Может, это любовь? новая версия, июнь 2026

Глава 1

Таня отложила брошюру с очередным любовным романом в сторону и пошла открывать дверь. На пороге стоял Михаил Данилов – респектабельный мужчина с непослушными вихрами, сын одной из маминых приятельниц.
Он, как всегда, был одет с иголочки, и от него исходил тонкий аромат дорогого одеколона. Таня приветливо улыбнулась ему, словно старому знакомому, и своим мелодичным голосом произнесла:
— А мы вас ждали только завтра. Родителей сейчас дома нет, но проходите. – Таня взглянула на часы. — Скоро должны вернуться. После того случая они теперь и в магазин, и на прогулку ходят только вместе.
Она напомнила гостю о том случае, когда несколько месяцев назад её отцу, Дмитрию Константиновичу, на улице внезапно стало плохо с сердцем. Люди проходили мимо, принимая лежащего на земле человека за пьяного, пока кто-то наконец не догадался вызвать «скорую помощь».
Таня впустила мужчину, подождала, пока тот снимет обувь, и провела его в гостиную. Она всегда обращалась к Михаилу на «вы». Возможно, из-за разницы в возрасте (ему уже тридцать восемь), или потому, что он возглавлял крупную компанию, перешедшую ему от матери. Она и сама толком не знала почему: просто потому что так было привычнее и спокойнее, или же на уровне интуиции ставила определённые границы.
После второго инфаркта, перенесённого отцом месяц назад, врачи выписали новое импортное лекарство, которое было в аптеках не достать. Мать Михаила, Анастасия Афанасьевна, – давняя приятельница её матери – была влиятельной особой и имела связи в высших кругах. В помощи семье Барсуковых не отказала.
Михаил Данилов снова вспомнил день, когда впервые увидел Татьяну. Тогда она показалась ему совсем юной и хрупкой. В неброском топе и обтягивающих джинсах, подчёркивавших стройную фигуру. Макияжа почти не было, лишь несколько украшений: тонкая цепочка, серьги-висюльки, мягко позванивавшие при каждом движении и притягивавшие взгляд, браслет на руке. В ней была какая-то неуловимая загадка.
В тот день Таня впервые переступила порог дома Даниловых. Она пробыла там не более двух минут, забрала лекарство, поблагодарила и исчезла.
Михаил решил, что она не осознаёт, какое впечатление производит на противоположный пол. Однако с того дня, когда она поселилась в его сердце и душе, предпочёл доставлять лекарство Барсуковым лично. Мужчина жаждал увидеть девушку снова, но каждый раз его ожидания не оправдывались — Таню он не заставал.
Надежда Сергеевна, очень приветливая женщина, в благодарность за хлопоты не раз приглашала его на чай или ужин. С каждым разом Михаилу становилось всё труднее и сложнее находить причину для отказа, да и просто неудобно – хозяйка приглашала от чистого сердца. Ему ничего не оставалось, как принять приглашение.
Постепенно простые чаепития переросли в частые посиделки у гостеприимных хозяев. И это принесло определённые плюсы - Михаил несколько раз виделся с Татьяной, но лишь мельком: он приходил – она уходила, он уходил – она приходила навестить родителей.
Мужчина деликатно расспрашивал Надежду Сергеевну об их дочери. Узнал, что Танюша их поздний и единственный ребёнок. Сейчас ей исполнилось двадцать три года, она окончила университет с красным дипломом, работает и живёт отдельно, но частенько навещает родителей.
Его порадовало известие, что девушка ни с кем не встречается. С тех пор он стал захаживать к Барсуковым чаще, чем требовалась доставка лекарства. Родители Тани были искренне рады такому гостю.
Сегодня Михаил не ожидал застать девушку дома одну. Он заметил, как она быстро убрала с дивана разложенные журналы и газеты, и пригласила его присесть. Татьяна двигалась без суеты, но расторопно. Чтоб заполнить тишину в квартире фоном, Таня включила радиоприёмник, где пели о любви.
— Танюш, надеюсь, я тебе не помешал? – поинтересовался Михаил, стараясь завязать разговор.
— Нет, — ответила она, мотнув головой. При каждом движении её серьги сталкивались, издавая тихий перезвон, притягивая внимание гостя.
— Любишь читать? – решил он сменить тему.
— Да.
Взгляд Михаила снова приковался к покачивающимся серьгам, длинным, почти до плеч. Он пригляделся и понял, что они дорогие, как и цепочка с браслетом.
Михаил затруднялся с определением: ни скромными, ни шикарными украшения назвать было нельзя, но они гармонично сочетались с её одеждой спортивного стиля.
Неловкость, вызванная односложными ответами, заставила девушку дежурно улыбнуться и перевести взгляд на гостя.
— Чтение отвлекает от повседневности, — добавила она, сбрасывая образ внеземной цивилизации, не вступающей в контакт с человечеством.
«А то подумает, что я какая-то бука. Хотя, какая разница, что он там подумает».
Карие глаза, обращённые к Данилову, пронзили его сердце тонкой шпилькой. От прокатившейся волны жара на лбу выступили капельки пота. Миша, с трудом совладав с собой: растянул губы, изображая улыбку, вместо того чтобы наброситься на неё и сорвать с этих алых губ поцелуй. Заставить посмотреть на него как на мужчину. Надоело уже быть в зоне даже не бойфренда, а знакомого её родителей.
— Родители очень рады вашим визитам. У отца даже самочувствие улучшилось. — В это время звякнул дверной звонок. – А вот и они.
Таня почувствовала облегчение от скорого прихода родителей. Внимание гостя к её персоне вызывало неприязнь и отторжение. Таня проявляла радушие осторожно, чтобы Михаил не принял его за что-то другое.
Девушка мгновенно оказалась возле входных дверей и уже распахнула их. Михаил успел лишь моргнуть, направляясь следом. Поздоровавшись с хозяевами, он помог донести до кухни тяжёлые сумки с продуктами. Пока Надежда Сергеевна колдовала на кухне, Дмитрий Константинович увёл его в комнату.
Таня ненадолго исчезла и вернулась, переодевшись в юбку и топ.
— Тань, ты уже уходишь? Подожди, мать ужин приготовит, — засуетился отец.
Ошарашенный осознанием того, что его встреча с девушкой вот-вот оборвётся, Данилов поднялся с дивана и вышел в коридор, лихорадочно ища способ оттянуть её уход. Он рассчитывал, что после ужина проводит Таню домой и постарается придумать причину для их новой встречи.
— Пап, я могу приготовить себе сама. И мне ещё нужно собраться, - ответила Таня, улыбнувшись отцу, а на Мишу даже не взглянула.
— Успеешь. У тебя завтра целый день, — ворчливо возразил Дмитрий Константинович. – Тебе бы на улице бывать чаще, – продолжал он наставлять. — А то работа, дом и мы – вся твоя жизнь! Сходи хоть с Ленкой, прогуляйтесь до кафе, — предложил он, вспомнив однокурсницу, с которой Таня когда-то зажигала на дискотеках.
— Пап, давай не будем спорить, — Таня незаметно поморщилась. Слова отца вызвали небольшое раздражение и волну неприятных воспоминаний. Ей совсем не хотелось встречаться с кем-либо из той жизни. — Я тебя люблю, — она поцеловала отца в щёку и взяла ключи с тумбочки.
— Вот ничего девчонка не ест, воздухом не дышит! – с досадой махнул рукой Дмитрий Константинович и, расстроенный, побрёл в комнату. Этот трюк Тане был известен с детства – так отец выражал неодобрение и раздражение её неподчинением.
После того, как он побывал одной ногой на пороге смерти, главной целью его жизни стало устройство личной жизнь дочери. Здоровье у него было шатким, поэтому его сокровенные мысли нет-нет да и вырывались наружу. Таня знала об этом, поэтому легко переносила его брюзжание.
— Может быть, сходим в ресторан? – неожиданно прилетело предложение от Данилова.
Таня уже собиралась отказаться, чувствуя внутри волну раздражение от того как мужчина пытается за ней приударить. Но тут встретилась с умоляющим взглядом матери, вышедшей из кухни проводить её.
— Вот, правильно, сходите лучше в ресторан, чем вам с нами, со стариками сидеть, — тут же поддержал Дмитрий Константинович, шустро вернувшись в прихожую. Левую ладонь он приложил к тому месту где билось его больное сердце.
— Правда, Танюш, ты ведь давно никуда не выбиралась. Развеешься хоть, — поддержала мужа Надежда Сергеевна.
Эта черта родителей – их поддержка друг друга – вызывала у неё смешанные чувства. Гордость за их единство перед посторонними сменялась досадой, когда эта солидарность оборачивалась против неё.
Таня понимала, почему они настаивают: родители надеются, что она выйдет из своего добровольного заточения, станет прежней, весёлой и полной жизни. Она и сама осознавала, что время шло, и пора бы отпустить прошлое, начать жить заново, а не держаться за него. Только вот рана на сердце ни как не хочет заживать. Воспоминания кольнули в груди и медленно угасли.
На мгновенье Таня заколебалась: «Данилов взрослый, серьёзный мужчина. И вряд ли я привлеку его как женщина. К тому же, его семья так много помогает отцу, а мама его просто боготворит. Могу же я родителям сделать приятное? Это всего лишь знак благодарности».
Она взглянула на свой наряд и, встретив спокойный, выжидающий взгляд Данилова, без особого энтузиазма произнесла:
— Вам придётся подождать несколько минут. Мне нужно переодеться.
Мужчина утвердительно кивнул.
«Конечно, я готов подождать»,— Миша мысленно пожал сам себе руку, за возможность продлить общение с Таней. Он готов был ждать сколько угодно, рассчитывая, что в конечном счёте девушка станет его.
В комнате Татьяна выбрала своё любимое платье на бретельках — переливающийся золотистый шёлк, мягко облегал её фигуру. Из коробки достала босоножки на высоком каблуке. Держа в руках обувь и клатч, она направилась к ждущему её мужчине.
Увидев идущую к нему сказочную нимфу, Михаил замер. Его взгляд невольно скользил по изящным изгибам девичьего тела, когда Татьяна наклонившись, застёгивала ремешки босоножек. Второй раз за вечер его чуть не хватил удар.
— Ну вот, я готова, — её голос прозвучал легко.
Он поймал себя на том, что пытается охладить пылающий внутри огонь, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки и оттопырив воротник.
Выпрямившись, девушка поправила струящиеся по плечам волосы и остановилась в ожидании. Брови мужчины на мгновение взлетели вверх — витая в своих фантазиях, не ожидал, что она так быстро соберётся. Михаил взял её за руку, опасаясь, что это прекрасное видение вот-вот может раствориться в воздухе.
В ресторане их обслуживали как VIP-персон. Таня выбрала блюдо, привлечённая его названием. На вкус оно оказалось отменным, и Михаил отметил про себя утончённый вкус девушки.
Таня держалась непринуждённо, без единой попытки кокетства или желания произвести на него впечатление. Казалось, в этой изысканной обстановке она чувствовала себя, как рыба в воде.
Они свободно разговаривали обо всём, охватывая разные темы. И на каждую из них у неё имелось своё мнение, порой остроумное замечание, лёгкая ирония или тонкий юмор. Но при всей своей открытости Таня держала грань, не позволяя их разовой встрече перерасти во что-то большее. Миша чувствовал, как она отгораживается от него. Проводит черту между ними.
За полночь Михаил довёз её до дома.
— Ты здесь живёшь? – спросил он, разглядывая пятиэтажку с редкими огоньками в окнах.
— До завтрашнего дня, — ответила она, подходя к подъезду и доставая ключи. — Я переезжаю к родителям, а квартиру буду сдавать. Спасибо за прекрасный вечер, Михаил. Родители были правы – я действительно развеялась. Спокойной ночи.
— Это тебе спасибо, — эхом отозвался он, погружённый в свои мысли о том, почему Таня не заинтересована в нём. — Спокойной ночи.
Миша сделал к ней шаг, намереваясь поцеловать её в щёку, но Таня резко отвернулась. Легко взбежав по ступенькам, открыла дверь и скрылась в сумраке подъезда.

