Эй, просыпайтесь! 2

Глава вторая
Мысли, мысли, мысли… С той памятной ночи в голове Юры Рябухина стали ворочаться не только его собственные, но и мысли других людей. Вначале это были единичные случаи. Запомнилось, как однажды, вернувшись из школы домой, он бросил на стул пакет с учебниками, переобулся, заглянул на кухню, взял со стола яблоко. Мать возилась у раковины с посудой. Не оборачиваясь, приструнила:
— Положи на место! — повернулась лицом. — В автобусе ехал, за поручни хватался. Дверь в подъезде тоже не башкой открывал. Сколько раз тебе говорить об одном и том же? Прежде чем хватать что-то, надо руки мыть!

Юра положил надкусанное яблоко на стол, развернулся, молча пошёл к дверям своей комнаты и тут же в голове мелькнула явно не его мысль: «Как он подрос! Может, и девчонка какая есть, а я с ним как с маленьким».

Это было до того неожиданно, что паренёк остановился, повернул назад голову. Мать с кухонным полотенцем в руках стояла на пороге кухни.

— Ты что-то сказала? — спросил он.

— Ничего, — ответила она. — Помой руки и садись обедать.

— Нет у меня никакой девчонки. Так, на уроках переглядываемся…

— Ты о чём?

Юра промолчал, прошёл к себе в комнату и закрыл дверь.

В одиннадцатом классе к концу учебного года чужие мысли уже настолько плотно оккупировали его голову, что он стал их путать со своими, часто даже не догадываясь, от кого какая исходит. Иногда они помогали. Например, когда учитель вызывал к доске, а урок не выучен, вовремя пойманная мысль самого преподавателя или кого-то из одноклассников давала шанс не только выпутаться из затруднительного положения, но и заработать похвалу. Однако такое случалось редко, обычно подслушанное в чужой голове сбивало паренька с толку или попросту бесило.

Однажды на перемене, в мозгу оглушительно застучало: «быц-быц, балалайка, быц-быц балалайка…». Юре показалось, что это невыносимое «быцканье» исходит от Сашки Горохова, он не выдержал, подошёл к однокласснику, толкнул того в плечо, а потом с силой стукнул ладонью по его украшенной синим ирокезом голове:
— Прекрати быцкать! Лучше думай, балалаечник, как тебе экзамен по математике не завалить!

— Ты, чё? — возмутился Сашка и в ответ ударил Юру кулаком в грудь. Да с такой силой, что тот чуть не упал.

Рядом с ними оказалась Ира Беспалова. Она вклинилась между драчунами, развела по сторонам руки:
— Всё мальчики, всё!

Юра поутих, подумалось: может, это и не Саня, а кто-то другой «быцкал» в голове?

Но окончательно паренька доконала история с Силеверстовой Ниной: невысокого роста красавицей с доверчивыми серыми глазками, застенчивой на вид студенткой Полиграфического техникума. Они познакомились на танцполе в Снежинке. Юра с ребятами отмечали там день рождения Вовки Герасимова. Она одиноко стояла посреди беснующейся, расчленяемой лазерными лучами толпы, не лохматила свои волосы, не визжала в исступлении. Юра тоже был не в восторге от всеобщего одичания. Поколебавшись немного, размышляя на ходу, как лучше познакомиться с очаровательной девчонкой, что ей сказать, он продрался сквозь толпу размахивающих руками фанатов Годзиллы, остановился перед ней и в этот момент из динамиков неожиданно полился тёплый, лирический голос Калума Скотта. You are the reason.

Диджей прокричал в микрофон, что пришло время освежиться в баре коктейлями.

— Давай, потанцуем, — протягивая незнакомке руку, предложил Юра.

Она, подняла на него глазки, шагнула навстречу. Он обнял её одной рукой за талию, они стали медленно раскачиваться в такт музыке, почти не сдвигаясь с места.

— Давай знакомиться, — прошептал он ей на ушко. — Меня звать Юра, а тебя как?

— Нина, — прошептала она.

Сбоку к ним подошла долговязая черноволосая девица, тронула Нину за плечо:
— Я пойду к стойке освежусь «Мимозой».

