Шахеризада и монах

               

   Ее звали Широкова Ульяна Кирилловна. Однако, так давно никто к ней не обращался. Родители звали Улей, а  коллега и близкий друг Женя Лосев Шахеризадой. Случилось это после того, как один человек после короткого знакомства решил с ней переспать. Попытка закончилась его смертью, а Ульяна получила прозвище Шахеризада. Позже произошло еще несколько подобных случаев. Жертвами становились преступники, с которыми Ульяна знакомилась в ночных клубах, барах или подобных местах, где они любили проводить время. Причиной всегда становилось жестокое преступление, наказания за которое им удавалось избежать, предоставляя возможность и дальше радоваться жизни и калечить жизни другим. Гарантированным, никогда не дающим сбоев поводом для таких знакомств, была магическая привлекательность Ульяны. Когда она гасила жесткость во взгляде и придавала движениям плавную неспешность, невозможно было не заметить ее среди множества крутящихся вокруг современных, длинноногих и искусственно сделанных девиц. Ее взгляд, фигура и весь облик резко отличался естественностью длинных темных волос, голубых беличьих глаз, смотрящих слегка меланхоличным взглядом и осанкой балерины, придающей образу влекущую значимость. Все дальнейшее зависело лишь от нее самой. Большинство посетителей таких мест мнят себя хозяевами положения, не готовыми получить отказ, поэтому хватало намека, чтобы рядом с ней оказывалась потенциальная жертва.
   Никогда Ульяна и Лосев не приводили свой приговор в исполнение без гарантированного подтверждения вины обреченного. На это иногда уходило много время, но без веских доказательств возмездие не вершилось.
   Евгений Лосев был опером районного отдела  и имел доступ к материалам преступлений, попавшим в поле зрения полиции. Он был предан Ульяне душой и сердцем, зная, что она видит в нем только друга. Однако, ему было достаточно и этого, главное - оставаться рядом. Широкова с отличием окончила Университет МВД, куда поступила по велению сердца с твердым намерением бороться с преступностью. Она обладала повышенным чувством справедливости и эмпатии, что сделало невозможным ее службу в полиции, где она прослужив полтора года, столкнулась со всем тем, против чего собиралась бороться. Она ушла, решив действовать самостоятельно. Полностью доверяя Жене, Ульяна все ему рассказала, а он, поняв, что это может еще больше их сблизить, согласился действовать вместе. Так появились Шахеризада и Монах, как назвал себя Лосев, намекая на вечную преданность Ульяне. Ей эта идея понравилась и, посмеявшись, она согласилась.
   С тех пор прошло четыре года. Жить они решили вместе, чтобы пресечь разговоры на стороне о личной жизни, но и личной жизни в квартире Ульяны, куда переехал Женя, в полном понимании не было. Она сказала, что дружба - это та же любовь, только без секса, с чем он согласен не был, но спорить не стал.
   Широкова уволилась из полиции и превратилась в домохозяйку - так было проще исполнять свою миссию, в справедливости которой она не сомневалась. Про то, что Шахеризада - это Ульяна никто, кроме Лосева, не знал и, естественно, никто не знал про Монаха. На счету этой пары было уже шесть приведенных в исполнение вынесенных ими приговоров. Причины смерти были разные: то асфиксия, то падение с высоты, то утопление. Это происходило в разных городах и разных районах Москвы без признаков маниакальности, поэтому полиция не объединяла убийства в серию.
    Первый раз это произошло случайно. Молодой лейтенант Широкова возвращалась со службы и заметила, как двое мужчин сажают в машину соседского мальчика Лешу. Водителя Ульяна видела лишь со спины, а второго, севшего на заднее сидение, куда добровольно залез и Леша, она разглядела хорошо. Труп мальчика нашли через неделю на окраине города со следами сексуального насилия. По горячим следам преступников поймать не удалось. Работающих камер во дворе не оказалось, а машина, на которой увезли Лешу, числилась в угоне. Ее обнаружили брошенной в другом районе, но обследование кабины, кроме обнаруженных отпечатков пальцев, не дало никаких зацепок. Ульяна максимально точно описала похитителя, но его портрет и отпечатки в картотеке не значились, и дело зависло. Однако, вновь помог случай. На Черемушкинском рынке, где оказалась Ульяна случайно, она увидела того, кто сел с мальчиком сзади. Его лицо стояло перед глазами, и ошибиться она не могла. Показав удостоверение, она попросила полицейского проверить у него документы. Мужчиной оказался некто Орловский Семен, зарегистрированный в Одинцово по улице Вокзальной. Ульяна незаметно сделала несколько фотографий и, проводив его до машины, сфотографировала и ее. Теперь она знала кто увез мальчика и где зарегистрирован этот человек. В отделе полиции ей объяснили, что кроме ее показаний на Орловского ничего нет, а этого слишком мало для задержания. На вопрос о сравнении отпечатков пальцев из брошенной машины с отпечатками Орловского ей объяснили, что даже при совпадении отпечатков он скажет, что часто ездит на частниках, поэтому без веских причин его задержание ничего не даст. Ульяна могла бы с этим согласиться, если бы не видела, как Орловский сажал Лешу в машину. Она рассказала обо всем Лосеву и убедила его самим проверить возникшее подозрение. Сначала, несмотря на большие сомнения по поводу непричастности Орловского к преступлению, Женя пытался ее отговорить, но увидев в глазах Ульяны зарождающееся презрение, согласился. Определенного плана у них не было, поэтому решили действовать по обстоятельствам. Синяя Нива Лосева, за рулем которой почти всегда была Широкова, теперь часто дежурила возле дома номер три по Вокзальной улицы в Одинцове. За неделю стало известно, что у Орловского есть сын школьник, которого отец отвозит по утрам в местную школу, что он часто посещает один и тот же клуб в Хамовниках и баню на Волоколамском шоссе. Еще он дважды приезжал на Кастанаевскую улицу к любовнице, как предположила Ульяна, заметив женщину на третьем этаже, посылающую ему воздушные поцелуи. Однако,  все эти наблюдения не доказывали причастность Орловского к преступлению, но Ульяна настаивала на продолжении слежки.
   Старший опергруппы, в которую входила Широкова, дал ей еще три дня, чтобы установить связь Орловского с исчезновением мальчика. Установленный срок закончился безрезультатно, и Ульяну перевели в группу, расследовавшую кражу электроники на складе готовой продукции одной торговой фирмы. Снимая показания с работников склада, она заметила что-то знакомое, мелькнувшее перед глазами. Подойдя ближе, она увидела за стеклянными окнами конторы на втором этаже опершегося о стол Орловского. Нависнув своей грузной фигурой над лысым человеком в казенном халате, он грозно что-то ему выговаривал. Широкова не ожидала, что так обрадуется этой встречи. Досада после прекращения слежки сменилась надеждой. Она позвонила Жене и попросила срочно приехать на склад на своей Ниве. Сказав старшему, что еще побеседует с работниками склада, она осталась ждать Лосева, стараясь не попасться на глаза Орловскому. Женя подъехал, когда тот уже собирался уезжать и грузил в свой джип какую-то коробку. Ульяна быстро впрыгнула на заднее сидение Нивы и сделала знак Лосеву не оборачиваться.
- Женя, давай за ним, только чтобы не заметил. Он засунул в машину какую-то коробку и все время озирался. Там точно что-то есть, надо узнать что.
- Как мы проверим?  Ты предлагаешь аварию устроить? - спокойно поинтересовался Лосев.
