Майские лета. 7-я глава

               
                Начало.               

         Март. Скоро снова долгожданное лето.
         «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция „Белорусская“».
         — Хорошо, что в первый поезд влезли, — сказал я, пытаясь удержаться на удачно «занятой позиции» около входной двери, напротив бабушки с огромным круглым значком на груди «Хочешь похудеть?! Спроси меня как», всю обвешанную сумками и пакетами, которая забавно ежесекундно подпрыгивала на своём месте, пытаясь спасти от падения соскальзывающую с плеч ношу.
         — Да-а… уж… — согласился Рустик. — Хотя, с другой стороны, какая разница, где тебя «обчистят». Бабуля, помочь? — обратился он одновременно ко мне и к пожилой попутчице, даже не оборачиваясь, а лишь скосив глаза в её сторону.
         — Неет… Спасибо, внучок! Я на следующей схожу, — послышался ответ из-под косынки в горошек с надетой поверх шапкой с помпоном.
         На «Белорусской» треть пассажиров вагона, толкаясь локтями и сумками, нещадно матерясь и крича, «вывалилась» на перрон станции метро, оставив после себя на пару секунд несколько ещё тёплых пустых сидячих мест.
         — Давай сядем, пока не заняли, — предложил я.
         — Слова «нет» ты не услышишь, — бодро ответил Рустик, моментально плюхнувшись на пустое место, бросив рядом с собой толстенную папку с учебниками и конспектами, «застолбив» тем самым место для друга.
         — Слушай, хотел с тобой поговорить, — обратился я к Рустику.
         — Ну, — хмыкнул тот.
         — Я тут контору «замутил». Знаю, что ты давно сам об этом думал. Главбуха нет. Будешь? Зарплаты пока нет, но в соучредители возьму на треть.
         — А чё, на треть? — невозмутимо сказал Рустик таким тоном, как будто подобные предложения поступают ему каждый час.
         — Так, всем по трети получается. Вася — директор. Ему тоже треть, — пояснил я, пытаясь перекричать лязгающий звук мчащегося состава метро и нудную песнь «неместных» попрошаек, навсегда «отставших от поезда».
         — Май, ты что, охренел?! Какой из меня бухгалтер. Я по судебной бухгалтерии и то даже на трояк с минусом не тяну, а ты говоришь фирму вести! — возмутился Рустик.
         — Да ты не кипятись. Тут дело такое. Профи-то найдём. Какую-нибудь бабульку за «три копейки». Но вот всё под контролем держать… Всякие там дела с «наликом», то-сё… Короче, свой чувак нужен. Ну, а ты такой и есть. Что, не так?
         — Так-то оно так… — поправил стильные очки и надвинул на лоб бейсболку, неизменно чёрного цвета, Рустик. — С бабулькой-спецом тоже всё понятно. А делать-то что будем? Ну, в смысле, бизнес-то какой?
         — Та-а-к… — уступив всё-таки своё место какому-то дедушке с палочкой и тем самым став ближе к собеседнику, отреагировал я. — То есть можно так понимать, что ты согласен?
         — Да, я сам тебе давно хотел предложить чего-нибудь «забацать», да всё как-то «оказии» не было. Ведь, действительно, посмотришь, какие «дебилоиды» кругом «бабки гребут», так единственный вопрос в башке: «А я-то чем хуже?» — так же спокойно, в свойственной ему манере растягивая слова, ответил Рустик.
         «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — „Стадион „Динамо“!»
         — Ладно. Давай ко мне на «Моссельмаш», там всё и обсудим детально, — предложил я.
         — …?
         — Я же квартиру на «дальней» Флотской снял. Чё, не заметил, что мы в одну сторону едем?   
         Могли бы и к тебе, да у меня американец опять гостит. Том — помнишь, наверное? В Кенте ты его видел. Учились вместе. А потом вы встречались ещё на Преображенке, когда я там жил. Он сейчас с работы придёт, а у него ключа нет.

         Вся группа в институте знала, что я из Латвии и когда-то целых полгода учился по обмену в Америке (ещё от ЛатГУ), и с пониманием, хотя и не без лёгкой «советской» зависти, относились к тому, что меня постоянно окружали какие-то американцы, немцы, голландцы, французы, ну, «на худой конец», поляки. Приезжали — уезжали. Жили у меня подолгу. Привозили или оставляли после себя всякие «буржуйские» мелочи.
         И вообще, моё жильё всегда было каким-то «иностранным» (даже говорили часто «домочадцы» дома на английском), поэтому ребята из института любили у меня бывать. Тем более что я никогда не скупился на всякие сувенирчики. Например, гостям можно было разжиться даже фирменными, ещё упакованными в импортные магазинные пакеты новыми футболками, прямо из Америки!
         Рустик и сам бывал в Штатах (мы, кстати, там и познакомились), но один месяц и скорее как турист, в отличие от меня.

         — Давай, — быстро согласился Рустик. — Посмотрю, как ты обосновался на новом месте. Только давай чего-нибудь «пошамкать» купим по дороге, а то с утра ничего не ел.
         Я громко рассмеялся, вспомнив моего школьного друга Жеку, который тоже всегда хотел есть.
         — Предлагаю в «лабазе» взять хлеба, сосиски и кетчуп, ну и бутылочку под разговор. Как, подходит?
         — Хорошо бы водички какой-нибудь ещё или сока. До «Водного» или до «Речного» едем?
         — Не боись. Этого добра у меня дома завались. Давай до «Водного». Там автобус 698-й прямо до моего дома идёт. У метро всё и купим.
         — Угу, — промычал Рустик, собирая только что вывалившиеся из папки конспекты.

