Человек с каменным сердцем. Продолжение

Помните, я писала вам про человека без сердца.
Я встретила его недавно и не смогла пройти мимо.
Он стоял возле станции метро Домодедовская. Люди сновали туда сюда, с чемоданами, с рюкзаками, с пакетами, всё больше и больше прижимая его к стене.
Кто-то ругал его, но он лишь глупао улыбался и всё так же сжимал в руках видавшую виды шляпу. И всё так же просил поделиться сердцем.
Я подошла к нему и пригласила в кофейню.
– Вы знаете, – улыбнулась ему я – я всё никак не могу проснуться, поэтому мне срочно надо выпить кофе, и желательно сделать это в приятной компании!
– Не можешь проснуться?Неудивительно. Это всё оттого, что ты много живёшь в этом мире, – прошептал мне он – а в том - мало.
– В каком том? – сделала вид, что ничего не понимаю я.
– Ну что ж, – нерешительно улыбнулся мне мужчина – веди меня в свою кофейню. Расскажу чего-нибудь.
Кофейни поблизости не оказалось, но зато попалась кальянная.
– Куришь кальян? – спросила его я
– Случалось когда-то.
– Вот и отлично! Покажешь, как это делают! А то мне вот не случалось!
Придя на место, заказав по чашке кофе и чайник чая с чабрецом, мы уселись в самом дальнем тёмном углу, друг напротив друга и  испытующе уставились друг на друга.
– Тоже любишь тёмные уголочки? – нарушил неловкую тишину он.
– Ага, – с облегчением ответила я. – в темноте можно спрятаться и наконец расслабиться. Не притворяться никем. Просто побыть собой.
– А кем ты притворяешься?
– Человеком.
– А ты разве не человек?
– Человек... Но какой-то не такой. Иногда мне снится, что я волчица. Я даже чуть мужа за голову не укусила, когда спала. Снилось, что защищаю потомство... Хорошо, что поперхнулась его волосами, а так, не видать бы ему скальпа.
– Да уж, – вздохнул собеседник – ну и сны у тебя, снимал бы я фильмы, украл бы у тебя парочку снов.
Нам принесли кальян, разожгли угли и мужчина, взяв трубку задумчиво затянулся. Тихое побулькивание ничуть не раздражало. Даже умиротворяло, и откинувшись на подушки, я принялась разглядывать его худое обветренное лицо. Чуть впалые карие глаза в обрамлении густых длинных ресниц. Высокие скулы. Тонкие губы, с морщинками по углам. Тёмные волосы были слегка взъерошены, и мне захотелось запустить мне в них руки и пригладить волосок к волоску. " – Даа, пожалуй, если волосы пригладить воском, – подумала я, – получилось бы красивое аристократическое лицо."
– Скажи, ты нашёл своё сердце?
– Не знаю. Много где искал, но увы и ах. Днём умирал от жары в пустыне, ночью там же замерзал почти насмерть. Задыхался от недостатка кислорода в самых высоких горах, на высочайших вершинах, мало кому доступных. Тонул в морях, в болотах, в реках. Скитался по таёжным лесам, по фантастически красивым и тихим тундрам. Знаешь, в тундре я чуть не сошёл с ума от тишины. Пришлось заново учиться смеяться. А так, кранты бы были моим мозгам.
Он немного помолчал и продолжил...
– Знаешь, скитания ничто по сравнению с избиениями и тюрьмами. В каких только я не сидел!
– Вот это жизнь, я понимаю! – восторжено закричала я.
– Ты хоть представляешь, какой ты счастливчик! Столько всего повидал!
– Ну да, конечно. Все прямо мечтают быть избитыми и замкнутыми в душную вонючую камеру, – хмыкнул он, и побулькав немного в трубку, возвратился к начатому.
– Иногда мне казалось, что вот, вот оно, нашёл! Сделал это! И вкладывал в грудь разные драгоценные камни, гальку, жемчужины, маленькие иконы, кусочки дерева, кусочки шерсти, обрывки шелковых и атласных ленточек, флаги разных стран, фрукты, цветы и даже рыбу!
– И как? – опешила я.
– Камни и жемчужины отобрали в тюрьме, иконами растопили печь, флаги и цветы растоптали.
– А фрукты? А рыбу тоже отобрали?
– Фрукты съели. А рыба стухла! – засмеялся мой потенциальный аристократ.
– Ну вот, видишь, не так уж ты холоден, раз рыба пропала. Может оно и к лучшему. Представь, если б в пустыне обнаружили, что в твоей клетке можно хранить продукты? Отпустили бы тебя? Да хрен там! Стал бы ходячим холодильником, прикинь! – засмеялась я и запела – Кучкудум, три колодца!
– Ахахах! – закатился незнакомец – об этом я не подумал! – и схватился за живот.
– А почему тебя так интересует моё сердце? – спросил он, и подлил мне чаю.
– Не знаю... Возможно, у меня его тоже нет. Или есть, но слишком много. И хочется поделиться им.
– Твоё сердце нельзя поделить. Я с удовольствием отобрал бы его у тебя ещё в ту, нашу самую первую встречу. Но что-то удержало меня от этого. И сейчас я понимаю, что.
– Что же? – подпрыгнула я с подушек.
– Ты не совсем человек. Вернее, иногда слишком. А иногда нисколько.
– Как это? – озадаченно спросила я.
– А вот так. Ты многолика. Ты можешь передвигаться между мирами. Днём живёшь в этом. А ночью там. Если у тебя отнять то, что стучит за твоими рёбрами, можно сойти с ума. А мне это точно не надо.
Я тебе больше скажу, у тебя в тех мирах есть дома, мужья, родственники и даже дети. Много детей!
– То-то на днях я проснулась на другом языке, – ахнула я.
– Я проснулась большой тёмной тёткой в длинном чёрном одеянии и толстой чернющей косой в кулак. Я продавала рыбу возле какого-то белоснежного здания. И солнце палило, что есть силы! И материлась я смачно, мне понравилось даже! От мата и проснулась.
– Не представляю тебя толстой... – он взял мою кисть и стал слушать пульс.
– Сердце у тебя дикое. Ты с ним поосторожнее. И да, не съешь кого-нибудь в ночи.
– Постараюсь, – смущённо кивнула я, и потянулась за одеждой.
– Эх, на работу бежать надо.
– И мне попрошайничать...
– А почему ты решил просить, а не отбирать? Не воевать? Не убивать и отбирать?
– Путь к сердцу не должен идти через убийство. И да, навоевался я в своё время.
– Часто люди делятся?
– Ты знаешь, да... Камень в груди даже теплеет иногда.
– Глядишь, и яичницу начнёшь на нём жарить по утрам. Но будь тогда осторожен, а то кто-нибудь недобросовестный сделает ещё из тебя ходячую духовку.
– Это мы ещё посмотрим, – улыбнулся нахлобучивая шляпу загадочный проситель и помог мне накинуть куртку.
Мы вышли на улицу. Он сразу стал каким-то растерянным, и даже инстинктивно схватил меня за рукав. А я машинально оттолкнула его от себя и отскочила. Так мы и расстались.
Я бежала, и солнце ярко било мне по глазам, почти как в том сне. Я бежала, прикрывая лицо навесом из ладоней, и думала, думала, думала. И от дум этих мне дико хотелось плакать и материться. Я дале вспомнила пару словечек из полузабытого сна.
Батумэ буриче кьянкасталада! И продолжила уже на русском:
Вот сукин сын, вот аристократ! И как мне теперь работать?