- Ну, давай хоть проследим, куда он это повезет, - предложила Ульяна. Женя подождал, пока джип Орловского скроется из виду и завел двигатель. Лосев не обладал большим оперативным опытом, но был человеком внимательным к мелочам и привык смотреть на происходящее со стороны, что давало лучше видеть общую картину. Он не спеша выехал на дорогу, ведущую из промзоны в город, и в конце увидел черный джип. Дождавшись, когда машина скроется за поворотом, он вдавил газ до отказа. Понимая, что его синяя Нива привлекает внимание, он старался двигаться в одном ряду с Орловским, не сокращая расстояния. Так они выехали на Волоколамское шоссе и, свернув, через десять минут оказались недалеко от двухэтажного дома, к которому подъехал черный джип. Женя остановился на параллельной дороге, где кусты скрывали синюю Ниву, но позволяли наблюдать за Орловским. Когда он вошел  в дом, Ульяна неожиданно выскочила и, побежала к джипу. Открыв багажник, она что-то схватила из коробки и быстро вернулась к Жене. Он опешив, глядя на нее, только прошептал:
- Ты ненормальная, а если бы спалилась?
- А ты на что?
- Там же камеры, хорошо, хоть, платком обмоталась, - проворчал он.
В это время вышел Орловский и унес коробку. Стало ясно, что надо уезжать, и как можно скорее. В отделе они поставили диск и опешили от увиденного. На диске были засняты издевательства над мальчиком лет десяти, а когда он замученный уже не мог сопротивляться, мужчина в маске грубо его изнасиловал. Запись закончилась, а Широкова с Лосевым продолжали смотреть на монитор невидящими глазами. Стояла полная тишина, они не знали, что делать. Постепенно вернулось самообладание, и Ульяна закричала на весь кабинет:
- Суки! Сволочи!
Женя притянул ее к себе и, гладя по спине, проговорил:
- Успокойся, Уля, мы их сами накажем. 
Она подняла голову и, сказав "Спасибо", - поцеловала его. Лосев был сам сильно взволнован увиденным, но понял, что это был лишь поцелуй благодарности за его слова.
- Ты считаешь, запись показывать не стоит? - спросила она, успокоившись.
- Нет, не стоит, - помотал головой Женя, - мы достали диск незаконно, и приобщить его к делу не получится, а значит, он не может служить доказательством.
- Я это понимаю, но пока будут доставать доказательства, они опять кого-нибудь изнасилуют и убьют! Это нормально? Зато все по закону! - возмутилась она. В это время в кабинет вошли другие сотрудники, и разговор прекратился.
   Три дня Женя с Ульяной по очереди ездили за Орловским. Было установлено, что вечера он проводит в клубе в Хамовниках. Широкова помнила этот адрес еще по прошлой слежке. Когда все было подготовлено, они отправились в клуб. Ульяна надела черную джинсовую мини юбку, облегающую бордовую водолазку и такого же цвета колготки. На ногах были белые кроссовки, а на голове парик блондинки.  Черные шелковые перчатки и очки с простыми стеклами завершали картину преобразования Широковой в любительницу ночных клубов. Женя надел темную толстовку с капюшоном и перчатки.  Ниву поставили под деревьями, откуда просматривался вход в клуб и стали ждать. Примерно через час подъехал знакомый черный джип. Орловский был один. Обычно он проводил в клубе пару часов и выходил один или с женщиной, от чего зависело, куда он отправится дальше. Подождав полчаса, Ульяна вошла в клуб. Гремела электронная музыка как гвозди, вбивающая в мозг лишенные мелодии звуки. Народу было не мало. Кто топтался в центре, дергаясь в такт звучащего ритма, кто с блуждающим видом терся у бара, и над всем висела атмосфера расслабляющей беспечности. Но были и деловые люди. Они сидели компанией за столом на полукруглых диванах, пили что-нибудь крепкое и с серьезными лицами не спешно обменивались короткими фразами. Ульяна ленным взглядом обвела зал и, лавируя между танцующими, направилась к стойке бара.
- Две водки, - бросила она бармену и вальяжно разместилась на свободном стуле. Первую рюмку она выпила залпом, а вторую гоняла пальцами по стойке, меланхолично наблюдая за происходящим. "Первый пошел", - подумала она, заметив неуверенно идущего к ней парня.
- Скучаешь? - поинтересовался он, облокотившись на стойку.
- Я отдыхаю, отвали, - не глядя на парня, вяло произнесла она.
- Давай отдыхать вместе, - навязчиво предложил парень.
Ульяна повернула к нему голову и, не меняя тона, ответила:
- Посмотри туда, - она кивнула в сторону стола, за которым сидело пятеро мужчин, что-то серьезно обсуждая. - А сними не хочешь отдохнуть?
Парень проследил за взглядом и, немного подумав, пробурчал: "Ну, извини", после чего отбыл таким же неуверенным шагом и растворился в толпе танцующих. Рядом вертелось еще  несколько парней с намереньем продлить с ней вечер, но как только они подходили, Ульяна флегматично показывала глазами на компанию за столом, и все их попытки заканчивались, не начавшись. Наконец, все пятеро поднялись из-за стола и, простившись, разошлись. Широкова старалась не потерять из виду Орловского, и когда увидела, что он направляется к стойке, приняла свой обычный расслабленный вид скучающей девицы. Там сидели еще трое, но он остановился рядом с ней и произнес хозяйским тоном :
- Раньше тебя здесь не видел, работаешь?
Она повернула в его сторону голову, смерила сверху вниз взглядом и ответила:
- Отдыхаю.
Он хмыкнул:
- Со мной поедешь?
Ульяна махнула залпом вторую рюмку и ответила:
- Я не шлюха, мне понравиться надо.
Орловский достал свернутые в трубочку пятитысячные купюры и поставил перед ней.
- Так нравлюсь?
Широкова скосила на деньги глаза и, кивнув, выставила ладонь. Он вложил в нее трубочку и направился к выходу. Ульяна сунула руку в карман и наощупь отправила заготовленное сообщение "выходим". Лосев впился глазами во входную дверь клуба. Когда показалась Широкова, он завел двигатель.
 - Тебя как звать? - спросил Орловский.
- Шахеризада.
- Шахеризада? Родители назвали или кликуха?
- Я красивая и нежная. А тебя как называть?
- Тогда я Султан, - рассмеялся он. - Ну что, к тебе или ко мне?
- В своей постели я привыкла спать одна, а к незнакомым мужчинам    не езжу, предпочитаю нейтральную территорию.
Орловский смотрел на нее размышляя, затем, сказав "Едем в отель", взялся за руль. На плохо освещенной улице дорогу джипу перегородила синяя Нива, из которой не спеша вышел молодой человек и, подойдя к джипу, сделал знак опустить стекло.
- Старший лейтенант Лосев, - представился Женя и показал удостоверение.
- В чем дело, старлей? - спокойно поинтересовался Орловский, но вдруг изогнулся, задергался и обмяк. Широкова убрала шокер в карман. Они быстро перетащили тело на заднее сидение, заклеили рот и обвязали руки и ноги скотчем. Ульяна села за руль джипа, и поехала за Нивой. Все произошло так быстро, что создалось впечатление незначительной аварии, участники которой договорились и разъехались. Лосев остановился в заранее выбранном месте в одном из парков Хамовников. Поставив машину под деревьями, Женя пересел в джип. Минут через пять Орловский замычал. Его посадили, и Ульяна сняв парик и очки, заговорила казенным тоном:
- Орловский Семен Григорьевич, вы  обвиняетесь по статье 126 УК РФ в похищении несовершеннолетнего по предварительному сговору, организованному группой лиц, по статье 134 УК РФ за насильственные действия сексуального характера с лицом не достигшим шестнадцатилетнего возраста и по статье 105 УК РФ за убийство лица заведомо находящегося в беспомощном состоянии. По совокупности преступлений вы приговариваетесь к высшей мере.
