Сортирные записки

          "...он пишет в сортире" (вместо
          предисловия)

     Хитрожопый диссертант.
-"Салют! Как диссер?",- примерно так полагалось наступать на его больной мозоль. Впрочем, защитись он, встал бы вопрос - "...и что?". А так был вполне стабильный и понятный статус - "диссертант" и внятная причина отмазаться от пахоты. Всегда можно сделать "рыбий глаз" и покачать указательным пальцем влево-вправо : "...видишь ли, старик, тут такое дело - диссер", устыдить сотоварища на предложение припахать. Даже соглашался на небольшенькое ущемление в размере (курином, десятипроцентном) прогрессивки.
Таковая, можно сказать, жертва пешки позволяла держаться уверенно-нагловато, манкировать вторыми сменами и всякими добровольно-обязательными субботниками, перекуривать японскими-"цудзими" с лаборанткой Люсей чуть не часами и даже требовать долива пива под испепеляющим взором "девушки"-нальвальщицы.

     Эротические сны.
   Ей стали сниться эротические сны. Ещё она стала оборачиваться на прохожих парней. Пройдёт, посчитает до ста и - обернётся. "Не обернётся ли он", как верно поётся в одном шлягере. Тогда целый день можно было выдумывать. Как они едут в автобусе стоя рядом, в плену душевного тяготения, не решаясь заговорить, чтобы золочёная карета не обернулась тыквой...

     Дочь офицера.
   И не просто офицера, а полковника, командира части. Он был за свадебного генерала и взял с собой дочку лет уже за двадцать пять. По моим тогдашним понятиям - в годах.
   Пока презумпция я тяпнул три рюмашки водочки без закуски и впал было в блаженную млявость. Но тут образовались танцы. Я напрягся, типа надо отдать долг.

     Ополченка.
   Мариванна, Мария Ивановна Борисенко по паспорту, а Мариванна стал её позывной, так она представилась бойцам - "дети звали Мариванна". До войны служила училкой младших классов в Макеевке. Пока в школу не случился прилёт и она вынесла на руках ещё тёплый трупик. Было ей чуток за тридцать, разведёнка, без детей, не курила. Из особых примет - не улыбалась и смотрела прямо в глаза, строго, как на первоклашек (за что её в своё время окрестили "Огневой точкой"). Она так и глянула, когда записывалась на войну, на ополченского вербовщика без левой руки и тот сразу решил - "годится". Её без вопросов определили в снайперши, обрядили в камуфляж и передали инструктору как по конвейеру.

     Блажь.
   Днём он спит, а ночью "блажит", в смысле ведёт блог. "Я - гном", объяснял он психоневрологу,- "я дрессирую мух клеем "Момент" и рисую мухоморы большим пальцем левой ноги... показать?". У него есть ксива на голову. "Она меня бережёт", любовно показывает он бумажку интересующимся.

     Сватовство придурка.
   К 25-ти он поставил на паузу "клубничные" похождения по общагам после одного стрёмного случАя. Было попал на алименты как отец новорожденного Павла, сам так посоветовал назвать дитёнка, и, что юридически не менее важно, типа приходящий муж, замеченный зоркой вахтёршей в совместном ведении хозяйства, а именно с батоном и сосисками. Открывшееся было дело счастливо закрылось мольбами страждущих от бездетности усыновителей. А не то - быть бы беде...
    С перепугу временно с "этим делом" он завязал и проникся мыслёй - а не поклониться ли боженьке Гименею под торжественный марш маэстро Мендельзона?

     Путешествие на дно.
   Грядущее выселение на время вернуло его в мир. Он стал интересен всяким "инстанциям". Судебная исполнительница притянула коммунальную инженершу и они вдвоём лазили всюду. Лазерным дальномером мерили проёмы и простенки, восстанавливая техпаспорт на "жилое помещение". Записывали нюансы - "ванна чугунная, унитаз треснутый...". "Сковородка уронилась", вяло вспоминал он. Смотрели внутренние двери - родные ли?, не было ли перепланировок?.. Попросили отодвинуть кресло-кровать. На ней (на нём?) кемарила алкоголичка Инна Ивановна с третьего этажа и он был просцан во всю толщину.
   Спалось уже долго и беспонтово. Отключало в любое время. Пробуждалось долго. Какое-то время он не понимал спит ли, не узнавал комнаты, был иным, сильно моложе. Был Птицеловом в алмазном венце и мог писать стихи... Потом быстро наваливалось настоящее, начинала ныть киста в верхней челюсти и дискомфортить мочевой пузырь. Но и пробздевшись-просцавшись он частично оставался в типа "затворе", вспоминая и разговаривая с вещами. Вещи его слушали и отвечали неслышным, но понятным образом. "Хорошо, что нет кошки", радовался он...
   Наконец он сообразил, что его напрягает и расправился с библиотекой. Сначала принялся отбирать в стопку. Стопка росла, росла - и завалилась на-бок... "Фу-ты ну-ты, ёшкин кот. И что - будешь читать?, что - начнёшь жить сначала, старый педик?", сел он на коня...
   "Дольше сорока летъ жить неприлично", нервно записывал "человек из подполья", "может только из дерзкой ненависти к "обществу", к его мелкому счастью...". Нет, Доса оставить, и даже взять в "предпоследний путь", в скорую...
   Его подучили - "сдайся риэлтерам, вонака все столбы обклеены: куплю, оплачу долги". "Тут тебе и хана", забраковал план сосед по дому и верный собутыльник, обыкновенно представлявшийся - "кузнечик!" становясь при этом в профиль показать худобу.

