Когда лёд был волнами. Глава 7. Поход в ресторан

Шла третья декада декабря. Все готовились к встрече Нового 1996 года. Витрины магазинов уже были украшены праздничными инсталляциями, на центральной площади стояла наряженная пятнадцатиметровая ёлка, а в домах культуры города вовсю шли предпраздничные детские утренники. Лица людей, снующих по улицам, излучали счастье: невзирая на весь хаос, царивший в разваленной до основания стране, они еще не разучились радоваться жизни, потому что ощущали себя пока ещё одним целым с общей идейной политикой, доставшейся от советов,— верой в светлое будущее.

— Куда пойдём? — спросила Ира.
 
— Если спокойно посидеть, то в "Рандеву", а если с громкой музыкой и танцами, то в "Столичный" или "Восход". 

— Пойдём в "Столичный". 

Смеркалось. Они шли по мосту. 

— Ты по льду речку переходила? 

Ира сделала удивлённое лицо: 

— Нет... Представляешь, ни разу! 

— А, я ходил на прошлой неделе. Впечатление, я тебе скажу, не для слабонервных.
 
— И что там такого экстремального? 

Они остановились на середине моста. 

— Видишь, вон там? — Максим указал пальцем. В двухстах метрах от них на заснеженном берегу выделялась тёмная полоса. 

— Это залитая водой горка. 

— Крутая, — констатировала Ира. 

— Трасса горки упирается в тропинку, ту самую, по которой я шёл. В тот вечер я шёл по набережной, было уже темно. Захотелось с горки прокатиться, так сказать — молодость вспомнить. Подошёл к краю и обомлел. Склон там, наверное, под сорок пять градусов, а высота такая, что запросто пятиэтажка поместится. Стою и думаю: если дети катаются, что я боюсь? А у самого дух захватывает!

Ира засмеялась:

— Не зря говорят — у страха глаза велики. Это потому, что темно было... Горка для детей, а не для космонавтов!

— Не буду спорить. Честно, для меня это было трудное решение. В общем, пересилил я себя, присел на корточки и оттолкнулся.

Почти сразу меня начало разворачивать боком. Всю дорогу я то и делал, что падал и поднимался. Куртка, брюки — всё было белое. Как я ни пытался отряхнуться, ничего не получалось: снег будто въелся в материю.

Иду к противоположному берегу и тут замечаю, что подо мной лёд прогибается. Это было по-настоящему страшно. Пока шёл до берега, думал поседею.

— Хорошо то, что хорошо кончается, — сказала Ира.

— Ты слушай дальше — на этом история не заканчивается. Тропинка привела меня к лестнице на противоположном берегу. Ступеньки в снегу, скользкие. Хорошо перила есть. Подымаюсь, держусь двумя руками, что бы не соскользнуть вниз и уже на самом верху, замечаю, что по освещённой аллее идёт наряд милиции из трёх человек, и все трое смотрят на меня такими глазами, как будто приведение увидели.

— Представь себе картину: на тёмном фоне реки по лестнице поднимается человек с ног до головы в снегу. Ну, всё думаю — сейчас будут останавливать. Времена, сама знаешь, какие, а тут такое увидеть...«Махнул рукой»: будь что будет. Сделал лицо попроще и как будто на вечерней прогулке пошёл в их сторону. Не специально, конечно, а потому, что дом в той стороне. Это надо было видеть! Когда я проходил мимо них, они провожали меня взглядом, а после ещё не раз оборачивались.

— Может они подумали, что ты киллер, — улыбаясь, шутила Ира, — поэтому боялись упустить тебя из виду... Идут и думают: "Сейчас отвернёмся, тут-то он нас и завалит, как свидетелей!"

— Хорошая версия, мне нравится, — съязвил Максим.

— Почему нет? Ты весь в снегу, значит, лежал в засаде и ждал свою жертву!

Максим посмотрел на Иру, не понимая, шутит она или нет. Он не любил, когда ёрничают, и решил закрыть тему:— Скорее всего, они подумали, что мужик поскользнулся и кубарем слетел с обрыва. А взглядом провожали, чтобы удостовериться, что со мной всё в порядке.— Ладно, пойдём, уже… киллер!

Ресторан "Столичный" располагался на втором этаже старинного деревянного здания. Сразу за парадным входом стоял мягкий диван, а рядом — столик, над которым висело зеркало. Наверх вела деревянная лестница. Поднявшись, они зашли в зал. Столы стояли в ряд по обе стороны помещения и разделялись невысокими деревянными перегородками между собой. К ним подошла официантка:

— Здравствуйте. Хотите взять столик?

