К. В. Попов. Сценограф, живописец

К. В. Попов. Сценограф, живописец
Константин Васильевич Попов (1896–1952) — российский сценограф и живописец, чьи работы оставили глубокий след в искусстве русского зарубежья. В эмиграции известен под именем Constantino Popoff.
artinvestment.ru +1

Станица и училище
Станица Михайловская Хопёрского округа Области Войска Донского — одна из древнейших на Хопре. К началу XX века — крупнейший по площади юрт не только в Хопёрском округе, но и во всей Области Войска Донского: 58 хуторов, каменная Сретенская церковь 1765 года постройки, многочисленные казачьи и дворянские семьи.

В этой казачьей дворянской семье 5 марта 1896 года родился Константин Васильевич Попов. (Аукционный дом Artinvestment указывает 1897 год — расхождение, характерное для эмигрантской биографии, где метрические книги оставались по ту сторону границы.)
web.archive.org +2

Детство прошло в Новочеркасске — донской столице, городе церквей, кадетских корпусов и военных училищ. Здесь Константин окончил городское реальное училище в 1910–1913 годах.

Дальше — Москва. В 1916 году Попов поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества (МУЖВЗ) — главное центры свободного художественного образования в России. Туда шли не за академическим чином, а за мастерством. В училище преподавали Серов, Архипов, Касаткин; совсем недавно ушли Коровин и Левитан.

Попов попал в мастерскую Константина Алексеевича Коровина — художника Императорских театров, первого русского импрессиониста, оформителя балетов для Частной оперы Мамонтова и Русских сезонов Дягилева. Коровин заложил юному Попову три вещи, которые определили всю его дальнейшую жизнь: искусство театральной декорации, тонкий колорит и понимание того, что декорация — это не картина, а живой организм, который должен дышать вместе со спектаклем.
proza.ru +1

Война и Лемнос
В 1918 году, с началом Гражданской войны, Попов оставил Москву и вернулся в свободный от большевиков Новочеркасск. Здесь вступил в ряды защитников Дона — вместе с отчаянной молодёжью, которая выбирала не между правыми и левыми, а между своим и чужим.
kazak.academic.ru +1

В декабре 1919-го в составе Атаманского военного училища (бывшего Новочеркасского казачьего юнкерского) ушёл в отступление. Училище имело славную боевую историю: его юнкера участвовали в боях под Каховкой в июле–августе 1920 года, за что получили Георгиевские петлицы, а многие — Георгиевские кресты и ордена Святителя Николая Чудотворца. В тех боях погибли есаул Жуковский и юнкер Скрынник.
kazachiy-krug.ru +1

В последние дни обороны Крыма, в октябре 1920-го, юнкера Атаманского училища охраняли Севастополь. 1 ноября 1920 года они последними вступили на борт корабля «Лазарев», который отошёл от берега в 14 часов 41 минуту — вслед за катером Донского атамана генерала Богаевского, идущего к крейсеру «Генерал Корнилов». Не все смогли уехать: адъютант училища Фёдор Луганцев не смог эвакуировать свою большую семью, остался с ней в Крыму и был расстрелян в Евпатории при первой же явке к советским властям.

Училище эвакуировали на остров Лемнос, в лагерь Калоераки у Мудроса. В лагере разместились «65 офицеров и классных чинов, 535 юнкеров и 106 казаков». Лемнос был каторгой. В одной из песен того периода юнкера пели: «Ты, Лемнос — ты наша каторга, заграничная тюрьма...». За первые месяцы на острове от невыносимых условий умерли 130 человек. Генерал Краснов скажет потом: «Казачество прошло свой крестный путь: от донской Вандеи до распятия на Лемносе».
kazachiy-krug.ru +1

Но даже здесь, в голодном лагере на каменистом острове, у Попова не проходила память о былом. Николай Бичехвост, автор подробного очерка о художнике, приводит строки, которые точно передают это состояние:

Забыть ли, как на снегу сбитомВ последний раз рубил казак,Как под размашистым копытомЗвенел промерзлый солончак,И как минутная победаШвырнула нас через окоп,И храп коней, и крик соседа,И кровью залитый сугроб.
proza.ru +1

29 августа 1921 года Атаманское военное училище было переведено в Болгарию. Вместе с ним — и Попов.

София — Рим: три года ученичества
В Болгарии Попов поступил в Софийскую Академию художеств. Русская эмиграция в Болгарии была многочисленной и культурно активной: с 1920 года там действовали Русские академические группы, открывались русские гимназии, работал Комитет по делам русских беженцев. Попав в среду соотечественников, Попов не растворился в ней — он учился.

