осмотрелся. Все палаты были закрыты кроме одной, из которой доносился шум нескольких голосов. Он направился туда. Заглянув в дверной проём увидел знакомые «протокольные» рожи. Да, он не ошибся, это Славкина палата. Бедоносец был в палате единственным пациентом. Узнать его в этом ворохе бинтов, трубок и проводов было бы невозможно, если бы не присутствовавшая здесь его супруга Маня. Она сидела в компании трёх знакомых Максиму общественных активистов за импровизированным столиком на базе больничной тумбочки. Батарея пустых стеклянных и пластиковых бутылок говорила о многом. Хорошо сидят парни и по-взрослому! Только баяна не хватает!
- Привет обществу! – дружелюбно улыбаясь сказал Максим.
- Ба! Какие люди и без охраны! – протянул старый знакомый Коля.
- Здорова! – соловело поддержали остальные.
Мгновенно на столике появился ещё один стакан. В него тут же плеснули водки.
Маня сильно осунулась за последнее время. Горчаков увидел раскладушку рядом со Славкиной койкой. Наверное, ей тоже пришлось тут обосноваться.
- Как он? – с участием обратился Макс к жене.
- В бессознательном состоянии, - печально ответила она.
- Всё будет нормально! Ты же знаешь он какой! – разом загомонили кореша, - Да я с ним в такие рамсы попадал…
Кореша сразу же перешли к рассказам о «делах». Базар поднялся невообразимый!
- Ну-ка цыц! – одернула Маня. – Пойдите, покурите! Дайте с человеком побазарить, бакланы!
«Бакланы» безропотно подчинились без тени обиды и покачиваясь растворились за дверью.
- Что тебе известно о причине его теперешнего состояния? – осторожно начал Горчаков.
- Да чо, … тридцать первого октября в половине восьмого вечера ушел из дома. Сказал, что едет на встречу с очень большими людьми. Даже нацепил на себя белый лепень. Жених прям! Я даже приревновала, дура, закатила скандал, … не спросила куда и с кем … А первого, к обеду, поняла, что что-то случилось. У нас периодически бывают такие «заплывы», но к утру он появляется с покаянием, цветами… Так вот, начали искать по всем моргам и больницам и только к ночи нашли здесь. Мы сразу просуетились с палатой, зарядили кое-кого, чтобы не лежал в проходе…
- Что говорят врачи?
- Говорят, что надежды мало, но живуч. Много переломов, повреждения внутренних органов. Кто-то применял к нему пытки ...
- Пытки? – удивился Максим.
- Вырваны ногтевые пластины на трёх пальцах правой руки, имеются ожоги в области пупка …
Вдруг вдалеке раздался выстрел. Затем второй. Максим поднялся с места, рука легла на рукоять пистолета. По коридору кто-то быстро бежал. Топот приближался. Горчаков стал  вполоборота к двери и взвёл курок пистолета. В дверном проёме возник и застыл один из корешей, запыхавшийся, с выпученными от ужаса глазами. Увидев наведенный на него ствол, он поднял вверх руки и замотал головой. Он пытался что-то сказать, но задыхался от быстрого бега. Макс опустил пистолет и втащил его в палату.
- Кто стрелял?
- Там… там… там пацанов наших постреляли!
- Кто пострелял? Сколько их?
- Стрелял один. Мы решили тихонько покурить недалеко от входа в отделение в коридоре. Смотрим, стоит тип. Ну, подошли к нему. То да сё, а он сразу стал бычиться и понеслась…
- Оставайся здесь и смотри в оба!
Максим быстрым шагом двинулся по коридору к выходу из отделения. Место дежурной по-прежнему было пусто. «Порядочки здесь, однако!» Подошел к выходу и осторожно выглянул из-за двери в холл. Пахло порохом. В углу, там где он разговаривал с незнакомцем, на полу лежали два тела. Макс осмотрелся и подбежал к ним. Коля неподвижно лежал на спине с широко открытыми глазами. В центре лба зияло входное пулевое отверстие, со следами пороха вокруг, как если бы стреляли в упор. «Этот готов». Второй, Генка, издавал булькающие звуки и беспомощно шевелил руками, пытаясь подняться с пола. Вся грудь у него была залита кровью. Пуля, по-видимому, задела лёгкое. Максим осторожно приподнял и подтащил его к стене, оставив в полусидящем положении.