         Рустик, как я уже говорил раньше, был моим одногруппником. Я постарше на три года, Рустик, соответственно, младше. Небольшая разница в возрасте с лихвой компенсировалась серьёзностью Рустика и моей общительностью. Все «невзгоды» студенческой жизни переживали вместе. В общем, друзья. Учились мы на пятом, предпоследнем, курсе Московского юридического института, вечернего отделения.    Рустик с первого курса, а я перевёлся летом 1991-го (прямо перед путчем) из Латвийского государственного университета.
         Учился в ЛатГУ на дневном, но переводом, да и то, что скрывать, только с помощью «моей феи-крёстной» Айвара Имантовича, смог попасть в Москву только на вечерний. Хотя, как позже выяснилось, это было к лучшему, так как можно было найти работу на полный день, что я и сделал.
         Сначала устроился «на копейки» в редакцию какого-то «псевдоюридического» журнала (таких частных СМИ появилось много в последнее время). Потом, уже с резюме, да плюс английский, — в коммерческий банк младшим юрисконсультом.
         После окончания третьего курса можно оказывается было говорить, что у тебя «неоконченное высшее». (Неизвестно, кто сказал, но работало)   
         Интересно, что зарплаты что в первом, что во втором случае практически хватало только на оплату квартиры, хотя оплата труда в банке была на порядок выше. Кому не понятно, то это и называется инфляцией. Поэтому мне приходилось подрабатывать.
         Хорошо, что у меня были друзья в Волгограде (в детстве каждое лето гостил там у бабушки). Покупал, например, несколько полетов с «Кока-Колой» в магазине на Ленинском. Оттуда такси до Павелецкого, и отправляется всё это с проводником в Волгоград другу, который распространял всё это по тамошним магазинам.
         Или, наоборот, волгоградские друзья так же с проводником присылали несколько банок «каши» (так добытую браконьерами чёрную икру называют), и уже в свою очередь я «тащил» её по рынкам, магазинам и ресторанам.
         Однажды получилось, что «одним махом» поменял пять трёхлитровых банок икры на шестнадцать коробок «шиковских» лезвий для бритья, которые, в свою очередь, отправил другу на реализацию в Волгоград. За три месяца в розницу разошлись все. Чистой прибыли было под 1000 %!
         В общем, приходилось «крутиться», и иногда удачно. Самое главное было сохранить заработанное. Жизнь дорожает — деньги дешевеют. Я всё сразу менял на «баксы». Несмотря на траты на жизнь, ко времени визита Рустика уже 5200$ скопил.

         Рустик — коренной москвич. Единственный ребёнок в семье. Мама — Алия Рустэмовна, в нём «души не чает». Отец Рамиль Ахметович Каримов — потомственный морской офицер, капитан первого ранга в отставке, несмотря на возраст (Рустик — поздний ребёнок), до сих пор служит экспертом на каком-то закрытом заводе (добрые сорок лет (каждое утро!) ездит на «Парк культуры» с «Речного» поплавать в бассейн «Чайка»). Кстати, в отличие от своего ультрапатриотичного отца, Рустик был просто пропагандистом западных ценностей, подчёркивая свою позицию при любом удобном случае.
         Живёт Рустик неподалёку от родителей в отдельной квартире, доставшейся от бабушки с дедом. Несмотря на достаточно мягкие условия жизни, обожает чисто мужские занятия: спорт; коллекционирует как холодное, так и (что там скрывать) огнестрельное оружие. Дома целый арсенал. Все триста ножей идеальной заточки, а «пукалки» (как он называет ружья и пистолеты) минимум раз в месяц «тестируются» на заброшенном военном стрельбище под Истрой.
          Периодически Рустик тоже чем-то подрабатывал, как и все студенты, но в целом дни проводит достаточно размеренно. Перфекционист с математическим складом ума, хотя не без романтики. Начитанный, интеллигентнейший парень. Внешне выглядит всегда безупречно и стильно. Пользуется успехом у женщин. Просто «молодец». Если бы не одно «но» - Инсулинозависимый диабет с 13 лет! (Из-за этого и в армии не служил.) Я никогда не думал, насколько это страшная болезнь.
          Год назад «докторишки» (так Рустик называл всех медиков, несмотря на специализацию и регалии) цинично отмерили ему «…ещё примерно года три до конца…». «До конца» имелось в виду до самого конца.
          После такого прогноза Рустик не сломался, не «скуксился», а продолжал полноценно жить и бороться с болезнью, не опуская руки, просто стал чаще посещать храм. Изменились глаза. В них как будто пропал свет молодости. Взгляд стал холодным и безразлично-колючим. Даже цвет глаз стал не голубой, а какой-то серо-стальной.

