Азбука жизни Глава 6 Часть 244 Завет прадеда

Глава 6.244. Завет прадеда

Тихий шорох переворачиваемых пожелтевших страниц в московской гостиной был единственным звуком. Диана наконец отложила тяжёлую папку и подняла взгляд. В её обычно живых, чуть насмешливых глазах читалась необычайная серьёзность.

— Знаешь, о чём я думала, пока ты работала? — спросила она, и её английский акцент стал чуть заметнее, как это бывало, когда она была взволнована. — Я читала статьи твоего прадеда. И вынесла оттуда одну вещь. Самую главную.
— И какую же? — присела я напротив.
— Самоуважение. Не гордость, не высокомерие. А именно уважение. К себе. Такое чистое и крепкое, что от него, как от солнца, уже невозможно спрятаться. Оно освещает всё вокруг.
Я улыбнулась, чувствуя, как что-то внутри отзывается теплом и гордостью. Моя американская подруга, выросшая в ином мире с иными ценностями, нашла самый верный ключ.

— Ты абсолютно права, — кивнула я. — Это и есть наш фамильный стержень. Его отец, мой прапрадед, прошёл через страшные годы на Урале. Он видел, как ломали самых достойных, тех, кто не сгибался. И он понял: настоящее богатство — это не то, что у тебя в кармане, а то, что у тебя внутри. Если у тебя есть это уважение к себе — ты никогда не опустишься до предательства, лжи, подлости. Потому что предать в первую очередь придётся самого себя. Такие люди… они как будто прозрачны. В них нет темных углов для мелких сделок. И насилие для них — не способ решения проблем, а признак полного банкротства души.

Я помолчала, давая ей впитать смысл.
— А потом приходят другие, — тихо сказала Диана, и в её голосе я услышала отголосок её собственных размышлений о политике, о мире, о шумных ток-шоу, которые она иногда смотрит с любопытством иностранца.
— Да. Приходят те, у кого внутри — пустота. И когда слабаки и глупцы рушат устои, эта пустота начинает кричать громче всех. Она рядится в одежды элиты, тыча пальцами в тех, кто строил. Но стать созидателем она не может. Её удел — хаос. Воровать, разрушать, завидовать и ненавидеть то, чего никогда не сможешь понять или создать. Мои прадеды были из первых — из созидателей. Они знали, что их сила — в этой внутренней цельности. И только так можно уберечь от бурь тех, кто идёт следом: детей, внуков… Как мой дедуля сейчас своим спокойным достоинством создаёт островок безопасности для всех нас.

Я обвела взглядом уютную гостиную, наш общий московский дом.
— Таких людей, Диана, — искренних, крепких, работающих — большинство. Они не кричат о себе с экранов. Они просто делают своё дело. А шумная «элита» из вчерашних нищебродов… Их путь всегда заканчивается одним: саморазрушением. Потому что построить они не способны ни-че-го.

— Браво, племянница!
Мы обернулись. В дверях стоял дядя Андрей. На его лице светилась та самая редкая, тёплая гордость, которую я так любила. Он слышал последние слова.

— Ты смогла объяснить это так, что понятно даже нашей американской гостье, — сказал он, и в его словах не было иронии, только уважение.
Я посмотрела на Диану. Вся её американская directness, вся её иная культура в этот момент отступили перед простой человеческой правдой, которую она сумела вычитать в старых, мудрых строках. Дядя Андрей почти никогда не говорит о своём отце. Но тот факт, что он доверил эти бумаги Диане — человеку со стороны, но с чистым сердцем, — говорил сам за себя.

Завет прадеда, переданный через десятилетия, оказался универсальным. Он не о национальности или паспорте. Он о выборе, который делает каждый человек: быть цельным или пустым, созидателем или паразитом. И сегодня этот завет обрёл новый голос, прозвучав на двух языках одновременно — русском и языке искреннего понимания.