Самая популярная песня прошлого года

И всё-таки я опоздал.

*****, я опоздал. 

Эта вписка - наверное, лучшая возможность, чтобы объясниться с Алиной. И я умудрился эту возможность проебать. Она просила быть к девяти. Она сама меня попросила. Расписывала мне во всех красках как же ей хочется со мной потусить. И чтобы обязательно вокруг крутился пьяный рой незнакомых торчков и шлюшек, а безвкусная музыка, сдобренная раздражающими битами, орала во всю именно на том уровне, когда собеседника можно услышать, только если он будет облизывать твои уши. 

"Увидимся без десяти девять, там, где Кировский пересекает Пушкаря, хорошо?". Конечно, никаких проблем. Кто же знал, что ты проебёшь карту, на которую присылают крошечную стипендию и придётся бежать в Сбер, чтобы срочно её заблокировать (спасибо за то, что теперь не нужно постоянно вводить пароль, и любой добропорядочный гражданин может расплатиться ТВОИМИ деньгами, просто приложив ТВОЮ карточку куда следует). Кто же знал, что придётся ебашить на другой конец города, потому что твоей драгоценной подружке не могут установить модем, потому что ей нет восемнадцати, а ты не умеешь отказывать, ради сохранения не особо то и важных отношений. Кто же знал, что по дороге ты встретишь друга, лицо которого ты уже успел забыть, которому просто не хотелось отказывать в том, чтобы выпить по стакану (или парочке стаканов) медовухи.

Ещё этот грёбаный таксист. "Почему сразу не предупредил, что нужна сдача?". Мне просто интересно, что бы изменилось, если б я только открыв дверь машины оглушил бы его приятной новостью, что у меня есть только пехота, чтобы расплатиться. Конечно же, он сразу бы помчал в магаз разменивать свои деньги, чтобы клиент не остался без сдачи. Просто не понимаю, если бы я работал сраным таксистом, то всегда таскал с собой бы мешок мелочи. Подумать только, а вдруг у клиента ВНЕЗАПНО окажется только пятьсот рублей? Вот маршрутчики всегда готовы к таким неожиданностям, а они не сидят весь день в удобных креслах под кондиционером, между прочим.

Нажав кнопку шестого этажа, я достал смятую пачку кэпа. Курить в лифте, не мой стиль, но остановиться у подъезда на перекур в данной ситуации для меня было бы роскошью. Интересно, сколько стоило её дружбанам арендовать на ночь студию почти в самом центре? Она, конечно, училась в классе с мажорами, но сама вроде не похожа на девушку, которая, выбирая, где собрать вписон, не раздумывая ткнула пальцем бы на самый здоровый дом на Кировском. Хотя, мне ли не поебать? Главное, что там будут литры халявного бухла. Чего-то холодненького выпить сейчас я бы не отказался. И главное, чтобы Алина не сильно скучала там без меня всё это время. Как никак, я умудрился проебаться почти на четыре часа.

Мне можно было и не спрашивать заранее номер квартиры, так, как только лифт раскрыл свою пасть, выгоняя меня наружу, я услышал музыку. Из холла слева доносилось громогласное "туц туц туц" какого-то ремикса на дико популярную сегодня песню, которую через месяц будут ставить разве что в "Мёде". 

Поиски квартиры моментально потеряли уже всякий смысл, стоило только свернуть в холл. Дверь могла бы подсвечиваться стрелками, как в какой-нибудь игре - и то было бы менее очевидно, куда идти, чем сейчас. Кроме грохота музыки и оставленной на полу каким-то особо порядочным товарищем бутылки из-под пиваса, у входа имелся ещё один примечательный ориентир. Пылкие и, по-видимому, очень страстно любящие друг друга молодые люди, соревновались, похоже, в том, кто кого первее сожрёт. Парень ещё так усиленно сжимает свою жертву за бедро, как будто пытается её протолкнуть себе в рот. Бедолаги. Наверное, в той студии настолько плохо с личным пространством, что им пришлось перебираться для своего горячего ужина в коридор.