— Ага, — ответила та, не поднимая головы и неожиданно прижалась к своему юному кавалеру всеми клеточками своего тельца так, что у того голова пошла кругом.

Когда отзвучали последние аккорды песни, набравшись храбрости, Юра прошептал Нине на ушко:
— Сейчас опять заорет Годзилла. Давай, удерём отсюда, погуляем немного у реки.

Она слегка отстранилась, изучающе оглядела его и, потупив глазки, тихо произнесла:
— Давай…

В парке на берегу Волги Юра, осмелев, обнял новую знакомую за плечи, та в ответ повернулась к нему лицом и, закрыв глаза, потянулась вверх губами. Парнишка никогда раньше с девчонками не целовался, поэтому чуть замешкался. Нина, не открывая глаз, прильнула грудью к мальчишечьей груди ещё плотнее, чем на танцах. Правая нога девушки втиснулась между его ног, она обхватила одной рукой шею своего кавалера и нашла губами его губы, другую руку опустила вниз, как-бы ненароком через материал брюк прикоснувшись пальчиками к его возбуждённой плоти. Улетая в ранее неизведанную сладость поцелуя и ощущая, как напрягается плоть от легко подрагивания её пальчиков, Юра уловил исходившую явно от Нины мысль: «Какой он невинный и застенчивый! Совсем не такой как Толик или мой муж». Это было как удар под дых. Мир перевернулся, глаза наполнились слезами, он с силой освободился от объятий, оттолкнул прильнувшую к нему женщину и выкрикнул ей в лицо:
— Зачем же так со мной? Ты ведь замужем!

Она, ступив назад, обо что-то споткнулась, чуть не упала, выпрямилась и ошарашенно, с ужасом глядя юноше в глаза, тихо произнесла:
— Ты знаешь Сенечку?

Рябухин не ответил, развернулся, махнул рукой и молча побрёл к выходу из парка.

На следующий день в воскресенье, когда вся семья собралась за обеденным столом, в голове паренька неожиданно мелькнула мысль о том, что при изготовлении БИН вместо стопорных шайб следует применять стопорные пластины. Он доел суп, положил ложку на стол, бросил взгляд на сидящего рядом с матерью отца и у него как-то непроизвольно вырвалось:
— А что такое БИН?

— БИН, — начал было отвечать отец, потом замолк, привстал из-за стола, удивлённо и настороженно посмотрел на сына. — От кого и где ты про него слышал? Это же засекреченное изделие!

— Подожди, — вмешалась в разговор мать. Положила отцу руку на плечи. — Присядь и успокойся. Тебе сейчас приходила на ум мысль о вашем секретном БИНе?

— Возможно, — отец опустился на стул.

— Нет, ты точно вспомни. Приходила или нет?

— Ну, мелькнуло что-то.

— Тогда всё ясно, — мать сняла руки с отцовских плеч, вернулась на свой стул, помолчала и тихо произнесла. — Вот оно как оказывается...

— О чём ты?

— Не догадываешься?

— Нет.

— Юра улавливает наши мысли, как Вольф Мессинг, понимаешь?

Отец удивлённо посмотрел сначала на неё, потом развернулся к сыну:
— Это правда?

У того на глазах выступили слёзы. Он кивнул головой, помолчал и рассказал родителям о ссоре с Сашкой Гороховым, о том, что в голове всё чаще и чаще мелькает множество чужих мыслей, неясно от кого исходящих, сбивающих с толку, будоражащих. О Нине Селиверстовой он умолчал. Но и рассказанного было достаточно, чтобы повергнуть родителей в шок.

С минуту они молчали, потом мать повернулась лицом к отцу:
— Володя, звони Виктору, если он ещё не укатил в Свободный.

— Не попрощавшись, никуда не укатит.

— Ну так, звони!

