Беги, Оля, беги

Скоро оглашение приговора по делу о "мёртвых душах" в Сыктывкарском государственном университете, и моей однокласснице, Ольге Николаевне Кушнир, грозит 6 лет отсидки и штраф 450 тысяч.

В СИЗО и под домашним арестом она провела около года, следствие и суд тянулись около трёх лет, но под подписку о невыезде разрешили ей передвижения по городу, так что в худшем случае ещё пять лет осталось.

Всего по делу проходит 13 человек, и у Ольги самый большой срок, у  секретаря приёмной комиссии 4 и по 3  у всех остальных, включая директора института естественных наук СГУ с заместителем.

Нам по 61, и представить себе, что будет с Ольгой на зоне, у меня не получается. Болячки примерно одни и те же накопились к этому возрасту: астма и прочие артриты.

Я уехала с севера  с видами на приближающуюся северную пенсию, которую и получила в 51, не хватило полгода северного стажа, чтобы в 50 выйти, не зачли работу на полставки в предпенсионное время. Хотя в целом на севере лет 30 провела, но то училась, то с детьми дома сидела или вот на полставки работала.

Хорошо хоть так. Потому что в Беларуси сейчас 58/63 пенсионный возраст, и  в 58 ещё кое-как отработала я зиму, опять же на полставки, воспитателем, а прошлой осенью попробовала тьютором устроиться к мальчику-аутисту в ближайшей школе, соблазнившись близостью работы и второй сменой (о зарплате потом), но потерпела полное фиаско: в первый же день работы поднялась температура, видимо, заразилась, ещё когда медкомиссию проходила.

Дотянула кое-как до пятницы и со второго рабочего понедельника вышла на больничный уже с синуситом, не простым орви, а к концу этой второй недели, на больничном, написала заявление об увольнении, осознав, что с началом отопительного сезона в маленьком кабинете дефектолога, где проходят основные занятия пятерых третьеклассников из интегрированного класса, то есть восемь человек нас дышит (+ два тьютора и учитель), мне вообще конец.

Как обычно, долго после орви отходила, и на плановом приеме у эндокринолога, лет 10 уже сижу на гормонах щитовидки, пожаловалась.

- А зачем Вы такие эксперименты проводите? Если Вы мой пациент, то ясно, что с иммунитетом большие проблемы. Просто не суйтесь в опасные места.

Господи, помилуй! Всего лишь о школах с поликлиниками речь, а не про зону. Зарплаты, кстати, целых 5 тыщ получила, то есть 170 белорусских рублей. За две недели полной ставки, их которых одна на больничном. Минус почти тыща за медкомиссию. И ещё при приёме на работу директор спросил меня, не оппозиционерка ли я, и потребовал характеристику с предыдущего места работы. Я затрепетала, поскольку на предыдущем месте, в сельской школе зимой 20/21, во-первых, отказалась прививку от ковида делать, а, во-вторых, планы на мове писать.

Школа-сад были беларускамоуныя,  меня позвали на полставки помогать основной, молоденькой, после педучилища, воспитательнице, собирающейся в декретный отпуск, и я  так и сказала начальству: увольняйте меня, но не могу, прививку по здоровью, а планы на мове по образованию. Начальство всё это стерпело, самой пришлось уволиться, когда на девятый день закрыли мне больничный по "пневмонии невыясненного генеза", а ноги не идут.

Хотя до этого, оставшись одна с выходом в декрет напарницы, уже успела поругаться с родителями: логопеда в школе не было, только дефектолог, а у меня в разновозрастной группе четверо старших детей, которым осенью в школу. Вот я и сказала родителям, что хотя бы с дефектологом нужно их детям заниматься, иначе не избежать проблем с программой в школе.
Получившийся скандал пришлось начальству остужать, к дефектологу никто из родителей не обратился, только жалобы в гороно на меня пообещали накатать.

В общем, думала, что моё поведение "на предыдущем месте работы" именно оппозиционным было и не впервой, поскольку в качестве пенсионерки больше руки развязаны, чем у прочих безгласных педагогов. Но нет. Главное, что бчб-сцягам не махала и не скакала, кроме как на проведении зарядки, помню, поначалу в шоке была, что нужно зарядку проводить, а потом привыкла, учительница физкультуры того же возраста подбодрила меня, что она вот с искусственными суставами скачет, и ничего.