- Держись, браток! Я побегу за врачами.
- А Колька у него в боку перо оставил … кха-кха … - Гена закашлялся кровью, - далеко не уйдет …
- Лежи спокойно, я сейчас вернусь!
Всё пространство на полу, где лежали тела, было залито кровью. Вглубь больничного коридора тянулись кровавые следы. Макс осторожно двинулся по ним. Незнакомец действительно не ушел далеко. Он сидел на полу, привалившись к стене в луже собственной крови. Правой рукой он ещё сжимал пистолет. Глаза были закрыты. Держа его под прицелом, Максим подошел к нему вплотную. Незнакомец уже не дышал. В правом боку торчала окровавленная рукоятка ножа. Жить ему оставалось считанные минуты. Содержимое его карманов, пистолет и мобильный телефон перекочевали к Максу. Запонка, заинтересовавшая его при первом знакомстве, перешла туда же. Он вернулся обратно в холл. Возле Гены уже суетилась, причитая, Маня.
- Где найти врача? – спросил её Макс.
- Я уже позвала. Сейчас будут!
- Отсюда есть другой выход? Мне бы лучше слинять отсюда!
- Да, через реанимацию. Пройди до конца коридора в отделении, там дверь. Она ведёт в приемноё отделение скорой помощи.
Горчаков достал из кармана авторучку и потянув Маню за руку на запястье написал номер своей мобилы.
- Позвони мне сегодня, как всё утрясётся. Вместе подумаем, что предпринять.
- Хорошо!
Горчаков вошел в отделение и направился к палате Бедоносца за своим портфелем. Там его встретил протрезвевший кореш с ножкой стола в руках. Максим поднял вверх руки, демонстрируя добрые намерения.
- Сдаюсь!
- Да я … - смутился кореш, опуская своё орудие.
- Ты меня не видел. Понял? – сказал Макс поднимая с пола свой портфель.
- Ага!
По коридору навстречу Горчакову два санитара, переговариваясь на бегу, катили носилки на колёсиках. За ними, так же спешно, следовала женщина с большим медицинским чемоданом в руке, направляясь, по-видимому, к месту трагедии. Макс благополучно миновал отделение скорой помощи, где кипели обычные шум и суета, и вышел из здания больницы.
На улице уже совсем стемнело. Небо было закрыто плотными тучами. Срывался легкий дождь.
Максим порылся в своих карманах и достал оттуда ключи от автомобиля незнакомца с брелоком сигнализации. Подойдя под фонарь уличного освещения стал рассматривать их. На ключе были отчеканены иероглифы. «Наверняка праворукий японец, - сделал вывод Макс, - машина не будет стоять на платной стоянке. Скорее всего припаркована у дороги рядом с больницей. Лишь бы не рядом с моим такси. Юре этого знать не надо».
Припаркованных машин было много, но в основном это были «леворукие» и отечественные. Максим пробежал глазами по автомобилям и невдалеке заметил иномарку. Она была припаркована с другой стороны дороги и как-то особняком. Он подошел поближе и нажал кнопку на брелке, машина приветливо мигнула габаритами. Есть! Он сел, по-привычке, с левой стороны и закрыл дверь. Сначала пошарил за водительским светоотражающим козырьком и выудил оттуда техпаспорт, водительское удостоверение и вчетверо сложенный листик, наверное, доверенность. Под пассажирским козырьком ничего не оказалось. В перчаточном ящичке, по-простому – бардачке, был бардак настоящий. Там лежали: компакт-диски, презервативы, обёртки от шоколадок, одноразовые шприцы … чего только нет! Вот! Записная книжка! «Так, а что под сиденьями? Пусто. Больше здесь делать нечего. Надо уходить». Он сгрузил в портфель содержимое своих карманов, последние находки из машины и покинул авто.
