Глава тридцать первая. Страна катилась к краху

Серия 121 "Анналы смутного времени" . Книга третья.Лихолетье.
Глава тридцать первая. Страна катилась к краху.

    Страна катилась к краху. Партийная организация Крутояровского металлургического комбината, возглавляемая молодым и горячим, но неопытным исполняющим обязанности секретаря парткома Котиным была в полной растерянности и неопределённости.
    Как, впрочем, и вся партия, вся страна в целом. Отправленное открытое письмо доменщиками бастующим шахтёрам и в центральную печать, так и осталось без ответа.
    Не было никаких сигналов к каким-либо действиям и со стороны центральных органов партии и страны.
    Ближайшие задачи также не была сформулированы, озвучены и определены. Точно также и настоящая цель перестройки.
    Всем вбивалась в головы только лишь мысль о демократии и построении какого-то "социализма с человеческим лицом".
    Никто этого не понимал, не представлял, но радовался, считая, что партия проводит перестройку во имя совершенствования советского социалистического строя и образа жизни.
     Многих в стране, в том числе, и коммунистов, сбивала с толку постоянная трескотня средств массовой информации о прелестях буржуазной демократии и зарубежной жизни в целом.
    Возникало представление, что так и должна быть устроена жизнь на самом деле - лишь для полного удовлетворения растущих потребностей человека.
    И такое возможно только при капитализме, при рыночных экономических отношениях. Партия не рассеивала эти представления, а даже как-то косвенно и поддерживала через зарубежную литературу, музыку и кинофильмы.
    Сняты были все табу и запреты. Цензура отменена. Между тем, жизнь в стране в перестройку становилась всё тяжелее.
    Попытки включить в плановую социалистическую экономику элементы рыночной приводили к сбою в чётко налаженный многими десятилетиями механизме хозяйствования в стране.   
    Кооперативы возникшие, как раковая опухоль не теле ослабленного организма, паразитировали повсеместно в экономике страны и разрушали её жизнедеятельность.
    К этому добавлялся саботаж, вред, наносимый теневой экономикой и вопиющей бесхозяйственностью.
    Не стало хватать продуктов питания и товаров потребления первой необходимости. Сергей помнит, как премьер-министр Николай Иванович Рыжков полтора часа извинялся по телевизору за то, что пришлось на какие-то копейки повысить цены на макароны.
    Именно, за это и за другие эмоциональные его выступления позже он получит от одного из лидеров демократов Анатолия Собчака прозвище "плачущий большевик".
    Ещё в 1988 году Рыжков, направо и налево цитируя Ленина, стал доказывать изумленным согражданам пользу частника.
    Дескать, кооперативы смело можно уподобить раствору, который заполняет трещинки в кирпиче, делает его крепче, значит, и всё строение.
    Но это привело к ещё худшим результатам. Талонная система стала широко и масштабно вводиться в стране 1989 году и наибольшее распространение получила в 1990—1991 годы. 
    Когда тотальный дефицит достиг пика, причём продукты стали исчезать, как постоянно и уже привычно, мясные, так и повседневные, которые раньше не были в дефиците: сахар, крупы, растительное масло и другое.
    О демократии и политической борьбе у большинства рядовых коммунистов были, весьма, отдалённые и смутные представления.
    Да оно и не желало этого, как и само большинство населения страны, принимать какое-либо участие в политической жизни, не понимая политических манёвров различных политических сил в стране и что происходит, каком-то образом принимать соучастие в управлении государством.
    Всё происходящее большинством народа воспринималось, как спектакль-представление. А политических лидеров воспринимали, как актёров.
    Сидя перед экраном телевизора люди развлекалось происходящей в стране политической вакханалией и считали, что всё происходящее только к лучшему.
    Что ничего плохого не должно с ними произойти: "Страна крепка и танки наши быстры!".
    Так считали многие. Их даже не смущало то, что демократическая братия стала называть их всех, особенно, коммунистов "красно-коричневыми", а то и "быдлом".
    В дискуссиях и митингах, дескать, рождается истина и у них на глазах рождается новое обновлённое демократическое и социалистическое государство.
    Крепко застряла в мозгах у многих обывателей, внушённая либералами-демократами бредовая мысль о том, что для райской жизни на земле, якобы существующей на западе, обязательно должна быть вся эта мишура, в виде предвыборной борьбы, состязательности мнений и программ, которых у большинства крикунов-политиканов вообще не было.
    И о том, что должно было быть обязательным при демократии, это разделение властей и их регулярная сменяемость.