         Вышли на станции «Водный стадион». Там, как всегда, было суетливо и шумно. Из беспредельно орущих динамиков ларьков Титомир призывал «…делать как он…», а Наталья Ветлицкая так же громко обещала вернуть кому-то «…всё, что ты подарил…». Кругом все чем-то торговали. Люди в общей массе были «серо-грязные», но весёлые. С разных сторон часто слышался смех. Потолкались под мокрым мартовским снегом по коричневой жиже, быстро купили всё, что хотели, и даже немного больше (Май любил готовить, и поэтому хлебом, сосисками и кетчупом не обошлись). Водки взяли две. Правда, как всегда, явно «палёную» (на одной пробка «болталась», а на другой вообще этикетка была наклеена «вверх ногами»), но на это все уже как-то привыкли не обращать внимания. Главное, что цена подходящая — всего двести рублей. Я наполовину расплатился долларами, которые с удовольствием приняли. Металлической мелочи тоже нашлось применение благодаря забавному происшествию. В толпе около метро, как всегда, было полно «побирушек».
         Один из них привлёк наше внимание сначала своим внешним видом (он был в брезентовой робе современного пожарного и в старинной начищенной пожарной каске с гребешком (где и взял?!), которая просто сияла при дневном, пусть и пасмурном, но свете, привлекая внимание прохожих), а потом и рассказанной им жалостливым голосом историей. Глядя прямо мне в глаза, «ряженый» парень, который на вид был примерно одного возраста с ребятами, произнёс: «Ребята, прикиньте, огнетушитель на пожаре потерял. Не наш. Импортный. Дорогущий. Теперь не знаю, как в часть вернуться. Возмещать надо. Помогите — сколько не жалко!» И тут же из его глаз хлынули настоящие слёзы, крупные и абсолютно искренние, как у ребёнка.
         Мы просто «остолбенели» от неожиданности, а потом громко расхохотались. Когда взрыв хохота утих, я, утирая глаза и ещё чуть-чуть всхлипывая, сказал: «Стой! Стой! Ну ты артист! Тебе же в «Щуку» надо, а не мелочь возле метро клянчить». «Рустик, отсыпь ему, что осталось. За артистизм. Такой талант пропадает!» — продолжил я, теперь уже обращаясь к Рустику. Рустик высыпал всю оставшуюся мелочь в подставленную лжепожарным ладонь.
         — Видал, блин, в какое время и где живём!? — обратился к Рустику я уже в автобусе. — А ты говоришь — чем займёмся? Да сейчас хоть голой задницей на углу торгуй, и то «денег поднимешь». А тем более с нашими-то мозгами!
         — Это точно, — кивнул Рустик, жуя только что купленный пирожок, нещадно капая на пассажирское кресло автобуса горячим повидлом.


         Тома ещё не было.
         Квартира у меня была небольшая, но двухкомнатная, из них одна достаточно крупная, хотя и проходная. В центре этой проходной комнаты почти до потолка стояла целая «батарея» из полетов с «Кока-Колой».
         — Видал? А ты волновался, что попить нечего будет. Заходи, — сказал я, пропуская вперёд гостя.
         — Да уж, круто, — впечатлился Рустик. — А на фига тебе столько?
         — «Барыжу» помаленьку. Потом расскажу…
         Пока занимались закуской, подъехал Вася Фирташин (третий компаньон, а «по совместительству» тоже Рустика и мой одногруппник) и Том. Оба притащили ещё и пива, которым «освежились» сразу.
         Расположились в большой комнате, напротив упаковок с «Колой», на старых диване и кресле за поцарапанным журнальным столиком.
         Том надел наушники от плеера, висящего у него на поясе. Деликатно, всем своим видом показывая, что он в разговоре не участвует (хотя рюмку себе притащил).
         — Ну что, — начал я. — Наше неформальное общее собрание участников предлагаю считать открытым, — продолжил я и поднял рюмку, приветствуя всех присутствующих.
         — Участников чего? Хотелось бы понять, — пробубнил Рустик, опрокинув в рот рюмку.
         — Ну, Рустик, блин, не занудствуй с первых минут, — взмолился вечно жизнерадостный 
         Вася, разливая всем «по чуть-чуть».

         Василий мой ровесник. Учится со мной и Рустиком в одной группе. В армии служил в десанте, чем очень гордится и не упускал каждого случая упомянуть об этом факте своей биографии. В отличие от меня с Рустиком учился плохо, «перекатываясь» с тройки на четвёрку, да и то постоянно списывая или используя другие «хитрые» махинации. Зато был неисправимым оптимистом и мастером на всякие уловки, в том числе для зарабатывания денег. Хотя формально нигде не работал, а помогал маме, которая была товароведом на каком-то оптовом складе. Вообще, он сильно напоминал мне моего старого школьного друга Жеку, которого невозможно было увидеть унылым в любой ситуации.

         — Ну, братья-коммерсанты, импичмент Боре не прошёл, и референдуму быть (когда заходили в комнату, по телику закончился репортаж из Верховного Совета по поводу отстранения Ельцина от власти), значит, коммерция будет жива, и нам пора наконец «хватать Бога за бороду», а то ничего не останется
         Так что на повестке дня три вопроса: — Первый — кредит. Второй — всё ли в обналичку «забиваем»? (зависит от того, куда их девать-то, в смысле бизнеса?).   
         И третий — офис сейчас берём или рано ещё?
         «…Криминальный мир столицы можно сравнить с детской мозаикой…» — бодро вещал диктор «Вестей».
         — Вот! — Вася ткнул пальцем в телевизор. — Четыре вопроса!
Я и Рустик вопросительно посмотрели на него.
         — Надо о «крыше» подумать. Как только деньги получим, тут же «особые» люди прибегут.
         — Ладно, четыре, — согласился я.
         — Думаю, что вопрос с офисом пока отпадает. «Бабок» то нет. Май, извини, придётся потесниться. (Рустик при этих словах отвесил мне совершенно пижонский поклон.) Остальные три чётко разбиваются на количество присутствующих, — сказал Рустик. — Первый Майке, второй Васе (в конце концов, он директор), ну и четвёртый мне.
         — Рустик, ты не перестаёшь удивлять своих друзей! — всплеснул руками я.
         — Да уж, — продолжил Вася, явно раздосадованный таким распределением (видимо, сам планировал заняться этим вопросом). — Откуда такие связи?
         — Одноклассников много в этом мире. Можно проконсультироваться, — слегка сконфузился Рустик. — Ну и так, на районе.
         — В принципе, разумно, — деловито продолжил разговор я. — А сейчас серьёзно, игрушки кончились. Сейчас появятся деньги, а они любят чёткие правила. Давайте договоримся сразу, что каждый должен подходить к своей части максимально ответственно. Можно только помогать добровольно, и ни в коем случае не просить о помощи в таких делах. Кто понимает, что не справляется, — предупредить заранее, отказавшись от своей доли полностью или частично в пользу остальных. По рукам? Более того, предлагаю такой принцип сохранить не только на этот случай, но и на все остальные подобные. Справедливо? Без обид? Особо отмечаю, что на дружбу это никак не влияет. Только бизнес.
         — Круто, но, как говорится, «справедливо», — поддержал первым серьёзный настрой Рустик.
         — Согласен с каждым словом, — торжественно произнёс Вася. Он даже встал, вытянув вперёд руку с налитой рюмкой. — Давайте же и поклянёмся, что мы будем поступать именно так и никак иначе и никогда не предадим друг друга.
         — Решено. Всё, как и должно быть: «Да. Да. Нет. Да», как говорит великий «Рыжий», — отшутился я раскрученной в преддверии референдума фразой, чтобы разбавить серьёзную до театральности ситуацию.
         Чем меньше оставалось спиртного в бутылках, тем активнее становились компаньоны.
         Разговоры то «накалялись» до криков, то выплёскивались крестиками, квадратиками, кривыми линиями и цифрами на разлинованные листы припасённой заранее зелёной школьной тетрадки, то переходили в тихую и вкрадчивую речь «заговорщиков». В итоге было принято лишь одно «гениальное!» решение: «…Нужен кредит! Чем больше, тем лучше! Обналичиваем, а там посмотрим…».
          Предложений по использованию денег было хоть отбавляй. На чём дискуссия и была окончена. Все взгляды обратились ко мне.
         «Офигеть!» — выдохнул я. «Судя по вашим взглядам, кредит вы ждёте от меня. Так?» — обратился я к собравшимся. «Только не забывайте, „мыслители“, что я всего лишь младший юрисконсульт, а не председатель правления… Том, пошли в ларёк сбегаем, ещё „фунфырик“ возьмём, а то, как всегда, третьей не хватило. Ну… Я укоризненно окинул взглядом „разгорячённые“ лица друзей… и к чаю что-нибудь. Хватит «ханку жрать». Это „крайняя“ будет. Заодно, пока подумаю, что можно сделать, а вы посуду помойте, бизнесмены хреновы», — накинув куртку на ходу, раздражённо хлопнул дверью я.
         За окном стало совсем темно, а мерзкий дождь со снегом превратился в настоящий зимний крупный-крупный, падающий не кружась, а абсолютно отвесно снег. Лужи замёрзли…

