Утренние стихи

В средине 60-х...
 
Розовые губы, - сонного рассвета, -
Целуют неровную кромку Востока.
Солнце, - за холмами, - потоком света, -
Сыплет искры с малиновой котомки.

Со Среднерусской возвышенности,
В красной рубашке, спускается день.
Личко, как пятак, словно начищенный;
Кепи облаков, курчавых, набекрень.

Самолетик, словно в вату ныряет, -
Что почту, ежедневно, возит на Сумы;
Своим рокотом, он грозно напоминает,
Машину-кровянку, от вампиров угрюмых.

С налаженным в селах, колхозным порядком,
В тысяча девятьсот шестьдесят пятом году.
Я бабушку свою, Таньку, что нянчила грядки,
Криком спасаю: ее “паном”* сейчас украдут!

25. 03. 2024

* Бабушка Тоня ( ее почему-то звали Танька) пугала внука машинами-кровянками, высасывающими из детей кровь ("козлики" или "бобики", в которых разъезжало колхозное начальство); “дегтярями”, которые сдавали, неслухов, на мыловарню в Конотоп. Дегтяри появлялись в селе с грязными котомками за спиной, и зазывно кричали: "По дёготь! По дёготь!.." Деготь необходим был для смазки сапог и тележных колёс. Эта нечисть, имела вербальную коммуникацию. Была еще и инфернальная часть этого спектра: Костяная нога, Железная баба и так далее. Фишка бабы Таньки, была в том, что она пугала меня самолётами. Они тоже хватали людей. Она упрямо называла самолёты - аэропланами. Я еще не научился выговаривать за нею это слово. Я кричал ей: "Ховайся! А то: пан украде!"


О чем молчали взрослые

Теперь я знаю, что не зря,
Бродил по хлебному, я, полю,
Где колоски поит заря,
И хлеб растет, не зная горя.

Мне, будто выстрелом в спину,
О Голодоморах пришлося слушать.
Со слов выходило, как в 33 году,
Людям не стало, что покушать.

Не говорили: кто стал тому виною?
Кто хлеб, по селам отбирал?
Какой лиходей руководил страною,
Что люди, от голода умирали...

2023/25. 03. 2024

Пазлы

Уеду ль скоро навсегда,
Закрыв двери на замок?
Вернусь ли скоро я сюда,
В свой заветный уголок?

Над этим долго размышлял,
Оставляя родинку за спиной.
Когда вернусь домой, не знал,
Найду, в чужой стране покой?

В итоге, конечно же, повезло,
Остаться в оккупации невредимым.
А после в Данию надолго занесло,
Все пазлы, сложилися красиво.

25.07.23/25.03.24

Побег из Германии

В Германию я не вернусь.
Там бюрократия железная.
В Данию обратно попрошусь.,
Что будет для меня полезнее.

Я прожил - уже много лет.
Набрался опыта, конечно...
Увидел, что называется, Свет.
И чувствую в миру беспечно.

Я затеваю, далекие вояжи.
Оставляя дом свой и Отчизну.
И ум воспоминаниями дорожит,
Хоть у меня весьма капризный.

Сейчас я в Дании задержался,
Я тело, как корабль, рихтую.
В стихах королевством восхищался:
Здесь время проходит не впустую.

25.07.23/25.03.24

Туман

Туман, нахохлившись росою,
Повис, - слезами, - на траве,
И, слышно, будто под осокою,
Всплеснула рыба в тишине...

Я вспоминаю, эти лета,
С тех пор, как в Дании живу,
Что в моей памяти согреты,
Что с юности, тепло несут.


21. 02. 2022/25.03.2024

О пользе огня

Я сжег стихи, - костер пылал, -
И искры память обжигали, -
Что все сгорят, об этом знал,
Стихи мои, никогда не лгали.

Как заведенный, детский хор,
Во мне, так долго, они пели,
Вели со мною жаркий спор,
И вот, они, костром, сгорели.

И прах разнесся по ветру -
По интернету, словно пепел.
О чем я плакался в бреду,
И, вдохновлялся кем, нелепо.

На пустыре, сгорит костер,
Стихами, - еще скажу об этом.
В нем затихнет вечный спор…
Когда умру, перед рассветом?

Вот: со стихами развяжусь,
И воспою - кого мне надо, -
И вот тогда, в стену, упрусь,
В ту темноту, что примет радо.

Не станет больше - тех стихов,
Что бередят на сердце раны.
И все поймут, без обиняков,
Поэт был лучше, без обмана.

Стихи, как с памяти-кошолки,
Летят из письменного стола.
Как мед от трудолюбивой пчелки,
Мне Муза (чья она?) принесла.

Чужая женщина - не знаю,
Откуда здесь она взялась?
И вот стихи перебирая,
Я вдохновился, в самый раз!

И, сжег стихи - об этом знает, -
Что ждет их тот же крематорий,
Что интернет напоминает.
Стихи сгорают на его просторах.

25. 03. 2024

Нюкёбинг