Глава 2

Прошло полтора месяца, прежде чем Михаил предпринял попытку сдвинуть их отношения с мёртвой точки. Всё это время он надеялся, что печаль, поселившаяся в бездонных карих глазах Тани, исчезнет. Но ничего не менялось: Таня, как и прежде, видела в нём лишь друга семьи. Между ними не было ни душевной, ни физической близости, на которую он рассчитывал.
Девушка по-прежнему оставалась недосягаемой. Она никогда не жаловалась, ничего не просила, не делилась чувствами. А ему хотелось стать её опорой, быть тем, кто подставит плечо в трудную минуту. Но Таня как будто пребывала в другом измерении, далёкой от реальности. Все его попытки сблизиться оказались тщетны.
Данилов разработал план по завоеванию сердца девушки и медленно следовал ему.
Благодаря тому, что он и раньше был частым гостем в доме Барсуковых, его визиты не вызывали ни у кого подозрений. Однако Таня сторонилась его. Едва Миша появлялся, она, выдержав положенное время по этикету, удалялась в свою комнату. И только недовольное ворчание отца могло выманить её оттуда, чтобы на радость всем она приняла очередное приглашение Данилова посетить спектакль, концерт, выставку или очередной поход в ресторан.
Понимая, что устраиваемый бунт приводит к тому, что отец каждый раз хватался за сердце, а мать бежала на кухню за таблетками и стаканом с водой, Таня меняла гнев на милость и смиренно шла, куда её звал Миша.
Двухэтажный дом Даниловых, рассчитанный на две семьи, уютно расположился на холме в престижной части города, откуда открывался живописный вид на реку.
Рядом раскинулся старинный парк, заложенный ещё в XVIII веке местным меценатом Христофором Леденцовым. Под пышными кронами вековых дубов, клёнов и берёз, укрывались влюблённые парочки.
Тане было абсолютно всё равно, что Михаил, будучи зрелым мужчиной, до сих пор не имеющий собственного жилья и живёт с матерью. Ведь она сама вернулась в родительский дом, чтобы заботиться о своих немолодых родителях. Возможно, и у него есть веские причины.
Они ужинали у него дома. Таня редко соглашалась на подобные мероприятия, но этот вечер был особенный: она пришла с твёрдым намерением поставить точку и развеять несбыточные надежды Миши на отношения. Мучить его больше не хотела. Видела, как Данило старается покорить её, но в её раскромсанном сердце уже много лет царила пустота.
Мать Миши всегда держалась с ней холодно, и чем чаще она видела их вместе, тем более колкими и обидными становились её замечания в адрес Тани. Анастасия Афанасьевна не упускала возможности подчеркнуть превосходство своей семьи над семьёй Барсуковых, метко попадая в уязвимые точки, делая это исподтишка, когда Миши не было рядом. Чтобы не обострять ситуацию и не лишать поддержки отца, Таня посчитала, что её собственные потери в этом случае будут мелочью.
Миша наполнил свой бокал вином и предложил Тане, но она отказалась. Девушка как раз собралась с мыслями и хотела озвучить своё решение, как в кухню вошла хозяйка дома. Таня заметила, что во время её присутствия в доме Даниловых Анастасия Афанасьевна вела себя как королева.
— Вы сегодня никуда не пойдёте? – поинтересовалась мать у сына, с недобрым блеском в глазах зыркнув на гостью, встав за его спиной.
— Нет, мы с Танюшей уже пресытились впечатлениями и хотим побыть вдвоём.
Миша немного лукавил. Не проходящая грусть в глазах Тани, её немногословие заставили его пересмотреть подход к свиданиям, и в последнее время они редко посещали людные места.
Он тосковал по тем временам, когда их общие вечера наполнялись обсуждением выставок, где они делились своими впечатлениями. Чем больше он старался провести с ней времени, тем более отстранённой Таня становилась. И его это сильно волновало.
После ужина мужчина предложил Тане прогуляться по парку. Они шли молча, держась за руки. Их уединение нарушал лишь шелест листьев. Михаил переплёл свои пальцы с пальцами Тани, и та, выждав подходящий момент, глубоко вздохнула и открыла рот, чтобы сказать то, что мучило её весь вечер.
— Танюш, как ты смотришь на то, чтобы остаться у меня на ночь? — опередил её вопросом Данилов.
Её будто обдало ледяной водой, моментально перенеся в день несостоявшейся свадьбы и последовавших за этим событий.
«Нет. Одного раза растоптанных чувств хватило!»
Миша, ожидал хоть какой-то реакции, но Таня не отняла руки, не издала ни восторженного, ни испуганного вздоха. Как будто не расслышала вопроса. Подождав немного, он хотел было уточнить, услышала ли она его. И тут Таня заговорила ровным, безжизненным голосом:
— Думаю, твоя мать не будет в восторге от этой идеи. Ты и сам заметил, что она не очень-то рада нашей дружбе…
«Дружбе?! — внутренне возмутился Данилов. – Вообще-то я воспринимал всё серьёзно».
— …поэтому считаю, что нам не стоит продолжать встречаться.
Словно приговор, последняя фраза остановила сердце Михаила. Данилов был шокирован тем, насколько остро реагирует. Ему уже сложно было представить свою жизнь без Тани.
Миша сжал зубы. Догадался, что именно эти невысказанные мысли терзали Таню весь вечер, объясняя её напряжение. Да, он замечал, что мать не слишком радовалась их совместным возвращениям домой, но списывал это на возрастное ворчание. Только не подозревал, что и Таня это замечает.
Сердце вновь забилось, бросив его в жар. Михаил расстегнул верхнюю пуговицу куртки, и холодный порыв ветра тут же остудил пылающую кожу за воротником.
В бизнесе, когда что-то шло не по плану, он применял правило «Десять секунд». И сейчас, унимая панику внутри, сосчитал до десяти.
— А если не брать в расчёт мою мать? – спокойным голосом задал он вопрос, хотя сердце колотилось со скоростью сто сорок ударов в секунду. — Есть ли ещё какая-то причина, например, наша с тобой разница в возрасте?
— Нет, Миш, разница меня не пугает. Но твоя мать не даст нам спокойной жизни.
Мужчина остановился, мягко удерживая Татьяну за руку. Он прекрасно понимал, что Таня что-то не договаривает.
— Я уже взрослый мужчина, и мне решать, с кем встречаться, — заверил он. — Ты не ответила на мой вопрос: ты останешься?
— Нет. Остаться на ночь подразумевает переход к близким отношениям, а я к тебе не испытываю никаких чувств, — ответила она жёстко, но честно, глядя в его глаза. — Извини, если дала повод думать иначе.
— Ты уверена, что ко мне ничего не испытываешь? – Миша не смог скрыть разочарования, ощутив в груди неприятный ком.
— Да, — она печально склонила голову. Серьги в её ушах заиграли, приковывая взгляд мужчины. – Уверена.