   В течение всего время объявления приговора Орловский мычал и дергался, явно пытаясь что-то объяснить, но Шахирезада и Монах никак на это не реагировали, пока Ульяна не закончила.
- Обвиняемый, вам предоставляется заключительное слово, - в завершении произнесла она.
- Если закричишь или попытаешься освободиться, ровно на этом твое заключительное слово закончится. Понятно? - жестко спросил Лосев. Семен кивнул. Женя отодрал скотч со рта.
- У меня предложение, - начал откашлявшись Орловский, - я пишу признательное и меня передают следакам.
Ульяна переглянулась с Лосевым и ответила:
- Пиши.
Женя пошел в Ниву за бумагой и ручкой.
- Молодец Шахеризада, оценил твою игру, не подкопаешься, - попытался зайти с другой стороны Орловский.
- Зря стараешься. Я таких ублюдков как ты  давила и давить буду, - ответила она не оборачиваясь.
- Только одно условие, - сказал Женя, залезая в джип, - ты указываешь подельников.
Семен взглянул на него, и в это взгляде промелькнул страх.
- Но мы так не договаривались! - возмутился он.
- А мы не договариваемся, мы ставим условие, - отрезал Лосев.
Орловский шумно выдохнул и показал руки. Женя пересел на переднее сидение, достал пистолет и разрезал скотч. Подложив протянутый журнал, Семен начал писать. Закончив, он протянул листы, и Лосев вновь замотал ему руки. Ульяна прочитала первый из двух листов и передала его Жене. Пока они читали в машине стояла полная тишина.
- Ну что же, Орловский, вы облегчили свою душу, но не судьбу, - сказала Широкова, - есть еще что добавить?
- Ну ты сука, тебя же порвут! За меня жестоко отомстят. Я синюю Ниву еще раньше срисовал у моего дома. Вас найдут и уничтожат, - шипел Семен. В это время Ульяна резко перегнулась к нему и приставила электрошокер к шее. Все произошло, как в первый раз. Лосев достал плотный черный пластиковый пакет и надев его на голову Орловского, крепко обмотал скотчем, связав руки сзади. Через несколько секунд тело начало подавать признаки жизни, извиваясь все сильнее. Со временем мычание прекратилось и Орловский, повалившись навзничь, застыл. Выждав еще немного, Женя снял пакет и приложил палец к шее. Посмотрев на Широкову, он утвердительно кивнул и снял скотч. Они посадили тело за руль и покинули место приведения приговора в исполнение.
   В оперативных сводках следующего дня появилось сообщение о найденном трупе Орловского за рулем своей машины. Возбуждено уголовное дело, расследование которого ведет районное отделение СК.
   Через месяц был обнаружен еще один труп в озере недалеко от Звенигорода, а на следующий месяц второй на территории замороженного строительства торгового центра в Очакове. Ими оказались указанные Орловским подельники. Именно после этого Широкова уволилась из полиции, поняв, что истина ничего не значит по сравнению с правдой отдельно взятых людей.
   Со временем в сводках МВД стали появляться сообщения о насильственной смерти мужчин, причем, обнаруживали их в разных городах то в затоне реки, то на стройке, то в лесу. Однако, чем длиннее становился список наказанных Шахеризадой и Монахом,  тем сильнее терзали сомнения Лосева. И хотя убийцы и насильники заслуживали сурового наказания, он каждый раз убивая, чувствовал себя палачом. Женя понимал, что без Ульяны его жизнь сложилась бы по-другому, что добровольно отдался  страсти, оказавшейся для него роковой, но она целиком поглощала его, превращая в убийцу. Его тянуло к ней все сильнее, связывая их судьбы все туже. Твердый характер Лосева пасовал перед Ульяной, а ее маниакальное стремление к справедливости почти гипнотически сковывало его волю. О прошлой жизни Широковой, почти ничего не было известно. Сама Ульяна предпочитала о ней молчать. Женя знал только, что у нее был брат и сестра, и она была старшей из детей. О родителях она никогда не говорила, обмолвилась только, что в Ярославле ее больше ничего не держало, и она поехала поступать в столицу.
    Широкова стала меньше  пользоваться оперативной информацией Лосева. Два раза она ездила в Ярославль повидать родню. Женя знал, насколько изобретательным, готовым к рискованным шагам умом обладала Ульяна и ведомый зарождающимся чувством глупой и тупой ревности с трудом удерживал себя от слежки. Она же, понимая, что должна объяснить, откуда получает информацию, прибегала к хитрости, позволяя Лосеву себя целовать. Однако, когда он начинал терять контроль, Ульяна отстранялась и говорила "Не сейчас", оставляя ему вечную надежду. И все же он ей был очень нужен. Она никогда не отправлялась на дело одна. Всегда требовалась подстраховка и машина, и в этом Широкова могла положиться на Женю полностью.
   Когда в очередной раз Ульяна поделилась своим планом наказания преступника, оправданного судом, Лосев решил докопаться до истоков, для чего опыт оперативника очень пригодился. По материалам дела он легко установил кто вел следствие, кто надзирал и выступал обвинителем. Его внимание привлекли два человека: Андрей Бокарев из Следственного комитета, с которым они были знакомы по прошлым делам и Сергей Алешин из прокуратуры. Этого юриста первого класса он не знал, поэтому начал с него. Определив примерно временной диапазон, когда Широкова могла получить от него информацию и Узнав номер и марку машины Алешина,   Женя не стал действовать через своих, а обратился к  старому приятелю по школе Виталику Добрянцеву, работающему программистом фрилансером. Через два дня у Лосева уже был график передвижения прокурора. В нем значилось несколько белых пятен, вероятно, из-за неработающих камер или их отсутствия, но в целом Женя получил почти полную картину маршрутов машины Алешина за месяц. Поездки домой и на работу были исключены, что значительно сузило круг поиска вероятных мест встреч Широковой с юристом. Еще больше облегчил Лосеву задачу кабинетный стиль работы Алешина, который редко покидал стены прокуратуры, не считая суда, Следственного комитета и выездов по надзорным делам. После просеивания списка в нем остались шесть адресов, не связанных, на первый взгляд, со служебными обязанностями прокурора. Там оказались два магазина, салон-парикмахерская, отделение МФЦ и отель, куда он приезжал в начале и в конце месяца. В груди у Лосева похолодело, он сразу представил худшее, что могло быть - свидание с прокурором, за которое тот заплатил информацией. Раз это произошло дважды, значит, таковы были его условия, а когда Ульяна взяла след, она размениваться не станет и за ценой не постоит. Это Женя знал хорошо. Переспать ради достижения всепоглощающей цели Шахеризада могла не раз и не два. В этом случае секс для нее был только средством. Лосев, вообще, не был уверен, что Ульяна способна на иные чувства, кроме жажды карать преступников. Однако, это обстоятельство только усиливало его желание быть с ней. Он не верил, что такая красивая женщина, на которую обращают внимание даже дамы, лишена от природы желания любить и быть любимой. Он смотрел на нее глазами хоть и потерявшего голову, но все-таки здорового мужчины, не зная и не понимая всех сложностей ее душевных переживаний. Лосев ждал и надеялся, все сильнее впадая в зависимость от ее беличьих глаз, гипнотической улыбки и манящей плоти. И еще было в ней что-то ему не понятное, не объяснимое, но без чего он уже не мог и не хотел жить.