Через два года Академия дала ему командировку в Рим — для совершенствования в искусстве. Рим стал для него настоящей школой. В Национальном художественном институте он занимался живописью, а на жизнь зарабатывал, расписывая декорации в оперном театре Констанци — одном из старейших оперных театров Италии.
kazak.academic.ru +2

Итальянская театрально-декорационная традиция — плотная, архитектурная, с глубоким пониманием светотени и перспективы — стала вторым слоем его профессионального образования. От Коровина — импульсивность, цвет, свобода. От Италии — масштаб, точность, монументальность. Три года в Риме — это три года ежедневной работы в реальном театре, где декорация — не эскиз на бумаге, а тысячи квадратных метров холста, которые нужно написать быстро, точно и так, чтобы из партера это выглядело как небо.
proza.ru +1

Париж: встреча с учителем
В 1926 году Попов переехал в Париж. Начало было тяжёлым: некоторое время он работал день-ночь на заводе «Ситроен» — один из тысяч русских эмигрантов, перековывавших офицерские мундиры в рабочие спецовки.
web.archive.org +3

И тут судьба повернулась. Попов встретил своего бывшего профессора — Константина Коровина. Коровин жил в Париже с 1922 года, переехав вслед за Шаляпиным. К тому времени он был уже не просто знаменитостью — он был живой легендой русского театрально-декорационного искусства, оформлявший балеты для Анны Павловой, спектакли для Русской оперы в Париже. Но жизнь в эмиграции не баловала: сын Алексей был инвалидом, жена больна туберкулёзом, деньги катастрофически не хватали. Коровин понимал положение своего ученика как никто другой.
collectart.ru +1

По воспоминаниям, Коровин сказал Попову просто: «Пиши!» — и помог ему найти работу в театре. Дирекция престижного театра Шан-э-Элизе приняла его в качестве художника-декоратора — и не разочаровалась.
proza.ru +1

Десять парижских лет
С конца 1920-х и до 1936 года Попов стал одним из самых востребованных театральных художников парижской эмиграции. Он работал в двух измерениях: как исполнитель чужих замыслов и как самостоятельный художник.

По эскизам Коровина, Александра Бенуа, Ивана Билибина, Натальи Гончаровой, Михаила Ларионова, Мстислава Добужинского и Поля Колена он создавал декорации — переносил на холст и на сцену то, что придумали мэтры. Это была работа высочайшего класса: нужно было не просто скопировать эскиз, а перевести его в масштаб сцены, сохранить замысел автора, но при этом заставить декорацию жить в трёхмерном пространстве.
artinvestment.ru +1

Самостоятельно он оформил балеты «Розовый призрак», «Сильфиды», «Лебединое озеро» Чайковского и «Уличная певица» — для труппы Веры Немчиновой и Анатолия Долина (конец 1920-х).

Для Русской оперы в Париже под управлением К. Д. Агренева-Славянского он создал эскизы костюмов и декораций к операм: «Хованщина» Мусоргского (1930, Op;ra-Comique), «Борис Годунов» Мусоргского (1932, театр Трокадеро; 1937, Op;ra-Comique), «Князь Игорь» Бородина (1934, Трокадеро).
artinvestment.ru +1

Он оформил «Грозу» Островского и «Чудак» Афиногенова для Русского драматического театра (1936), «Бедность не порок» Островского для пражской труппы МХАТ (1935). Сотрудничал с театром «Летучая мышь» Николая Балиева, Русским зарубежным камерным театром, Современным театром, Литовским государственным театром.
web.archive.org +1

Помимо театра, Попов занимался станковой живописью — писал пейзажи, портреты артистов, натюрморты. Участвовал в Осеннем салоне (1932, 1934, 1935) и Салоне Независимых (1935, 1936) — главных выставочных площадках Парижа.
web.archive.org +1

Хорошо продавался и неизменно жертвовал деньги организациям казачьего зарубежья: Казачьему союзу атамана Богаевского, Объединению Атаманского военного училища. Помогал с художественными работами Музею Лейб-гвардии Казачьего полка в Париже.
proza.ru +1

Буэнос-Айрес: вторая родина
В 1936 году Попов получил персональное приглашение из Аргентины и поселился в Буэнос-Айресе. В том же году провёл выставку в салоне «Друзья искусства».
web.archive.org +1

К этому времени в Аргентине существовала большая русская колония. Однако нужно различать: старые дореволюционные переселенцы — в основном крестьяне, приехавшие на заработки в 1890–1910-е годы, — составляли до 200 тысяч человек. А вот белая эмиграция — офицеры, казаки, интеллигенция, оказавшиеся в Аргентине после 1920 года — насчитывала в 1930-е годы всего около 500 человек. Но именно эта «капля в море» формировала лицо русской культуры в Аргентине: открывала церкви, издавала газеты, ставила спектакли русских классиков.
xxl3.ru +1

Попов вошёл в этот мир — и сразу стал его частью. Работал штатным художником в театрах «Атенео» и «Колон» — одном из лучших оперных театров мира.
artinvestment.ru +1

Главной его работой стало участие в росписи интерьеров театра «Бабилония». Попов выполнил монументальную роспись стен и плафона общей площадью 5 тысяч квадратных метров живописи. Это не просто декоративная работа — это создание целого мира внутри театрального здания: потолок, на котором небо переходит в стену, стена — в арку, арка — в нишу, и всё это написано одной рукой, в едином ритме.
proza.ru +2

Кроме того, он получил правительственный заказ на создание панно в национальном Дворце танца — на тему танцев народов мира. Блестяще справившись с заказом, Попов вписал в это интернациональное полотно и пляшущих донских казаков — маленький кусок Дона в аргентинской стене.
proza.ru +2

Среди всех танцев народов мира — фламенко, танго, мазурка, чардаш — он нашл место для своего «Казачка». Это был его тон. Так он говорил с родиной.