Было видно, что она под шефе: глаза у неё блестели.

— Да, — ответил Максим.

— Есть один полностью свободный и несколько парных мест с подселением, — закатив куда-то в сторону глаза, сказала она.

— Свободный, пожалуйста.

— Идите за мной, я вас провожу.

Следуя за официанткой, Максим взглядом пробежал по лицам посетителей ресторана. В конце зала, на противоположной стороне, сидел Рыжий со своим товарищем в компании двух девушек. Взгляды их встретились.

На середине зала официантка остановилась и указала на столик:

— Располагайтесь. Как будете готовы сделать заказ, дайте знак рукой, — и удалилась.

В этот вечер в ресторане выступала местная вокальная группа, что было понятно по музыкальным инструментам и микрофону на сцене. Для хорошего обзора они заняли места лицом к сцене. Максим взял со стола меню и протянул Ире:

— Выбирай, что будешь заказывать, — сказал он, достал сигареты и закурил.

В это время мимо них к сцене прошла молодая женщина, переговорила с музыкантом и проследовала обратно. Из-за занавеса начали выходить музыканты; последним, медленно переваливаясь с ноги на ногу, шёл высокий и очень толстый солист группы — Вася-Ниточка. Зал оживился. Заиграла музыка, и он запел тонким, высоким голосом:

«Немного теплее за стеклом, но злые морозы 
Вхожу в эти двери, словно в сад июльских цветов.»

Несколько девушек встали возле своих столиков и начали пританцовывать, осматриваясь по сторонам. Все ждали чего-нибудь энергичного; накопленная энергия рвалась наружу.

«Белые розы, белые розы, беззащитны шипы,» — умилённо пел Вася-Ниточка.

К столику подошла официантка и попросила разрешения подсадить к ним молодую пару. Это был формальный вопрос, отказать они не могли.

— Не возражаем, — ответил Максим.

Прошёл час. Вечер был в самом разгаре. В ресторане негромко играла музыка. Уставший от танцев народ вернулся на свои места. До этого момента две компании сидели, не обращая внимания друг на друга. Негласное правило нарушил сосед:

— Что-то не по-людски мы сидим! Может, познакомимся? — в голосе прослеживалось недовольство.

— Коль, перестань к людям приставать, опять ты начинаешь! — сказала его подруга, но только подзадорила его.

— Колян! — протягивая руку через стол, продолжал неугомонный сосед.

Максим пожал руку и деловито представился.

«Брезгует!» — обиделся Николай. Не отпуская руки, он строго смотрел Максиму в глаза, пытаясь задавить его взглядом. Обстановка накалялась. Игнорировать этого было уже нельзя: «Парень нарывается.»

Конфликтные ситуации Максим всегда старался избегать, но никогда не боялся их. Всю свою жизнь он готовился к ним, тренируясь в спортивных секциях: ходил на дзюдо, когда учился в начальных классах, потом на бокс, где дорос до первого юношеского разряда, после была секция каратэ. Он легко ставил на место буйных во хмелю, и для этого не обязательно было драться; чаще ему хватало нескольких крепких слов. Здесь он не мог позволить себе ни первое, ни второе: портить хороший вечер он не хотел.

— Всё, я ухожу, — сказала его подруга и встала. Коля отпустил руку. 

— Сиди уже! Уходит она... — пробубнил Николай и сделал вид, что успокоился. 

Максим повернулся к Ире и подмигнул, после чего свёл зрачки глаз друг на друга. Ира заулыбалась. Она доверяла ему. С ним она чувствовала себя спокойно. 

Сидевшего на заднем столике Рыжего привлекло выражение лица Николая. «Там что-то происходит!» — подумал он и стал наблюдать за ними. 

Коля взял сигарету в руки и начал разминать её. 

— Может, пойдём на свежий воздух покурим? — обратился он к Максиму. — Пусть девчонки пока поговорят. 

— Не возражаю... Дорогая, мы быстро, — сказал он Ире. 

Коля заулыбался, налил себе водки и залпом выпил. Они были одного роста, но Николай значительно превышал его в массе. Лёгкость в движениях говорила, что это качественная масса. Как боец, Максим с большой вероятностью мог определить, на что способен тот или иной человек и насколько сильный его дух. На его памяти таких не было. «Он не борец и не боксёр... но кто? Ядро-толкатель, а может, штангист? В любом случае, под удар ему лучше не попадать.» 