         — Четвёртый пайщик нужен! — прямо с порога, занося с собой ещё пока морозный уличный воздух, заявил я, едва затворив дверь. Том стоял рядом весь в снегу, держа в руках пакет с бутылкой и «Сникерсами», улыбаясь во всю свою «американскую» ширь.
         — Тогда опять мало взяли. На пятерых не хватит, — угрюмо пробубнил Вася, забирая из холодных рук американца пакет.
         — Ну что вы там «выходили», колись? — сказал Рустик.
         — Единственный шанс, мужики, так это взять кредит у нас в банке, и то, скажу прямо, «призрачная» перспективка, хотя… мысль одна есть, — сохраняя интригу момента, тихо сказал я, одновременно заваливаясь на диван, подогнув под себя ногу и пододвигая к себе тарелку с оставшимися колбасой и сыром.
         — Ну вот что ты бормочешь себе под нос! — нервно сказал Рустик. — Доложи «обществу», какие мысли!? Мы с Васей «измаялись» уже все.
         — Да, вижу-вижу, как вы «маялись». На фиг виски из шкафа достали!? Это же Тома. Хорошо, что он не заметил пока.
         — Ладно, не жмоться! Купим мы вам вискаря твоему «пендосу» в следующий раз. Ну что там ты надумал-то? Какой-такой четвёртый пайщик? Как кредит-то «отжать»? Давай, Май, не томи! — всё больше «заводился» Вася.
         — Ну, в общем, вы его знаете.
Ребята стали непонимающе переглядываться.
         — Юрка Грызлов – торжественно сообщил я.
         — Подожди, Май. Это «Юрка-мусор» со второй группы что-ли? Да ведь он же… - подскочил Рустик – Зачем нам он?! Ведь он даже не мент, а настоящий мусор! Не просто гнида, а тварь, выродок и подонок, каких ещё поискать!
         — Ну, то, что он в милиции служит – ещё не приговор – продолжил я.
Все непонимающе молчат.
         —  Ну, не знаю… – наконец выдавил из себя Рустик.
         —  Во-первых, это же он меня в своё время в банк и сосватал по своим связям.
         —  Господи, да какие там связи у него – РОВД-то? – с недоверием сказал Вася.
         — А вот и нет! – заулыбался я – он параллельно у нас в банке числится сисадмином на сдельщине.
         Вася и Рустик покривили лицами.
        —  О, тоже мне фигура – усмехнулся Вася …—  компьюторщик на сдельщине… да ещё и мент.
        — Но главная его заслуга в том — продолжил я, - что он, также, «по совместительству» двоюродный брат нашего Предправления и тот его очень «холит». Даже зарплату по отдельной ведомости платит. Так случилось, что у меня с ним отношения «байковые» сложились. Я ему то с переводом помогу, то ещё чего-нибудь. 
        А крайний раз, вообще, он мне с переездом помогал и мы вот на этой самой кухне (Я махнул рукой куда-то в даль) «ноль семь приговорили». Тогда-то он мне и поведал, что, мол, хотел бы тоже «побизнесить».
        — Точно! Вот он-то нам и поможет оборотные средства получить! Гениально, Майка!
        — Вась, у тебя же «днюха» на неделе? Давай у меня здесь в субботу соберёмся, отметим день рождения, а Юрку я «подтащу». Предложим ему к нам в контору вступить. Он уже «тёпленький» для этого. Точно, согласится. А, вот, поможет ли он, чтобы его брательник на фирму родственника кредитик выдал, так то, от нас зависит.
         Вася тут же согласился. Друзья решили, что вечер провели не зря. Тут же весело «затарахтели» на другие темы, коих у студентов не счесть. Даже Том органично влился в болтовню вместе с остатками виски из его бутылки, да так, что все и забыли, что он иностранец…