Перейдя на другую сторону дороги Горчаков направился к ожидавшему его такси.

Глава XXIII

- Куда едем? – спросил Юра.
- В Старые Черёмушки.
Путь лежал в противоположный конец города. Можно было в пути обдумать всё увиденное и услышанное.
«Так. Что же получается? Славку пытали, но не убили. Или не добили? Не думали, что выживет? Незнакомец, когда я к нему подошёл, разговаривал по Славкину душу. Сто пудов! Во сколько это было? Где-то в районе четырёх часов. Надо посмотреть на его мобильнике входящие и исходящие звонки в это время. А если сейчас кто позвонит?» Будто в подтверждение его мыслей в портфеле зазвонил телефон. «Надо хотя бы глянуть номер, - Макс открыл портфель и запустил туда руку за телефоном». Вдруг его осенило.
- Юра тормози и припаркуйся. Мне надо выйти поговорить по телефону.
Таксист безропотно среагировал. Выйдя из машины Максим вынул мобилу. Номер был скрыт. Он интуитивно решил ответить на звонок, имитировав голос незнакомца.
- Алло!
- Как дела? Почему не звонишь? Ты где? – голос принадлежал зрелому мужчине. Чувствовались капризные нотки с истеричной окраской.
- Пока здесь. Вышел на минуту подышать. Говорить не могу. – Максим говорил нарочито тихо, прикрывая трубку рукой.
- Я сегодня уже звонить не буду, занят очень. Завтра в двенадцать подъезжай под «Красную горку» там и поговорим. Пока! – и звонивший прервал разговор. Он немного картавил. «Характерно, - отметил Макс». Голос был властным и грубым.
Горчаков вернулся в машину и они молча продолжили поездку.
«Как он сказал? «Красная горка»? Это, кажется, в городском парке. Проходное место. Публика там разношёрстная, «левая». О! Надо поставить клоуна, пусть раздаёт призы тому, кто отгадает загадку, что-нибудь с буквой «Р». Сначала отфильтруем из публики картавых, а потом будем с ними разбираться. Смешно придумал! Ничего не скажешь ...
Да … придётся наверное тащить туда эту праворукую «Мазду» и сидеть в ней как приманка, благо она тонированная. Сразу не разберут кто там. А если машина «левая»? Ведь хлопец-то, судя по всему, «специалист» в некоторой области современного бизнеса. Двоих уложил не смущаясь. Надо не забыть простукать её по угону. … С другой стороны, кто будет угонять такую приметную машину? … А может он не спец, а просто хороший стрелок? – мысли кружились в голове, перемешиваясь с впечатлениями сегодняшнего дня. Впереди ещё ждали два немаловажных дела: встреча с женой Радзинского и переезд Анки»

Квартира Радзинского находилась в старом спальном районе города. Они жили вдвоем с супругой Ольгой Ивановной в новом семнадцатиэтажном доме. Квартира была большой и оборудована по последнему слову науки и техники. Средства, получаемые Анатолием Ивановичем от его предпринимательской деятельности, с лихвой покрывали все затраты на содержание дорогого жилища. Даже приобретенная два года назад генеральская дача за городом не подорвала их семейного бюджета. В своё время Радзинские намаялись бытом военных городков и всегда лелеяли мечту о собственной квартире или доме. Когда у них такая возможность появилась, они решили реализовать свою мечту, что называется, в полном объеме.
Их единственная дочь Тамара была замужем за крупным чиновником в Министерстве Обороны и жила в Москве. Получалось так, что супругам приходилось постоянно кочевать между дачей и квартирой, чтобы всё было под присмотром. Близких родственников у них не было. По-дружбе, Анатолий Иванович, уезжая в очередной отпуск или командировку, частенько просил Горчакова, присматривать за его собственностью. Их тесные дружеские отношения сложились ещё в период военной службы и продолжались по сию пору. На полном обоюдном доверии.
