Ибрагим - часть пятая

Слюна по горлу скользила медленно, причиняя довольно острую боль. Открыв глаза, с удивлением вижу себя лежащим на какой-то непонятной кровати. Дома у меня не такое ложе.
Медленно переворачиваюсь с правого бока на спину и смотрю вверх, затем по сторонам, не поднимая голову с подушки.
Слюна останавливается где-то посреди горла, намертво прилипая и мешая дышать. Хочется разрезать себе горло и почесаться изнутри.
Белый-пребелый потолок, запах лекарств, который тут навсегда, железная кровать подо мной, запах грязных носков и непрерывный храп из темноты - мог быть только в больнице. Значит я жив.
Дышать становилось хуже. Слюна остановившаяся внутри - не давала спокоя. Следовало сделать хоть маленький глоточек воды.
Медленно сажусь на кровати и так же, не спеша, опускаю ноги на теплый пол, покрытый синим линолеумом.  Держась руками за матрас, встаю, выпрямляюсь после паузы, передвигаю руки на спинку кровати и делаю первый шаг. В голове темнеет, ноги подкашиваются. Падаю коленями на пол, лоб двигается вниз. Вытягиваю подгибающиеся руки, и голова, хоть и не сильно, бьется о линолеум.
Тяжело дыша, боясь резких движений, сажусь на пол. Немного отдохнув, словно старик, встаю.
На этот раз, после суперосторожного шага, нога выдержала. Постояв немного, делаю еще шаг к подоконнику, на котором я разглядел графин с водой и до которого еще целых два метра. Шажки выходили маленькие, сантиметров по пятьдесят. На третьем шаге вновь чуть помутнело. Постоял чуть и опять сделал шажок. Вот и подоконник.
В горле горело.
Графин в руке дрожал. как у алкоголика после месячного запоя. Решил не рисковать. Поставив емкость на место, обхватил его уже двумя руками.
Медленно, боясь уронить драгоценный сосуд, я все же приблизил горлышко ко рту и сделал маленький глоток.
Такого удовольствия от воды я не получал никогда и, возможно, больше не получу. Наверное, лишь в пустыне, после долгого обезвоживания, люди испытывают нечто подобное.
       Нас пятом глотке, хоть вода была комнатной температуры, горло замерзло, словно пил из горного родника. Чихнув, будто кот, громко закашлялся, выплескивая из себя недавно выпитую воду. Пытался сжать губы, удерживая жидкость внутри, но лишь сильнее закашлялся.
Люди вокруг зашевелились.
- Сдурел, в половину третьего, всех будить?
- Да, пошел ты! – Буркнул я, даже не посмотрев на недовольного, снова принявшись кашлять.
Еще через минуту, в глазах стало проясняться.
- Где я? – Спросил я, сглотнув слюну, упрямо глядя на графин, в котором еще плескалось не меньше грамм семисот прозрачной жидкости.
- В больнице, где еще? – Ответил мужчина лет сорока, который возмущался моим кашляньем.
Об этом я уже и сам догадался, но спросить, все же, следовало.
- Как я тут оказался? – Не отставал я от мужика, смотря все так же на графин с водой.
- Да я откуда знаю? – Разнервничался тот. – На «скорой» привезли с пожара. Больше я ничего не знаю.
- Значит, все же, это пожарник был, а не космонавт. – Задумчиво проговорил я. – Правильно? – Я повернул голову к кровати мужчины. Тот испуганно пожал плечами. – Всех спасли?
- Издеваешься? Мне-то откуда знать? Завтра следователь тебе все сам расскажет. Он тут весь вечер ошивался. Все ходил на тебя смотреть, очнулся ты или нет.  – Повысил голос мужчина, из-за чего еще два соседа в палате, нервно заворочались в своих кроватях.
Заметив за графином пустой стакан, я осторожно налил в него воду и медленно, шажок за шажком,  с передышками, двинулся к своей кровати.
    Мужик, беседовавший со мной, поднялся с кровати, оказался меня выше на целую голову. Надо ведь такое.
- Чего молчишь-то? Я бы давно принес. – Проговорил он, тихонько беря у меня воду и поставил его у моей кровати грубый табурет. Затем подумал немного и обхватив меня длинными руками, подвел к кровати. – Ты это, не стесняйся, говори, если что, все мы тут в одной лодке.