Всё это я к тому, что мои проблемы с маленькой пенсией и полной уже невозможностью подработать и по здоровью, и по менталитету - цветочки в сравнении с Ольгиными.

Почти полвека назад, когда познакомились мы с ней в сыктывкарской четвёртой школе имени Юрия Гагарина, расскажи нам кто-нибудь нашу будущность - не поверили бы.

Прекрасная была у нас там учительница русского языка и литературы, Нэлла Валентиновна Шалаева, благодаря которой и очутились мы на филфаке СГУ, не так давно в то время открывшемся.

После которого Оля по распределению попала учителем в спецпосёлок Мещура, а я осталась на кафедре русской литературы СГУ, поскольку в аспирантуре ЛГУ, куда поступила после окончания университета, очно учиться не смогла "по семейным обстоятельствам" - с младенцем на руках.

Но всё это отговорки, как говорила моя покойная мамочка. Оле ни один, ни два, ни три младенца не помешали после отработки поступить и закончить аспирантуру в ЛГУ, защитить кандидатскую, а потом докторскую диссертации, и стать проректором объединённого уже к тому времени с педагогическим институтом университета.

Чему я нисколько не удивлялась, зная Олин характер и организованность. Родители у неё детьми попали на север с её ссыльными дедушками-бабушками. Мама немка, отец украинец. Ко времени нашего знакомства в школе они уже получили квартиру в городской пятиэтажке, но в Дырносе в деревянном бараке, где поначалу все они жили, оставалась жить Олина невестка, жена старшего брата, с ребёнком, и поскольку самого брата  забрили в армию, Оля регулярно доставляла им туда бутылочки с городской детской молочной кухни.

Не скажу, что сам по себе Дырнос меня после Минска ужасал, скорее, нравы тамошних одноклассников: меня как отличницу привлекли к проверке контрольных, я понаставила им двоек, и они в матерной записке обещали меня побить, что было жутко, мата в моей семье и окружении до тех пор не было, впервые столкнулась.

Хорошо, Оля всё утрясла. Такое не забывается, хотя из школы этой спустя год я ушла. Сохранив отношения и с Нэллой Валентиновной вплоть до её кончины, и с Олей.

Сейчас раз за разом задаю себе вопрос: что мы сделали не так, почему в тупике на старости лет оказались? Филфак СГУ в наше время был  симпатичным местом, во всяком случае  в ЛГУ, куда на третьем курсе перевели меня учиться, мне меньше понравилось: профессора там, конечно, солиднее были, но на инглише  не стишки Эдгара По и прочие литературные тексты требовали переводить, а какую-то политическую хренотень из Монинг ста. Переводила с грехом пополам денно и нощно, не хватало словарного запаса. Благо, хоть на аспирантском экзамене по инглишу  монографию по древнерусской литературе нужно было перевести, а не вот это всё.

Распределение в СГУ, конечно, было то ещё, где только мои университетские подружки не оказались вплоть до зон. Но археографические экспедиции и археографическая лаборатория вполне компенсировали ощущение одной большой зоны, преобладать оно у меня стало только после того, как  в "Покаянии" поработала и поняла, как мало  реального покаяния в совершённом зле среди тех, кто его творил.

Нарочно не пишу про подробности дела о "мертвых душах",  из СМИ и с Олиных слов знаю, что она не при чём,  и понимаю, что если на треть сократилось население в Коми, то как ни объединяй вузы, проблема с лишними преподавателями сама не решится, и в этом всё дело, то есть ещё до Оли придумал кто-то, как её решить приписками студентов.

"Беги, Лола, беги",  - был такой фильм, там в последний момент решала героиня неразрешимую проблему чудесным образом. В жизни так не бывает, а всё равно хочется.

Мысленно перебираю возможные варианты: бежать или просить о помиловании, - значит, признать себя виновной. Ну а что делать-то? Лично я до последнего надеялась, что будут и волки в погонах сыты, и овцы целы, дадут такие сроки, что отпустят фигуранток сразу или вскоре по вынесении приговора,  присудив максимум штрафы и запрет преподавать, дело-то три года тянулось, зачтут СИЗО и домашний арест. Что университетским преподавательницам пенсионного возраста делать на зоне? Ума не приложу, чем они там будут заниматься.

Я бы всё-таки просила о помиловании в надежде на чудо, на то, что наверху более компетентные юристы. Но это дело личное.


Р.S. Дали два года, взяли под стражу и отправили в СИЗО только Олю, остальных фигуранток отпустили в зале суда.