Спустя какое-то время в коридоре вздрогнул дверной колокольчик, незапертая дверь распахнулась и на пороге квартиры появился одноклассник Юриного отца, врач-психиатр Виктор Игнатьевич Сантипов: высокий, плотного телосложения мужчина с мягкими, улыбающимися глазами и ранними залысинами на висках. Поздоровавшись со всеми и перебросившись с отцом юноши парой фраз, он уединился с Юрой в детской комнате. Они сели на стулья напротив друг друга, и паренёк рассказал врачу, как вскоре после интенсивных, захвативших когда-то всё его существо размышлений о смысле жизни, его мозг обрёл способность чтения чужих мыслей. Привёл примеры наиболее ярких, особо взволновавших его случаев, не утаил ничего, даже про Нину Селиверстову всё в подробностях рассказал. Он был убеждён, что этот необычный дар дан ему природой как компенсация за бесплодные, но долгие и интенсивные размышления о смысле жизни. И всё бы ничего, но чужие мысли вторгаются в его голову без всякого приглашения, становятся навязчивыми, агрессивными, мешают учёбе, общению с друзьями. Иногда преследуют так, что укрыться от них невозможно!

Выслушав Юру и уточнив детали, Виктор некоторое время в раздумье помолчал, потом сказал:
— Что касается связи естественных для твоего возраста размышлений о смысле жизни и якобы обретённого после этого даре «улавливании мыслей», то такая связь весьма условна. В твоём возрасте толчком к неустойчивому состоянию психики могла стать интенсивная умственная нагрузка или эмоциональные стрессы. Поэтому перейдём к главному. А главное то, что все до единого рассказанные тобой случаи «улавливания чужих мыслей» являются плодами воспаленного воображения — нет ни одного, который можно было бы принять за неоспоримый факт.

— Но секретный БИН не мог быть плодом воображения! — возразил Юра.

— То, что не знаешь, каким путём попала к тебе информация вовсе не означает, что она воспринята чудесным путём. Не спеши отвергать то, что проверено практикой. Чудес в мире не бывает. У того, что люди принимают за чудо, всегда есть рациональное объяснение. Если что-то невозможно объяснить, то либо по причине отсутствия полноты сведений, либо из-за пробелов в наших знаниях. Возможно, в разговорах по телефону или во сне твой отец неосознанно что-то сказал про БИН. У тебя в тот момент голова была забита другими, более значимыми мыслями или ты уже находился в полусонном состоянии. Сейчас мы можем лишь констатировать факт: услышанное тогда не достигло поверхностных слоёв сознания. Это нормально. Девяносто процентов получаемой человеком из внешнего мира информации не достигает поверхностных слоёв сознания. Но у некоторых людей граница между сознательным и бессознательным размыта до такой степени, что возникает мешанина. С большой долей вероятности изначальный источник информации о БИН, можно найти, погрузив тебя и твоего отца в гипнотическое состояние. Но это долгий и сложный процесс. Поэтому, давай просто доверимся науке. Она говорит, что мы живём в материальном мире, подчинённом соответствующим законам, а не фантазиям. Договорились?

— Нет.

— Почему?

— Предположим, что всё сказанное вами насчёт БИН верно. Но я рассказал вам не об одном, а о десятке подобных случаев!

— У тебя сейчас граница между сознательным и бессознательным неустойчива. Пойми, иллюзия улавливания чужих мыслей обретает черты реальности лишь тогда, когда источник информации заперт в подсознании. Для твоего мозга такая информация как бы возникает из ничего. Мозг в панике, он лихорадочно стремится найти её источник, но не находит. Тогда для собственного успокоения сочиняет сказку об улавливании чужой мысли. Я понятно объяснил?

— Надо подумать.

— Подумай, — Сантипов хлопнул Юру ладонью по колену и откинулся на спинку стула, — Нам некуда торопиться.

Юра, согнулся, опустил голову, потер пальцами виски и вдруг, распрямившись, выложил главный козырь:
— Но как я при первой же встрече мог узнать, что у едва знакомой мне девушки есть муж и любовник?

— Ну, насчёт любовника она не подтвердила и не опровергла тебя. Так ведь?

— А насчет мужа? Как Нина испугалась, что я могу быть знаком с её Сенечкой!