     Невроз.
   Его уже давно подколачивало. Он просыпался затемно от тревоги в голове и напряга в мышцах. Дрожь ног видна не была, а вот пальцы мелко плясали. "Типичный тремор алкаша", глянул знакомец. "Я два года как завязал, рвёт как помойного кота". "А рвёт от желчи. Сходи пробей что с печенью".
   Врачу он быстро перечислил свои болячки и вышел с направлением к гастроэнтерологу - не понравилось что нет аппетита. Гастроэнтерологичке (а как назвать?), девчонке на практике, не понравилось ещё пуще: "Так что - едите раз в день?" - "ну да, наварю хлопьев и всё..." - "а вечером?" - "а вечером не хочется". Гас... короче, девчонка выдернула из стола тетрадку-конспект, стала листать... И я так могу, подумалось,- где-то был "справочник участкового врача".
   Справочник отыскался в кладовке, в "медицинской" связке - "Болезни печени", "Глазные болезни", "Лекарственные болезни", даже толстая "Паразитология" с иллюстрациями всяких паразитов в подробностях, отвратительных как обитатели планеты Нибиру... Чтение его разочаровало. Причин таких как у него "симптомов" оказалась чёртова дюжина, а лечение всегда одно и то же - диета, строгая диета и ещё раз диета...

     Похождения Косолапова. Косолапов и хирурги.

   "Интересные таки люди", определился Косолапов поближе ознакомившись с этой категорией. А было так...
   Обыкновенным вечером после обыкновенной дозы посетил Косолапова узкоглазый кирдык в разноцветной тюбетейке и ватном халате до пят (это я так образно выражовываюсь) - схватил этот "кирдык" у него что-то "унутре" своей костлявой ледяной рукой и держит. Косолапов пык-мык, крутанулся было на кухню к аптечке, да там весь ценняк захаван-вылакан, остался йод и градусник. Ну и вызвонил скорую с душевного расстройства. Пока карета с "порошком целебным" ехала по улице Разбитых Фонарей, Косолапов привычно собрал "вещи" на выход. Штанцы "Адидас" из провинции Ляонин, тельняшку (чтоб уважали санитарки), тапочки - домашние, однако, а не белые, не надо так шутить!, солдатскую ляминевую кружку для компота и большую ложку при ней. Сел на край дивана и стал умственно прощаться с бестолковой, но сравнительно человеческой жизнью. А переходить к жизни больничной, во многом подневольной, типа арестантской.
   Многое их роднит, эти две жизни: культ чистоты и порядка, принцип "режим превыше всего", лютый формализм самого отбытия "наказания" - отбыл, следовательно свободен... "А счастье и здоровье?", спросите вы. "Положенное счастье и здоровье не положено", вам ответ. В смысле - положено, да не покладено, этого вам типа "бог даст"...

     Воспоминания. Как я был диссидентом.

     Диссиденты делятся на "досидентов", "сидентов" и "отсидентов" /народ
   Трудно быть диссидентом... Так же как быть богом. Об этом хорошо у Стругацких. Ладно, я своими словами. Эти умные евреи оспаривают возможность ускорения исторического процесса устроения полного и окончательного счастья на отдельно взятой планете или хотя бы в отдельно взятом городе под условным названием Арканар (чтобы не догадались что это Ленинград). Дурят, естественно, нашего брата. Да и что они понимают в сельской любви и русском счастье! Хотят чтобы русские не напивались и не били друг другу морды, а углублённо изучали Тору и копили золото?
   Так как так получилось, что угораздило меня в диссидентскую каку? Рос я в дворовой шобле и до 15-ти лет был вполне правильным пацаном. Конкретно махался на танцулях, попивал вермут на чердаке и пел в школьном хоре "Хотят ли русские войны".