Три дня спустя меня, как-то уж слишком официально, меня позвали к заведующему отделением.
К тому времени я уже оклемался и думал меня зовут на выписку. Но сидящий в кабинете, рядом с доктором незнакомец лет тридцати, в сером костюме, стеклянным взглядом изучавший пространство над моей головой, вернул в реальность.
- А-а, Сомов, - виновато улыбнулся врач. – К вам тут… - Он виновато развел руки в стороны. - Сами все понимаете….
    Едва дверь закрылась за спиной заведующего, как серый костюм спустил глазки с потолка.
-  Филипп Андреевич Сомов, двадцати шести лет, не женат, не привлекался, правильно? – Незнакомец не спрашивал. он утверждал. На этот раз его зрачки вроде как глядели в сторону, в окно, но я видел, как они косились на меня.
- Точно! – Согласился я.
Мужчина, по-хозяйски развалился в кресле врача, не мигая уставился на меня. Так смотрят  следователи в сельских детективах на подозреваемых в краже навоза, с колхозного поля. Возможно на тех, подобный взгляд и производит впечатление, да и то есть сомнения, но мне, лишь с огромным трудом удалось сдержаться от смеха. 
   «Костюм» же не отступал, продолжая давить своим магическим взглядом.
В армии я немного изучал подобную тактику общения. Такие «серые костюмы» считают подобное «давление» на подозреваемого, едва ли не главным во всем расследовании.
И тут есть большие вопросы к "глядящим". К примеру, на востоке, родине многих боевых искусств, самые великие мастера, перед схваткой, никогда не смотрят в глаза противника, фокусируя взгляд на точке чуть ниже подбородка, опасаясь "кими" противника, который может оказаться сильнее твоего, задавив психологически.
Кими - в переводе на общедоступный, сила духа.
Но зачем пиджакам влезать в подобное? Они ведь и так "все знают".
- Мое имя Шиманский Анатолий Анатольевич. Я следователь  прокуратуры. Догадываетесь, что привело меня к вам? - Проговорил "пиджак" через минуту, явно наслаждаясь своей победой.
Я отрицательно покачал головой.
- Вообще никаких предположений?
- Абсолютно.
- Странно, - Анатолий Анатольевич вновь направил свои стеклянные зрачки на меня. – Против вас выдвинуто обвинение в поджоге частной собственности. Что можете на это ответить?
Если бы не следователь, уже с полчаса смотрящий на меня рыбой, то я, наверное, удивился. А так, если и не полностью, я уже был готов к чему-то подобному.
- Полная чушь! Я людей из огня вытаскивал, а не поджигал здание. Можете опросить свидетелей. Да и камеры видеонаблюдения, явно докажут мою непричастность к поджогу. – Я даже сам удивился четкости своей речи. Ведь даже в мыслях, еще полчаса назад, о возможном обвинении, не догадывался.
- Да, нам известно о вашем геройстве. – Слово «геройство» он произнес с неимоверной иронией. – Однако, вытаскивание людей из огня, если это можно так назвать, не мешает перед этим, поджечь магазин?
Я вскипел.
- Там было очень много разных людей. Любой мог поджечь.
- Возможно, но в заявлении о поджоге, указано именно ваше имя. – Шиманский довольно усмехнулся, словно чье-то заявление доказывало мою виновность абсолютно.
- Кто написал? – Я сглотнул слюну. В горле, как и три дня назад, когда я впервые очнулся в больнице, невыносимо запершило. Захотелось пить. Облизнувшись, я увидел графин с водой на столе, за которым сидел следователь. Тот тоже заметил мой взгляд, но судя по всему, никак не мог понять, что меня заинтересовало.
- Соколова Елена Дмитриевна, продавщица магазина, написала на вас заявление.
- Надо же? – Удивился я. – Вот уж не думал. А это… светленькая или темненькая? Я про волосы.
- Точно! – Непонятно с чем согласился следователь. – Темненькая, если вам так удобнее.
- Надо же, - прошептал я зло сквозь сжатые зубы, -  из-за этой истерички я еда не сгорел, а она заявления строчит на спасителя. И какого я её тянул к жизни?