Ольга Ивановна была немного моложе Анатолия Ивановича и уже пару лет находилась на пенсии. Всю жизнь она проработала преподавателем хореографии. В молодости она была потрясающе красива. Всегда стройна и подтянута. Это стоило Анатолию Ивановичу в молодости многих седых волос. Дуэлей не было, но кулачные бои были. Что делать! Красота требует жертв! Но время безжалостно и за два первых года своей пенсии Ольга Ивановна начала потихоньку сдавать и откровенно маяться бездельем. В подобную ситуацию с мужем она попадала впервые и была ею шокирована. Сейчас необходимо было её поддержать и хоть немного успокоить.
Максим глянул на часы и загрустил. Была уже четверть шестого, а они только-только подъезжали к дому, где жили Радзинские. «Как жаль, что нельзя сжимать время! Хотя бы на десять процентов! – Он с сожалением глянул на портфель лежащий на коленях. – Весь день, как дурень, таскаю ноутбук, но ни разу не выпало возможности его открыть и поковыряться в базах данных. Какая нелепость! Всё как в жизни. Строим планы, разрабатываем проекты, а жизнь идёт своим чередом, абсолютно не интересуясь нашими пожеланиями и предоставляя нам лишь возможность расхлёбывать то, что она высыпает на наши головы …»

Такси наконец остановилось возле «свечки». Горчаков устало выбрался из машины. Портфель забитый всякой-всячиной тянул к земле. Наваливалась усталость. Почти десять часов назад он вышел из дому, а по количеству впечатлений этого дня, казалось, прошла неделя. «А ещё не вечер! Держись, старик! – подбодрил он себя».
Первый этаж дома занимал гастроном. Максим зашёл сначала туда, чтобы прикупить что-нибудь к чаю. Глаза разбегались от изобилия продуктов на полках магазина. «Когда я сегодня ел? Надо будет что-нибудь прикупить на обратном пути». Он сразу направился в кондитерский отдел. Выбрал коробку шоколадных конфет и маленький тортик. Расплатился и уже было направился к выходу, когда незнакомый женский голос окликнул его по имени. Максим обернулся на голос. Среди колбас, сыров и сосисок, рядом с торговыми весами, ему улыбалась круглолицая продавщица.
- Максим! – ещё раз позвала пышная особа за прилавком.
«Кто это? Я что её знаю? Неужели до сих пор провал в памяти? – Макс смутился и подошёл к прилавку».
- Здравствуйте, … я извиняюсь, … мы знакомы? – спросил Горчаков.
- Ещё бы! Ну-ка вспоминай! – особа игриво улыбалась, наклонив над прилавком необъятное женское достоинство, готовое выпрыгнуть из теснившего его декольте.
«Чёрт побери! Что у меня могло быть общего с этой плюшкой?»
- Гм … Я затрудняюсь! – Макс уже начал раздражаться. – Может вы напомните?
- Двадцать первая школа … десятый «Б» … Ну, вспоминай!
Максим погрузился в свою память. В то бесконечно далёкое время, когда деревья были большими …
- Ба! Ну конечно же! Лизка! – он облегчённо выдохнул.
Узнать Лизку было, практически, невозможно. Куда подевалась осиная талия? А изящные тонкие руки? Узнаваемыми были только глаза. Эх, Лизка … Годы будто надели на неё пышный костюм с мощным загривком на широкой спине ... Свисающие брыли вместо щёчек с ямочками … Остальное соответственно в том же духе. Эх, Лизка …
- А ты не сильно изменился, только седой весь! – отвесила Лизка комплимент. Врала, конечно.
- Гм, … - Макс не смог ответить тем же. Фраза «ты тоже» - застряла в горле.
У них был школьный роман в шестнадцать лет. Она была его первой женщиной. Да, лучше бы он её не видел. «Та» Лизка была несравненно привлекательнее. Увы! Годы не красят.