Ни один из них даже не повернулся в мою сторону, когда я открывал дверь. И я их за это не виню, наоборот, надеюсь, на этой вписке каждый гость будет заинтересован во мне так же, как эти несчастные любовнички. Тогда может, мы наконец поговорим с Алиной. Уж слишком много в последнее время она подавала мне сигналы зелёного света, чтобы я продолжал это игнорировать, в силу своей нерешительности. Да, я постоянно думаю о ней уже хрен знает сколько месяцев и единственное, что останавливало меня от попытки сделать хоть что-то, это страх нарушить хрупкий статус кво. Ну, или, будем честны, - просто страх. Я трус, пора признать это. Но пора так же и забыть об этом и двигаться дальше (это что, цитата из той мотивационной книги, которую подарили моему депрессующему братцу?). Сегодня просто необходимо во что бы то ни стало разобраться в наших отношениях, и я, ****ь, сделаю это. Бояться нечего. Слишком много инициативы от неё. Слишком много внимания. Слишком много зелёного света. А как известно, если будешь долго игнорировать разрешающий сигнал светофора и просто залипнешь на перекрёстке, кто-нибудь порасторопней обязательно объедет тебя и окажется впереди. 

Сейчас бы только найти ЕЁ. Потому что, спасибо детству за компьютером, я и при свете-то ни хрена не вижу, а в такой темноте и подавно. Первое, что встретило меня, когда я переступил порог этой студии, так это резкий запах пота, смешанный с прекрасными ароматами дешевых кальянов. А затем... Знаете это ощущение, когда выходишь зимой на улицу и первые несколько секунд не видно вообще ни хрена, потому что яркий белый цвет и свет повсюду предательски ослепляют тебя. Вот так и сейчас мои несчастные глаза, простите за оксюморон, просто ослепило тьмой. Понемногу привыкнув, я стал различать силуэты трясущихся в конвульсиях тусовщиков. Много силуэтов. Просто дохуя. Похоже я недооценил размеры этой квартиры. Наверное, её специально сдают для таких вот тусовочек. И тут же снова в голову влезла мысль о том, а сколько, интересно, стоит аренда такой хаты. И тут же снова мой мозг выдал здоровое замечание: не поебать ли мне?

- Тебя кто пригласил? - проорал мне на ухо из ниоткуда нарисовавшийся рядом фитоняш, выполняющий, походу, роль местного секьюрити. 

- Алина Меджидова звала. Мы должны были в девять прийти, но я опоздал. Таксист ёбнутый попался.

- Она про тебя не говорила. - отрезал качок с деланным дружелюбием на лице.

- Про тебя мне тоже не говорили.

По ****ьнику местного Цербера было понятно, что шутку он не оценил. Мне не привыкать.

- А здесь ты у каждого кто заходил спрашивал паспорт и полис? - дружелюбно поинтересовался я. Ну как поинтересовался - проорал ему на ухо, спасибо диджею за комфортное музыкальное сопровождение.

- Нет. Только у тех, кого не знаю.

Кто-то сзади похлопал меня по плечу, помешав тем самым рождению очередной остроумной шутки в адрес здоровяка. Развернувшись, я увидел губы Люды. Обладательница этих губ была подругой Алины. Они когда-то вместе снимали квартиру, потом Людмила вроде как съехала, начав зарабатывать отличные чаевые, работая барменом в ДД, а потом я стал там часто бухать, таким образом познакомившись и с Людой, а затем и с Алиной.

Губы Люды сказали мне, что рады меня видеть и поинтересовались, где меня так долго носило. Ответ Людмилу похоже, интересовал мало, потому что затем она сразу же обратилась к вежливому парню, назвав его Мишаней, и пояснила ему что знает меня. Мишаня испарился.

