Детские сапожки

                ***
Где-то в возрасте пяти лет мне родители подарили сапожки, причём настоящие кирзовые! Мальчишке, рождённому сразу после войны, такой подарок был чрезвычайной роскошью.

И как не похвастаться перед сверстниками в такой обнове, причём наверняка зная, что таких сапожек ни у кого нет. Да, есть, но резиновые, в виде бот, а кирзовых нет.

Примеряя их, я гордо похаживал по комнате под пристально-оценивающим взором родителей.
- Ну как, нравятся? – спросил отец.
- Ого! Как настоящие солдатские! Можно я в них похожу по улице?
- На улице сейчас сухо, будет грязно – наденешь, - отказал отец.

Мать только улыбалась. Конечно, она понимала мою радость и желание походить по улице в обнове, но слово отца в доме было законом. Я неохотно снял свои сапожки и надел свои старые, сбитые по носкам ботинки. А мать обернула газетой сапожки и унесла в другую комнату.

На другой день, когда родители ушли на работу, я решил снова примерить понравившиеся мне сапожки.

У нас в доме был небольшой шкаф, скорее канцелярский, чем бельевой, этажерка под книги и небольшая тумбочка, на которой стояла высокая ваза с перьями сухого камыша.
 И громадный пузатый сундук рядом у стены, двухспальная кровать с никелированными шарами и по центру комнаты стол с четырьмя венскими стульями.

Я стал искать обнову. Заглянул в шкаф, раздвигая по сторонам мамины платья и отцовский костюм на вешалках. Сапожки там, где лежали коробки с новой родительской обувью, отсутствовали.

Тогда я перешёл к тумбочке - открыл створку, но и там сапожек не оказалось. Даже заглянул под родительский матрас на кровати, не забыл заглянуть и под свой матрас детской кровати, стоявшей с другого торца сундука.

Оставался сундук. Я с усилием откинул его крышку, сундук был наполнен до верху чистым, отутюженным бельём.
 Здесь никак не могли быть мои сапожки, и я с досадой опустил тяжёлую для меня крышку.
 Целый день я мучился, соображая, где могли быть мои сапожки? Я ещё несколько раз за день прошёлся по кругу и даже на кухне обшарил дедовскую кровать и запечник, где сушились для растопки дрова.

Нигде нет. От обиды чуть не плакал.

Так прошёл день в поисках и размышлениях. Вечером я не стал спрашивать у родителей, где мои сапожки, а внимательно наблюдал за ними и слушал их разговоры:

 вдруг да каким-либо путём мои сапожки всплывут в разговоре или так, ненароком, появятся на виду… Но вечер прошёл безрезультатно, сапожки не всплыли. Подавленный и удручённый, я лёг спать.

 А ночью мне приснился сон, что мои сапожки в сундуке, с правой стороны в углу, на самом дне.
 От этого видения я проснулся и, ликуя душой, уже никак не смог уснуть до самого утра.
 Позавтракав, родители ушли на работу, а я в волнении открыл сундук, аккуратно раздвинул сложенное бельё и обнаружил свои сапожки. Радости и ликования не было конца!

Вот так мне сон помог обнаружить то, что искал. Будучи взрослым человеком, логически рассуждая сам с собой, я пришёл к выводу, что в том далёком детстве я всё-таки видел краем глаза, куда мама прятала сапожки.

 Но, разочарованный отказом отца, не обратил должного внимания на действия мамы. А детский мозг отложил мельком виденное и глубоко запрятал в подсознание, а в трудный момент неразрешённого вопроса выдал нужную информацию.

                Конец.