   Нагнав страху на администратора мини отеля, Лосев убедился, что Широкова снимала номер как раз в те дни, когда машина Алешина стояла на парковке рядом. Сомнений не осталось: Шахеризада получила у него сведения, расплатившись своим телом. Женя решил положить этому конец. За вечерним чаем он спокойно сказал, что знает про прокурора и попросил ее больше не пользоваться его услугами. Все интересующее ее он обещал доставать сам.
- Женя, пойми, - также спокойно ответила Ульяна, - для меня ничего не значат эти встречи, а то, что можно узнать в прокуратуре, ты вряд ли узнаешь в полиции. И еще, я знаю, как ты ко мне относишься. Поверь, ты для меня тоже самый близкий человек, но я не могу смешивать личное с делом моей жизни, поэтому мы пока останемся друзьями.
- Я знал, что ты так ответишь, - произнес Женя, ухватившись про себя за слово "пока". - Ладно, давай о деле.
   Шло время, а вместе с ним росло число приговоренных Шахеризадой и Монахом. Несколько раз план не срабатывал и обстоятельства вынуждали от него отказаться, но неудача только распаляла Ульяну. Лосеву иногда казалось, что в ее действиях больше азарта, чем жажды справедливого наказания, и это его настораживало и пугало. Наконец, он решился на серьезный разговор. Купил ее любимый белковый торт, налил, как она любила, свежезаваренный чай с кардамоном и стал говорить. Он рассказал, что рано остался один после смерти родителей во время спуска по реке где-то в Карелии, и его воспитывала бабушка, но она умерла и обучение он заканчивал уже в детском доме. Вспоминал разные случаи из жизни, а потом спросил Ульяну о ее семье. Он боялся затрагивать эту тему, потому что она очень болезненно воспринимала все разговоры о ее родных, но сейчас специально заговорил об этом, пытаясь вывести ее на другой эмоциональный уровень, тем самым сильнее привязать друг к другу и, возможно, найти еще что-то важное, способное отвлечь Ульяну от оголтелого стремления карать подонков.
   Широкова слушала не перебивая. Она доела кусок торта, отпила из кружки ароматный чай и, положив свою руку на Женину, сказала:
- Спасибо тебе, я все поняла. После того, что я услышала, надеюсь, и ты лучше меня поймешь. Вся моя семья погибла. Это не был несчастный случай как с твоими, их убили, подожгли дом. Родители и Мила с Сашей спали внутри и потеряли сознание от токсичных газов. Судмедэксперт сказал, что не мучились. Возможно просто меня успокаивал, - она сделала еще большой глоток из кружки и продолжила. - У этого преступления есть виновные, и пока я их не накажу, спокойной жизни не будет.
Теперь молчал Лосев. Он понял, почему Ульяна пошла в полицию, почему наказание стало смыслом ее жизни, и что ничего не изменится, пока она не расквитается с убийцами своей семьи.
- Ты знаешь, кто они, где живут? - тихо спросил Женя. Она молча кивнула.
- Что собираешься предпринять?
- Надо ехать в Ярославль. Они все там.
- Я с тобой, напишу рапорт за свой счет.
- Не сейчас. Дело может затянуться, а ты будешь нужен на завершающим этапе. Я поеду одна, осмотрюсь.
- Пообещай, что без меня ничего предпринимать не будешь.
Широкова улыбнулась и ответила: " Обещаю". Утром она уехала.
   Родной город встретил Ульяну хмурым небом и колокольным звоном. " Уж не в мою ли честь?" - усмехнулась она. Все ей здесь было знакомо, и, назвав таксисту адрес, она приехала в выбранную заранее гостиницу. Бросив в номер вещи, она выпила в баре кофе и поехала на кладбище. После похорон Ульяна была здесь только два раза: на девять дней, и то близкие упросили, и перед отъездом заехала проститься. Возвращаться сюда она не собиралась - слишком тяжелыми были воспоминания. Сама она осталась жива только потому, что поехала в Самару к бабушке раньше, а родители с Милой и Сашкой должны были приехать через несколько дней, как только отец закончит дела.
   Семья Широковых жила в своем загородном доме средней руки. Отец держал транспортную компанию, а когда она стала динамично развиваться, появились люди, решившие отобрать бизнес. Ульяна случайно услышала их разговор, из которого стало ясно, что если отец не выполнит их условия, пострадает вся семья. После этого ее с вещами отправили в Самару, чтобы остальным было ехать налегке. Когда все было готово, в ночь на день отъезда дом подожгли. Останки похоронили в одну могилу, и Ульяна уехала к бабушке. Сначала она ни с кем не разговаривала, а вместо школы часто просиживала в своей комнате. Однако, вскоре все изменилось, Ульяна с головой ушла в занятия и легко сдала все экзамены. Тогда она и решила пойти в полицию.
   Приводя свои приговоры в исполнение, Широкова никогда не забывала о том, что случилось с ее семьей. Наказывая других, она всегда помнила тех троих, пришедших в их дом, помнила их лица и голоса. Одного из них она знала. Он работал в конторе отца и бывал у них дома. Отец звал его Генерал, имени она не помнила.
 Придя в полицию, Широкова стала собирать сведения о бывшей компании отца и ее новых владельцах. Объединившись с другой компанией, она стала называться "ЛогоТрастГрупп". Ульяну интересовало все: чем занимается, кто руководит, их семьи, привычки, где любят отдыхать и проводить время. На это ушло почти два года. Наконец, Широкова поняла, что готова ехать в Ярославль для осуществления главного плана ее жизни. Однако, сначала надо было его проверить на месте, для чего она и приехала в родной город.
   Все трое владели равными долями и составляли ядро управления компанией. В их руках были сосредоточены финансы, партнерские отношения, клиентские связи и материальная база. Они успешно управляли бизнесом, и у компании были хорошие перспективы. Должность генерального директора занимал Кривошеев Олег Дмитриевич. Два его заместителя Генералов, тот самый Генерал, Игорь Глебович и Шушко Николай Сергеевич трудились его заместителями. У всех были жены и дети, а у Генерала двое внуков. Жили они по-соседски в коттеджах за городом. Те из детей, кто обзавелся семьями, имели свои дома, а холостые остались с родителями. Все часто собирались у кого-нибудь большой компанией, благо поводов при таком количестве народа  хватало, и часто семейные праздники превращались в общесемейные.
   Для Ульяны это обстоятельство создало неожиданные трудности. Она вынуждена была разделить план возмездия на два этапа. Первый не вызывал никакого сомнения, он касался отцов семейств, но в отношении детей  у Широковой не было окончательного варианта,  поэтому она решила действовать, исходя из последствий первого этапа. Еще перед могилой родных Ульяна дала слово  отомстить   за их смерть семьям преступников, но затем, уже в Москве во время учебы в академии МВД она решила наказать только виновных, то есть Кривошеева, Генералова и Шушко. Однако, возвращение в Ярославль навеяло тяжелые воспоминания, и она вновь засомневалась. Из списка Шахеризады и Монаха уже были вычеркнуты  семь мужчин и одна женщина, пришла пора вершить правосудие в родном городе.