Ветер растрепал её волосы. Пока она скручивала их в спираль и прятала голову в капюшон, оценила свои чувства. Слова отказа не вызвали ни укора, ни сожаления.
«Значит, я делаю всё верно. Не даю ему ложную надежду».
Убедившись в том, что поступает правильно и честно, произнесла, для чего согласилась на эту встречу:
— И мы с тобой совершенно разные. Не подходим друг другу, поэтому давай на этом остановимся. Больше никаких встреч и свиданий.
В груди Миши бушевал шторм из рухнувших надежд. Он давно сгорал от страсти и любви к ней, но боялся показать свои чувства, опасаясь ранить её.
Не сговариваясь, они молча двинулись в обратный путь. Время близилось к полуночи, и Таня засобиралась домой.
Для Тани квартира Михаила казалась настоящей роскошью: двухуровневая, просторная, с мебелью из итальянской кожи. Его комната на втором этаже служила одновременно спальней и рабочим кабинетом. Это было типичное жильё холостяка, но с какой-то особой ухоженной атмосферой.
Тане нравилось бывать здесь, рассматривать картины на стенах, коллекционные предметы старины, собранные в уголке, словно мини-музее.
Сейчас она зашла на пять минут — забрать сумочку и напоследок полюбоваться пейзажами в массивных позолоченных багетах.
Сняв верхнюю одежду, Миша проводил её до комнаты, а сам куда-то исчез. Вскоре он принёс чай на подносе, а к нему – булочки, испечённые его матерью. Таня стояла у окна, погружённая в созерцание играющей листвы в свете фонаря. Она не слышала, как Михаил подошёл и встал рядом.
— Тань, чай будешь?
Таня вздрогнула. Михаил тут же положил руки ей на плечи и мягко сжал их.
— Прости, не хотел тебя напугать, — вполголоса произнёс он, притягивая её к себе и целуя в шею, затем в плечо. Его поцелуи были горячими, но нежными. Таня поёжилась, слегка наклонив голову в сторону, пытаясь увернуться от его опаляющих губ. Сердце молчало, продолжая биться ровно.
Миша чувствовал, что должен рискнуть: либо убедиться в отсутствии чувств, либо опровергнуть это. Он был уверен, что Таня заблуждается в том, что у неё к нему нет чувств.
— Миш, мы уже обсудили с тобой этот вопрос, — заметила она, слегка отстраняясь.
— Ты о чае?
Его обжигающе горячие руки скользнули к её талии. Положив свои поверх его, Таня вдруг заметила, какие у него большие ладони и длинные пальцы. По коже побежали мурашки, в животе что-то сладко затрепетало. Не желая поддаваться нахлынувшим эмоциям, она включила разум и остановила чувственный позыв.
— Не притворяйся, что не понимаешь о чём я, — упрекнула она Данилова.
Михаил с огорчением убрал руки. Девушка медленно развернулась и встретилась с его глазами. В них она разглядела пылающий огонь и поняла, что ей пора уходить. Уходить навсегда. Иначе случится непоправимое, и они оба будут об этом жалеть.
Миша видел её решимость положить всему конец, но не мог допустить её ухода. Без неё он чувствовал себя опустошённым. Если просто отпустит, значит признает поражение, а это не в его духе. Он всегда добивался поставленных целей. И Таня — это его шанс обрести семью и счастье.
Подхватив сумку за лямку, Таня сделала шаг к двери. Данилов только этого и ждал. Как коршун, бросился на свою добычу, впившись губами в губы Тани, заглушив её возмущенный возглас.
Она совершенно не ожидала такого напора от всегда спокойного и уравновешенного Данилова. Убедила себя, что он стойко примет её отказ без лишних объяснений.
Михаил крепко прижал девушку к себе, одной рукой удерживая её, а другой поддерживая её голову. Выронив ремешок сумки, Таня сделала попытку оттолкнуть Данилова, но его губы стали более настойчивыми и властными, язык уверенно проник в её рот.
Таня и не догадывалась, что Миша может быть таким сильным. Жадным. Страстным и настойчивым.
Всё её тело вдруг притянулось к нему, словно магнит. Желание накатило внезапно, выбивая из головы всё, кроме одного — необходимости чувствовать его близость.
Она с удивлением поймала себя на мысли, что её тело, долгие годы бывшее для неё лишь функциональной оболочкой, снова ожило. Оно стало отзываться на прикосновения, вспоминать забытые ощущения.
Таня ждала, что Данилов вот-вот бросит её на кровать и возьмёт силой. Возьмёт то, что считает по праву своим. Но Михаил продолжал целовать её, становясь более нежным. Ласковым.
Миша старался соблазнить её, распалить, растопить лёд. И ему это удалось. Он ослабил хватку, поняв, что девушка уже не сможет убежать – Таня вцепилась в его плечи, словно боялась упасть, если он отпустит.
Она начала отвечать на его поцелуи. Миша почувствовал, как под его напором ледяной панцирь стал таять. С трудом оторвавшись от неё, зашептал:
— Я не могу тебя отпустить. Понимаешь? Не представляю тебя с другим. Себя – с другой. Я люблю тебя, Тань.
Таня прижалась к нему, обвив руками его торс. В её голове кипели мысли, показывая картины прошлой страсти. В груди поселился страх повторения, но тело требовало то, что было давно забыто.
Миша продолжал её целовать, и Таня, отбросив все запреты и сомнения, отдалась всепоглощающему порыву. Данилов подхватил девушку на руки и отнёс в постель.
Через час, еле высвободившись из объятий тяжёлых рук мужчины, Таня сидела на краю кровати и разглядывала крепко спящего Михаила.
Одеваясь, она вспоминала, что Миша делал с ней в постели. Как она тонула в переполняющем её желании. Поверить не могла, что очнулась ото сна, в котором пребывала последние пять лет. Она, как Снежная королева, попала в плен к пламени.
«Может быть, Миша прав и я поторопилась с выводами? — мелькнула мысль, но вспомнив, чем закончились её прошлые отношения, Таня тряхнула головой, отгоняя нежеланные раздумья. Прислушалась, что говорит сердце – тишина. Ни одной искорки. – Просто физиология?»
Вздохнув, решила подумать об этом позже. Она посмотрела на похрапывающего мужчину, откинула с его лба вихор. От её прикосновения Миша тут же открыл глаза.
— Танюшка, ты куда? – заметив, что девушка полностью одета, Данилова схватил её за руку. В глазах страх и мольба одновременно.
— Мне нужно домой. Спи. Я доберусь сама на такси.
— Может, останешься? – Миша соскочил с кровати. Он суетливо натягивал одежду, пытаясь уговорить её остаться.
— Нет. Родители волнуются.
— Я им позвоню, — предложил Миша, не желая так быстро с ней расставаться. Хотелось завернуть её в кулёк, обнять и никуда не отпускать.
— Не надо. Лучше я поеду.
Михаил вызвал такси и проводил её до самой машины, запомнив номер.

