Азбука жизни Глава 8 Часть 244 И без нас обойдутся

Глава 8.244. Золотые россыпи, или Шелест закрываемой страницы

— Без тебя не получится!
—Ты о чём, Диана?
—Я не знаю, что скопировать. Помоги!
—А я не собиралась, наша американочка с российским гражданством, — отрезала я, не поднимая глаз от телефона, где уже горело уведомление о вылете.

— Сколько она вложила в это обращение! — вступил Эдик, его голос звучал как голос адвоката, защищающего не клиента, а национальное достояние.
—Согласен. Нельзя разбрасываться золотыми россыпями.
—Надо же! И ты туда же, — фыркнула я, но пальцы уже листали экран. — Хорошо. Сейчас отберу.

Я нашла то самое, последнее. Короткую строчку, в которую был спрессован весь сегодняшний, да и не только сегодняшний, сумбур:
«Размечтались! Обижаются убогие. Как и абсолютное ничтожество, желающее оскорбить других.»

— И всё?! — воскликнула Диана, в её голосе прозвучало разочарование, будто она ждала манифеста.
—А что ты ещё хотела? — я пожала плечами. — Я уже всё сказала. И потом мы спишим. Майкл прилетел в Подмосковье с испанцами. Пока грузят машины продукцией Ромашовых, мы собираемся. Без нас ребята справятся.

— Не представляю концерт без тебя. Допустим, ты сейчас закроешь эту страницу? Насовсем?
—Напрасно, — мягко, но твёрдо вступил Соколов. — Концерт она может пропустить с удовольствием, если найдётся причина. А закрыть страницу… нет, уже не сможет. Это не страница. Это — дыхание.

Он улыбался. И в этой улыбке было полное понимание. Он знал, что я ношу в себе не текст, а целую вселенную, и «закрыть» её — всё равно что перестать дышать.

— Всё! Я бегу помочь Вересову собрать багаж для деток, — засуетилась Диана.
—А себе? — уточнил Эдик.
—Зачем? — Диана обернулась на пороге. — Она уже весь свой багаж раздала.
—Но ей вчера Вероника из Петербурга привезла обувь по заказу, — напомнил Эдик. — Чтобы помочь подружкам выполнить план в том австрийском магазине.
—Диана, многие в Петербурге до сих пор не решаются покупать дорогую обувь, даже если деньги есть, — заметила я, глядя в окно на подъезжающий автомобиль.
—Да, родные, так оно и есть, — констатировал Эдик. — Развивайте эту тему дальше. Продолжим в самолёте.

И мы поехали. Оставляя позади шум, вопросы, «убогих» и их обиды. Мой багаж и вправду был лёгким — пара чемоданов с тем, что можно раздать. Главный груз был внутри. Те самые «золотые россыпи» мыслей, боли, наблюдений и той странной, горькой нежности к этому миру. Их нельзя было скопировать или оставить. Их можно было только нести с собой.

А страница… Пусть висит. Пусть шелестит на ветру чужих мнений. Я уже сказала всё, что считала нужным. Остальное — не для чужих глаз, а для тихой работы души где-то между Москвой и следующим перелётом, в кресле самолёта, где наконец-то наступает та самая, звонкая тишина, в которой и рождается всё по-настоящему важное. Без нас они и вправду обойдутся. А мы — без этой вечной дороги — уже нет.