   В первый день Ульяна в парике и очках, которые она надевала, выйдя из гостиницы, прогулялась среди коттеджей, сделала фотографии интересующих ее домов с дорогами и осмотрела окружающую местность. Широкова не спешила. Она понимала, что если ошибется, то случая наказать убийц больше не представится. Она, действительно, два раза приезжала в город проверить собранную информацию и теперь точно знала, где эти троя любят проводить время. Случилось так, что Ульяна увидела за рулем машины генерального директора своего одноклассника Борю Ананьева,  которого, как бы случайно, встретила на следующий день.
- Ананий, ты что ли? - хлопнув парня по плечу, когда он копался в багажнике БМВ директора, спросила Широкова. Боря обернулся и радостно воскликнул:
- Широкова! Все такая же неотразимая!
- Ты тоже вон преуспел, - указала она на машину.
- Если бы! Это хозяйская, вожу директора, - пояснил Боря.
- А кто сейчас директор?
- Кривошеев Олег Дмитриевич. Я ведь помню, что с твоими случилось.
- Не будем о грустном. Давай посидим, про наших расскажешь, - предложила Ульяна.
- Давай, только я освобожусь часов в восемь, шефа отвезу и свободен.
- Давай в "Органике" на Толбухина пол девятого?
- Договорились, - согласился Ананьев.
Когда Ульяна вошла ровно в назначенное время, Борис был уже на месте, перед ним стояла наполовину пустая кружка пива.
- Вижу, ты раньше освободился? - заметила она.
- Да он меня вообще отпустил после нашей встречи. Сказал, поедет с Генераловым.
- Куда это они ездят без водителей? Наверно, по бабам?
- Они запросто. Не, семьи у них нормальные, только вот дети ублюдки, причем у всех.
- А что же они детей уродами вырастили, бизнес важнее?
- Я туда не лезу. Развозил их в лоскуты пьяных много раз. Так они на меня смотрят как на раба. Одному даже выписал в рожу, так он, сволочь, даже не вспомнил, кто его разукрасил, - распаляясь, рассказывал Ананий.
- Ладно, Борь, какие отцы, такие и дети, - отхлебнув только что принесенного темного пива, сказала Ульяна. - Хотя, не могут же все быть плохими, их сколько?
- У Кривошеева сын, редкая сволочь, у Генералова двое, сын говно, а дочка классная, у Шушко тоже сын, так, ни рыба ни мясо, что Артем, ну этот Кривошеевский , скажет, то и делает.
- А они компания?
- Вроде да. В клубах, по крайней мере, вместе тусуются.
Широкова сделала знак официанту принести еще по кружке. Когда перед Борей появилась полная кружка пенного пива, он как-то интимно улыбнулся и сделал несколько больших глотков. После вытер тыльной стороной ладони с губ пену и сделал Ульяне знак наклониться к нему.
- Я тебе как старому другу скажу сейчас одну вещь, но это только между нами. Обещаешь?
Широкова перегнулась через стол и сказала:
- Ты же меня знаешь.
Он немного подождал, собираясь мыслями и зашептал:
- Они двух девок в клубе сняли и затолкали в мою машину. Те сопротивлялись, но  они им пригрозили пистолетом, и велели везти в Сарафаново.
- Повез?
- А что мне оставалось делать? Они пьяные и с пистолетом.
- Да, Ананий, не повезло тебе. А дальше что с девицами было, знаешь? - с напускным безразличием поинтересовалась Ульяна.
- Откуда? Я сразу вернулся.
- Кому-нибудь говорил?
- Нет, конечно.
- Правильно сделал, а то могли бы за соучастие привлечь, - заключила она. - Давно это было?
- В апреле вроде.
- Девиц запомнил, узнать сможешь?
Боря уставился на нее стеклянными глазами.
- А что это ты так этим интересуешься?
Широкова уперлась локтями в стол, обхватила голову и, усмехнувшись, сказала:
- Я юрист, Боря, и хочу помочь однокласснику, а для этого надо понять, во что ты влип.
- Почему это я влип? - насторожился он.
- Все просто. Если в то время были заявления о пропаже девушек - плохо, не было - лучше, но еще не хорошо. Надо узнать, может кого тогда изнасиловали, и когда мы будем уверены, что никто не пропадал, никого не убивали и не насиловали, вот тогда будет хорошо.
   Широкова заказала еще пива, и Боря оживился.
- Не, ничего такого не было. У нас ведь слухи быстро расходятся, я бы знал.
- Ну ты их хоть запомнил, в чем были одеты? - спросила Ульяна.
- Одна, вроде, в розовую дутую куртку, вторая в коричневую куртку с мехом, обе были в джинсах, но могу ошибаться. Лиц не запомнил, да я на них и не смотрел.
Широкова решила сменить тему, и Боря с облегчением согласился. Из разговора она узнала, что все трое собираются на охоту под Гаврилов-Ям. Выезжать наметили под вечер в пятницу и поедут на двух своих машинах, но не в охотничье хозяйство, а в свое излюбленное место. Ульяна хорошо помнила тот сруб в лесу, куда их с отцом возил Генерал. Туда вела единственная дорога, а потом надо было ехать километров пять проселком по лесной дороге. Она немного поболтала с Борей об общих знакомых и простилась, заказав ему еще кружку.   
   Из гостиницы Широкова позвонила Лосеву и попросила проверить не пропадали или не были ли изнасилованы девушки в Ярославле и области весной, вероятно в апреле. Она описала их со слов Ананьева и предупредила, что их могли видеть в клубе "Кайдзен" на Первомайской.
- Женя, ты можешь приехать на Ниве утром в пятницу? Будет работа. Возможно, это в последний раз, - попросила она в конце разговора. Лосев, стараясь скрыть волнение, ответил:
- Лебединая песня Шахеризады? Конечно, приеду.
   У Широковой оставалось два дня на подготовку. От первоначального плана пришлось отказаться в связи с изменившимися обстоятельствами. Сначала все должно было произойти в бане, куда так любило ходить руководство "ЛогоТрастГрупп". Теперь же Ульяна с головой ушла в разработку нового плана, вернее его первого этапа. Проведение второго этапа зависело от ответа Лосева, который он обещал дать завтра к вечеру.
   Ульяна открыла на компьютере карту Ярославской области и стала ее внимательно изучать, стараясь вспомнить детали на пути к срубу. Она помнила дорогу, но за эти годы что-то могло измениться, и понимая, что не имеет права на ошибку, Ульяна решила приехать на место заранее. Когда в целом все было продумано, она залезла под одеяло и быстро заснула, утомленная такой важной и интересной для нее работой.
   Лосев позвонил, как и обещал, вечером. Оказалось, в апреле пропали две девушки, подходившие под описание - Марина Лебедева и Света Хрулева. Обе были студентками второго курса Ярославского художественного училища и проживали в общежитии. По горячим следам их обнаружить не удалось, так как в общежитии никто не обратил внимания на их отсутствие, а в училище заинтересовались этим только через два дня. Женя прислал фотографии девушек, которые на следующий день Ульяна показала Ананьеву. Боря долго всматривался в их лица, а потом почти шепотом сказал:
- Вроде они.
- Ты давай без "вроде", - рявкнула Широкова.
- Да, они, - кивнул Боря.
- Ладно, я все узнаю и сообщу. Не дрейфь, Ананий, прорвемся, - приободрила его Ульяна.
   Все оставшееся время она шаг за шагом прокручивала в голове свой план, который обрастал все новыми нюансами, и когда все возможные развития событий, как она считала, были предусмотрены, Широкова легла и погрузилась в глубокий расслабляющий сон. Любой обыкновенный человек не смог бы заснуть в подобных условиях, но Ульяна такой не была. Вся наполненная стремлением отомстить, наказать, она не чувствовала течения времени и могла часами продумывать все до мелочей, но когда в голове не осталось на этот счет сомнений, Широкова сбрасывала накопленную усталость во сне.