- Мог прийти ещё позднее? - поинтересовались губы Люды - Алина ждала тебя, психовала тут. 

- Сильно психовала? 

- Успокоилась вроде. Вроде даже словила дзен. Долбоёб ты, Тёма. -добавила она разочарованно. - Быстро беги и целуй ей ноги, пока она не напилась. Я пыталась отобрать у неё текилу. Чистую пыталась пить.

- Она с Мишани соль не пыталась слизывать? — это я так пытаюсь сделать вид, что вообще не волнуюсь и держу всё под контролем. На самом деле, похоже, всё вообще не под контролем. ****ь.

- Если будешь так выёбываться она сто процентов не станет ничего слизывать с тебя. - губы Люды были настроены серьёзно. 

Сделав вид штурмана с Титаника, который обязан следить за приближающимися айсбергами, я оглядел студию в поисках своей пассии. Как и штурман с того самого корабля, со своей задачей я не справился.

- Сдаюсь, где эта женщина? 

- В вип-комнате тебя ждёт. - рассеянно ответили губы Люды. - Она там с Саней.

Ёбаный в рот. Только не тот, о ком я думаю. Пожалуйста, Иисус, только не он.

- Саня, который адекватный или который уебан?

Глаза Люды посмотрели на меня с каком-то, сочувствием, что ли.

- Бакуна, кстати звали на вечеринку, но он свалил на свои курсы. Человек третье высшее получает, ему не до нас, как ты понимаешь.

— Значит, Саня, который уебан. 

- Алина говорила ему что ты придёшь - Губы Люды размеренно произносили каждое слово, словно она пыталась сказать "Отойди от края, парень, тебе ещё жить и жить, у тебя всё впереди. - Он сказал, что ждёт тебя и что хочет бухнуть с тобой.

Сейчас обкончаюсь от счастья. Сам Саня, друг Бакуна, мечтает разделить со мной выпивку. Саша Бакунников - герой ницшеанских романов. Сверхчеловек. А ещё гений, миллиардер, плейбой, филантроп и так далее. Главное, что каждый из людей в этом мире, которых я знаю и которые, в свою очередь, знают Бакуна, мечтают быть его другом. Мне повезло быть, если не его закадычным кентом, то хотя бы его приятелем. И я действительно этим гордился. В Бакуне мне нравилось решительно всё. Кроме, пожалуй, его лучшего друга. Саша был не то, чтобы красавцем, но главное, что он был ****ец каким умным и харизматичным. И потому его хотели все девушки, с которыми он общался. Его же дружбана, которого тоже звали Саней, хотели ПОЧТИ все девушки. Кто-то мне втирал, что он красавчик, каких мало, но меня скорее пугали его вечно выпученные глаза и огромные щёки. Не могли его хотеть за этот наркоманский взгляд или за причёсочку в стиле "меня двадцать лет драли в жопу". Его хотели только потому, что он был другом Бакуна. Это, как если бы Тоби Магуайеру давали девушки, только ради того, чтобы сказать подругам: "Эй, а я переспала с другом Лео ДиКаприо". Хотя, Магуайер меня не так бесит, как Москаль. Саня Москалёв. И он сейчас сидит в одной комнате с девушкой, которую, как мне кажется, я люблю.

- Проведёшь меня в вашу "вип-комнату"? 

- Ты что, маленький мальчик? - возмутились губы Люды - Вон дверь, там вроде только Москаль с его тёлкой и Алина с её текилой. Не заблудишься. 

Отвесив галантный, насколько возможно, поклон Любиным губам, я побрёл к вип-комнате. Не помню, бухал ли я когда-либо тет-а-тет с организатором такой огромной вписки. Но я и на тусовках-то таких не был. Если не считать клубы. Обстановочка как раз здесь походила скорее не на вечеринку для своих, а на ебучий клубешник. И, да, насчёт "бухал". Мне срочно нужно выпить чего-то с градусом и желательно, чтобы там был лёд. Хотя, чего я выёбуюсь. МНЕ СРОЧНО НУЖНО ВЫПИТЬ. ТОЧКА.

