Пани

Мне будто снится прекрасный парк. Деревья в нём столь стары, что помнят несколько поколений человеческих судеб. Я прогуливаюсь со своей собакой по кличке Панихида — и это на редкость воспитанная сука. Её манерам можно лишь позавидовать. Беспородная, но исполненная такта и чуткости к ближнему, она вызывала у встречных псов и их хозяев лишь немое изумление. Панихида никогда не повышала голоса; разве что слегка поворчит, обернувшись на какого-нибудь фрондёра, но тут же теряла интерес и неторопливо шагала рядом со мной.

Появилась она совсем неожиданно, при обстоятельствах довольно странных.

По средам я обычно захожу в колбасно-торговый магазин на улице Адмирала Плешнера. Там завозят краковскую — на удивление вкусную и недорогую, что тоже немаловажно. Продавец Надя взвесила мне обычные полкило и зашуршала бумагой своими шустрыми пальцами, похожими на розовые сардельки, упаковывая этот полукопчёный delicatesse.

Выхожу на улицу — а там она. Это шерстяное обаяние, едва шевелящее губами. Собака встала на задние лапы и нечеловеческим, но отчётливым голосом промолвила:

— Сударь, я так голодна, что едва держусь на ногах. Не могли бы вы поделиться со мной хотя бы крошечным кусочком этой чертовски вкусной колбасы?

Я только увидел вас входящим в магазин — так сразу подумала: вот человек с добрым сердцем. Я кое-что понимаю в людях, научилась за всю свою собачью жизнь. Возьмите вон Надьку — жадная, зимой снега не выпросишь, а сама покупателей обвешивает. Стерва! А вы — другой, это сразу видно, хоть и немного странный.

Мне даже почудилось, что она произнесла это с сочувствием, окинув взглядом мои очки с толстыми стёклами, трико с вытянутыми коленями, майку с олимпийским мишкой-80 и ноги в сандалиях поверх войлочных носков.

В тот самый миг где-то невдалеке послышался колокольный звон — чистый, печальный и умиротворяющий, словно сами небеса отпевали чью-то давнюю надежду. Мы молча пошли вместе. С тех пор я зову её ласкательно: Пани.