— Исходя из твоего рассказа, имя её мужа ты не называл, а вот боязнь быть разоблачённой, действительно, на уровне подсознания уловил. Пойми, при любом общении слова далеко не на первом месте. Можно произносить одно, думать другое, а чувства при этом будут захвачены чем-то третьим. Общение — это не только слова, но и интонации, и длительности пауз, дрожание ресниц, наклоны головы, касания рук … И много-много других факторов. Общение всегда многопланово, его невозможно свести к чему-либо одному. Восприятие одним человеком чувств и мыслей другого это комплекс информационных потоков с многочисленными обратными связями, а не только сказанное и услышанное в данный момент. Ты уловил неискренность её поведения. Каким образом и в какой момент — вопрос второстепенный. Причин может быть множество. В нашем случае важно лишь то, что воспринятая тобой на глубинном уровне, а следовательно, не подлежащая сомнению, информация о неискренности твоей подружки причудливо переплелась с принимаемой в данный момент невербальной информацией, и ты произнёс то, что повергло в смятение не только Нину, но и тебя самого. Я ещё раз повторю — чудес на свете не бывает, а вот непонимание человеком самого себя — явление довольно частое. Верить надо не в создаваемые перевозбуждённым сознанием образы, а в базирующиеся на многовековом опыте знания.

Виктор произнёс всё это негромким голосом, без пауз. Так обычно люди говорят банальные, общеизвестные вещи, полагая, что собеседник тоже существо разумное и поэтому воспримет всё правильно. Юра плохо понимал, что такое глубинные уровни, невербальная информация, но в какой-то момент вдруг осознал, что и сам уже начинает сомневаться в своих паранормальных способностях.

Воцарилось молчание. Сантипов некоторое время внимательно изучал отражающиеся на лице паренька эмоции, потом, убедившись, что зёрна рационального мышления всё же дают в юношеском мозгу свои всходы, удобрил их серией рекомендаций по части распорядка дня, питания и что надлежит предпринимать, если снова будут одолевать «чужие мысли». В заключение беседы поднялся со стула, протянул парню ладонь:
— Ну, товарищ Мессинг, давай твою лапу.

Юра тоже встал, вложил свою ладошку в ладонь доктора. Тот довольно сильно сжал её и напомнил:
— Не цепляйся за «чужие мысли», переключай внимание на то, что-более значимо в данный момент, давай себе больше физической нагрузки и не забывай: коль ненароком зацепит особо настырная «чужая мысль» — звони мне на мобильный, разберём её по горячим следам. Договорились?

Юноша замешкался и, опустив голову, тихо произнёс:
— Утюг не выключен… — поднял виновато глаза на доктора, — Вот такая мысль сейчас цепляет.

— Что? — переспросил Виктор.

— Утюг не выключен, — чуть громче повторил Юра и пояснил. — Мне кажется, эта мысль ваша. Она давно свербит в моей голове.

— Ну вот, — торжествующе откликнулся Сантипов. — Реальный пример того, что «улавливание мыслей» — не более, чем игра воображения! — с улыбкой оглядел парнишку. — А ты … — и вдруг осёкся. У себя дома перед тем, как взять в руки телефон, он действительно гладил рубашку. Что было после? Положил телефон в карман, прошёл в коридор, обулся…. Такие действия, как выключение утюга, не требуют раздумий, не окрашены эмоционально, выполняются на автомате, а поэтому не откладываются в памяти. Так выключил или нет? Тут же в голове пронеслось: «Похоже вместо того, чтобы помочь парню, я попадаю под его влияние».

— Нет, ни о каком утюге я не думал и не мог думать, потому что занимался другими делами, — твёрдым, не допускающим сомнений голосом произнёс он после секундной задержки, разжал ладонь, освобождая пальцы юноши, и подвёл итог: — Если ты и дальше будешь увлекаться подобной игрой воображения, дело закончится психиатрической клиникой, — снова оглядел внимательно застывшего перед ним с опущенными долу глазами паренька, поднял руку, похлопал того по плечу: — Не грусти. В твоём возрасте всё поправимо. Следуй рекомендациям и не забывай номер моего мобильника.

Виктор подошёл к двери, распахнул её, чуть посторонился, жестом руки приглашая юношу первым проходить в общую комнату.

Родители всё ещё сидели за обеденным столом, при виде сына вопросительно подняли на него глаза.

Юра молча прошёл через комнату в коридор, сел на стул и стал обуваться.

— Ты куда? — услышал он голос, вставшей из-за стола матери.

— С Вовкой Герасимовым надо встретиться, — не поднимая головы, отозвался паренёк. — Вчера договорились вместе шпоры писать к экзамену по математике, а вечером снова на танцы пойдем.