Первое, на что я обратил внимание: в так называемой вип-комнате была хорошая звукоизоляция. У них играла своя музыка (какие-то девчачьи завывания), которую даже не заглушал грохот туц-туца из соседнего помещения. И освещена эта комната была на порядок лучше. Моё снайперское зрение смогло различить стол с кальяном, вокруг которого на креслах расположились знакомые фигуры. Фигура номер раз: глазищи, щёки, причёсочка в стиле "меня двадцать лет драли в жопу". Фигура номер два: яркая помада, светлые волосы, огромные очки, по любому без диоптрий. Это Аня, вроде как девушка Москаля. Мы знакомы, но совсем чуть-чуть. Она много тёрлась в ДД, приезжала, танцевала, напивалась и уезжала к очередной жертве домой. По тем немногочисленным нашим разговорам за сигаретой, можно было сделать вывод, что девушка она неплохая, может даже замечательная. Ну вот нравится ей такой образ жизни. Главное, чтобы нравилось, так ведь? Ах да, фигура номер три: разочарованный взгляд, скованная поза, бутылка текилы в руках. Почти пустая бутылка текилы. Твою мать.

Мой безнадёжный вход в (пустоту) "вип-комнату" вызвал не очень активное, но всё же оживление, в их идеальном чилле. Аня вскочила с кресла и уставилась на меня, будто именно она ждала, когда же я разберусь с картой, модемом, медовухой, таксистом и спасу её из этого ада. Причёсочка "меня двадцать лет драли в жопу" выпустил густую струю дыма и развёл руками, словно увидел на "Жди меня" своего давно пропавшего родственника. Алина бросила на меня взгляд, осушила бутылку текилы и, скривившись, поставила её на пол. Твою мать.

Из ступора меня вывели объятия Ани. Чуть более крепкие объятия, чем нужны для встречи людей, которые раза три по****ели за сигаретой на клубной террасе. Взяв под руку, Аня повела меня к столу. Москаль соизволил отложить трубку кальяна и, словно Носферату, подняться с кресла со всё ещё разведенными в сторону руками.

- Братишка - промурчал Саня, обнимая меня так крепко и так радушно, что я просто не смог оставить эти объятия без ответа - Мы тут все тебя заждались, так ведь, девчонки? - на лицах "девчонок" особого энтузиазма не читалось - Алинка говорит, ты карту в банк восстанавливать ходил. А я говорю: щас уже почти двенадцать ночи, какой банк? Говорю, Артём наверно цену себе набивал, хотел эпично появиться, чтобы мы все тут охуели. Я же правильно базарю?

Эти глаза, которым позавидовал бы и Стив Бушеми, на несколько мучительных секунд впились в меня, ожидая реакции. Затем щёки Москаля затряслись, будто кто-то вставил ему вибратор в зад. Нет, не вибратор - перфоратор. Он заржал в голос.

- Да я же шучу, братан - заливался Москаль - Ты такое лицо щас скорчил, я уж подумал щас уебёшь мне. Какая разница, где пропадал, правда? Пришёл, значит надо тусить, да?

С опаской поглядывая на Алину, я стал сбивчиво пересказывать самооправдательную речь, которую сочинил ещё в такси. Про карту, про модем. Про медовуху решил опустить, но зато таксисту-уебану досталось по полной. 

За время моего увлекательного рассказа Аня умудрилась материализоваться за барной стойкой:

- Хочешь выпить, Тём? - спросила она со стаканом в руках и надеждой в голосе.

- Хочет - утробным голосом промычал Саня, выпуская струю дыма.

- Вообще похуй что пить, только льда побольше туда, плиз. - попросил я Анну.