Альфонсина Сторни
В Буэнос-Айресе Попов вошёл в круг Альфонсины Сторни (1892–1938) — одной из крупнейших поэтесс Латинской Америки XX века, видной фигуры латиноамериканского модернизма и феминизма. Сторни была не только поэтессой, но и театральной актрисой, педагогом — человеком сцены, человеком искусства. Их связывала тесная дружба. Попов посвятил ей множество работ.
ru.wikipedia.org* +2

Сторни умерла в 1938 году — ушла в море, покончив с собой. Её смерть вдохновила Ариэля Рамиреса и Феликса Луна на песню «Альфонсина и море», которую исполняли Мерседес Соса, Андрес Каламаро, Нана Мускури и многие другие. Возможно, среди работ, посвящённых ей Поповым, были и портреты — время стёрло детали, но связь поэтессы и художника зафиксирована в нескольких источниках.

Сорок выставок
С 1936 по 1952 год Попов провёл более сорока персональных выставок — в Буэнос-Айресе, Росарио, Байя-Бланке, Мендосе, Мар-дель-Плата и Тукумане. Для эмигрантского художника это означало признание не только у соотечественников, но и у принимающей страны. Его картины приобрели художественные музеи Буэнос-Айреса и Росарио, университетские музеи Тукумана, Байя-Бланки и Мар-дель-Платы.
web.archive.org +1

Публике он был известен колоритными тропическими пейзажами, броскими натюрмортами и портретами. Парижская школа — Серов, Коровин, импрессионизм — наложенная на итальянскую монументальную традицию, в аргентинском солнце дала сплав, который не был ни русским, ни итальянским, ни аргентинским, а — поповским.
proza.ru +1

Русская колония и Пушкинский комитет
Попов активно участвовал в жизни русской колонии в Буэнос-Айресе. В 1937 году был приглашён в Пушкинский комитет, созданный по случаю столетия со дня смерти А. С. Пушкина.
web.archive.org +1

Пушкинские торжества в Буэнос-Айресе были масштабными — при столь малочисленной колонии. В городе действовали сразу два Пушкинских комитета — из-за политического раскола в среде русской эмиграции: «младоросский» и «правый», антикоммунистический, группировавшийся вокруг Свято-Троицкого храма. Комитет, в который входил Попов, провёл панихиду по Пушкину в храме, детский Пушкинский праздник, академический акт на филологическом факультете Национального университета Буэнос-Айреса.
nashastrana.net +1

Русская газета «Русский в Аргентине» и драматический кружок, при участии Попова, провели в Буэнос-Айресе блистательные мероприятия, посвящённые памяти Пушкина.
proza.ru +1

Последний день
Утром 4 октября 1952 года Константин Васильевич Попов скончался от сердечного приступа в Буэнос-Айресе. Ему было пятьдесят шесть лет.
web.archive.org +1

Он не вернулся на Хопёр. Не увидел Сретенскую церковь станицы Михайловской, в которой крестили — может быть, и его тоже. Не узнал, что хутор Репин, носивший фамилию казачьего дворянского рода и входивший в юрт Боковской станицы Верхне-Донского округа, исчез с карт вместе с многими другими казачьими хуторами.

Место его погребения и судьба потомков неизвестны.

В настоящее время картины Попова продаются на международных художественных аукционах, подписанные «К. Попов», «Popoff Constantine» или «Constantino». На родине его имя практически неизвестно.
litfund.ru +1

Источники
Энциклопедия «Искусство и архитектура русского зарубежья» (Фонд Лихачёва) — artrz.ru
Аукционный дом Artinvestment — artinvestment.ru
Аукционный дом «Литфонд» — litfund.ru
Казачий исторический справочник — kazak.academic.ru
Николай Бичехвост. «Забытые земляки... Аргентинец К. Попов» — Проза.ру, 2011
Николай Бичехвост. «Белые волки в изгнании... Художник К. Попов» — Проза.ру, 2011
Сайт «Казаки в Аргентине» — passion-don.org
Статья «Художники-эмигранты в Латинской Америке» — russkie.org
Википедия: Новочеркасское казачье училище
Статья «О пребывании казаков на о-ве Лемнос» — greek.ru
Казачий круг: «Новочеркасское казачье училище: воспитание элиты»
Спецназ России: «Русский Лемнос»
Газета «Наша Страна»: «Пушкинские торжества в Буэнос-Айресе, 1937 год»
Кублицкая: «Пушкин в Аргентине»