Глава 3

Ещё пару месяцев назад Таня считала, что для близких отношений между мужчиной и женщиной должна быть страсть, безумная любовь или что-то ещё будоражащее кровь. Но теперь её мнение поменялось.
Данилов не был красив в классическом понимании. От сидячей работы у него наметился животик. Однако его спокойствие и рассудительность в любых ситуациях создавали вокруг неё ощущение надёжности и защищённости. Они редко ссорились по пустякам, а спорные вопросы решали спокойно, находя компромисс.
Возможно, его терпение и вера в то, что однажды он завоюет её сердце и останется там навсегда, давали ей надежду, что она полюбит его по-настоящему.
Михаил теперь для неё был не только другом, но и любовником. Она не заметила, как он убедил её в наличии чувства, иначе она не смогла бы делить с ним постель.
Несмотря на внешнее спокойствие Михаила, создававшее впечатление «белого и пушистого», оно было обманчиво. В постели его галантность исчезала. Там им правила другая сила — первобытная, жадная, заставлявшая забыть обо всех условностях. В его прикосновениях была не просто страсть, а настойчивая нежность.
— Тань, может, ты переедешь ко мне? Мне не нравятся твои ночные поездки на такси.
Мише было непонятно её бегство домой в любое время суток. Девушка так ни разу и не осталась у него до утра. А раз он не знал причины, то не мог её устранить. Это его раздражало. Неизвестность порождала страх и включала воображение. Картины, нарисованные его фантазией, были не из приятных.
— Миш, я же звоню тебе, как приезжаю.
Они лежали обнажённые на его кровати, переплетясь ногами. Михаил водил пальцами по бархатной коже возлюбленной. В тот момент, когда он наклонился поцеловать её грудь, Таня заметила, как приоткрытая дверь стала открываться шире.
Михаил заслонил своей вихрастой шевелюрой обзор и отвлёк её поцелуем в губы. Когда Таня снова взглянула на дверь, та оставалась в прежнем положении. Девушка решила, что ей показалось.
Анастасия Афанасьевна направилась в комнату к сыну с просьбой отвезти её в торговый центр. Приоткрыв дверь, она остолбенела, увидев обнажённую парочку. Схватившись за сердце, вернула дверь в прежнее положение. Чувствуя, что сейчас свалится без чувств, прислонилась к стене.
Ей потребовалось несколько минут, чтобы совладать с бушующим внутри негодованием. Первым порывом было ворваться в комнату, схватить Барсукову за волосы и выставить вон в чём мать родила. Но тут прозвучали слова сына, от которых у неё волосы встали дыбом.
— Тогда мы могли бы пожениться.
Прежде чем она услышала ответ Барсуковой, ей показалось, что прошла вечность. Затаив дыхание и закрыв глаза, с ужасом ждала, что та тут же согласится и начнёт строить планы на совместное будущее.
В своё время за такие слова она душу дьяволу бы продала. Анастасия вспомнила себя в этом возрасте: прошло шесть лет, как она сбежала из дома и своим горбом пробивала путь в лучшую жизнь, терпя насмешки и унижения. Именно тогда она решилась на свой главный грех – соблазнить будущего Мишиного отца, чтоб обеспечить себе достойное будущее.
— Миша, мы ещё мало знаем друг о друге. И потом, я не умею так вкусно готовить, как твоя мама. Ты же сразу разведёшься со мной.
— Я не мальчик, чтобы из-за этого разводиться. Сам готовить умею. Рестораны и доставка существуют, — развил он тему, убеждая её, что это пустяк. — Полгода – достаточно, чтобы оформить официальные отношения, — настаивал он на своём.
— Я подумаю.
Получив не тот ответ, который ожидал, Данилов закрыл глаза и шумно выдохнул. Он уже знал: «Я подумаю» означает, что Таня будет искать способ мягко отказаться от его предложения, и пытаться убедить её изменить решение будет крайне сложно.
— Давай снимем квартиру и будем жить гражданским браком? — Миша не собирался сдаваться. Теперь просто встречи его не устраивали. Он хотел большего, а не только походы в ресторан или ночные прогулки по спящему городу.
Миша перебрал массу причин, по которым Таня отвергала его предложение, но ни одна не подходила для разумного объяснения. Его сводило с ума её постоянное бегство от него.
— Мои родители не понимают, что значит гражданский брак. Сожительство есть сожительство. Они этого не одобрят, — ответила она. Михаил интуитивно почувствовал, что дело не только в родителях.
— Тань, мне мало наших вечеров. Я хочу с тобой жить под одной… — Таня не дала ему договорить, поцеловав в губы.
Услышав звук поцелуя, Анастасию Афанасьевну бросило в холодный пот. На негнущихся ногах спустилась вниз, выпила корвалол и прилегла на диван. Она не могла смириться с тем, что отношения сына с Барсуковой зашли так далеко.
Таня ей и раньше не нравилась — слишком молода для Михаила. Но всё же надеялась, что это мимолётное увлечение, что Миша одумается и найдёт себе достойную пару.
«Я столько раз знакомила его с девушками из хороших семей, – возмущалась она, прикрыв глаза рукой. – А он выбрал эту… мерзавку! Соблазнила моего мальчика! Как я могла упустить, что у них дошло до постели?»
Через час, провожая взглядом уезжающую машину Тани, она гневно размышляла о происходящем:
«Я не допущу никакой свадьбы!»
Её взгляд упал на фотографию, стоящую в рамке на столе — последний совместный снимок с мужем, напоминание о том, какой путь ей пришлось пройти, чтобы достичь того, что имела сейчас.

