Твоё дело

- Займись делом!
- Каким?
- Любым, но своим!

   Дождь ли, ветер вознамерились сыграть на виноградной лозе, как на флейте. Подступались оба не враз, со всех сторон света, с неба и от земли, понавертели мелких, заметных едва, муравьиных почти норок, да принялись надувать щёки, тщась сыграть некую прозрачную музЫку, а её-то и нет! Только долгий ряд серебряных капель воды дрожат, предвкушая прикосновения ветра, уповая на то, что минет оно их, и не сбегать им по ступеням листвы к подножию стебля, а удержатся на зелёной ветке как можно дольше, с тем, чтобы воспарить к облакам с первыми лучами солнца. Ибо видывали оне, как оно там, внизу.

   Вон, бабочка придавлена камнем дороги, дабы не улетела, лежит измятая, будто вышитая салфетка. И ведь кто-то оставил её так, бросил? Ну не сама же она?! А улитка, что навечно заплутала в кудельках травы?..
 
   Или же мак, близкий земле, как и прочие травы. Чепчик из трёх оставшихся на нём лепестков насилу держится, смуглые его щёки совершенно вымокли. Провожает цветок виноватым взором пролетающего близко шмеля, который утомлён безмерно, и хотел бы присесть, да некуда, ни единого сухого местечка, а водой он и так уже более, чем сыт. Переливается она обильно через край небес  со вчерашнего заката, про который можно было только догадываться, ссылаясь на предыдущие дни, а там - как знать, - случился ли он, либо манкировал делом, и под занавесью облаков казался занят чем-то, что откладывал обычной ясной порой.

   Дождь ли, ветер вознамерились сыграть на виноградной лозе... Так и мы берёмся за дело, с которым не сладим. Не от того, что не сумеем, а потому как назначено оно для иных.