Стали говорить о банальных в таких случаях вещах. Покупателей в магазине было мало. Максим поглядывал на часы. Пора была уходить, пообещав: «Забегу как-нибудь, поболтаем …» и никогда сюда больше не возвращаться.
Вдруг, чья-то твёрдая рука крепко сжала ему правое плечо. Напудренное Лизкино лицо стало белым как полотно. «Это ещё кто там, - подумал Макс». Обе руки у него были заняты портфелем и пакетом с тортиком.
- Воркуете, голубки? – прозвучал хриплый мужской бас за спиной. Интонации в голосе не сулили ничего хорошего.
Максим аккуратно поставил портфель и пакет на прилавок. Решение уже было принято. Резко присел, развернулся на сто восемьдесят градусов и сделал выпад, нанеся прямой удар кулаком в солнечное сплетение противника. Рассматривать его было некогда. Для верности, следом, зарядил ногой в пах. Тип отлетел назад и упал на пол свернувшись калачиком. Макс развернулся к прилавку. Лизкино белое лицо было похоже на Луну и формой и цветом. Он невозмутимо собрал свои оклунки и, улыбнувшись, бросил дежурную фразу: «Забегу как-нибудь, поболтаем!». Он спокойно обошёл корчащегося на полу мужика и не оглядываясь покинул гастроном. Устраивать разборки типа «А ты кто такой!» - не было времени.
«Кто это был? Лизкин муж или жених? Кто бы он ни был, в любом случае ему будет наука. Не надо лапать руками незнакомых мужиков!» Эти рассуждения несколько успокоили совесть Горчакова.
Он вошёл в подъезд дома и столкнулся в холле перед лифтом с гурьбой несовершеннолетних хулиганов. Именно – хулиганов. Группа, наверное парней, оккупировала лифт, вставив дрын как распорку между сходящимися дверями лифта, тем самым заблокировав его напрочь. Взрослые детки были в приличном подпитии. Маленький магнитофон пронзительно орал молодёжный рэп. Часть компании сидела прямо на полу лифта, остальные на корточках у дверей. Курили все, самозабвенно кивая головами в такт музыке. Окурки, пустые обертки от чипсов, бутылки - бросались тут же. Вандализм с их стороны был вопиющий, поскольку новый дом пока ещё содержался в образцовой чистоте. Даже стены ещё были не расписаны молодёжным «граффити».
«Детки», видать были нерусские. Совсем … На обращение «Ребята! Освободите лифт!», никто не среагировал. Максим изменил подход, обратившись «Пацаны! Освободите лифт!», но результат был тот же. У всех на головах были вязанные, надвинутые на глаза, шапочки самых разных форм, из-под которых выбивались длинные локоны. Они, как зомбированные, кивали в такт нёсшемуся из динамика речитативу, не обращая никакого внимания на праздничные ноябрьские призывы Макса. «Да что же это сегодня происходит? Почему со второй половины дня всё идёт так нескладно? Ощущение будто плывёшь во времени против течения – начал заводиться он». Он испробовал последний призыв: «Девчонки! Девочки!», на что среагировала только одна из восьми голов, метко цвиркнув ему на брюки. Макс опустил голову, разглядывая сползающий по штанине плевок. «Это «оно» случайно или как?! И кто «оно», … парень или девушка? Что делать? Переть на восьмой этаж пешком или расчистить лифт от молодёжи?» Максим уныло посмотрел на лестничный марш с рядом, гостеприимно расположившихся, ступеней. Чаша весов, внутри него, более склонялась к расчистке. Да и не по душе ему было проходить мимо подобного. Того, что мешает жить другим. Остальным другим, кроме этих.