Глава 4

Спустя неделю вернулся из армии младший брат Миши, Вадим. Несмотря на четырнадцатилетнюю разницу в возрасте, братья были поразительно похожи.
Анастасия Афанасьевна, зная о вспыльчивом и развязном нраве Вадима, тут же задумала рассорить старшего сына с Барсуковой.
Удачный момент не заставил себя ждать: Миша уехал в длительную командировку, а Таня, забыв ключи от своей машины в его комнате, предупредила о своём визите.
Вадим в этот день был дома. Ещё валялся в постели после гулянки в клубе. До прихода Барсуковой Анастасия Афанасьевна не успела поговорить с ним о «неудачном выборе» Михаила. Пока она подбирала нужные слова, на пороге появилась Татьяна.
Парень открыл дверь и остолбенел. Перед ним стояла дива с обложки журнала. Поздоровавшись, Таня поднялась в комнату Миши. Данилов-младший, провожая её взглядом, полным нескрываемого восхищения и оценивающего интереса, последовал за ней.
Анастасия Афанасьевна поняла, что никакого разговора с сыном и не потребуется. Всё складывалось как нельзя лучше. Она знала, что Вадим, порывистый и напористый, порой даже грубоватый в погоне за своими низменными желаниями, был движим комплексом «младшего» и отчаянно стремился превзойти старшего брата.
Чтобы доказать Михаилу его неправоту, ей достаточно будет намекнуть на поведение Барсуковой в его отсутствие – та заглядывается на молоденьких, а там гляди, и до измены недалеко.
Уверенная в том, что Вадим непременно будет приставать к Татьяне, лелеяла надежду, что та испугается его поступка и сто раз подумает прежде чем связать свою жизнь с их семьёй.
— Так вот, значит, какую красотку отхватил мой брательник! И прячет. Не показывает, — язвительно прокомментировал Вадим, усмехаясь.
Его тон Тане не понравился.
— Значит, вы — Вадим? — уточнила она, ища ключи. Ответ был очевиден: Вадим был словно молодое отражение Миши.
— И давно ты с ним встречаешься? – всё так же язвительно поинтересовался парень, развалившись на диване, небрежно закинув ноги на журнальный столик и нагло рассматривая девушку.
— Давно.
Таня наконец нашла ключи и направилась к выходу. Но Данилов резко сорвался с места и преградил ей дорогу, ухмыляясь.
— Может, зайдёшь ко мне? Посидим, отметим знакомство и моё возвращение из армии? – игриво предложил он. Но в его расширенных зрачках девушка рассмотрела вожделение.
— Михаил вернётся, и мы обязательно отметим, — попыталась она мягко отказать, чтобы не разозлить парня.
— И что ты в нём нашла? Увалень, в отцы тебе годится, — нелестно отозвался Вадим о брате.
Таня опешила, не найдя слов для ответа.
— А я молодой! И у меня много сил, — продолжал парень, облизываясь, как кот.
— Сил? Для чего? – подтекст его слов не сразу дошёл до неё. А когда она осознала, её щёки залил румянец.
Разговор принял неприятный оборот. Она предположила, что Вадим недавно вернулся из армии, и сейчас у него бушуют гормоны, заставляя набрасываться на первую встречную. Мысли о том, что в этой, казалось бы, идеальной семье не всё так радужно, не покидали её.
— Ты разве не догадываешься? – снова облизнул губы он, откровенно раздевая её глазами.
— А Мише сила не нужна. Ему хватает опыта.
— А тебе есть с чем сравнивать? – на его ехидный оскал было невыносимо смотреть.
Поняв, что вести с ним разговор, простая трата времени, девушка решила его завершить:
— Простите, Вадим, я тороплюсь.
Вадим отступил на шаг от двери. Таня проскользнула мимо него, но тут же получила шлепок по попе.
Возмущённая поведением Вадима, она развернулась, чтобы дать отпор. Таня не ожидала, что тот идёт следом, попав прямо в его руки.
— О, сработало! Сама на меня кидается! — в его голосе сквозило злорадство. Из его рта тянуло какой-то отравой.
Парень зажал её между стеной и своим телом. Таня взбрыкнула, но Вадим сделал недвусмысленное движение тазом, и она ощутила его возбуждение в паху.
Парень ещё сильнее вжался в неё, наблюдая, как её лицо медленно краснее от стыда. Но Таня не дала ему насладиться моментом: вырвавшись, влепила ему две пощёчины.
— Ещё раз тронешь меня – убью!
С колотящимся от ярости сердцем, девушка стремительно пробежала два пролёта лестницы. Внизу её встретила Анастасия Афанасьевна. По выражению её лица Таня поняла, что та всё видела, и при удобном случае расскажет Мише, приукрасив события по-своему.
Таня пулей вылетела из дома Даниловых. Её лицо было красным от полученного оскорбления, в груди бушевал ураган. Такого позора она ещё никогда не испытывала.
Вадим, довольный своей выходкой, потянулся, оторвал от грозди винограда в тарелке на столе сочную ягоду и отправил её в рот.
Он бросил взгляд в окно. На бегущую прочь от их порога Таню. Когда силуэт девушки растворился вдали, насвистывая бравурный мотив, вернулся в свою комнату.
Анастасия осталась в кухне одна. Она не почувствовала торжества от маленькой победы над Барсуковой. Перед глазами появились картины прошлого:
«Ах, ты мерзавка! Залезла к моему мужу в постель! – женщина вцепилась в её волосы и с силой дёрнула. Ноги дрожащей от страха и унижения девушки подкосились, и она рухнула на пол. Понимая, что если сейчас не отстоит своё право, то потеряет всё, Настя перехватила запястье нападавшей, и высвободила волосы. Оттолкнув руку женщины, она крикнула ей в лицо:
— Вы – ничтожество! Не смогли его сделать счастливым столько лет. Не родили ему детей, а я – рожу!»
Обведя взглядом кухонный гарнитур кухни, общую обстановку их дома, Анастасия горько усмехнулась:
— В то время я думала, что это мой козырь, чтоб обеспечиться благополучием.