Александр тем временем безуспешно пытался выпустить изо рта кольца дыма. Алина же безуспешно пыталась сделать вид, что меня в этой комнате нет. Безуспешно пытаясь поймать её взгляд, я уселся в ближайшее к моей пассии кресло. 

- Я так рад что наконец-то дополз сюда - путано стал оправдываться я - Столько траблов, представь, вообще не верил, что смогу сюда попасть. Мне так жаль, что тебе ждать пришлось, я пытался как можно быстрее примчать.

- Ееееее, сори айм лээээээйт - подпела Алина песне.

- Да, как иронично. - заметила Аня, протягивая мне стакан. - ДжимБим, кола и много льда, как заказывал. - второй стакан она протянула Москалю.

- Выпьем, братишка. - Саня вознёс руку с пойлом над головой - Чтоб *** стоял и бабы были!

- Саша! - смущенно осекла его Аня.

- Да шучу я, зайка. Артемон, давай выпьем за твою правду. Ты нам щас рассказал печальную и главное, невероятную историю, в которой всё пошло не так. Аля вон не верит, но мы то знаем, что это не ****ёж. Так что за правду! Артёмовскую.

- Ин вино веритас! - ответил я, чокаясь.

- Ты же не вино пьёшь. - заметила Алина.

- Смотрите, кто подал голос - с наигранным удивлением сказал Москаль — Вот вы мне скажите, схуяли вы такие печальные сидите? Ну ладно, Аня по жизни такая, прости, заяц. Аля, ну а ты чё? Пришёл твой мужчина, ты же сама говорила, что волнуешься, что ждала. Говорила? Ну так чё такая грустная? *** соснула невкусного? Так щас найдём тебе вкусного.

- Чувак - попытался встрять я.

- Да я ж угораю, братан. Вы сидите тут как на похоронах, заебали. Может потанцуем, а? Алик? Тёмыч?

- Не не, брат, я не танцую - попытался отмазаться я.

Глаза Москаля стали вдруг больше, чем его щёки, хотя, казалось, больше быть уже ничего не может. Потом он развёл руками в стороны, на этот раз с видом, вроде: "ну, знаете, я сделал всё что мог". Эти несколько секунд заминки вдруг нарушила Алина.

- А я бы потанцевала.

Саня закашлялся, выдыхая дым, и пытаясь сказать что-то вроде "за-кхе-кхееее-бись". С вызовом, Алина посмотрела на меня. Она была пьяна, похоже, очень сильно. Девушка, которую, как я совсем недавно понял, я люблю, сверлила меня глазами. Не могу утверждать, что было у неё на уме, но моё воображение само озвучило её немой вопрос: "Ты проебался, чувак. Опоздал, оставил меня тут одну, а ведь я ждала тебя. И после всего этого, может ты сделаешь хоть что-то. Как насчёт, потанцевать со мной? Даже это ты не вывезешь?".   

- Ну всё, давайте будем танцевать, народ! - с выражением, достойным Вани Урганта, объявил Москаль - Аня, зайчонок, включи что-нибудь качовое и погромче. 

Залпом я осушил свой стакан. В нём даже ещё не успел расстаять лёд.

Ладно, я не люблю танцевать. Мне кажется, я просто не умею. Но здесь не так много людей, они уже пьяные, кого мне стесняться. Почему-то мне снова вспомнилась машина, водитель которой замешкался на зелёном свете, и парень порасторопней обогнал его. 

А потом заиграла она. С первых аккордов я узнал её. Этот перебор гитарных струн. Аня включила самую популярную песню прошлого года. Потом эти голоса. Два мужских тенора под испанские мотивы слащаво залили комнату своим воем. Я помню эту песню. Когда она была суперпопулярной, как-то мне удалось не зашквариться об неё. Я не видел клипа, никогда не слушал её полностью, даже ради интереса, и уж тем более никогда под неё не танцевал. Певцы, оба, в моём представлении, как на подбор с бородками и в расстёгнутых красных рубашках, вещали на испанском, и я, не зная языка, всё равно понимал, что поют они о том, как хороши в постели и что, дай им волю, они трахнут всю твою семью. Завывания этих латиносов звучали из каждого телефона, из каждой колонки, да даже из каждого унитаза. И хотя я выпил лишь один стакан, при мысли об этом мне захотелось доползти до уборной и от души проблеваться. 