- То есть, - радостно крякнул Анатолий Анатольевич, - сам факт поджога вы не отрицаете. Чудненько!
- Стоять! – Мой голос непроизвольно повысился. – Где я признался в поджоге? Я лишь сказал, что спасал эту… «писательницу» из огня и все. Закрывал собой, между прочим,  дуру!
- Она не отрицает, что вы пытались, чего-то там сделать. Правда, наверное, все же не спасти. – Тут Шиманский ехидно, буквально на секунду, раскрыл губы, хихикнул, и сразу его лицо приобрело прежнее холодно-допросное выражение. – Вы девушку, едва не придушили, а перед этим вытащили ее из подвала в панике, прямо в огонь.
- Я? В панике?  Что за ерунда?
- Молодой человек, - Шиманский оставался невозмутим, однако в его зрачках я уловил торжество. Судя по всему, он добился того чего хотел, вызвав меня на эмоции и сейчас был собой доволен, - давайте потише. Все же, мы в больнице. И тут многим людям необходима тишина. – Глаза его, перестав моргать, зависли на мне. Отчего хотелось закричать еще сильнее. Наверное, я бы так и поступил, если бы не радость следователя. Нет, он не радовался откровенно, но я почувствовал его эмоции, мне хватило. Так чувствуешь двигатель своего автомобиля, проездив на нем несколько лет.
- А вторая девушка, блондинка, говорит что-нибудь? – Нервно дышал я. – Неужели тоже меня обвиняет? – Я вспомнил свой пинок ей в зад. Тоже ведь может, подумалось мне.
- Вторая, к сожалению, ничего сказать не может.
- В смысле? Умерла?
- К счастью, нет. Но находится в сильном шоке. Как оправится, обязательно опросим и её.
- А видеокамеры?   Они ведь в каждом угле магазина висели.  Я их видел везде. Там же должно быть видно кто поджигатель.
- Камеры в тот момент не работали.
- Полная ерунда! – Я нервно махнул рукой. – Какие факты на меня кроме слов полоумной продавщицы?
- Вы были зачинщиком хаоса и дальнейшего разгрома магазина. Именно вы повели людей в помещение. Или не так?
   Я кивнул. абсолютно не понимая. что говорить дальше. все же "пиджак" прижимал меня к земле сильнее пожара.
  - Расскажите подробности. Сами понимаете, чистосердечное признание поможет, в случае чего.
- Интересно уточнить – в случае, все же, чего, поможет чистосердечное признание? - Съязвил я.
- Вам лучше знать, - Шиманский усмехнулся своими акульими глазами. Хотя акулы не улыбаются. Именно так он и усмехнулся. – Начните с главного, с имен сообщников, а лучше, - тут следователь сделал многозначительную паузу, - с фамилий заказчиков. всего этого. вам повезло, хозяйка магазина не рвется посадить именно вас, но ей нужны имена.  – Тонкие губы следователя в который раз ехидно усмехнулись.
«Серый костюм», встав, подошел к выходу из кабинета.
- Упрашивать не буду, все зависит от вас. Будьте умницей! – Он распахнул двери. – Оксана Евгеньевна, прошу! – Позвал он, насколько я понял, хозяйку магазина и отступил в сторону, давая пройти внутрь крашенной блондинке, лет двадцати пяти в норковой шубе до пят. Девушка явно была не обделена материально. Это было заметно не только по шубе, но и по тому, как она уверенно указала глазами Шиманскому на выход. Следователь моментально выскочил, даже не попытавшись, напоследок, сказать мне какую-нибудь глупость. Чего, надо признать, я ждал.
Едва дверь закрылась, как девушка, расстегнув шубу, продемонстрировала  короткую джинсовую юбку с колготками в сеточку на длинных стройных ножка и обалденную фигуру.  А также симпатичное личико с несколько перекаченными, на мой взгляд,  губами. Впрочем, общее впечатление от хозяйки магазина, было приятным. Чего не скажешь о поведении.
Усевшись в кресло доктора, где недавно сидел следователь, крашенная блондинка достала пачку сигарет и без стеснения, закурила, пуская дым в мою сторону.
Я понимал о всей бесполезности моего  внушения девушке насчет курения, где много  больных и так далее, поэтому просто  вытащил из кармана свою пачку сигарет без фильтра и задымил в ответ, не сводя с неё глаз.
