Про ЛюбоФЬ

Нас вызвали открыть дверку. Жена не открывает мужу.

Мужчина, на вид лет 35-ти, стоял, подперев собой стену, в тапочках и домашнем халате. И всё бы ничего, вот только в вызове значилось, что она не открывает уже вторые сутки. В голове возник вопрос: «Что, вот так и стоит уже двое суток? Как выгнала, так и стоит?» Но мы здесь не для анализа, полиция рядом, добро на вскрытие даёт. Приступаем…

Через пять минут мы уже заходили в квартиру.

Воздух недвижим и наполнен горечью человеческой беспомощности. Каждый вдох даётся нам с огромным трудом. Полицейские сразу попрятали носы в воротники, да и мы были на грани.
«Всё, лежит там» - выходя из комнаты, говорит полицейский.
Муж стоит в коридоре, недвижим. По привычке я наблюдаю. Ах, какая горечь при этих словах отобразилась у него на лице…, уж слишком горькая горечь. Ощущение фальши заставляет меня наблюдать за ним дальше. Из комнаты раздаются голоса моих ребят: «Жива! Живая она!»
Да! Вот оно! Не радость, растерянность, растерянность появилась на его лице. Он и дальше неподвижно стоял в коридоре. Там я его и оставила, и пошла в комнату.

Комната дышала скромной роскошью, на стенах висели картины, а на старинных комодах в беспорядке лежали украшения вперемежку с шарфиками и парфюмом. В дневном свете откинутых штор, на двухспальной кровати, неподвижно лежала очень ухоженная пожилая женщина. Ноги её были опущены вниз и сильно отекли. Ребята аккуратно положили её ноги на кровать. Она пыталась говорить, но вместо слов мы слышали только мычание. По квартире ходили полицейские и вслух уже строили предположения. Что делать, сомневаться и подозревать, это их работа. К тому моменту мы уже знали, что муж, не только муж, но и давно уже полноправный хозяин этой квартиры, он прописан здесь и дарственная тоже на нём. Ну, да не об этом всё, это только лишь ещё больше заставляло меня вглядываться в эту женщину.

Боже, как же мы ищем любовь! Сколько мы готовы отдать за неё… И как часто мы забываем, что не купить её, не заслужить, что не терпит она фальши, что лучше совсем без любви, чем купленной или взятой обманом. А ведь она это понимала. Всё отдала ему ещё при жизни, тому, кто и не жил с ней, а жил где-то на другом этаже, с другой женщиной. Но она не покупала его внимание, не брала его ультиматумами. Она всё подарила, сразу подарила, чтобы доверять, чтобы не обманываться, а видеть только правду.

А горечь от этой правды, стояла у неё на кухне, в виде 7-ми пустых бутылок из-под шампанского...

Её увезла «скорая». А я думала, дай Бог нам всем сил прожить эту жизнь без фальшивой любви…

(Заметки со смен)