    Трудно было кому-то объяснить, что это тоже есть всё та же игра в напёрстки. Все эти демократические выборы. Существуют же для этого избирательные технологии.
    За этой всей мишурой, в виде буржуазной демократии и прав человека, превалировании прав личности над государственными интересами, в чём большинство даже и не замечало подвоха, главного: в интересах какого класса, большинства или меньшинства, проводится сегодняшняя политика и перестройка в стране и в самой коммунистической партии.
    Не замечало большинство и того, что в якобы не демократическом советском обществе, основные права и свободы на порядок выше западных демократий.
    Все считали это обыденностью и навсегда. Лишь только потом, потеряв право на труд и его регулярное вознаграждение, бесплатные образование и медицину, оно стало как-то задумываться, но всё ещё продолжало верить, что благосостояние у них повысилось.
    Такой вот был заложен в этой мишуре опиум для народа. И народ его с желанием поглощал.
    Не ведало также большинство и об искусственном характере, невесть откуда взявшегося, дефицита.
    Это стоящие не разгруженными вагоны в тупиках, это одновременное закрытие на ремонт табачных фабрик или же вывоз продуктов и товаров народного потребления за рубеж и так всё прочее.
    Главная же беда в наступающем лихолетье была в том, что в руководстве самой коммунистической партии страны не нашлось лидера, который бы смог, подобно Сталину, направить партию по верному пути.
    Ведь ему-то пришлось очень тяжело в борьбе со всякими оппозициями, которые могли ещё тогда угробить СССР.
    А среди рядовых членов партии оказалось слишком уж мало тех, которые, подобно Щелканову, Сергею и другим вступавшим в партию не ради карьеры, начали понимать куда ведёт страну перестройка.
    Вот потому крутояровцы, желающие, с большим интересом и надеждой, что-то понять, разобраться в том, что происходит в стране, заполнили собой однажды весь Большой зрительный зал Дома культуры для встречи с уважаемыми в Туле людьми.
    К ним, в июле 1989 года, должны были приехать для встречи и беседы по вопросам нынешней жизни секретарь райкома И.Д.Худяков и председатель райисполкома Г.Г. Евсюков.   
    Вот о чем там шла речь и как об этом написал в своей газете Сергей:
    "Выступившие перед жителями Крутого Яра секретарь райкома Коммунистической партии И.Д Худяков и председатель райисполкома Г.Г.Евсюков доложили жителям посёлка о положении в их районе по выполнению задач перестройки.
    Они подчеркнули, что положение ныне очень сложное на большинстве предприятий района в связи с забастовками шахтёров и сбоя в снабжении продуктами питания населения.
    Но принимаются, с их стороны, все меры для стабилизации положения. Рассказали они также и о принимаемых мерах.
    Призвали трудится производительно и ответственно, тем самым облегчить сегодняшнюю ситуацию для себя и для страны.
    Вопросы из зала касались, в основном, обеспечения металлургического комбината сырьём и топливом, а населения посёлка - продуктами питания и телефонной связью. 
    Большинство вопросов касалось, именно, обеспечения домашними телефонами. Евсюков заверил, что скоро откроется новая телефонная станция и в Крутом Яру с телефонной связью проблем не будет." 
   Вот и все вопросы и ответы. Размышляя сейчас над своей заметкой: "Дайте нам кокс, а работать мы умеем!" Сергей с сожалением думал ещё о том, что сегодня ни он и ни другие люди в зале, так и не получили конкретного ответа на то, что происходит в стране, в области и в районе.
    А между тем, он понимал, что дни страны сочтены и комбинату, как и его людям, предстоят тяжёлые времена.
    Сергей думал также ещё и о том, что в этих, невероятно тяжёлых, условиях ему никак нельзя терять свою работу с его-то алиментами.
    Да и Вера с детьми тоже находилась, весьма и весьма, неопределённом положении. Вадим куда-то пропал и не возвращался из очередной своей командировки.
    И это не могло всех Гончаровых не беспокоить. Только вместе с комбинатом они, всё вместе, смогут выжить.
    Большим только своей семьёй, большим своим трудовым коллективом. Включая и Олега со своей семьёй.
    Тут Литвинов совершенно прав: нужно бороться всем вместе и до конца, всеми силами, всеми возможными и доступными способами средствами.
 Иначе, не только их большой семье, но комбинату гибель. Он должен стать тоже единой семьёй и трудится во всю свою мощь и силу.
    Иначе, вместе с комбинатом и всем его работникам гибель. Недаром же люди окрестили свой комбинат "кормильцем".