Но я поспешил. Скорее меня стошнило бы, посмотри я на Москаля дольше нескольких секунд. С самым искренним наслаждением на лице он начал медленно покачиваться в такт музыке со стаканом в руке. Он пытался подпевать, с видом человека, написавшего эту ****ую песню, хотя сто процентов он текста песни не знал, ровно, как и испанского языка. Саня схватил свою девушку за талию и, пританцовывая, стал то ли напевать ей песню, то ли нашёптывать что-то очень соблазнительное. Настолько соблазнительное, похоже, что Аня, в смущении, ловко вывернулась из-под его хватки и отпрыгнула в сторону. 

Москаль не смутился ни на секунду. Поняв, что его девушка не в настроении, он, пританцовывая приблизился к Алине. Она с закрытыми глазами покачивалась, ловя ритм этой ****ской песни. Саня положил ей руку на талию. Алина не остановилась. Она не смутилась. Не перестала танцевать. Не вырвалась, как это сделала Аня. Она лишь посмотрела на меня. Что говорил этот взгляд, я понять не мог. Воображение подсказывало: "Может ты сделаешь хоть что-нибудь?". Я сидел на месте. Алина улыбнулась. Она повернулась к Москалю. Теперь они оба подпевали на языке, который никто из них не знал. Ко мне подошла Аня. Положила мне руку на плечо. Твою мать, а ей то какого *** нужно. Девушка Москаля присела на край моего кресла. 

Тем временем Алина уже закинула свои руки на плечи Москаля. Он держал её за талию обеими руками, целомудренно, как на школьной дискотеке. Его правая рука опустилась ниже. Алина притянула его голову к своему лицу. Сейчас они поцелуются. Она закрыла глаза, но не сопротивляется ему. Москаль улыбается. Ему видимо очень нравится мысль, которая посетила его тупую голову. Он её не целует. Медленно в танце, он разворачивает Алину лицом ко мне. Она танцует. Не смотрит на меня. Зато смотрит он. Его руки обхватывают бёдра девушки. "Ну и что ты сделаешь, братишка?". Мы никогда не были врагами. Да, он мне не нравился. Да, мы не дружили. Ему не за что мне мстить. Да и во взгляде Москаля нет ни толики злобы, ненависти или даже неприязни. Только вызов. "Что ты сделаешь?". Она одной рукой обнимает его за шею. "Сделаешь ли ты хоть что-нибудь?". Поймав взгляд Москаля, я теряюсь. Мне самому интересно, сделаю ли я хоть что-нибудь. Левой рукой я обнимаю за талию Аню, продолжая смотреть Сане в глаза. В его взгляде, как будто бы удовлетворение. Хотя нет. Ему похуй. Просто похуй. Аня не сопротивляется, лишь спрашивает тихо: "что ты делаешь?". Не отвечаю. Не убираю руки. Не делаю ничего. Только смотрю, как прямо перед нами Москаль трётся об задницу девушки, которую, как я думал, люблю. Она не пытается сопротивляться. Сейчас они будут трахаться. Прямо здесь. И я не сделаю ничего. Почему я ничего не делаю?

Самая популярная песня прошлого года затихает. Москаль и Алина замерли на месте. Будто бы играя в "море волнуется раз" они решили показать какого-то неправильного кентавра, или может, кенгуру. Все трое уставились на меня, будто бы на сцене я сейчас должен произнести самый кульминационный монолог постановки. Сделав глоток из стакана Сани, я произношу только одно слово:

- ****ь.