Цех 52 - IV

                IV

""Сидор - общительный и весёлый человек, с самой школьной скамьи шли по жизни бок о бок, мой сосед и коллега по работе. Жили мы в глухой деревне, рядышком с непроходимыми густыми лесами, жили весело и бед не знали. Иногда выезжали в город, в командировки, работали на механическом заводе - делали корпуса для измерительных приборов, вместе. Работа была не простой, но с Сидоровичем все давалось легко как-то. Знал он как подбодрить, подобрать нужные слова и найти выход в непростой ситуации. Вспомнил как нам письма прислала пригласительные какая-то контора, завод, мол приходите к нам работать. И мы так с Сидором посмотрели - зарплата хорошая, условия труда не плохие, да и с проживанием не будет проблем, правда находиться завод в глуши, где-то в наших краях. Всё-таки решили с ним испытать удачу, попробовать, новое место посмотреть, и сил у нас с ним было хоть отбавляй, настолько, что на своих двух собрались туда пойти. Взяли на всякий случай палатку, ружье, снегоступы и все что необходимо для зимнего похода в лес. Долго шли, день казался бесконечным, ориентировались по карте и даже навигатор взяли - все было бесполезным, как будто кругами одни и те же места торчим. Тот же компас казалось бы не должен подвезти ну никак,  а у него стрелка по кругу шла. Наш энтузиазм медленно падал. Думали привал до заката сделать, а потом до дома пойти, не думали что так далеко зайдём. Договорились с Сидором - он пусть лагерь разбивает, а я хворостом для костра займусь. Далее начались чудеса, вьюга, откуда не возьмись, дальше вытянутой руки ничего не видать, и странная вьюга была не морозная, но очень сильная, будто специально в лицо мела. Я кричу, — Си-идо-ор! — он не отзывался. Как интересно он там, надеюсь в палатке укрылся от такой нежданной напасти. Медленно я шел в обратную сторону, в сторону друга моего, не дело в пургу одному находится, пусть без костра останемся, но зато вместе. Долго я шел, чувствую точно дальше чем я уходил от ещё не разбитого лагеря. Шел я до тех пор пока снег полностью не накрыл мои глаза, неужели пропал, а как же Алёнушка - жена моя, Машка как - моя маленькая дочурка. Темнота. Слабость. Чувствовал как холодная смерть сжимает меня своими тёплыми костлявыми руками. Что же меня ждёт дальше? - пустота, мрак." - воспоминания большим пластом всплыли в моей голове, настолько большим что за раз все и не могу обдумать. Тем временем Начальник держал моего друга словно марионетку за голову своей мерзкой тонкой рукой. Я не мог оторваться от этого зрелища, не мог даже моргать. Что за сила управляла мной? Умиротворённое выражение лица Сидора сменил ужас. Он открыл глаза и начал кричать, звать на помощь, — Я хочу жить! — кричал мой друг дёргаясь и пытаясь вырваться из твердой руки Начальника. Мне оставалось только смотреть, словно зачарованный, а довольный тиран до сих пор смотрел на меня и наслаждался происходящим. Я видел того самого Сидора, моего лучшего друга, не рабочую марионетку завода. Тогда я понял что он очнулся и уже не был под властью безумия. Рука Начальника сжалась, и плотным сгустком на пол капала багровая кровь, момент, и рука ударила все что осталось от головы об пол. Лишь горькая слеза стекала по моей щеке. Меня переполняла злоба от того что я не в силах был помешать этому, и ещё больше, что я безвольно наблюдал за этим ужасом, - чувства перебивали друг друга. Начальник наклонился на уровень моей головы и монотонно сказал - "Рабочий. должен работать. На все. Воля. Завода...", - после этих слов он бросился к выходу волоча за собой труп моего бедного друга, оставляя кровавый след. В моих глазах посветлела, виски забарабанил настолько, что я почти не слышал объявления вестника — "...рабочее время... разойтись по местам..." — потом раздался противный скрежет, словно чем-то острым по стеклу, означающий начало рабочей смены. Все рабы открыли глаза и оперативно разошлись по рабочим местам, я упал на колени и не думая ни о чем смотрел на багровый след, все мое тело заполнила необъятная печаль. "Работник №487. Немедленно приступить к работе... Неповиновение - наказание..." - пробормотал пискляво вестник. Обессиленный я встал пошел выполнять бесполезную работу, гибель друга не уходила из моей головы, сил не было даже взять в руки инструмент. Вокруг меня рабочие с улыбками до ушей колотили деревянными киянками металл, делали они это несуразно и яро, лишь некоторые делали что-то похожее на детали, но остальные просто долбили по железу до тех пор, пока заготовка не превратится в тонкий лист или же полностью не протрётся до дыры, иногда они вздрагивали и уходили по другим делам - перетаскивать тяжёлые свинцовые штампы, уносить в неизвестном направлении готовые "детали" и много ещё за чем. Рабочий находившихся справа от меня как раз изуродовал метал на столько что бил уже по стальной плите. Удивительно, до возвращения моей памяти и сознания, все казалось совсем по-иному, казалось будто я занимаюсь интересным, любимым и важным делом, и странно что я больше не работаю на своем участке, и был ли он у меня вообще? Вон же, дверь в мой участок, есть как была, но чувства подсказывают что нога моя там не ступала. Я огляделся вокруг себя - никого, работяги работают как заверенные и не замечают что происходит вокруг, все были в безумном трансе и повторяли одни и те же колотящие движения киянкой. И Сидор сейчас был бы на их месте, был жив, пусть не в себе и в этом ужасе, но живой., я