         Суббота, когда отмечалась днюха Васи, прошла «на ура». Я получил предоплату за «Колу». Так что было на что гостей потчевать. Васе мама тоже подкинула деньжат в качестве подарка.
         Случилась, правда, одна «непонятка» на вечеринке, когда Юрка предложил мне отступиться от Алёны, на которую я, не скрою, положил глаз, так как, якобы, он привёл её для себя. Учитывая нужность этого наглеца, сделав скидку на его опьянение, я сделал над собой усилие, не дав ему по роже. Хотя, как позже выяснилось, зря.
         Были все свои из института, Юра и ещё пару девчонок с работы. По окончании застолья вся весёлая компания поехала на «Горбушку», куда Том достал контрамарки на фестиваль газеты «Zarraza» с выступлениями «Арии», «Чёрного обелиска» и «Железного потока». Василий днём рождения остался доволен, что главное.
         План сработал. Юрка согласился войти в бизнес и, более того, сам предложил поговорить с братом по поводу кредита. Правда, сказал, что за проценты не отвечает и сумму будет просить не более тридцати тысяч баксов, так как тот когда-то сам пообещал помочь ему этой суммой, но не больше. Себе попросил полторы тысячи, ну и треть в капитале оформить на его брата, на что мы согласились, посчитав это формальностью.

         И поговорил (практически сразу)! Тридцать тысяч долларов по курсу в рублях! Никто из ребят никогда не владел такой суммой, даже теоретически. Подхлёстываемые этой «магической цифрой», переоформление учредительных документов и сбор остальных «бумажек» под кредит (часто откровенно «липовых») прошёл в режиме аврала всего за неделю, и в итоге (о, чудо!) был подписан договор кредитной линии на двадцать два миллиона рублей (по курсу даже больше тридцати тысяч баксов получалось) под 210 % годовых (нормальные проценты по нашему времени, учитывая ненормальную инфляцию).

         — А чё кредитная линия, а не сразу всё «отгрузили»? — спросил как-то я Юру.
         — А чё, у тебя другие шансы были? — такой же интонацией парировал Юра.
         Подобный вопрос больше не возникал.

         Так за три недели Вася, Рустик и я превратились из просто студентов-вечерников в молодых предпринимателей с зарегистрированным АОЗТ (придумали модное иностранное название), при должностях (конечно, без зарплат, но названия должностей звучали круто) и с кредитным договором на приличную сумму (пресловутый начальный капитал). Визитки сделали. Реально денег пока не было, но пафос в общении с однокашниками и даже немного между собой уже стал проявляться…
         Визитки сделали. Реально денег пока не было, но пафос в общении с
однокашниками и даже немного между собой уже стал проявляться…

          Учёба шла легко.  А фирма… А, что фирма… Фирма обладала первой ценностью - кредитным договором на приличную сумму, то есть пресловутым начальным капиталом.  Работа потихоньку пошла, накупили какого-то товару. Раскидали его по «точкам» (Уже появился профессиональный слэнг) и даже уже потихоньку начал идти «отбой». Все доходы от прежних личных дел решено было «сваливать» в одну общую «корзину».
          К радости, Рустика, нашли бабульку-бухгалтера. Кредит ещё не выбрали, хотя уже под него Вася заключил несколько договоров на покупку «какой-то хрени» типа одеяльного полотна и консервированных голубцов. Вася уверял, что главное, чтобы товар был (Не важно какой), а уж продать он его… «в два счёта». Я и Рустик относились к такой позиции скептически, но не вмешивались, помня о договорённости. Тем более, что у нас не было опыта в таких делах, а Вася постоянно ссылался на работу оптовой базы, где работала его мать.
          В качестве офиса и склада продолжали использовать мою съёмную квартиру на «Моссельмаше», но твёрдо решили всё-таки снять офис с первых же денег
         Немножко донимали бандиты, но именно, что «немножко». Так, заходили иногда и брали какие-нибудь вещи из товара.  Рустик нашел некую бригаду строгинскую. Они под Мансуром «ходили», а после ареста того, вроде бы, вообще, самостоятельными стали. Можно было договариваться и найти понимание. Вообще, Рустик эту тему «держал плотно», как и обещал.
Никто из нас ни о чём никого не просил. Все спорные вопросы по мелочам, как говорил в своё время Горбачёв, решались путём консенсуса.  Договорённости строго соблюдались. Каждый, более или менее успешно, делал свою работу.

         Проблема состояла только в том, что я никак не мог придумать способ, как «выгрести» кредитную линию одним махом. Юрка своё дело сделал и больше не чем помочь не мог, насколько я понимал.  Теперь он только спрашивал, при каждой встрече в институте, когда же будут его деньги. Я немного нервничал.

         Решение пришло само. Ещё на первой общей вечеринке посвящённой Васиной днюхе я всё-таки «приударил» за одной из бывших в гостях операционисток - Алёной, несмотря на Юркины намёки. Так, слегка… Весна всё-таки… Совершенно случайно оказалось, что Алёна по распределению обязанностей в операционном отделе вела и наш счёт, а она…
         …Через неделю вся сумма кредитной линии, не смотря на, мягко сказать «некомплектность» подтверждающих документов, одним платежом ушла на счёт «специальной» конторы на обналичку.
         За наликом на Театральную в «отмывочную» ездил Рустик, в соответствии со своей должностью, да и вообще он был преисполнен такой важностью, что остальные даже побоялись предлагать свои услуги, или набиваться в попутчики, а ждали дома. Ждали в переживаниях, сильно нервничая. По приезду главбуха с деньгами, сходу просто сильно напились… Сильно-сильно…

         Юрке и мне деньги обещали выдать с «крайнего» обнала, а я решил, предварительно поменяв советский загранпаспорт на российский, поехать в американское посольство и получить новую американскую визу. Правда, забегая вперёд, поехать в Штаты удалось только в сентябре.