    Вот что написал Сергей про сегодняшний день комбината в своей очередной заметке "Дайте нам кокс, а работать мы умеем":
    "Тихо на литейном дворе. Стоит третья доменная печь. Не тянет жаром от её мощных бронированных боков.
    Не веет теплом от остывших желобов и ковшей. Уныло стоит электрическая пушка, не хлопочут вокруг неё горновые, не готовится она пробить или закрывать лётку.
    Тихо. Да, непривычно тихо сегодня на третьей доменной печи. Лишь одни только солнечные блики играют в полутенях литейного двора, пробившись сквозь щели в крыше и железные жалюзи окон, бросая яркие пятна в серый полумрак корпуса печи.
    А за пределами литейного двора бушует лето, стоит жаркий июльский день, канун праздника Дня металлурга.
    Во все времена радостного и замечательного. Несмотря ни на что. И сегодня его приближение тоже греет сердца у всех заводчан.
    Пусть сегодня им работать тяжело. Не так просто! Но, особенно, напряжён труд сегодня для печных бригад третьей доменной печи, которые, как раз, в канун праздника, тщательно, пусть несколько торопливо готовят её к пуску.
    Вокруг у всех озабоченны и напряжёны лица: газовщики, горновые, водопроводчики – все обеспокоены её готовностью к работе в её теперешним состоянием.
    У телефона в будке мастера, исполняющий обязанности начальника цеха, Валерий Исаевич Битов:
    – Кислород нужен... Да-да, примет!.. Шестые сутки стоим... Но, всё-таки, попробуем перенести пуск на утро. К чему же такая спешка?! Душа к пуску не лежит. Считаю, что пуск нужно было бы лучше подготовить!..
    И обернувшись, резко бросает находившимся тут же работникам лаборатории автоматизации и механизации:
    – Приборы готовы?
    – Почти…
    – Я тоже считаю, что спешить не к чему, – говорит Битову мастер газового хозяйства доменного цеха Пётр Петрович Дуканов.
    И обернувшись, уже ко мне, добавляет:
    – Дело тут не только в трудностях, сопряжённых с частыми остановками или же пусками печей. К этому тоже можно приноровиться. Но опасно и гибельно то, что при такой чрезвычайной работе, не ритмичной и с рывками, мы не только гробим сами печи, но и теряем людей, расхолаживаем их. В результате падает дисциплина, нарушается привычный трудовой ритм.
    Правда, в зарплате рабочие пока что ничего не потеряли. Но они, однако, начинают терять веру в будущее самого предприятия. А это, ой, как важно! Да и при такой авральной работе у нас на комбинате, действительно, не только вера, да и деньги скоро кончатся.
    Без зарплаты все мы окажемся!..И вот я снова на литейном дворе. Вглядываясь ещё внимательнее в лица горновых, старательно и любовно готовящих печь к пуску. Я попытался у них в глазах прочесть их мысли, понять: о чём же они думают?
    С горечью тут же отмечаю: «Неужели, и впрямь, у них потеряется вера в престижность своей рабочей профессии металлурга?».
    И как бы в ответ на этот вопрос, услышал такие речи:
    – Работаем, можно сказать, лишь на одном энтузиазме. Хотя, зарплата сегодня у нас неплохая.
   - Да вот только очень муторно нам так работать. Не стабильно и не ритмично! Не привыкли мы так кое-как работать, к полному беспорядку!
   - Скорее бы хоть этот бардак с поставками кокса закончился. Все мы ждём с большим нетерпением стабильности в работе и в жизни страны, то есть, нормального обеспечения всем необходимым для работы доменных печей.
   - Ведь если остановится металлургия, то остановится и вся страна! Даже мы это отлично понимаем, но понимают ли это большие начальники?!
   - Жить тогда, если мы остановимся, для всех в стране, будет ещё хуже. Дайте нам кокс, а работать мы умеем. И тогда всё станет в стране на свои места!
   В том, конечно же, что наши металлурги умеют работать и могут выправить любую ситуацию, в том числе, и в стране, нет сомнения.
   Это крутояровцы давно доказали своим многолетним трудом. Даже во время войны!В этом сомнений нет!"
    Дописав заметку, Сергей подумал и о том, что приближается не только День металлурга, но, возможно, и гибель страны и он просто обязан теперь запечатлеть это время на примере жизни их металлургического комбината.
   Ибо, в этом и есть его долг журналиста. И насколько у него хватит сил пережит эту перестройку!
А.Бочаров
Фото взято из открытого доступа
2026   


.