бы точно что-нибудь придумал чтобы вытащить его из этого кошмара. За станками никто не работал, но при этом они находились в рабочем положении - двигались, крутились, шумели, но ничего не производили, бесполезная трата ресурса. Я кинул свою заготовку изогнутой формы под киянку своего соседа и немного выждав не торопясь пошел проверять дверь ведущая на мой участок. Вроде ничего не произошло, вестник продолжал шуметь, работяги занимались своим безумием, но я наверняка знал что Начальник следит, всегда следит, и пусть. Я осознанно шел на риск, со страхом в сердце, чувством интереса и огромным желанием выбраться. Открыв дверь меня передёрнуло, но я не удивился - за дверью была кирпичная стена, дверь ведущая в никуда, иллюзия. Наверное все это мне казалось, и все это неизвестное время я проводил так же как и остальные - так же тратил свои силы занимаясь мартышкиным трудом. От осознания этого факта, палитру чувств словно волной накрыла тоска, и снова мысли о моем друге, бедный мой Сидорыч. Интересное выражение пришло ко мне в голову, не помню точно что оно означает, по внутренним ощущениям, оно означает что-то бесмысленое, наверное так и есть. Сверлящий взгляд одновременно отовсюду начал вновь меня проследовать после раскрытия тайны моего участка. Я не знал где мне скрыться от него и главное не знал природу этой аномалии. Слишком много вопросов, на которые найти ответы почти невозможно. Мысли роем кружили в моей голове, каждая из которых жалила вызывая нарастающую боль. Я вернулся за плиту, на рабочее место, просто стоял не зная куда деть себя и свое горе, смотрел и вглядывался в лица рабочих - приглядевшись я заметил что глаза рабочих окутаны белой пеленой, словно они слепые, но я знал, наверняка знал, что с виду они безумны, не властные над собой несчастные люди, а внутри они витают в одной общей иллюзии созданной неким извращённым и могучим сознанием.
Писклявый электрический голос вестника объявил сквозь белый шум, — Шш-ш. Весь рабочий строй. Пройти на технический этаж. Следовать на получение. Шш-шш. Недельной нормы питания.
— Что же мне ждать теперь? — задал я вопрос в никуда смотря вверх, наверное сам себе. Рабочий с номером 248 на рукаве, стоявший напротив меня через плиту, резко ответил: "Наше долгожданное время! Время питательного обеда. Завод заботится о нас...". Все люди отточенными, словно для парада движениями собрались в строй, и в шаг пошли к лестнице ведущей на технический этаж. Ноги сами меня вели, точно не мог понять, по своей ли воле совершаю эти действия или нет? Я словно плыл по течению, когда делал то же самое что и другие, с ощущением пустоты и теплого спокойствия, будто бы погружался в транс или сон что-ли. После этих рассуждений острым камнем встал момент с гибелью Сидора, и как я бездействовал, как был не властен над собой. Все начало срастаться, Начальник или же кто-то другой властен над этим местом. На меня накатила злоба, чувство несправедливости. Я силой заставил себя выйти из состояния течения и постарался идти не в шаг с рабочими. Все тело охватило ломота и слабость, желание сопротивляться стремительно угасало. Тело так и просило - ну же, расслабься, плыви по течению, поддайся. Это точно не приведет ни к чему хорошему. Тогда я собрал всю свою волю, которая у меня только осталась, но слабость овладевала телом. На столько великая сила, не могу ей противиться, и я продолжал идти в шаг. Горечь на моем сердце будто бы усиливала посторонний контроль над моим телом, но не над разумом.
Тем временем наш дружный коллектив спускался все глубже и ближе к мраку. Через несколько пролетов вниз я не мог видеть работника идущего передо мной и даже шагов не было слышно. Только глубокая темнота, едва видимые обшарпанные ступеньки под ногами и пристальный потусторонний взгляд будоражащий мое тело. Вдруг, монотонное сообщение вестника прервало череду моего гнета, — "Работник №487. Немедленно. Пройти. На ближайшем пролете. В проход." Я был уже не в трансе, не в потоке, снова управляю собой. Ушло тепло, спокойствие, но вместе с этим вернулись боль, страх и свежее чувство свободы. В коридоре было темно, ориентировался только по стенам, по свету вестников, с разной периодичностью развешанных по ним. Слева от меня, едва освещаемая тусклым светом вестника, обнаружилась деревянная дверь с металлической потрёпанной ручкой. В этом месте проходы и двери не появляются просто так, видимо я должен открыть и войти именно в эту дверь. Сердце бешено забилось, будто готовясь к тому что будет за дверью, готовясь к реакции. Дверь открылась без моих усилий, только мне стоило представить ее открытой в моей голове. За дверью был кривой каменный туннель, будто бы пещера, в памяти нет подобного. Не думая о последствиях и о собственной сохранности я храбро вошел в него, но не долго я смог удерживать в себя это редкое, для этих краев, состояние. Мне стало страшно, ещё более чем раньше, от того что я боялся предоставлять в голове, что может ждать меня в таких местах. И почему вызвали только меня, только одного? Стоило появиться этому мимолётному вопросу в моей голове как отовсюду последовал топот приближающихся шагов, словно само зло, трепетно руководившая этим кошмаром решила прервать мое одиночество. Я ускорил шаг, потом перешел на бег, но шаги - то их звучание отделялось от меня и я сбавлял шаг, то резко нарастало и я не мог оторваться от них. Запыхавшийся я бежал до тех пор пока на мое плече не легла рука, длинная рука."