— Иди рядом, чтобы я тебя видел, — спускаясь по лестнице, сказал Максим, наблюдая за ним боковым зрением. 

— Что, боишься?! 

Максим остановился. 

— Давай, иди! Указывать мне ещё будешь, — сказал Николай, после чего хлопнул ладонью по плечу и толкнул. От удара Максима перекосило. Пробежав по инерции лестницу, он оказался у входной двери. Не успел он одуматься, как Николай уже был рядом: 

— Ну, всё, трындец тебе, гадёныш, — и размахнулся рукой. Всё последующее произошло на автомате. Максим поднырнул под руку, оказавшись сзади, захватил шею на удушающий приём и начал давить, пережимая сонные артерии. Несколько секунд он ещё пытался оторвать руки Максима от шеи, но только зря потерял время: тело его стало вялым и уже не слушалось, он обмяк, начал приседать и потерял сознание. 

— Максим, подтащил обездвиженное тело к дивану и упёр о край. В этот момент дверь вверху открылась: на лестницу вышел Рыжий.

— Он живой? — спустившись, спросил он и проверил пульс на шее. 

— Как ты его выключил? 

— Сам не понял, — соврал Максим. 

— Ты вообще знаешь, кто это?! 

— Нет, — настороженно ответил Максим. 

— Коля-Ударник! Слышал про такого? 

— Музыкант? 

— Нет, блин, ударник коммунистического труда... Прозвище у него такое: он кулаком быка убивает и подковы ломает. Его даже в области знают. 

— Ну, ты красавчик! Он один раз в драке проигрывал — Васе-Ниточке. 

Максим задумался: «И угораздило же меня, нажить такого врага.» 

— Не переживай, — увидев его настроение, сказал Рыжий, — он теперь тебя уважать будет! Бери со своей стороны, усадим его на диван. Только не за руку, а то вывихнешь... тогда уж точно прибьёт тебя. 

С трудом, усадив Николая, запыхавшийся Рыжий плюхнулся рядом: 

— Мы его не один раз пытались к себе переманить. Да и не только мы. Но всё безуспешно. Не нравится ему наша работа. Да... Вообще-то Коля — добрейший человек, когда трезвый. Но когда выпьет, как в том анекдоте про Илью Муромца и Соловья-Разбойника — то не так сидишь, то не так свистишь. Когда он пьяный, с ним лучше не спорить, и всё будет нормально. Здесь все об этом знают. 

Коля начал приходить в себя: веки его задёргались, и вскоре он открыл глаза. 

— Где я? — потирая лицо ладонями, спросил Коля. 

— В ресторане, — ответил Рыжий.
 
— Я, наверное, лишку выпил. 

Осматриваясь, он увидел Максима, притупил взгляд и задумался. 

— Там Ленка тебя ждёт. Домой идите... хватит на сегодня. 

— Да, Рыжий, я понял. — Николай встал и, держась за перила, пошёл наверх. 

Максим вопросительно посмотрел на Рыжего: 

— Что? Разве не так ты меня окрестил? 

На лестницу вышла Ира, но, увидев Максима, пошла обратно. 

— Меня ждут. 

— Я понял, — сказал Рыжий и протянул руку. — Если что, Дима меня зовут. 

— А меня Максим. Слушай, а как Ниточка смог побить Ударника? Он что, бывший штангист? 

— Хороший вопрос! Нет, и никогда ничем не занимался. Он сам как штанга: приседает, помогает себе руками, встаёт — тоже помогает, а в нём, как ты заметил, пятнадцать пудов не меньше, если не больше. Под его удар попасть всё равно что под паровоз! Когда он ударил Николая, то проломил ему грудь в буквальном смысле, после чего тот пролетел в воздухе несколько метров. 

— Да. Очень познавательно! Никогда бы не подумал... 


— Что так долго? — спросила Ира. 

— Извини, нужно было с человеком поговорить. 

— Ушли наши соседи. 

— Знаю, встретил их на выходе. 

— Он когда пришёл один, я сразу испугалась за тебя. 

— Я понял это, когда ты выходила. 

— Представляешь, смотрю на него и пытаюсь понять, с чего это он такой расстроенный? А тут они ещё начали собираться уходить — на столе пол графина водки, а они уходят! Смываются, думаю, вот я и побежала. 

— Что случилось за эти десять минут? 

— Плохо стало человеку. 

— То-то я смотрю, бледный он какой-то стал. 

Пробыв в ресторане ещё около часа, Максим проводил Иру до дома. День выдался непростой: он сильно устал и хотел спать, но ему ещё предстояло протопить в доме печь.