     Воспоминания. Как я был бомжом.
     Бомж - человек божий /Мурыгин

     Воспоминания. Малыш.
   МАлыш - была его паспортная фамилия. Был он вовсе не мал, за метр-восемьдесят. Был как поётся в народной Одесской песне - "такой красивый и на вид почти здоровый". Почему "почти" коротко упомяну ниже.

     Мечта поэта.
   Она была его мечтой. Главным образом потому, что избегала его как могла. Отказывала в простом разговоре решительно и непреклонно.

     Воспоминания. Последняя любовь.
   Мне было 58, а ей, возможно, чуток за тридцать. Мы обитали в "нервном" отделении психоневрологического диспансера на втором этаже. А было ещё "психическое", на третьем.

     Монтировка ведьм.
   Я охочусь за ними с монтировкой. В основном зябкими ранними утрами. Как только небо визуально отделяется от земли как душа от тела.
   Я уже давно не сплю, да, собственно, и не сплю вовсе. Я на посту как дневальный на тумбочке. Облачаюсь в прорезиненный макинтош англицкой работы и гумовые боты от росы. За ремень с пряжкой "Got mit uns" - монтировку, орудие свободных стритрейсеров.

     Господи, помилуй.

   "Господи, помилуй... Господи, помилуй...",- настойчиво пелось сквозь кумар. Он определённо валялся на полу. Определённо обосцавшись. А пелось в телике. "За***сь", сказал он вслух. В холодильнике осталось пиво. Бутылка ушла из горлА на раз и он полез под душ с другой в "руце". Пасха. Полночь. 94-й. Поцапался с жонкой и свалил, на ночь глядя в разных носках.
   "Помилуй" крутилось в лобешнике, рифмовалось с "загони в могилу". Бац! Пробило - он типа крещёный. Крестили на зоне, в промывочной, гулкой и холодной без зеков. В армейской надувной, не знаю как назвать, типа ёмкости. Глубина - по яйца. Полдюжины "алчущих" ряжены в хэбешные халатики с запАхом на левую сторону, типа медсестричьи.

     Мишка, Мишка...

   "Где твоя сберкнижка?",- подкалывали мы Мишку пьосЭнкой Лёника Утёсова. Сберкнижки у Мишки быть никак не могло, может рубль на хлеб. И вообще Мишка был чувак оригинальный. К примеру, не пил и кирять не любил, что было нехарактерно. Зато уважал "это дело" и был в ём гигант-Казанова. К "сестрам нашим" у него имелся типа подход. Во-вторых, он не употреблял "родную речь". И при том не был "ботаником". Его даже пацаны брали шабашить на северА, "подбивать" шпалы лесовозной узкоколейки гравием или "воздвигать" отхожее место, что в тамошнем климате требует очень нестандартного подхода. А там человек типа "голый среди волков". И в-третьих, помнил из Есенина изрядно. Если нам для общения с"полом иным" требовался "пузырь" в сотоварищи, то Мишке Серёжа Есенин был верный "оруженосец". Уже на третьем катрене противостоящая половая особь "полностью и безоговорочно" капитулировала и брала "под ручку" - типа "вези меня, извощик...". Великая половая сила в некоторых "искусствах" еси...

     Невидимый город.

     "Призови меня в день скорби..." / псалом

   Это город инвалидов. Он большой, хотя и невидимый. Я в нём живу. У меня ноги нет. Не то чтобы совсем. Она приделана титановым протезом. Но типа "насильно мил не будешь". Сидеть-стоять можно, а вот ступить - ***-наны. Не держит протез полный вес, подворачивается . Как говорится - хоть стой, хоть падай...

     Воспоминания. Мой Здоровый Образ Жизни.
   "Заставь дурака молиться, он и лоб разобьёт"/ Народное наблюдение

   И вроде не дурак был. А повёлся на на ЗОЖ как лох педальный. Впрочем, время такое было - мистическое. Верили во всё. В первую очередь в пришельцев, таких маленьких и зелёненьких. Потом - в радикальную пользу суточной мочи, а ещё целебнее - мочи молодого поросёнка.

     Воспоминания. Генерал.

     "Как хорошо быть генералом!" / Какая-то песня

     Воспоминания. Как я с Властью бодался.

     "Бодался телёнок с дубом"/Солженицын

     Воспоминания. Как я уехал.

   "Синее море, белый пароход. Сяду поеду на Дальний Восток", напевал я в 80-м, уволившись из ненавистного НИИ.

     Воспоминания. Витя.

   Витя учился в универе на одном курсе, но в другой группе. У нас был общий друг и мы считали друг друга знакомыми.

     Воспоминания. Деловые.

   "Дела. Меня замучили дела..." / Высоцкий

     Воспоминания. Валера