   Настало утро пятницы и Ульяна в ожидании приезда Лосева сидела в кафе, откуда был виден вход в гостиницу. Когда показалась синяя Нива, она набрала номер и сказала, чтобы Женя припарковал машину на соседней улице и приходил в кафе напротив отеля. Они обнялись.
- Я заказала тебе кофе с круассаном, - сказала Ульяна, как будто они только вчера расстались.
- Я тронут. Ты как вообще, в порядке? - поинтересовался он.
- В полном, - ответила Широкова и многообещающе улыбнулась.
- Ты так говоришь, словно вернулась с первоклассного курорта.
- Просто я прекрасно выспалась, - она прикрыла глаза и потянулась.
Лосев смотрел на нее с тревожным восхищением. За эти несколько дней она стала еще притягательней, возможно, благодаря шальному блеску глаз и улыбки, не сходящей с бледного лица. Вероятно, опытный взгляд врача увидел бы в ее облике какие-нибудь признаки болезни, но Лосев был счастлив вновь обретенной близости к ней и, несмотря на беспокойство, не покидающее его на протяжении последнего года, был готов ради этого на многое.
   Не спеша, они прошлись до машины.
- Канистра, шпалы, стяжки, шокеры, номера - перечислила Широкова, когда они сели в Ниву.
- Не волнуйся, все готово, - ответил Женя.
- Толстовка, парик, очки, - передразнил он ее.
- Не волнуйся, все готово, - ответила она тем же.
    В машине они переоделись, а на выезде из города, заехав в тупик, сменили номера на Ниве. Дорогу Ульяна нашла легко, промахнулись с поворотом на проселочную, но вернувшись к началу, выбрали верный путь. Заимка оказалась добротной избой из местной сосны с огороженным частоколом забором. На участке стоял гостевой домик и сарай.
- Все-таки кое что изменилось. Забор поставили, вероятно от медведя, домик для водителей и прислуги. Сруб, вроде, тот же, - прокомментировала Широкова.
- А могут быть водители с прислугой? - насторожился Женя.
- Не должны, Ананий сказал. Но все возможно, поэтому на этот случай я все продумала. Видишь сарай, там нет окон. одна дверь, крепкая. не вышибить. Поэтому всех лишних в сарай.
- Постой, но они же свидетели, весь наш план может пойти коту под хвост.
Ульяна хитро улыбнулась и сказала:
- Я у одного нашего клиента позаимствовала клофелин, ему-то он теперь без надобности, - и похлопала по карману. - Две бутылки водки и..., - она еще раз похлопала по карману, - все в порядке.
Лосев пожал плечами. Они проверили сруб, оставили водку и закуску в домике и осмотрели сарай. Не найдя ничего, способного помешать их плану, они отогнали машину в лес и стали ждать. Широкова лишь сейчас полностью посвятила Женю в свой план.
- А это не слишком жестоко? - не выдержав, спросил он.
Ульяна внимательно на него посмотрела и резко ответила:
- А не слишком жестоко было сжигать моих родителей и маленьких сестру с братом?!
Лосев пожалел, что задал этот вопрос и похлопал ее по руке.
- Все в порядке. Это твое шоу.
 Пока позволяло время, Лосев приделал сзади к машине жесткие мохнатые ветки, чтобы заметать следы протектора на обратном пути, и они стали ждать.
   Джипы Гранд Чероки и Тойота Хайлендер появились на заимке около восьми. Из машин вылезли трое. Сердце Широковой гулко забилось, она даже посмотрела на Женю, не услышал ли он. Лосев усмехнулся и подмигнул ей.
   Прошло часа два. Вдруг дверь в избу открылась и на пороге появился молодой человек.
- Старший лейтенант Лосев, МВД, - представился он и показал удостоверение.
   В наступившей тишине раздался голос Кривошеева:
- Какими судьбами, старлей?
- Вы находитесь в зоне поисковой операции. Прошу предъявить документы.
- А кого ищут? - с невозмутимом спокойствием спросил Генерал.
- Предъявите документы, потом поговорим, - настаивал Лосев.
- А почему вы один? Целая операция. а вы один? - спросил Кривошеев.
- Не один. Лейтенант Широкова, - раздался голос Ульяны, вошедшей в комнату.
На этот раз пауза затянулась.
- Что, дядя Игорь, сильно изменилась? - обратилась она к Генералову.
- Господи, Ульяна! - воскликнул он.
- Делайте то, о чем вас просят, - прервала она его, - документы.
Шушко первым полез в карман и протянул паспорт. Она полистала его и вернула владельцу. То же Широкова проделала с остальными.
- Ну, а теперь..., - она подошла к Генералову, а Женя к Кривошееву и резко приставили шокеры к их шеям. Пару секунд и, не успев осознать что происходит, оба отключились. Шушко что-то проскулил, но Ульяна, не дав закончить, приставила шокер к его подбородку и нажала кнопку. Затем всем связали сзади руки и ноги пластиковыми стяжками, посадили в центре комнаты спинами друг к другу и связали между собой связанные руки. Получилась конструкция, не позволяющая сильно двигаться - каждый мешал каждому. Приведя всех троих в сознание, Ульяна села, чтобы ее мог видеть каждый и перечислив их полные имена, приступила к вынесению приговора:
- ...Итак, согласно статье 105, часть 2 УК РФ за убийство семьи Широковых, совершенное по предварительному сговору группой лиц, вы все приговариваетесь к тюремному заключению сроком на 20 лет, но учитывая особую жестокость содеянного, повлекшую смерть несовершеннолетних, тюремное заключение заменяется смертной казнью путем, аналогичным тому, которым вы убили Широковых. Вам предоставляется последнее слово.
Все трое сидели, опустив головы, стараясь постичь происходящее. Наконец, Генералов плохо выговаривая слова, обратился к Ульяне:
- Послушай, Уля, тебе кто-то что-то сказал, и ты поверила. Я же тебя учил на велосипеде кататься, был другом вашей семьи, неужели я мог такое сделать!
- Мне никто ничего не говорил. Я сама все слышала, стояла в коридоре и слышала, как вы втроем заставляли отца отдать компанию и грозили тем, что вскоре и сделали.
- Послушай, девочка, - начал Кривошеев, - если у тебя есть доказательства, предъяви их, и пусть нас судят и накажут, если установят нашу вину. Все должно быть по закону. Ты сейчас уверена, что поймала преступников, а если ты ошиблась? Такое же бывает? Как ты с этим жить будешь?
- Вина уже доказана, - вмешался Лосев, - есть признательные показания одного из вас в обмен на смягчение приговора, и я наши обещания выполню.
Он переводил взгляд с одного на другого, ища страх в их глазах. Все трое начали удивленно переглядываться.
- Врешь, старлей, этого быть не может, - сказал Кривошеев.
- Еще как может. Я его вообще сейчас отпущу. Он подошел к Шушко и перерезал пластик на его ногах. Ульяна смотрела на происходящее с нескрываемым интересом.
- Ну что, гражданин Шушко, я выполняю свои обещания. Вы свободны. Сейчас напишите все, как было и свободны. Но если вздумаете болтать, бумаге будет дан ход, а на зоне знаете, что делают с теми, кто детей сжигает?
Он достал бумагу с ручкой и положил на стол.
- Давайте, Николай Сергеевич, пишите все, что нам рассказали.