         Присмотрели офис на Смольной (совсем рядом от Рустика и меня) и налаживали бизнес. Теперь он строился так:
         Вася закупал различный товар, потом все вместе его развозили по «точкам», после определённого времени, так же вместе, «гоняли» по этим «точкам» за деньгами. Если деньги по каким-то причинам не отдавали, или задерживали, то Рустик брал с собой кого-нибудь из «крыши», и они ехали вместе. Пока проблем не возникало. Прибыль, конечно, была небольшая, так как брали товар у тех же московских оптовиков. Лучше, когда брали товар у производителя (например, хорошо расторговались замороженными голубцами с местного завода), но наш хвалёный производитель, по большому счёту, ничего путного не производил, а если и рождалось что-то хорошее (в основном по конверсии), то по цене это «что-то» стоило гораздо выше китайских аналогов, а качество, всё равно, было ниже. Выкручивались тем, что была уже была наработана большая сеть сбыта и Вася брал товар у «молодёжи» (себя то мы как-то сразу стали считать «прожжёнными волками») на реализацию. Брал так, без предоплаты, под честное слово и только иногда по договорам.
         Я сначала было возражал против этого так, как это «честное слово» от каждого поставщика контролировала своя «крыша» и в случае его нарушения могли последовать «нежелательные» последствия. Но как-то всё «лихо крутилось» и я смирился.
         Банк пока не «донимал», так как Юрка, всё-таки, при заключении кредитного договора «пробил» ещё и пятимесячные кредитные каникулы (Это был, наверное, один из самых лучших кредитов нашего времени), но проценты копились и только в сентябре нужно было их платить.

                **********

         Во второй половине апреля весна окончательно победила корчи зимы. Остатки серо-коричневого снега полностью исчезли, уступив место накопившемуся за зиму мусору и пыли.
         Изредка шли дожди, но вместо чистоты и свежести на улицах они приносили с собой жуткую грязь. Погоду можно было назвать скорее пасмурной, хотя, если сквозь облака неожиданно врывалось солнце, то оно припекало как летом.
         В эти редкие часы было по-майски жарко. Под солнцем начинали заливаться во всю силу птицы. Из ларьков, под «Ласковый май», поодиночке и группами «выползали» на частые перекуры, «потоптаться на прошлогодних бычках», и, приподняв крашенные и налаченные «до состояния проволоки» волосы со лба, глотнуть ультрафиолета, продавщицы в неизменных «лосинах»...

         Запах пережаренного с луком мяса распространился на всю квартиру.
         На кухне у меня была весёлая суета. Ждали гостей. Был повод. Меня в банке повысили из младших в обычные юрисконсульты, а главное — получили остатки денег из кредита. Пригласили с работы тех же девушек-операционисток, что были у нас и в первый раз, и ещё плюс одну. Юрка с собой должен был привезти к семи часам.
         — Слыхали, пацаны, лицензии стали давать на частных нотариусов! — сказал Вася, «вкусно стругая» копчёную колбаску, готовя стол к гостям и, так как время только пять, очередному «совету старейшин» (почему-то именно так стали называть ребята между собой неформальные собрания учредителей фирмы, хотя, кроме них, на фирме вообще никто больше не числился).
         — А что, может, «рванём» в нотариусы после окончания? — весело подхватил новость .
        Рустик, как художник, любующийся на своё творение, отойдя от стола, смотревший на только что разложенный им на тарелке сыр и солёные огурцы.
         — И стоило тогда так «убиваться» на учёбе, чтобы в нотариусах «сгнить»?! Туда же всегда одни троечники шли. Хотя, Вася, извини. Может, это как раз и есть твой шанс, — сказал я и улыбнулся.
         — Ладно, хватит «стебаться» над товарищем, «ботаны». Я, между прочим, эту сессию только с четырьмя трояками сдал, — обиженно сказал Вася. — Да и вообще, я так, для информации.
         — Из четырёх предметов… — «промурлыкал» как бы себе «под нос» Рустик, доставая запотевшую бутылку русской «Смирновки» из морозилки. — Ух! Вот это дело! — сказал я, имея в виду захватывающий вид заиндевелой бутылки в руках у Рустика. — Чёрт с ними, с нотариусами! Хватит «воду толочь». Айда к столу! Пока нет никого…


