Гаэтано Беллей. Ветреный день

  В городке его знали  все ,- и горожане, и рыночные торговцы, и рыбаки, что выходили в море когда солнце только потягивалось за смурым  горизонтом. Это было время, когда он  он был тише воды, ниже травы и кисейные  занавески спали на открытых в южную ночь маленьких окошках.

   Он дремал , уткнувшись в расщелины прибрежных гор , прикрытый пухлым туманом набирался сил, чтобы поразмяться с первыми лучами солнца.

   Туман уползал невидимкой, а он разминался и морщил , рябил нечисто тусклое,  расслабившееся в ночи море. Море светлело, умытое, голубело чисто и свежо, бирюзово-ласковое влекло к мелководным прибрежным лагунам. Он накатывал волны и они чередой устремлялись к земным границам , пенились бело, пузырились  искрящей кромкой и  рассолом античной горечи напитывали скалы и прибрежные пески.

  Он толкался в холстах  парусов на рыбацких лодочках и уносился прочь,пугая  рыбаков внезапным безветрием.

  Да, он был ветром! Стремительно нападал на берег и спешил, поднимая пыль, к рядам базарных торговцев, ворошил влажные пучки свежей зелени, угонял пустые плетёные корзинки и мчался дальше, в путаницу узких городских улочек, играл в брызгах гродского фонтанчика и раскачивал ветки мандариновых деревьев,чтобы  оранжевые спелые плоды падали, пугая местных заспанных котов, таких же рыжих, как сами мандаринки.

  Ветер куражился, молодецки закручивался вихрем, шипел высохшими за жаркое лето опавшими  листьями, катил их по мощеным улочкам и вдруг затихал недвижный.

   Не замечая его, навстречу, как будто соперничая с ним в порывистости и непредсказуемости, дурашливости и игривости, как будо пьяно толкаясь, две молоденькие красотки беспечно, на бегу, тараторили, перебивая друг друга, хохотали и были так поразительно прекрасны в летящих одеждах, в задоре прелестных,  кокетливых , по-детски  невинных и наивных в  чистоте помыслов, лицах ,в свободе, так любимой им,  что ветер влюбился в них нежданнно и, со всей своей страстностью и ветренностью, кинулся к ним с упругим пылом своей легковесной натуры.

  С наслаждением прикоснулся к мягким локонам незамысловато уложенных причёсок , дерзко распустил шелковистые пряди  рыжеволосой и ловко поцеловал ручку брюнетки, которой та расторопно прикрыла свою головку, а он , раздухарившись, попытался сорвать с неё шёлковый шарф и , в порыве и с досады, задрал вверх её кофточку, из под под которой явилась взору шнуровка корсета, обнимающего тоненькую талию , и прелестная девическая грудь под тонкой хлопковой кофточкой.

  Подружка , удерживая от охальника-ветра  шаль, прижалась к приятельнице, смеялась и задорилась, притворно боясь, что ветер унесёт её прочь, а ветер-разбойник, щекотал, смешил и старался облепить  тканью лёгких юбочек стройные ножки - оголял, не раздевая.  Он крутился , бросался золотистыми охапками листьев, обнимал безнаказанно то одну, то другую, стучал рамами открытых окон домишек и размахивал белоснежной фатой занавесочек, устраивая весёлый карнавал , о которм все горожане будут говорить просто: "Ветреный день".

  А что же барышни ? Они наслаждались красотой дня, счастьем беззаботной молодости и мальчишескими проказами Ветра - самого безобидного, непредсказуемого и искреннего в порывах чувств . Они обе радостно разделяли с ним его симпатию и влюблённость сразу в обеих - вот она, свобода. Они строили ему глазки,- кокетки! Тот случай, когда один на двоих кавалер не вызывает даже мысли о ревности.
Он же Ветер.
Он – ветер с моря.