- Итак, - держа сигарету большим пальцем и безымянным, проговорила она, глядя на меня с презрением, - сколько тебе заплатили за поджог моего магазина? – И довольно пышная грудь на таком стройном теле, под обтягивающим свитером белого цвета, встрепенулась.
- Пока ни копейки, - в тон ей ответил я.
Серые глаза крашенной блондинки вздрогнули.
- Сколько обещали? Если расскажешь всю правду о заказчике, то спокойно выйдешь отсюда.   Более того, еще  сама приплачу. Говори. кто-то против моего отца роет? Или все же я кому-то перешла дорогу?
- Сколько? – Я прикидывал, кого подставить. Кроме Витьки Седова никто в голову не приходил. Впрочем, зачем другие?
- Сначала скажи имя заказчика и сколько тебе предлагали? Там тогда и посмотрим. – докурив, окурок она сунула в кружку с недопитым чаем, явно заведующего. Я свой, после некоторой паузы, сунул в свой карман.
- Разочарую, - решил я говорить правду, - все вышло спонтанно. Ни вас, ни вашего отца, я не знаю. Мстить вам не собирался. Вы мне ничего не сделали. ни хорошего, ни плохого. Никто ничего не обещал. Просто так вышло, пьяный марш дебилов был, если хотите. Но вы, явно. не верите, так?
Блондинка хмыкнула.
- Торговаться не буду. Тебя ждет тюрьма. Причем никаких компромиссов не предусмотрено. – Такое красивое, еще совсем недавно, личико девушки, перекосилось от злости. Пухлые губки превратились в две размазанные линии, выглядевшие не эротично, а скорее комично.
- Пойми, крутая мадам, - повысил я голос, переходя, как и она на «ты». – Тебе, понятно, трудно в это поверить, но все было так, как я м сказал. Да и магазин, я не жег. Посмотри хорошо свои камеры наблюдения,  да поговори со своими продавщицами, только не дави на них в нужную тебе сторону – и все сама поймешь, если не слепая.
- Тогда ты должен оплатить мне все утраты от пожара.
- Женщина, тебе, наверное, будет трудно понять следующую мою фразу, но у меня совсем нет денег от слова вообще. Так сложились обстоятельства. Более того, я сам еще должен банкам и там еще кое-кому, кучу денег.
- В тюрьме тебе…
- В тюрьму я не хочу. Но если так сложится, то пойми, я выйду оттуда, когда-нибудь.
- Ты мне угрожаешь?
- Да! Мне терять нечего, кроме своих цепей. И парень я, кстати, крепкий, если не заметила.
Крашеная блондинка, по-новому глянула на меня. Всунула в свои «надутые» губы вторую сигарету. Прикурила, вытянув свои стройные ноги  в колготках во всю длину. Подумав, закинула одну ножку на другую, повторив знаменитый финт Шерон Стоун, при этом её короткая юбка высоко задралась, оголив моему взору белые трусики. Но хозяйка магазина было без разницы, рассмотрел ли я там чего. Она соображала, наморщив лоб.
- Хорошо, - проговорила девушка после длинной паузы, - если вы сядете, то мне легче не станет и убыток не покроется. Учтите, ваших угроз я не испугалась. Вы, при моем желании, в тюрьме остались бы навсегда. – Она затушила окурок о стол, после чего бросила его в мусорку. – Но так, как именно ты виноват в пожаре. И не спорь! Будешь сам все и устранять.
Теперь настала моя очередь смотреть на неё с удивлением.
- Денег у тебя действительно нет, поэтому будешь работать в моем сгоревшем магазине по … специальности, плиточником-облицовщиком. А как магазин заработает, то можешь быть свободным. Согласен?
- Но я не могу бесплатно. Я и так в вечном минусе.
Она усмехнулась и поменяла ноги местами, отчего юбка задралась еще выше, полностью оголив бедро. Интересно, откуда у неё столько информации обо мне?
- Буду платить по ставке плиточника на стройке. Мне нужны хорошие работники. Согласен?
Куда мне было деваться?
- В Минске хватает плиточников-облицовщиков получше меня. Вам я зачем? Присматривать?