- Да ничего я не рассказывал и писать ничего не буду, - закричал Шушко.
- Ну на нет и суда нет, - заключил Лосев и вновь связал ему ноги.
Затем он открыл канистру и начал поливать вокруг сидящих. По избе распространился едкий запах бензина. Широкова достала спички и чиркнула, но спичка сломалась. Она повторила попытку, и вновь неудача.
- Да вы что, с ума сошли?! - возмутился Генералов. - Как можно живых людей сжигать?
- Но у вас-то рука не дрогнула! И моя не дрогнет, - произнесла Ульяна и зажгла спичку. Вдруг, Шушко задергался и затараторил:
- Не надо, не делайте этого, я напишу, все напишу как было.
- Ах ты сволочь! - заорал на него Кривошеев. - Обосрался и заскулил! А когда дети кричали, кто уши заткнул и отвернулся!
- Все, этого достаточно, - жестко отрезала Широкова и бросила горящую спичку. Она стояла и неподвижно смотрела на огонь, который все ближе подбирался в своим жертвам, сидящим в центре горящего круга. Не было в ее груди ни облегчения, ни сострадания к этим несчастным, что-то кричащим и дергающимся, мешая друг другу, в последние минуты своей жизни. Она была опустошена. Лосев обнял Ульяну за плечи и поспешно вывел из начинающей гореть избы.
   Стропила сгорели первыми, и крыша сложилась внутрь, не дав огню перекинуться на деревья. Женя старался не думать о случившимся. Он посадил Ульяну в машину, а сам отвлекал себя тем, что найдя длинный шест, помогал крыше рухнуть, тыкая им в обуглившееся дерево. Когда опасность возникновения пожара миновала, они, сели в Ниву и, минуя Ярославль, уехали в Москву.
   Дни стали тянуться долго и были похожи один на другой. Ульяна сидела дома. Ничего ее не интересовало, но и не беспокоило. О том, что занимало ее все последние годы, они не говорили. Они вообще мало разговаривали, в основном из-за меланхолии Ульяны. Женя опасался ей что-либо рассказывать, боясь, возврата в прошлое.
   Однажды, вернувшись со службы, Лосев не обнаружил ее дома. Вернулась Ульяна лишь поздно вечером. Лицо ее светилось радостной улыбкой. Она посмотрела на Женю таким знакомым взглядом, что внутри него все оборвалось. Обняв за шею, она притянула его и страстно поцеловала. Лосев стоял, безучастно глядя в стену. Она вновь впилась в него губами и прильнула всем телом. Все чувства покинули Женю кроме одного - непреодолимого желания обладать этим телом. Он подхватил ее на руки и, осыпая поцелуями, понес в кровать...Ульяна отдалась полностью, без остатка, отвечая на  все ласки и движения...Финал был страстный и громкий.
   Они лежали на спине и, возвращаясь с небес, молча глядели в потолок. Женя нащупал ее руку, но Ульяна осторожно выскользнула из горячих ладоней Лосева и тихо сказала: "Достаточно".
Женя понял, что произошли какие-то изменения, следствием которых оказалась их близость. Что-то случилось, вернув ее почти в прежнее состояние. "Неужели еще кого-то наказала!" - промелькнуло у него в голове. Эта мысль окончательно спустила его на землю. Зная Ульяну, он решил пока не задавать вопросов, а поговорить об этом позже в деловой манере, предложив свою помощь. Долго ждать не пришлось. Утром обмениваясь дружеским поцелуем, Женя задержал ее у себя дольше обычного, не предпринимая попыток идти дальше. Ульяна не сопротивлялась. Дождавшись, когда он отпустит, она сказала:
- Мы должны завершить начатое.
- А разве все уже не закончилось? - насторожился он.
- А те трое отморозков, которые убили девушек в Ярославле? - она в упор посмотрела на Лосева. - Верно их осталось двое.
У Жене внутри все похолодело.
- А где же третий? - осторожно спросил он.
- Господин Кривошеев младший оказался бабником и извращенцем. Вчера я в этом убедилась, находясь в доме 26 по Кутузовскому проспекту. Он сказал, что при Советской власти там жили высокопоставленные чиновники и сам Брежнев, а теперь будет жить он.
Женя уже не сомневался в том, что произошло. Теперь стала понятна причина ее позднего возвращения и всего случившегося после.
- А как ты в этом убедилась? - спокойно спросил он.
- Просто он меня туда привез и сказал, что квартира после смерти отца теперь его. А потом долго описывал, как бы хотел заняться со мной сексом. Если он никого не предупредил, куда поехал, его долго не найдут.
- Уля, там же везде камеры! - воскликнул Лосев.
Она усмехнулась .
- Ты обо мне стал хуже думать? Пусть теперь ищут длинноволосую блондинку  в ботфортах на высоких каблуках и огромных очках с затемненными стеклами. Перчатки, кстати, я не снимала.
- Да, дорогая, мастерство не ржавеет, - усмехнулся он. - А куда ты дела этот прикид? Вчера ты вернулась обычно одетой.
- Ананий мне сообщил, что младший едет в Москву и остановится в квартире отца. Я спрятала поблизости пакет с моей одеждой и пошла в клуб, где должен быть Кривошеев. Дальше ты все знаешь.
- А ты уверена, что они убили девиц?
- Уверена, он сам признался. Оказался сыкуном и все рассказал.
- И что же ты сделала, чтобы он разговорился?
- Приставила ножницы к его причиндалам.
- Гуманно, - усмехнулся Лосев. - Как ты его?
- Обычно: водка, шокер, наручники и вновь водка с клофелином.
Они разговаривали, будто обсуждали рецепт приготовления борща. Женя полностью отдавал отчет происходящему, но понимал, что все зашло слишком далеко, и не знал, как это можно остановить. Было очевидно, что Ульяна стала Шахеризадой и не остановится, пока не накажет остальных. А после, что будет после этого? Поиск новых преступников и убийства? Лосев понимал, что Широкова превращается в маньяка, вернее, она им уже стала.
- А что дальше, Уля? - спросил он.
- А дальше надо наказать еще двоих.
- А что потом?
- Откуда же я могу знать, сколько их еще? Будем искать, - уверенно ответила она.
Лосев понял, что надо искать иной способ остановить ее. Вечером он попросил ее никуда не уходить, потому что, хочет обсудить кое-что важное. Когда он вернулся со службы. на столе стояла миска с вареной картошкой и банка селедки. Ульяна достала из холодильника бутылку водки и села в любимую позу, положив подбородок на руки, опершись локтями о стол.
- Какое чудо расчудесное! - воскликнул Женя и поцеловал ее в волосы. Она откинула голову назад и его лицо оказалось над ее. Расценив это как призыв, Лосев прильнул к ее губам и почувствовал требовательный ответ. Далее все развивалось быстротечно. Ульяна проявляя большую активность, срывала с него одежду и наступала, пока, пятясь, он не наткнулся на подлокотник дивана и не упал на спину. Ульяна успела скинуть одежду и оказалось сверху. Дальше все происходило, как хотела она. Удовлетворенная, она сидела верхом откинувшись назад, пока не восстановилось дыхание. Женя, несколько обескураженный таким изменением в их отношениях, не решался пошевелиться. Наконец, он осторожно спросил:
- Все хорошо?
- Все хорошо, - эхом ответила она и, перекинув ногу, стала одеваться. Их близкие отношения теперь приобрели частый, но хаотичный характер. Инициативу, в основном, проявляла Ульяна, и Лосев с готовностью отвечал на все ее фантазии.