         Ровно в семь прозвенел звонок входной двери. Судя по всему, это были Юрка с девчонками.
         Распахнулась входная дверь, и квартира моментально наполнилась резким запахом свежего алкоголя, смешанного с мужским парфюмом «Fahrenheit», которым сверх всякой нормы был надушен Юрка. За его спиной робко жались трое молодых и симпатичных девушек.
Юрка сделал мощный вдох носом и громогласно заявил:
         — Ну что, бандерлоги! Хищник слышит запах мяса! Я так понимаю, что ждали волка?! И вот я тут!
         Я, Рустик и Вася вышли в коридор и уставились на громогласного гостя.
         — Привет, волчара, — засмеялся я. — Для встречи гостя всё готово. Проходи! Сомкнём бокалы за успех!
         — Тааак, звучит как тост! — Юрка снял и бросил пиджак на пол и, широким шагом двинувшись в сторону большой комнаты, чуть не снёс головой ветхие косяки съёмной квартиры, захлопнув за собой дверь и не обратив никакого внимания на оставшихся в коридоре. Пропустив гостя, я нагнулся, чтобы поднять пиджак.
         Поднял и повесил его на вешалку.
В проёме входной двери жались напуганные операционистки банка, немигающими глазами смотрящие на Юру.
         — Привет, девчонки! — обратился я к ним. — Проходите! Не тушуйтесь.
         — Здрассьте, — почти прошептала Алёна.
         — Что, тяжело было с ним ехать?  — сказал я тихо.
         — Да мы чуть со стыда в дороге не сгорели. В банке-то он такой скромняга, а тут… — выдохнула она.
         — Понимаю, но что сделать, такой уж он... точнее, менты — они в основном все такие. Ну, ничего, — главное, добрались.
         Девушки скромно, бочком тоже протиснулись мимо  нас в комнату. Проходя мимо меня, Алёна незаметно чмокнула меня в щёчку.
         Праздник начался. Все стали размещаться за столом.
         Зайдя в комнату, первое, что я сделал, — сунул пухлый конверт с обещанными Юрке баксами тому в руку. Юрка небрежно глянул на содержимое и, не считая, сунул в задний карман брюк, случайно вытолкнув из другого «Макаров», который с грохотом упал на пол, заставив на мгновение застывших в страхе девушек аж слегка присесть. Юрка медленно наклонился, поднял оружие и сунул обратно в карман.
         — Ну что, коммерсанты, — вдруг начал, предварительно смачно икнув, развалившийся на кресле Юрка, — принимаю официальные благодарности за мою неоценимую помощь.
         — Да, Юр, действительно спасибо тебе, — сказал я. — Теперь фирма задышит, а не просто будет названием на бумаге.
         — Вооот! — расплылся он в неприятной улыбке. — Надеюсь, что теперь ваша благодарность не будет иметь границ…

         Я слышал об этом и раньше, но именно сегодня представилась возможность убедиться воочию, что пить с ментами — зло. У этих людей есть стадия опьянения, когда ксива начинает жечь карман, а чувство собственного превосходства затмевает разум. Так и вышло…

         Вскоре Рустик на всю громкость врубил свой «SHARP» и провозгласил танцевальный блок вечеринки, но народ почти совсем не танцевал. Рустик просто ставил хит за хитом, но... Только периодически я и Алёна, да и то чаще, стояли, разговаривая, у окна.
         Тогда Рустик выключил магнитофон и, под аплодисменты присутствующих, достал гитару.
         Сначала всем было весело. Мы пели под гитару, в общем, всё как обычно и бывает на таких мероприятиях. Ну и, само собой, шуточки, приколы, тосты «за родителей», «за хозяев», «за хозяйку» (которой почему-то нарекли Алёну), «за грудь хозяйки», но в итоге, конечно, конкретно надрались.
         По мере опьянения Юрка вёл себя всё более непотребно.
         Я через какое-то время вспомнил про суп (у меня привычка такая, что люблю закусывать супом), стоящий на плите, и забежал на кухню, а там «картина маслом»: Юрик стоит над кастрюлей и жрёт поварёшкой суп прямо из кастрюли. Увидел меня и говорит: «Проходил мимо, удержаться не смог».
         В процессе Юрка, сначала без спроса закурив в комнате и сходу накатив полный стакан водки, как бы случайно отпихнув меня, дерзко подсел к Алёне, плюхнувшись на приставленное мной из-за нехватки стульев к столу единственное кресло, и я заметил, как гадский мент вытирает свои жирные руки об обивку моего любимого предмета мебели. Причём на столе салфетки были, конечно, и влажные, и сухие.
         Затем новый акционер, морща губы и по-пьяному низко склонившись над столом, сжав руки в кулаки и тяжело опустив их на полированную столешницу, неожиданно заявил, обращаясь ко всем нам: «Так, чтобы сразу было понимание — у меня самый большой пакет акций. Деньги завёл я, и значит, что главный во всём тоже я! Думаю, что вопросов нет и быть не может?!»
         Наступила тишина. Все присутствующие в немом вопросе смотрели на меня.
         «Да, барыги, чуть не забыл, — противно захохотал он. — Я ещё одновременно и ваша крыша, если что!» Юрка вытащил из заднего кармана вроде как мешающий ему «Макаров» и положил его на стол перед собой вместе со своей, редкой тогда, сотовой «Моторолой».
         Все продолжали ошарашенно молчать.
         «Судя по выражению ваших лиц, информация поступила вам в голову, но до мозга ещё не дошла, — снова рассмеялся Юрка. — Давайте пошустрее проверяйте подсоединение языка к мозгу».
         Хмель слетел с меня, как и не было.
         Хоть я и понимал, что действительно единственным подходящим ответом здесь, казалось, было бы потрясённое молчание, а обсуждать это надо «по-трезвянке», но несколько пар глаз моих друзей явно ждали от меня другой реакции.
         Я медленно подошёл к наглому гостю и спокойно сказал: «Постой-ка, дружище. Такого уговора не было. Да, в качестве платы за твою, ещё раз повторю, вааажную услугу мы подсыпали тебе „бакинских“ и акций, но это не значит, что ты участвуешь в оперативной деятельности, и тем более, что президент фирмы-то я, если ты подзабыл».
         Юрка махнул ещё стакан водки, и его глаза остекленели, сохранив злой и безумный взгляд, словно на стоп-кадре ужастика, когда его временно тормознули, чтоб сходить в туалет.
         «Не волнует — пишется раздельно», — прошипел он.
         В атмосфере прямо «висело» ощущение надвигающейся опасности, хотя и не совсем было понятно то, от кого её больше веяло — либо от нас с пацанами, либо от вконец оборзевшего гостя.
         «Да я и не претендую, — снова икнув, продолжил ментяра. — Просто всё будете согласовывать со мной, и по каждой сделке, и по моему гешефту договариваться отдельно будем каждый раз».
          Произнося всё это, он не переставал откровенно лапать почти не сопротивляющуюся от страха Алёну.
         «Нет. Так не будет! — как можно спокойней, но твёрдо произнёс я и аккуратно отвёл его ручищу от груди девушки. — Я редко о чём-нибудь жалею, но, видимо, это именно тот случай, и я официально заявляю, что пожалел, что связался с тобой, и предлагаю нам расторгнуть договорённости. Полученные деньги можешь оставить».
         Юрка закатился в хохоте и затем, посмотрев на меня всё тем же остекленевшим и злым взглядом, сказал: «Поздно пить „Боржоми“… Бумаги подписаны, и будет именно так или никак».
        Затем он резко отбросил мою ладонь и обнял Алёну за талию, притянув девушку к себе: «Если не согласны, то я ухожу, подам заявление о мошенничестве и буду вынужден сообщить брательнику, что по недомыслию связался с аферюгами, которые не только меня кинули, но и банк, и, поверь, обязательно подскажу, куда и на кого писать заявление. А вот она подтвердит, — кивнул он на Алёну. — Сама ведь замазана».
         Алёна растерянно захлопала глазами.
«Ну так что?» — посмотрел он мне прямо в глаза.