Оксана Евгеньевна усмехнулась.
- Видишь. сам все знаешь. Так согласен или нет?
- Да-а!
- Вот и чудненько. Если ты и в самом деле непричастен к поджогу, все будет хорошо. – Серые глазки девушки скользнули по мне. – Выпишешься - позвоню. Главное не убегай, будь последователен. – Продемонстрировав в широкой улыбке крупные зубы, блондинка  поднялась со стула, бесстыже поправила юбку, застегнула шубу и, не глядя на меня, вышла из кабинета….

Через неделю, я, с подменной одеждой, в девять часов утра, стоял у входа сгоревшего магазина.
Внутри  активный стучали и перфоратор не смолкал. Работа, внутри, явно двигалась активно.
А еще  дней через пятнадцать дней, магазин был готов к открытию. Деньги, как говорится, лучше чудесных чудес, все делают, если нужно.
Я постучался в кабинет хозяйки. Не хотелось просто уйти и все.
Крашеная блондинка сидела в большом кресле, закинув свои ноги на стол, на этот раз не в темных, а белых колготках. Видно это ее любимая одежда. Сосредоточенно куря, она напряженно смотрела в потолок.
- Слушаю? – девушка перевела на меня взгляд, продолжая думать о своем.
Я готовился к этой речи весь вчерашний вечер.
- Оксана Евгеньевна, - вытянул я с чувством надежды, грустно глядя на неё (взгляд был отрепетирован), не знаю, как и начать.
Она ехидно усмехнулась, словно зная все мои мысли.
- Начинай как есть. А там поглядим. – Её серые глазки хитро прищурились.
Глянув опять на ее длинные ноги в колготках, я сглотнул слюну и выговорил:
- У меня, так сказать, просьба. Небольшая, но все же….
- Говори, не тяни. – Девушка призывно улыбнулась, как улыбаются другу.
- Я немного к вам пригляделся, за эти дни….
- И? – Напряженно спросила она, выпуская струю дыма в потолок. Сильно захотелось курить самому, но это был не тот случай.
- Не могли бы вы, по своим каналам, поручившись за меня, поспособствовать моему трудоустройству?
- Чего? – На этот раз крашеная особа удивилась по-настоящему. – Ты… про стройку? У меня есть один знакомый, дачами занимается. Могу позвонить ему.
Я отрицательно замотал головой.
- Понимаете, - я выдохнул с отработанной грустью, - мне срочно требуется семь тысяч долларов. Может есть возможность помочь мне их заработать побыстрее? Или в долг дать? Я парень крепкий, отдам...
Оксана кивнула.
- Да, знаю, ты кандидат в мастера спорта по боксу, а в армии служил в крутом спецназе. Умеешь и любишь драться? Так? – Затушив окурок в пепельнице, она прикурила новую сигарету и задумчиво посмотрела в сторону, о чем-то размышляя.
- В-общем, да.
Некоторое время девушка принялась отстукивать своим длинным ногтиком по  поверхности стола.
- Может и на "мокрое" дело готов? – Она смотрела на меня искоса.
Я кивнул практически без паузы.
Я готовился к подобному вопросу. Не то, чтоб я точно был согласен убить какую-то старушку или еще кого-либо, но рассмотреть подобный вариант, я точно был не против. Деньги были нужны очень сильно. И где их можно было еще добыть очень быстро…?
Блондинка принялась тереть свой подбородок.
- Ладно, - проговорила она через очень длинную паузу. – Наверное, ты сможешь пригодиться в одном деле. Посмотрим. Завтра, в девять, будь возле парка Горького у центрального входа. Там все и обсудим. Не опаздывай, время нет!
Выходя из кабинета, я чувствовал давление в висках, а сердце стучало в непонятном африканском ритме. Я не знал, от счастья это или страха. Ведь собираясь охотиться на тира, многие не хотят, в реальности, встретить полосатого хищника на самом деле. Я, судя по всему, встречу его скоро.


Вот я и подошел к тому, с чего начиналась данная история.
так вот, я отжимаюсь, крашеная блондинка, голубыми ногтиками, абсолютно не сочетающимися с красным «вольво» и длинной норковой шубой, подзывает меня к себе.
Это я для напоминания.


Продолжение будет