Глава 5

Михаил поджидал Таню на улице возле её дома. Заметив девушку, он поспешно вышел из машины, хлопнув дверью. Вручив ей букет пышных роз, Миша предложил отметить его возвращение в ресторане.
Полчаса спустя они уже заняли столик в уютном заведении и приступили к заказу.
— Как у тебя дела? – спросил Михаил, беззастенчиво любуясь ею.
Надеялся, что после того как они стали близки, Таня станет более открытой. Но снова ошибся. Не понимал в чём причина её холодности. Во всяком случае Таня перестала ставить блок между ними и терпела его присутствие рядом – такое определение он давал их взаимоотношениям.
За всё время, что он пробыл в филиале, она позвонила лишь пару раз. Когда звонил он, их разговор длился не более пяти минут. При встрече она не бросилась в его объятия. Его теория, что на расстоянии чувства становятся сильнее, потерпела фиаско. Таня была так же далека от него, как и раньше. На его вопрос она слегка улыбнулась и ответила:
— Всё хорошо.
— Я скучал без тебя, — попробовал он растопить лёд в её глазах.
Он буквально задыхался без неё! Все дни, проведённые в разлуке, казались пустыми и бессмысленными.
Таня слегка сжала его длинные пальцы, лежавшие на ажурной скатерти стола. Официант принёс приборы, расставил тарелки и, сказав, что заказ будет готов через пять минут, тихо удалился.
— Мне тебя не хватало, — ласково произнесла она, избегая прямого взгляда. Для неё было сложно произнести что-то более значительное. Страшно было ошибиться в своих чувствах. Ещё страшнее — показать их Данилову, будучи не уверенной в себе.
На сердце Данилова легче не стало. Он перехватил Танину ладонь, удерживая её в своей.
«И это всё?! Меня же не было два месяца!» - пронеслось в его голове.
Разумом он понимал, что девушка не любит его так же сильно, как он её, и старался этого не замечать. Но сердце жаждало услышать другие слова.
Тихими вечерами вдали от неё, у него было предостаточно времени для размышлений. Каждая женщина мечтает выйти замуж, иметь семью, детей. Таня тоже об этом мечтает, но где-то далеко и, похоже, без него.
«Может быть, дело в её молодости? Может быть, познакомившись с Вадимом, она всё переосмыслила?!» — его сердце гулко билось в груди. Про историю с Вадимом от неё он ничего не услышал.
— Мама сказала, что ты как-то заезжала ко мне, — констатировал он факт, наблюдая за её реакцией.
Звон упавшей вилки, ударившейся о край тарелки за соседним столиком, заставил Таню вздрогнуть. Ощущение было такое, словно ей на плечи вылили кипяток.
«Или это из-за того, что ему наговорила Анастасия Афанасьевна? – неприятное чувство разлилось по всему телу. — Миша задаёт этот вопрос неспроста – значит, он уже в курсе того происшествия».
Вино не помогло справиться с комом в горле. Таня вернула бокал на место и посмотрела на Данилова. Ни красивая мелодия скрипки, ни мерцающие в полумраке свечи не создавали той романтики, для которой были призваны.
Вокруг них воздух стал густым, нарастало напряжение.
— Да, заходила. Тебе разведка уже доложила? — она выдержала пристальный взгляд мужчины, чувствуя, как неистово бьётся сердце. «Но я ведь ничего противозаконного не совершила! Всего лишь защищала себя». – Что ты хочешь узнать?
— Я хочу услышать твою версию.
— Твой брат вёл себя не допустимо, и я дала ему отпор. Но мне кажется, что это был постановочный спектакль.
У неё было достаточно времени, чтобы проанализировать тот случай. Случайность или хорошо разыгранная сцена, но факт оставался фактом – в качестве невестки её в доме Даниловых не желали видеть.
— Что ты имеешь в виду? — прищурился Михаил.
Когда мать неожиданно позвонила и срывающимся голосом начала рассказывать о непристойном поведении Тани в их доме, он не понял, о чём идёт речь.
Миша был рад возвращению брата. Зная заносчивый характер Вадима, предположил, что Таня могла задеть того словами, и парень совершил дерзкий поступок. Но чтобы девушка сама «вешалась ему на шею» — ни за что не поверил! Она с ним-то в начале их знакомства проявляла сдержанность. Даже сейчас, когда они стали любовниками, её прикосновения были редкими.
— Я имею в виду твою мать. — Видя его непонимание или неверие, Таня пояснила: — помнишь, мы как-то с тобой не виделись дня два или три, и были в твоей комнате… не одетыми? Скорее всего, она видела нас вместе.
Уши Тани порозовели от того, что ей приходиться обсуждать с ним щекотливую тему. Она сделала паузу, ощущая, как жар разливается по щекам.
— Ты же прекрасно понимаешь, что она не хочет видеть меня в качестве твоей жены. В роли подружки, любовницы, кем угодно, но только не женой.
— Почему ты не рассказала мне? – с упрёком спросил Миша, сопоставляя факты.
Да, он знал, что его мама против их отношений. Похоже, после того как их тогда застукала, она решила поднять этот вопрос. Мама много раз пыталась завести с ним разговор на эту тему, но тогда ему удавалось уходить от обсуждения. Но то, что начинает твориться сейчас, его не устраивало.
— Думала, что мне показалось.
— Понятно, — Михаил нахмурился. Он сожалел, что Тане пришлось принять на себя удар неприязни его матери. Видя, как она закусывает губу и краснеет от смущения, убедился в её скромности. — Тебе следовало сказать мне. – Его задело, что Таня до сих пор не доверяет ему. Но этот вопрос он оставит на потом. Он его доработает. — Что на счёт Вадима?
— Вадима? – Таня непонимающе посмотрела на него. На лбу появилась морщинка.
— Ты сказала, что он распускал руки, — напомнил Данилов. Мать так толком и не объяснила, что Вадим сделал, поэтому хотел выяснить это у Тани.
— Да, — коротко ответила Таня, сделав глоток вина, чтобы смочить пересохший рот. Ей не хотелось вспоминать мерзкий поступок младшего брата Миши.
— И? – Миша развернул ладони, лежавшие на скатерти, вверх, требуя пояснения.
— Он шлёпнул меня по попе. Я дала ему пару пощёчин, — резко ответила она.
«Тот, скорее всего, шлепком не ограничился. Полез к ней целоваться?!» — зревшая внутри Михаила паника взорвалась. Сосчитав до десяти, он задал мучивший его вопрос:
— Вадим тебе совсем не понравился?
Осознавал, что с молодостью не поспорить.
Таня поперхнулась сёмгой, которую только что положила в рот. Данилов тут же подскочил и услужливо постучал ей по спине, помогая откашляться.
— Спасибо, — поблагодарила его Таня, промокнув выступившие на глаза слёзы. Прочищая горло, мысленно поражалась ходу мыслей Данилова. — Сомневаюсь, что этот грубиян своими примитивными шуточками вообще способен кого-то привлечь. – Услышать от Михаила подобный вопрос было неприятно. Не могла определить из-за чего именно, но слова задели её. — Мы знакомы с тобой больше полугода, разве я давала тебе повод усомниться во мне?
— Нет, но… — запнулся он. Не желал признаваться ей в собственных сомнениях. Оба осознают, что Таня терпит его присутствие в своей жизни. И не любит.
После звонка матери взглянул на ситуацию глазами Тани: «Зачем он ей? Если она полюбит другого, держать её насильно? Сломать ей жизнь? Наверное, лучше отпустить. Но я не смогу».
— В жизни всякое бывает. Ты молода, умна, красива. Это мне уже поздно метаться в поисках, — горько заметил он.
— Хм, — усмехнулась девушка. – Не ожидала от тебя такого…. Дело ведь совсем не в Вадиме? В твоих сомнениях, — Таня сглотнула, почувствовав, как ком встал в горле, и мешает ей говорить. – И твои сомнения во мне задевают. Обидно, Миш.
Услышав её слова, сначала подумал, что Таня догадалась о его собственных сомнениях, но последняя фраза всё изменила.
«Она только что сказала, что я ей не безразличен?!» - интерпретировал Михаил её фразу по-своему.
— Вот как? – просипел он, боясь спугнуть внезапно вспыхнувшую радость правильно понятых им слов. – Прости за моего брата и мои неосторожные слова. Предлагаю закрыть эту тему.
— Хорошо. – Таня мельком глянула на Данилова, который рассеянно ковырял вилкой в тарелке. По его неопределённому выражению лица не смогла прочитать его мысли.
Миша думал о том, что сломает брату руки, если тот снова приблизится к его женщине. В следующий раз устным внушением он не ограничится.