— Не волнуйся, Катя, — подошёл к ней Сантипов. — Парню нужно время, чтобы всё улеглось на свои места, — и, обращаясь к Юре, посоветовал: — Сегодня тебе лучше не шпоры писать, а побольше гулять на свежем воздухе. Пусть мозг отдохнёт. Позволь мыслям течь, как течёт вода в реке — не задерживаясь у берегов.

Юра ничего не ответил, встал со стула, потянул за ручку входную дверь и вышел.

Ни к какому Вовке он не собирался идти. Пускать мысли на самотёк, «как течёт вода в реке», в его намерения тоже не входило — мозг для того и предназначен, чтобы человек думал, что и как делать, а не плыл по течению. Но когда доктор сказал, что дома занимался другими делами, а не глаженьем — Юра, как тогда в случае с Ниной, ощутил привкус неправды. И этот «привкус» сильно обесценил всё, сказанное Сантиповым ранее. У парня в голове созрел свой план. Прежде всего необходимо практически убедиться: улавливает он чужие мысли или нет? Сейчас это сделать несложно. Если тревожившая его во время беседы с доктором мысль о невыключенном утюге не была «игрой воображения», то в данный момент, из окон докторской квартиры валят клубы чёрного дыма. Но даже если это не так и пожар давно потушен, трещины в оконных стеклах и оставшиеся на них следы витавшей по квартире копоти, всё равно будут свидетельствовать о том, что он был.

«Жаль, конечно, Игнатьевича, — продолжал размышлять Юра. — Они с отцом давно дружат, и со мной дядя Витя всегда уважительно разговаривает, подарки классные дарит, в футбол учил играть… Хороший дядька. Но если бы я ему сразу, как увиделись, сказал об утюге, он всё равно бы не поверил, как не поверил в конце беседы. На психбольницу намекнул…».

Так размышляя о докторе и обо всём, что было сказано в ходе беседы, Юра быстрым шагом прошёл две автобусные остановки, завернул под арку двора, остановился, поднял голову, взглядом отыскал на третьем этаже пятиэтажки окна докторской квартиры — стёкла были чистые и без трещин. Он перевёл взгляд этажом выше, оглядел другие окна — нигде никаких признаков прошедшего пожара.

«Похоже, я немного нафантазировал, — мелькнула мысль и сразу за ней: — Но отсутствие дыма и огня может означать, что включённый в розетку утюг стоит на термостойкой подставке, просто согревая воздух. Надо подойти вплотную к входным дверям и принюхаться!»

Без долгих раздумий он бросился к подъезду, набрал написанный на стенке мелом секретный код, открыл двери и взбежал по лестнице на третий этаж. Приник носом к замочной скважине докторской квартиры — никаких особых запахов, и температура нормальная. Может, в квартире после ухода дяди Вити кто-то ещё остался — гость или родственник, и выключил утюг? Нажал на кнопку звонка. Знакомой трели не последовало — звонок не работал. Нажал ещё — тишина. С силой несколько раз постучал кулаками в дверь, повернул ручку, потянул на себя — заперто. За соседской дверью раздались шаги, кто-то изнутри повернул ключ. Не ожидая, когда сосед выйдет на площадку и узнает его, Юра бросился вниз по лестнице.

Выбежав во двор, ещё раз окинул взглядом окна одиннадцатой квартиры, вышел через арку на улицу и направился в сторону Волги. На берегу реки присел на стоявшую в тени деревьев лавочку, задумался. «Возможно, доктор прав и улавливание чужих мыслей — плод моей фантазии. Но ни поверить в это, ни отвергнуть невозможно — слишком много пространства для сомнений. В истории с утюгом сейчас не прозвучало ни чёткого «да», ни чёткого «нет». И никогда не прозвучит. Если даже Игнатьевич вышел из дома, оставив утюг включённым, он в этом уже не сознается — солжёт во спасения меня от психбольницы! Надо цепляться за что-то другое. За что? Доктор довольно убедительно отверг или привнёс частички сомнений во все мои истории об «улавливании чужих мыслей». С другой стороны, мама как-то говорила, что всё сущее проистекает из единого информационного поля. Но если это так, то разве, настроившись на определённую волну, любой из нас не может считывать мысли другого? Где истина? Всё теперь в каком-то подвешенном, неустойчивом состоянии. Ничего определённого.