Осмотревшись, Макс подумал: «Тортик придётся подержать в руке. А куда деть портфель?». Горчаков сложил в левую руку портфель и пакет с провизией. Теперь правая рука была свободна. Ею он захватил за шиворот ближнее к нему «чадо» с тем, чтобы встряхнуть и выволочь из подъезда, … как вдруг оно ожило! Резко повернув голову и разворачиваясь на месте против часовой стрелки, оно выбросило правую руку с чем-то блестящим на конце. Рассматривать, что это  - не было времени. Поразили глаза нападавшего. В зрачках было что-то молочное, белое. Максим отпрянул назад, интуитивно выставив вперёд левую руку с портфелем и пакетом. С-с-с-ы-к! И нечто блестящее разделило пакет на две половинки, увязая в коже портфеля … Одна из половинок пакета начала своё короткое путешествие к заплёванному полу … «Прощай тортик! – с сожалением подумал Горчаков». Время, на миг, остановило свой ход. Тортик с конфетами плавно направлялись к земле, а в это же самое время «чада», до этого сидевшие, как зомби, начали, как грибы, расти на глазах. «Ого! – промелькнуло у Максима, - Да это же стая!». Все четверо, находившиеся снаружи лифта, оказались вооружены опасными бритвами. После пореза такой бритвой, кровь остановить очень трудно. «Где они только их откопали?». Намерения у молодёжи были явно кровожадными. Максим выпустил «чадо» из руки и толкнул его ногой в живот. Парень отлетел в угол, сбив с ног ещё двоих своих товарищей. Одно, оставшееся стоять, растерялось и испуганно хлопало глазами, выставив вперёд руку с бритвой. Макс схватил его за кисть и резко сжал. Бритва выпала из руки. Оно по-девчачьи взвизгнуло и ретировалось в угол, сжавшись в комок. «Девчонка что ли?» В лифте шла возня и неразбериха. По-видимому, они попытались одновременно встать с пола, но из-за тесноты лифта не получилось ни у кого. Одним махом он вышиб портфелем дрын, который распирал двери лифта, и они стали автоматически закрываться. Он выхватил из кобуры пистолет и направил его на троицу, уже поднявшуюся с пола. Три пары белых зрачков стали на глазах превращаться в испуганные человеческие. «Что у них с глазами происходит? Фантастика!». Внезапно, лифтовая кабина начала движение. «Наконец догадались балбесы, что пора сматываться».
- Всем оставаться на месте! Стреляю без предупреждения! – жёстко сказал Горчаков. – Бритвы, ножи на пол! Шапки тоже на пол!
Три брошенные бритвы звякнули по полу. Следом, там же оказались и шапки. «Эти вроде как пацаны» - подумал Макс, разглядывая испуганные лица. На вид – пятнадцати-шестнадцати лет отроду.
- Предъявите содержимое ваших карманов! – скомандовал Максим.
Содержимое составило: один мобильный телефон, три петарды, выкидной нож и немного денег. Петарды и нож были сразу же конфискованы. Каждому, кроме девчонки, сидевшей в углу, достался увесистый подзатыльник и пинок под зад.
- Ещё раз здесь увижу – подзатыльниками не отделаетесь! Вон отсюда! – рявкнул Макс. Девчонку же он встряхнул за шиворот и отправил домой сопроводив словами: «Иди к маме! Негоже девушке наряжаться парнем в такой компании! Я мог сломать тебе руку».
Он вернул пистолет в кобуру. Надо было собрать с пола конфискованное оружие. Тортик, хоть и остался в коробке, уже, наверняка потерял свою привлекательность. Коробка конфет осталась невредимой и последовала вместе с конфискатом в портфель, кожа которого сильно пострадала от бритвы. У портфеля теперь появился большой рот и он распухал от содержимого. Он взял его подмышку, поддерживая снизу. «Если каждый день будет такой улов, то можно смело открывать свой оружейный магазин».
Горчаков нажал кнопку лифта и «на всякий пожарный» на шаг отступил от дверей. «Обойдёмся без сюрпризов». Прибывший лифт был пуст, не считая мусора, оставленного неблагополучными «детками». Нажав кнопку восьмого этажа, он ещё раз глянул на часы. «Ох! Семнадцать пятьдесят! А мне ещё в портовый терминал за Анютой. Надо уложиться в десять минут. Не больше!»

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...