Орказаки

Справа обильно завоняло человеческим потом и самогонкой и из стены вышли героические орказаки, в папахах, пьяные с кнутами в лапах.
—А ну, вражины, идите за нами! Любо нам вас к собе забрати! — рявкнул их котоман Свинолуп и взмахнул шашкой.
Героические орказаки повязали Семикорытного и Трындёжика и увели в Миры Нижнего Ряда.

Орказаки жили в станице Папагаевке на Славной Дымине. Славная Дымина была рекой. Среди орказаков была традиция — напиться самогонки и нырять в реку. Такого ныряльщика называли пьяным вдымину.
На берег этой реки орказаки и привели своих пленников – Ёжика Трындёжика и Семикорытного Мужика.
—А позвать суды кущевого! – рявкнул котоман Свинолуп, —хто нонеча кущевой?
—Серый Фимозыч!
—Любо позвать кущевого! — отвечали орказаки. Пришёл и кущевой.
—Поднимите мне веки! —попросил кущевой, — я после вчерашнего ни фига не бачу!
Свинолуп двумя пальцами надавил кущевому на веки, тот глазья и открыл.
—А, это ты, братву привёл… Ну, в чём дело?
—Привели мы тут двух ботанов, — отвечал котоман, —хотим их в жертву Славной Дымине принести, чтоб, значить, дыминские русалки порадовались.
—Дело! – кивнул головой Фимозыч, —а на фига?
—Как на фига?! Опешил Свинолуп, —они ж вражины! А может ты и сам вражина?! Братва! Меняем кущевого!
И все заголосили:
—Долой кущевого! Не любо нам иметь кущевого Серого Фимозыча! Хотим в кущевые Мишико Лохматова!
Лохматов вышел на берег Славной Дымины и бросился в реку, что означало согласие.
Когда Лохматов вылез на берег, всё уже было готово для ритуального утопления Ёжика Трындёжика и Семикорытного Мужика, а котоман стоял на тубаретке с калидора и речь толкал:
—Вот, значица, так! Пущай нонеча кажный представить себя героическим Герасимом, топяшшым инородное Муму! Поддержи, кущевой!
—Любо! – ответил Мишико Лохматов. —Попадись эти молодчики с чёрной совестью в памятные годы, когда судили, "руководствуясь революционным правосознанием", ох, не ту меру наказания получили бы эти оборотни! А тут, видите ли, ещё рассуждают о "суровости" приговора.”
—Любо! – крикнул из толпы Горька Максимчак, — если врах не сдаётся, ему не наливают!
—Так и мы не нальём этим оборотням! — отвечал котоман Свинолуп, — но, как учит нас наша Партия и лично старший братан Осип Стульчак, отправим их в жертву Славной Дымине. Хто у нас нонеча олицетворяет Славную Дымину?
—Сестрёнка Ксенофобия Стаканчак! —ответили из толпы.
—Зови русалок, Ксюша! — сказал Лохматов.

Вдруг выступил бывший кущевой, Серый Фимозыч:
—Братва! Слухай сюды! Не скверните Славную Дымину! Не кидайте в неё Ёжика да Мужика! Не пондравицца сие русалкам, ой, не пондравицца!
—Не любо! – рявкнул в ответ котоман Свинолуп, —зови русалок, сестрёнка!
Никто не видел, как Серый Фимозыч оседлал коня и ускакал куда подальше.
Стаканчак, по-кобыльи скалясь, вывела из воды десяток русалок. Была уже лунная ночь и водяные красавицы жадно смотрели на орказаков, стараясь не замечать тех, кого им назначили в жертву для щекотания, кусания и прочих русалочьих ласк.
Тут из-за спин русалок вышла вся в синем Медуза Горкома. Посмотрела на собравшуюся толпу, чмокнула губами и говорит:
—Енто кого же вы нам отдавать собрались, братаны-орказаки? Вот ентих — она указала на кущевого с котоманом? Али ентих— указала она ещё на каких-то двоих.
—Нет, сестрёнка голимая, — отвечала Ксенофобия, - привела тобе братва Ёжика да Мужика! А ты дощщь пошли на поля, али там, недвижимость в Кнутославле…
—Я не поняла, коза душная, — поморщилась Медуза Горкома, — енто чо — тех? А на фига?? Чо мы с ими робить будемо?
—Ну, не знаю, — пожала плечами Стаканчак…
—Я обращаюсь к котоману! — начала речь Горкома. —За кого ты, Свинолуп, народ дыминский держишь? За свиней? Может и лупить нас будешь, как своих лупишь? Представляете, девочки, — обратилась Медуза к русалкам, — намедни вчера плыву себе по реке мимо его куреня, а он там свинью лупить! Та кричит, еле ногами двигает, а он её лупить! Ишшо и песняк орёть:

Как хорошо лупить свинью!
Как хорошо на ней лежать!
Её лупнёшь, она визжит,
Хвостом по пыли шебуршит,
Как хорошо лупить свинью!

—Требую прекратить сии инсинуации, Медуза Форкиевна! —крикнул котоман Свинолуп, —иначе я подам на вас в суд!
—Ха-ха-ха — три раза! — отвечала Медуза Горкома и вместе с русалками растаяла в воздухе.
И тут хлынул дождь. Да такой сильный, что Славная Дымина вышла из берегов и пошла по городам и весям с протянутой рукой.
Орказаки разбежались по куреням траву курить, а что ещё там делать? Куреня же… А Ёжикъ Трындёжикъ и Семикорытный Мужик, спасшиеся таким удивительным образом от участи Мумы, оказались дома. Тут на них спереди двинулся танк-скороход. Наставил на них пушку, выстрелил в них новогодним конфетти, те и проснулись. Сели на кровати, а перед ними оба Долбасы сидят и в шахматы играют.
—А, еднака проснулися! – обрадовался левый Долбасы, —таперича не то, шо давеча!
—Таперича иначе! — обрадовался правый Долбасы и оба заржали, становясь тыбыдымскими конями. Сели на них Ёжикъ Трындёжикъ и Семикорытный Мужик и поехали…