Просидев в раздумьях час или больше, Юра решил сделать перерыв. Некоторое время он бесцельно бродил по городу, заглянул в кафе, поел мороженого, а когда уже начало смеркаться, ноги привели его к Снежинке. В баре было немноголюдно. На маленькой сцене танцпола местная рок-группа «The Vasya» (в народе название трансформировалось в «Три Васи»), распаковывала чехлы с инструментами. Из динамиков лился голос древнего Дассена: Несколько пар без особого энтузиазма танцевали под «Елисейские поля». Из друзей никого не было видно. Юра со скучающим видом оглядывался по сторонам и, зазевавшись на что-то, вплотную столкнулся с высокой черноволосой девицей. Машинально пробормотал:
— Cорри! — отвернулся было, но она дёрнула его за рукав.

— Не узнаёшь?

Он вгляделся в лицо девицы и вяло улыбнулся. Это была вчерашняя подруга Нины Селиверстовой.

— Я Клара, — напомнила она. — Вы с Ниной вчера исчезли, даже не попрощавшись со мной, — окинула Юру взглядом. — А где Нина?

Юра молчал.

— Ты чё такой заторможенный? — напирала на него Клара.

И вдруг парня осенило: «Через неё можно проверить: действительно ли я уловил мысли Нины о неком Толике, или это моя очередная фантазия? Великолепный шанс избавиться от сомнений!» Он натянуто улыбнулся.

«Три Васи», не ожидая, когда утихнут последние аккорды «Елисейских полей», грянули своё коронное «You're My Heart, You're My Soul», перемешивая английский текст с русским припевом «Я — твой бой, я — твой бог».

Юра лениво протянул Кларе руку:
— Попляшем?

Она с восторгом хлопнула его по ладошке, оттолкнула и, тряся животом, быстро закрутила бёдрами, подскакивая в такт музыке. Паренёк изо всех сил пытался не ударить перед дамой в грязь лицом, но у него явно не хватало ни гибкости, ни прыгучести.

— Так, где ты Нину потерял? — приблизившись к нему вплотную и перекрывая грохот музыки прокричала Клара.

— В мечтах!

— Не темни!

Юра остановился, смахнул со лба капельки пота, дождался, когда Клара снова приблизится, поймал её руку, притянул девушку к себе и прошептал на ушко:
— Нине не понравилось, что я знаком с её Сенечкой.

По инерции продолжая ещё крутить бёдрами, Клара отпрянула:
— Ты знаком с её мужем?

— Не только с Сенечкой, но и с Анатолием.

— А это кто?

— Заместитель Сенечки и мой дружок.

Сражённая столь пикантной информацией Клара на несколько секунд замерла в оцепенении, потом, подступила к Юре вплотную.
— Ты хочешь сказать, что моя подруга утаивает от меня своего любовника?

Юра пожал плечами.

— Зачем ты меня дурачишь? У нас с Ниной нет друг от дружки тайн! — Она пристально посмотрела в глаза собеседнику и неожиданно предложила:
— А познакомить меня с ним, слабо?

— С кем?

— С твоим дружком.

Искренность Клары не вызывала сомнений в том, что ни о каком Анатолии она не знает, и Юра с тоской констатировал, что якобы пойманная им мысль Нины, действительно, лишь плод его воображения.

«Всё рушится — ни одного случая, который бы на сто процентов подтверждал улавливание чужих мыслей. И не за что больше ухватиться… Может к лучшему. Но с другой стороны — как часть самого себя теряю».

— Чё такой грустный? — дёрнула его за рукав рубашки Клара.

— Анатолия оплакиваю.

— Что с ним?

— Под поезд попал. Я здесь, а он…, —Юра ткнул пальцем вверх, — Там!

— Где?

— На-а не-е-ебе! — прокричал он и запрыгал перед Кларой в такт песни, выбрасывая по сторонам руки: — You're My Heart, You're My Soul

Продолжение - http://proza.ru/2024/03/04/633

Начало повести - http://proza.ru/2024/03/02/712