Глава 6

Данилов предпринял решительные действия, следуя своему плану по завоеванию Тани: купил двухкомнатную квартиру в центре города.
«Пора своё гнёздышко вить! Отдельно от родственников», — решил он.
Выбирал долго и тщательно. Миша несколько месяцев искал не только удобное расположение, но и место с особой атмосферой. И нашёл.
Дом находился на границе старой и новой частей города. В ближайшем сквере были установлены музыкальные арт-объекты, которые завораживающе горели во тьме, создавая романтическое настроение. Он уже представлял, как они с Таней гуляют здесь, а навстречу им попадаются счастливые семьи. В тайне надеялся, что вид мелких шалопаев разбудит в Тане материнские чувства.
Но прежде чем сделать такой серьёзный шаг, ненавязчиво поинтересовался об идеальном уголке своей спутницы: та квартира, которую ей подарили родители, её не устраивала своей безликостью и шаблонностью.
Миша вложил много сил, времени и денег, чтобы новая квартира максимально соответствовала предпочтениям возлюбленной. Ему пришлось сделать перепланировку комнат, чтобы установить камин. Задержка поставки эксклюзивной мебели из Португалии чуть не сорвала его планы.
Последним приобретением, сделанным за два дня до намеченного сюрприза, стала беговая дорожка – трансформер. Таня, избегавшая публичности, мечтала о домашнем тренажёре, так как у родителей места было не так много.
Вдохновлённый своей идеей, что совместная жизнь убедит Татьяну оформить отношения официально, Данилов был в глубоком заблуждении, считая, что её нежелание выходить за него замуж обусловлено молодостью и неопытностью.
Наступил тот день, когда он наконец смог показать Тане их новый дом.
Михаил помог скинуть кожаный плащ с хрупких плеч девушки, приглашая её войти.
— Проходи, — произнёс он, с нетерпением наблюдая, как она ступает на паркет.
Таня медленно прошла по комнате, её взгляд остановился на тигровой шкуре, расстеленной перед камином. Огонь потрескивал, наполняя помещение особым теплом и уютом.
Каждый стук её каблучков отдавался эхом в сердце мужчины. Она обвела взглядом комнату, чувствуя, как пульс учащённо бьётся в горле.
«Всё повторяется! — острая боль пронзила её. Когда-то она была счастлива от мысли о собственном уголке с любимым…Таня посмотрела на вошедшего из кухни Данилова. — Нет. Сейчас всё иначе. Сейчас это исходит от него, а не от неё. Здесь не должно быть обмана».
Пока она боролось с внутренними демонами, мужчина подошёл ближе и поцеловал её руку.
— Ужин готов, — произнёс он, стараясь скрыть волнение в голосе. — Только я не знал, где ты захочешь поужинать: в комнате или на кухне?
Миша затаил дыхание, ожидая её ответ.
— Здесь. Мне здесь нравится. У камина. На шкуре.
Стараясь скрыть облегчение, Михаил подкатил к ним столик.
— Вино будешь? – спросил он, пытаясь понять её настроение: рассердилась? Смущена?
— Да, — Татьяна стояла у окна за шторой, рассматривая горшки с цветами на подоконнике. – Значит, вот для чего ты выспрашивал о доме моей мечты? Когда ты успел всё это провернуть? Ты же всё время был рядом со мной, – в голосе звучало удивление и недоверие.
Миша протянул ей бокал.
— Это было трудно, но не невозможно. Для тебя я и луну с неба достану, — он показал в окно, где на тёмном небе ярко сияла огромная луна. Она, кажется, видела в соцсетях название этого явления – «Розовая луна». Но прекрасное зрелище не тронуло её.
«Кажется, я его недооценила». От осознания его смелости и решительных действий по её коже побежали мурашки. Таня вскинула на мужчину глаза, отметив, что многих вещей раньше не замечала: бардовая сорочка сочеталась с серым галстуком и контрастировала с тёмно-синими брюками от костюма. Он готовил ужин, поэтому поверх всего был надет фартук.
Заметив на себе её взгляд, Миша пояснил:
— Больше не хочу повторений подобных недоразумений. Решил, что пора иметь свой дом. Я перевёз уже свои вещи сюда, осталось перевезти тебя. Я устал от наших мимолётных встреч. Мне нужна ты. Вся.
Татьяна, стоявшая к нему вполоборота, опустила глаза. В комнате повеяло холодом, словно кто-то распахнул дверь на улицу. В воздухе повисло напряжение.
— Я подумаю над этим, — сдержано отозвалась она.
— Танюш, скажи мне, что тебя не устраивает? – в его глазах читалась тревога. Миша мысленно корил себя за поспешность, но ему нужна была причина её отказов. — Может быть, я в силах что-то изменить?
— Спасибо за сюрприз, — она опустилась на шкуру тигра, пропустив мимо его вопрос.
Её ладони вспотели, а руки дрожали. Сегодня она открыла Мишу для себя совершенно с другой стороны. Его поступки отличались от поступков Павла. По сравнению с Мишей, тот теперь казался ребёнком.
А Миша… не ожидала, что Данилов возьмётся за дело так кардинально. В её душе творился хаос. Вроде бы и готова сделать шаг навстречу, но внутренний стоп-кран удерживал.
Михаил присел рядом и, обняв, уткнулся носом в её шелковистые волосы. Он вдыхал родной аромат любимой женщины – центра его мира. Он закрыл глаза, протяжно выдохнув.
— Так ты переедешь сюда? – затаив дыхание, он ждал её ответа.
Девушка, как обычно, затянула паузу, испытывая его терпение. Но Данилов боялся торопить её, не желая, чтобы она чувствовала себя загнанной в угол.
— Сначала поговорю с родителями, если ты не возражаешь.
Миша уцепился за эту мысль: Таня давала ему крохотную надежду, раз сразу не отказала.
– И я уже тебе говорила, что из меня плохая хозяйка.
Он усмехнулся:
«Понимает ведь, что со мной эта отговорка не сработает», — сделал он глоток из бокала, выжидая десять секунд.
— Лучше плохая хозяйка, чем вообще никакой, — ответил он. — Я, наконец, увижу тебя в мятом халате, рваных тапочках и с бигудями на голове.
Миша хотел разрядить обстановку, но Таня покачала головой, позванивая серьгами. Он так любил этот момент: мелодичный звон и их покачивание. Каждый раз смотрел на это действо, как заворожённый.
— У меня нет халата, рваных тапочек, и бигуди я не использую.
Михаил крепко обнял девушку, понимая, что спорить бесполезно, последнее слово останется за ней. Но последнее дело – за ним.
— Хорошо, как ты хочешь, — отступил он. – Но знай, что мне не нужна идеальная хозяйка, а любимая женщина рядом. А теперь давай поужинаем, а то совсем всё остынет.
После отъезда Тани, ставшего уже традицией, Михаил, накинув халат на голое тело, в одиночестве лежал на широкой кровати в новой квартире. Он ощущал жуткую пустоту, а мысли о Тане не давали покоя.
«Танюшка! Почему ты делаешь это? – уставился он в потолок. — Что тебе не хватает? Только одно твоё слово и ведь я всё смогу. Ты — единственное, что мне нужно, и единственное, что мне не подвластно».
Он закрыл глаза, собирая хаотичные мысли в порядок. Осенившая его мысль больно ударила в грудь:
«Я чего-то не знаю? Возможно, дело в другом… мужчине?!»

