По - родственному

 
 В деревне ведь как? Случилось горе, и, несмотря на то, у кого, какой это человек, как к другим относится, потянутся сердобольные старики и старушки, пожилые женщины, добрые мужики туда на помощь. И помогут, кто словом, кто делом, кто своим присутствием. Так и в этот раз, когда умерла бабка Морозиха, что жила последнее время с внуком лет сорока, потянулся к её дому народ. И сразу обнаружила внимательная деревня, что внучок здорово помог запасливой Морозихе добро растрясти. Молчала старушка, горе с ним мыкала, а никому не сказала, что  Генка здорово пьёт, прямо по-чёрному, да и нюхает что-то. За два года он вынес и пропил всё, что мало-мальскую цену имело. Покачали головами, пожалели односельчанку, схоронили дружно, сопроводив словами:
– Никому зла не сделала. Хорошая бабочка была, и труженица, и песенница. Прими, Господи, её в Царство Небесное. Земля пухом и вечная память ей!
 Осталось ещё кое-какое наследство. Генка тихо несколько месяцев сидел, пока не обнаружил, что всё кончилось. Друзья-собутыльники вмиг пропали, как будто их и не было: кушать нечего, спиртное взять не на что. Утекли друзья из дома, как последнее достояние.
Пораскинул Гришка умом, которого у него не палата была, но наскрёб кое-что:
– На похоронах не только чужие, но и свои какие-никакие люди были. Да, вот хоть тётка двоюродная с мужем. Нельзя ли у них чем поживиться?
 Пошёл в гости к тётке. Та напоила, накормила, с собой дала, да и наказала, чтоб побыстрее на работу устраивался, дурака не валял. Гришка покивал головой, пакет с продуктами взял и ушёл.
Через день - два опять явился,  денег попросил, чтоб на работу устроиться. Дали они ему с мужем денег, пакет продуктов снова наложили – свой, помочь надо. И наладился он к ним ходить. Каждый раз такую версию выдвинет, что расспрашивать неудобно, отказать тоже неловко. И ходил так целый год. Ещё ведь как приспособился, заметив, что они поврозь быстрее уговариваются, стал их поодиночке вылавливать. Но супруга как-то разозлилась:
– У меня что своих детей нет, что я тебя, дармоеда, должна кормить? Нет у меня лишнего!
Обиделся, ушёл, но по пути у самого хозяина выпросил денег.
 Приехала из собеса комиссия и вместе с участковым по домам малоимущих пошла. Что да как  спрашивают. Почему вы оказались на обочине жизни, как маргиналы?
Дошли до Генки. Посмотрели – бедно живёт. Пожалели человека:
– Чем Вы Геннадий Афанасьевич живёте? И как так Вы попали в затруднительное положение?
– Приезжий я. На родню надеялся. Да зря, видно. Надо назад, на Сахалин ехать.
Дошли до указанной тётки. Смотрят: и правда, тётка хорошо живёт, всё у неё есть, и говорят:
– Вот ведь ехал к вам племянник, надеялся. Почему не поможете по-родственному.
Тётка храбрости набралась, потому что правой себя считала:
– Почему не накормить? Почему не помочь? Помогали. Целый год кормили – он работать не хочет. А почему мы, старики, должны его кормить? Он к родной бабке приехал, всё пропил, наследство получил, пропил и наше пропьёт, не посовестится.
Комиссия опять к Генке. Уже по отчеству не величают:
– Вы бы, Геннадий, на работу шли.
– Да там мало платят.
– А какая у вас профессия?
– Да никакой.
– А стажу работы сколько?
– В сорок лет  пять годков набралось.
– Вот в чём причина! Вы работать не любите, а кушать хотите даром. И отказали в помощи.
–Живи, дружок, на себя, как все остальные, надейся, – заключила комиссия.
– А почему ты так ведёшь себя? И как ты такой уродился? – всё – таки спросили, не выдержали.
– Я пенсию жду. По возрасту мне будет пенсия положена. А пока как-нибудь перекантуюсь.
Удивились члены комиссии: вот сколько у человека терпения – всю жизнь в безделье  пенсии ждать. А до неё по-родственному кто-нибудь да поможет: совесть-то у людей должна быть – не бросят.