   Иногда он замечал ее взгляд направленный куда-то сквозь него, туда, где витало в этот момент ее сознание. В такие минуты он чувствовал себя лишним, не нужным ей человеком. Однажды, они о чем-то разговаривали, и он почувствовал, что Ульяна стала терять канву разговора и отвечать невпопад. Он замолчал, а она что-то еще говорила, устремив  потерянный взгляд за окно, как вдруг перевела его на Женю и удивленно сказала:
- Женя, это ты.
Однако, Широкова не отказалась от наказания младших Генералова и Шушко и через несколько дней сообщила Лосеву, что у нее все готово.
- И каков твой план? - стараясь не дать ей повода сомневаться, спросил он.
- Все просто. Я с телефона Кривошеева вызываю их в квартиру на Кутузовском и там привожу приговор в исполнение.
- А ты уверена, что Ананий нас не сдаст?
- Если что, то у меня  СМС от него с адресом Кривошеева в Москве и дата его приезда с указанием поезда и вагона. Еще есть запись разговора, где он признается, что привез их с девицами в Сарафаново. Этого достаточно, чтобы притянуть его за соучастие. Он это хорошо понял.
Лосев судорожно искал причину отговорить Широкову от акта возмездия, но знал, что призывами к милосердию и закону этого сделать невозможно, а чего-то более весомого он не находил.
- Ты что, сомневаешься? - спросила Ульяна, заметив его колебания.
- Да нет, я с тобой, - с готовностью ответил он.
Широкова взяла телефон и сказав, что не надо откладывать на завтра, если можно сделать сегодня, стала набирать текст, после чего добавила:
- Итак, капканы расставлены, охотники в засаде, приманка подвешена.
   - Покажи, что написала, - попросил Женя.
Она протянула телефон, и он прочитал:
"Бери Гену и завтра до обеда срочно должны быть в Москве на Кутузовском. Скинь на каком приедете. Никому ни слова. Это важно."
 - Это ты Генералову отправила, Диме?
- Мите, он у них Митя, - с нескрываемой злобой уточнила Широкова и добавила:
 - Не забудь взять завтра с собой респиратор, там воняет.
Через полчаса от Мити пришло сообщение, что завтра будут в Москве в 12.00 с указанием номера поезда.
   В полдень Шахеризада с Монахом оставили Ниву на парковке за школой и, переодевшись пошли пешком. Поднявшись по ступенькам, они вошли в квартиру и, надев респираторы, сели на кухне в ожидании гостей. Через час раздался тихий стук в дверь. Лосев открыл замок и, встав за дверью, пропустил Митю с Геной внутрь. Из комнаты вышла Ульяна и представилась: "Лейтенант Широкова, МВД". Вошедшие обернулись и встретились взглядом с Лосевым.
- Старший лейтенант Лосев, полиция.
- А в чем дело? - настороженно спросил Митя. - Мы приехали к другу, это его квартира. Где Артем?
- Артем Кривошеев во всем признался. Давайте сэкономим время, просто послушайте. Она включила запись, на которой сын бывшего генерального директора "ЛогоТрастГрупп" признается, что он с Дмитрием Генераловым и Геннадием Шушко завезли двух девушек в Сарафаново, изнасиловали их и убили, а трупы закопали в лесу напротив через дорогу. Опешившие парни молча озирались по сторонам, не зная, что делать.
- На колени! - скомандовал Лосев. Они продолжали стоять.
- А почему вы масках и перчатках? - вдруг спросил Гена.
- Потому что здесь произошло преступление. На колени! - повторил Женя и ударил ногой под колено Мити. Тот рухнул на пол. Шушко опустился сам. Лосев завел им руки назад и надел пластиковые наручники, затем заклеил рот скотчем и скомандовал: "Вперед". Оба с трудом поднялись и направились в комнату. Увидев явно мертвого Артема, они засуетились и начали что-то мычать. Женя толкнул их на диван рядом с другом. Все это время Ульяна наблюдала за происходящим, и ее лицо постепенно бледнело. Уголки губ опустились, глаза сузились и смотрели жестким, наполненным ненавистью взглядом. Вдруг, она достала оказавшийся у нее кухонный нож и с рычанием набросилась на них.
- Это за Милу, это за Сашу, за Милу, за Сашу, - исступленно повторяла она, нанося им по очереди удары в живот. От неожиданности Женя не сразу среагировал, и когда оттащил ее от дивана, оба уже не сопротивлялись. Он крепко прижал Ульяну к себе, стараясь ее успокоить, затем посадил на стул, снял с трупов наручники и отодрал скотч. Она смотрела в одну точку и тихо повторяла: "За Милу, за Сашу..."
- Это не они убили твоих родных, - пытался достучаться Женя, но она продолжала повторять одно и тоже.
   Лосев нашел в шкафу подходящую одежду, старую всю в крови, засунул в пакет и быстро увел Ульяну. Весь оставшийся день они провели дома. В отделе Женя предупредил, что заболел и пару дней отлежится. Ульяну он уложил в постель, а сам сел за компьютер. Она проснулась ночью и стала ходить по квартире, заглядывая во все углы. Затем, Лосев услышал ее необычно высокий голос, переходящий в шепот. Ульяна искала и звала сестру с братом. Вдруг все стихло, но через минуту раздался громкий крик: "Мила, Саша! Я вас не вижу! Вы где?" Женя выбежал из спальни и постарался обнять ее , успокоить, Но Ульяна вырывалась, не узнавая его и кричала, что он забрал у нее сестру с братом. Так продолжалось до утра. Она то затихала и садилась на кровать, поджав ноги и уткнув голову в колени, то вновь бегала по квартире, ища их. Но когда поиски неожиданно перешли в медленный вальс, Лосев понял, что такое поведение соответствует признакам психического расстройства, о которых он прочитал в интернете, в чем он, собственно, и сам не сомневался. Он сидел, обхватив голову руками, и думал, как поступить. Решение нашлось не сразу. Ему было жутко жалко Ульяну, но страх ее потерять навсегда был сильнее. Этим шагом Лосев надеялся защитить ее от тюрьмы, куда рано или поздно они оба попали бы, спасти жизни нескольким людям, преступления которых, возможно, не заслуживали  смерти и дать ей шанс  вернуться к нормальной жизни.
   Женя взял телефон и набрал номер. Скорая психиатрическая помощь приехала через двадцать минут. Поговорив с Лосевым и осмотрев Ульяну, врачи согласились забрать ее в клинику. Женя написал заявление в качестве представителя полиции, ей сделали укол и забрали с собой. Лосев поехал следом, договорившись, что процедура осмотра и помещения ее в стационар будет проходить в его присутствии. Ульяна не сопротивлялась, а замечая Женю, отстраненно улыбалась.
   Прошел месяц. Состояние Ульяны то улучшалась, то становилось излишне агрессивным. Лосев понял, что решить проблему в короткий срок не получится, но сомнений в правильности сделанного шага не возникало. В свободное время он навещал ее, но общение было затруднено - она либо принимала его за другого, либо, называя по имени, говорила отстраненно. Условия в больнице были сносные, но находясь на общих основаниях, невозможно было рассчитывать на комфорт, каким бы хотел окружить ее Женя. На этот раз решение Лосев принял быстрее.
   До сих пор, приехав в больницу, можно видеть, как очень красивая женщина, модно одетая в спортивный костюм и с аккуратной короткой стрижкой гуляет или сидит во дворе с молодым санитаром, что-то читающим вслух или просто держащим ее за руку.