Колготки

               

   Алоизу уже стукнуло сорок, а женщин до сих пор у него не было. Кроме необычного имени ему досталась странная фамилия - Лиловый.  Однако, на этом странности не заканчивались: не было женщин у него потому, что он их боялся, а еще он боялся закрытых пространств и собак. Алоиз очень хотел побороть свои страхи, но не представлял, как это сделать. Женщины ему нравились, даже слишком, оттого, возможно, он их и сторонился, боясь казаться смешным и неуклюжим. Все, что ему нравилось и доставляло удовольствие, в итоге приносило неприятности и страдания. Наконец, он решил переступить через свои страхи и делать то, что для него казалось трудно достижимом.
   Алла Мотыгина наоборот, мало чего боялась, но мужчины рядом с ней как с женщиной не задерживались. Ожидая чего-то иного, но не дождавшись, они прощались навсегда. Ее привлекательность заключалась в ее молчании, но как только Алла начинала говорить и смотреть на мужчину взглядом, полным  надежд, его желание иметь с ней дело сразу пропадало. Ей было около сорока.
   В этот день погода не радовала. Дождь, хоть и мелкий, моросил, не переставая. Алоиз вышел на улицу с желанием преодолевать свои страхи, и хотя дождя он не боялся, условия для прогулки были не подходящие.
"Ну и пусть, пусть дождь, но я все равно должен что-то делать", - думал он про себя. Лиловый поднял воротник плаща и вышел из дома. Идя по немноголюдным улицам, он стал высматривать одиноких женщин. Алаиз думал, что знакомство на улице под дождем придает его действиям большую значимость. Вскоре он увидел спешащую женскую фигуру. Ускорив шаг, он увидел ее во дворе, подходящей к подъезду. Лиловый почти бегом догнал ее, как вдруг дверь открылась, и появился крупный эрдельтерьер. Женщина как-то ласково его назвала и вошла внутрь. Алаиз стоял напряженно ожидая, когда собака закончит его обнюхивать. Все его внутренности вошли в тонус, он боялся даже дышать. Никогда еще собака не была так близко от него. Вдруг, дверь открылась и вышел хозяин. Он раскрыл зонт и позвал пса. Как только к Лиловому вернулась способность двигаться, он прошмыгнул в еще не закрывшуюся щель подъезда. Женщина в это время входила в лифт и, заметив Алоиза, спросила:
- Вы едите?
Он замешкался, ведь все его страхи возникли сразу в одном месте: эта собака, кабина лифта, а в ней женщина, но все же, сделав усилие, он заставил себя ответить:
- Да, да.
-Вам какой? - поинтересовалась она, когда Лиловый зашел в кабину.
- Последний.
- И мне последний, - не то обрадовалась, не то заинтересовалась Алла.
Пока лифт неспешно полз наверх, Лиловый готовил фразу для знакомства с попутчицей. Вдруг где-то на середине пути кабина остановилась и погас свет. От неожиданности оба чертыхнулись, и женщина задала, как ему показалось, странный для такой ситуации вопрос:
- А вы к кому?
Не найдя ничего подходящего и все еще настроенный решительно, Алоиз ответил:
- К вам.
Он почувствовал, как она удивилась и обрадовался, что вокруг стояла полная темнота, и что его растерянности никто не заметит.
- А мы разве знакомы? - прозвучал откуда-то сбоку вопрос. Он машинально повернулся на голос и почувствовал ее дыхание. Не в состоянии сдерживать накопившееся за сорок лет напряжение, Лиловый стремительно сблизился с попутчицей и наобум попытался найти ее губы.
- Да вы что вздумали? Совсем уже! - прозвучало где-то рядом. Не имея личного опыта, он стал действовать, как видел в фильмах - рывком повернул ее к себе спиной, прижал к стенке кабины и стал шарить руками под плащом, пытаясь нащупать белье. Руки несколько раз соскальзывали, пока он не догадался, что мешают колготки.
- Да что же это такое? - повторяла Алла. От неожиданности она сначала машинально пыталась оттолкнуть Алоиза, но сопротивлялась не долго, и, оказавшись лицом к стенке кабины, прислонилась к ней щекой с поднятыми вверх руками.
- Колготки не порви, - прошептала она, когда кожей почувствовала его прикосновение. Но процесс развития не получал. Лиловый, сопя, тыкался где-то там, пытаясь довести дело до естественного окончания, но не найдя входа, разрядился в одиночку. Он отступил назад и молча стал застегивать брюки. Мотыгина продолжала стоять в той же позе. Наконец, она осторожно повернулась. Кабина продолжала висеть где-то посередине пути, но глаза немного привыкли к темноте, и можно было различить очертания фигур.
- И что это было? - тихо спросила Алла. Алоиз впал в ступор, настигающий его при общении с женщинами, и молчал, надеясь, что свет не загорится, и она не увидит его позора. Тем временем Мотыгина поправила одежду и сочувственно поинтересовалась, все ли у него в порядке. Вопрос удивил Лилового, не сутью, а тоном, которым был задан. Почувствовав участие вместо агрессии, Алоиз сразу проникся благодарной симпатией к этой не знакомой, но мгновенно ставшей ему близкой женщине.
- Вы меня уж простите, не сдержался, - неожиданно для себя самого произнес он.
- Да ладно, чего уж, бывает, - смущенно ответила Алла, не поняв, что имел он в виду под словом "не сдержался".
   Загорелся свет, и кабина пошла вверх. Они стояли в неловком молчании, но оно их не тяготило.
- Может, зайдете? Я живу одна, - со скрытой надеждой предложила она. Он быстро кивнул и пробурчал что-то похожее на "Я тоже один".
   На следующий день Алоиз Лиловый перевез к Алле Мотыгиной свои вещи.