         Тишина в комнате, как говорится, «звенела».
         Не дождавшись ответа, Юрка направился к выходу, распихав по карманам пистолет и телефон, но у него на пути, перекрыв ему проход, сложив руки на груди, стоял Рустик, мрачный и решительный, как Печорин перед дуэлью.

         Взглянув на Рустика, Юрка, в очередной раз икнув, развернулся обратно, зашёл в комнату, достал из кармана «Моторолу», нажал на вызов и сказал: «Можно, Костик!.. Да есть ордер… не очкуй… Отдам тебе в отделении… Отвечаю…»

         Через три минуты входная дверь с треском грохнулась на пол прихожей, и квартира наполнилась орущими людьми в касках, с автоматами и в бронежилетах: «Всем лежать, руки за спину, мордой в пол! Работает ОМОН!»
         Все сделали именно так, как было приказано… Кроме Юры. Тот продолжал стоять и показывать пальцем по очереди на меня, Рустика, Васю и подружек Алёны. Омоновцы подняли с пола всех, на кого он указал, и вывели на улицу к автозаку. В квартире остались только Алёна и Юра.
         Как только последний омоновец вышел, Юрка поднял с пола дверь, прислонил её к проёму и развернулся. Они столкнулись с Алёной в коридоре, и тот, схватив девушку за руку, затащил в ванную. Она, конечно, пыталась сопротивляться, но он был сильнее. Повалил Алёну на кафель и задрал юбку. «Че ты ломаешься?» — дышал он на неё алкоголем…

         Я не знаю, что говорил Рустик старшему омоновцу Косте (он вообще большой мастер «потрещать» и правильно «перевести стрелки по миру»), но меня вдруг отправили за документами, и через какое-то время я бодро взбежал по лестнице обратно в квартиру и услышал крики Алёны и возню в ванной… Успел... к её радости.

         …Я был уже не в силах остановиться и бил, бил и бил… кулаками, ногами, локтями и коленями… Оттащили только поднявшиеся, не дождавшиеся меня омоновцы.
         Теперь уже и пытавшегося добиться интима выпившего гостя затолкали вместе с нами в автозак.
         Забегая вперёд, расскажу, что ордера в отношении нас, конечно, у Юрки никакого не было, и нас быстро выпустили, а вот против Юрки, напротив, возбудили дело, и он, по ходатайству следователя, даже на какое-то время был заключён под стражу. Да и вообще, «крови ему попили» коллеги столько, что, пока он не принёс извинения, после чего Алёна забрала своё заявление, у него были все шансы сесть на приличный срок.
         Однако и по сей день остаётся загадкой, как ему удалось после этого остаться на службе и даже, по меньшей мере, не быть отчисленным из института, а его лишь перевели на курс младше за пропуск сессии…

         В дальнейшем мы не раз обсуждали этот вопрос:
         — Я думаю, что это деньги, — говорил я. — Только тут ведь немало надо было.
         — Да, Май, у меня дружбанчик по службе устроился к нему в отделение, тоже решив ментом стать. Так этот чёрт-Юра у них там типа серого кардинала — все мутные дела на нём. И знаешь, друган мой сбежал, «роняя тапки», через пару месяцев, доподлинно узнав, чем они там промышляют под руководством такого «распрекрасного человека». Сказал, что задержись он там, так точно бы сел.
         — Интересно, и что же там творится? — спросил я.
Вася пододвинул стул ближе ко мне.
         — Ну, начну с малого: во-первых, крышуют проституток и интим-бордели, — начал он, — одновременно охотно и, главное, бесплатно пользуясь их услугами…
Если денег не хватает, то совместно с операми МВД организовывают внеплановые операции «Интим». При этом заранее, понятно, не за так, об операции уведомляют нужные фирмы и частных сутенёров, имея с того неплохой гешефт.
         — Ну, это, к сожалению, уже стало типичным для наших правоохранителей, а что ещё?
         — Угон автотранспорта и возврат его владельцу после вручения суммы выкупа, обычно 30–50 % от рыночной стоимости, через сотрудника ГИБДД — обычная практика. Бабок на этом поднимают, что нам и не снилось! Ты видел когда-нибудь, на чём катается этот студент-вечерник!?
         — Как-то не обращал внимания.
         — «Бэха пятёрка» новенькая!
         — Круто! — цокнул языком Рустик, всегда ревностно относившийся к машинам…


         — Машина нужна… — сказал как-то Вася на выдохе, взваливая на плечи очередной мешок приготовленного на реализацию «барахла».
         — Копить! Только копить «бабло» надо, — закрыл тему Рустик. — Я тут подсчитал, и вышло, что только если мы в таком же темпе будем продолжать, то сможем в сентябре закрыть накопившиеся проценты. Без прибыли, правда, но что делать, потерпим. Всё-таки уже немного подзаработали.


 


Рецензии