Глава 7

Михаил выждал пару дней, прежде чем приступил к следующему этапу своего плана. Они договорились вечером встретиться у Тани дома.
Девушка почти закончила приготовления, но не успела привести волосы в порядок, как в дверь позвонили. Она поспешила их открыть.
— Привет, — на губах Данилова играла улыбка. Он наклонился и поцеловал Таню.
— Привет. Ты рано, — заметила она.
Девушка взглянула на часы, убедившись, что Миша пришёл почти на час раньше назначенного.
— В последнее время мы с твоими родителями общались на бегу. Пришёл исправить оплошность, — пояснил он, скрывая истинную причину визита.
— Ну, проходи, — такой ответ Таню не удивил: Миша ведь всегда был желанным гостем в их доме. — Мам, пап, это к вам! — крикнула она и скрылась в своей комнате.
— Проходи, проходи. И в самом деле, редко стали видеться по-человечески, всё бегом да бегом, — Дмитрий Константинович радушно пожал ему руку, приглашая в комнату.
Поприветствовав гостя, Надежда Сергеевна ушла на кухню ставить чайник и собирать на стол.
Отец Тани завёл беседу о новых правительственных реформах. Надежда Сергеевна не соглашаясь с нововведениями, ожесточённо спорила со своим супругом.
Когда стол уже был накрыт, Таня с замысловатой причёской присоединилась к остальным. Все расселись за столом, и Данилов сразу взял слово:
— Надежда Сергеевна, Дмитрий Константинович, — Михаил сделал паузу, подчёркивая важность слов, — я люблю вашу дочь и хотел попросить её руки. Мы с Танюшей встречаемся почти год и достаточно хорошо знаем друг друга, чтобы оформить отношения официально.
В комнате всё затихло. У Тани перехватило дыханий. Отмерев, Надежда Сергеевна украдкой выдохнула.
Таня встретилась глазами с Михаилом, прочитав в них решимость идти до конца.
— Пап, тебе плохо? – обеспокоенно спросила она, увидев, как отец замер.
Миша с досадой отметил, что в голосе девушки не было волнения, словно речь шла не о её судьбе. Больше заботы об отце.
— Нет, дочка, мне наоборот хорошо. Мы с мамой так долго ждали этого момента и боялись… — в его глазах появились слёзы.
«Да, боялись, — эхом повторила Таня за отцом. – Родители, видимо, надеялись, что рана нанесённая Павлом затянется. Прошло ведь уже столько лет! А я никак не могу справиться с этим».
Ободрённый ощутимым согласием будущих тестя и тёщи, Михаил продолжил:
— Но загвоздка в том, что Таня ещё не ответила «да» на моё предложение, и, боюсь, мне придётся долго ждать. Поэтому я предложил Татьяне жить вместе, но она предпочла спросить разрешения у вас.
— Вместе? То есть, как сейчас модно – гражданским браком? – переспросила Надежда Сергеевна, посмотрев на дочь, которая уткнулась глазами в тарелку. Татьяна одновременно надеялась и страшилась, что мать даст «добро». Для человека их воспитания такой брак был неприемлем.
Спрятав под столом сжатые кулаки, Таня напряглась, вслушиваясь в слова. Она панически боялась услышать слово «свадьба», которое ассоциировалось у неё с позором и полным крахом на любовном фронте.
«Родители ведь знают моё отношение к этому. Если Миша будет настаивать на свадьбе, то я…» — заметив, что Михаил готов ответить, она затаила дыхание, пальцы похолодели.
— Да, — подтвердил Данилов. — Если вас волнует вопрос возможного появления детей, то я признаю их своими, независимо от того, будем мы уже женаты или ещё нет.
Родители переглянулись. Прочитав в глазах друг друга страх и одновременное облегчение, они взялись за руки.
— Мы не возражаем. Живите вместе.
Под давлением родителей и настойчивости Михаила спустя неделю Таня переехала в новую квартиру.
Данилов возлагал на это большие надежды. Он искренне верил, что, почувствовав себя полноправной хозяйкой, Таня решится на замужество. Однако время шло, а заветного «да» он так и не добился. Каждый раз она мягко отказывала, приводя, казалось бы убедительные доводы.
— Тань, давай распишемся, — продолжал настаивать Данилов. — Не хочешь ты пышной свадьбы – не надо. Соберём самых близких, и всё.
— Миш, меня и так всё устраивает.
Её очередной отказ злил его, и он с трудом сдерживал эмоции.
«Какая упрямая! – поражался он. – Вон мать, приводила какую-то Катю. Та на первом свидании уже готова была и в постель ко мне залезть, и в ЗАГС отправиться через час после знакомства».
За всё это время Михаил ни разу не видел Таню в неприглядном виде: растрёпаной или неухоженной. Дома всегда царил порядок.
Правда, он ни разу не застал её с тряпкой или шваброй в руках. А готовила она как шеф-повар мишленовского ресторана. Одевалась в своём неповторимом стиле, даже домашние наряды выглядели по-особенному.
По негласному правилу, ужин готовил тот, кто первым возвращался домой. Исключение составляли вечера, когда Миша приглашал Таню в ресторан или на какие-нибудь мероприятия.
Таня считала их жизнь идеальной, но Мишу тяготила эта выверенная, показная гармония. Он чувствовал, что они находится в ловушке построенной идиллии, и скорее всего Таня этого не осознаёт. Он мечтал о душевной близости и тепле, а Татьяна отвела себе роль партнёра.

Глава 8

Свой тридцать девятый день рождения Михаил решил отметить в новом доме, пригласив друзей, коллег и деловых партнёров. Он намеренно отказался от ресторана, желая познакомить девушку со своим кругом общения.
«Пора. Целый год Таню прятал, протаптывал путь к её сердцу, но вечно скрывать её не могу».
В том, что Таня проявит себя достойно не сомневался. Банкет был потрясающим: столы ломились от угощений, и гости были в восторге, даже от неожиданных конкурсов, который придумала и провела Таня.
В глубине души его одолевал страх, что она может увлечься кем-то другим. Многие его друзья были влиятельными людьми, да и внешне он им уступал.
«У многих уже второй брак. Это я в холостяках что-то подзадержался. Надо срочно исправлять ситуацию». Миша оглянулся на стук каблуков и невольно залюбовался. Таня в сверкающем вечернем платье и высоко забранными волосами, открывающими её длинную шею, выглядела сногсшибательно. Её красота была естественной. В уголках губ таилась ирония, а взгляд всегда внимательный и оценивающий.
Она отвечала на запальчивые вопросы его друзей и коллег с тонким юмором или мягко переходила на другую тему. По лицам присутствующих Михаил понял, что она произвела среди них фурор.
Таня и сама это заметила, но старалась не выделяться, дабы среди присутствующих дам не нажить врагов. Михаил подметил, что девушка очень гармонично вписалась в его окружение.
Весь вечер он не мог оторвать взгляда от своей возлюбленной. Покачивающиеся золотые серьги в её ушах, эти две завитушки на шее и виске просто сводили его с ума.
Он с нетерпением ждал, когда поток гостей иссякнет, и он сможет вдоволь насладиться теплом её объятий.
Данилов ощущал, как его ревность ко всем присутствующим мужчинам жжёт изнутри. Эти самодовольные болваны бесконечно сыпали комплиментами и целовали ей руку. Он сжимал кулаки, не позволяя окружению заметить его бушующие эмоции.
Когда за последней парой закрылась дверь, Михаил, как хищник, перехватил мелькающую между комнатой и кухней Татьяну. Он целовал её так страстно, что на коже остались следы.
— Миш, ты перебрал? – Таня была удивлена его поведением. Обычно он знал меру в алкоголе.
— Нет, я стёкл как трезвышко, — он широко улыбнулся. — Просто я с ума сходил от ревности, глядя на всех этих идиотов, — признался он, показав рукой на дверь.
Его откровенность ошеломила её. Таня дрожащей рукой провела по его лицу, убрав упавшие вихры с его лба.
— Прости, — растерялась она. – Я не хотела этого. Просто они все такие учтивые и милые… и они твои друзья. Я просто хотела быть радушной.
— Понимаю, — прижался он губами к её влажному лбу. В её глаза читался испуг, будто бы она что-то сделала неправильно или разбила что-то ценное из его коллекции. – Ты им всем понравилась, — глубоко вздохнул он, оббежав её фигуру взглядом. – Но мне от этого не легче. Я хочу, чтобы ты была моей женой.
— Миша, какая тебе разница – есть в паспорте штамп или нет? – тут же вспыхнула Таня и попыталась вырваться из его объятий, но он лишь крепче прижал её к себе. – Мы и так живём вместе! Разве этого не достаточно?
— Таня! Мне нужна жена. Официальная! – последнее слово он произнёс по слогам, чтобы до неё дошёл смысл.
Поняв, что его напор перерастёт в спор, Таня очень мягко и нежно поцеловала его в губы, чувствуя как он заведён.
— Поговорим об этом позже, а то ты сожжёшь моё платье своим взглядом.
Данилов остановил свой порыв продолжить настаивать на своём. Он уже раз отступил, и долгое время не заводил разговор на эту тему, давая ей время подумать.
«Ну, раз так! Буду искать обходной путь, только женой моей всё равно станешь!» - пообещал он сам себе. Одним движением Миша оторвал девушку от пола и унёс в спальню.
После очередного отказа Данилов обратился за помощью к родителям Тани. Он позвонил им и договорился о встрече.
— Надежда Сергеевна, вы меня поймите. Я её очень люблю. Поговорите с Таней. Понимаю, что она ещё молода и, возможно, ждёт своего принца. Знаю, что она меня не любит, как мне того хотелось бы. Но я не могу заставить её силой выйти замуж. Сначала у неё были отговорки, что она плохая хозяйка, а сейчас её и так всё устраивает… Что не так? — с недоумением развёл он руками.
Надежда Сергеевна, сидевшая напротив, промокнула слезу кончиком платочка.
— Мишенька, миленький. Дело вовсе не в тебе. А в этом Павлике, будь он неладен…
От прозвучавшего имя соперника Данилов расслабил галстук. Его обдало волной жара.
«Тааняя!» – чуть не застонал он.
Женщина вздохнула и взглянула на нахмуренное лицо Данилова.
– Что ещё за Павел? Откуда взялся?!
Надежда Барсукова жестом остановила шквал вопросов и гнев, плескавшийся в его глазах, продолжила:
— Ей было восемнадцать, когда она с ним познакомилась на дискотеке. У них была безумная любовь. Во всяком случае, Танюшка любила его до потери памяти. Они встречались около года. Всё дело шло к свадьбе. Копили деньги на поездку заграницу, мы им квартиру купили, уже и платье было сшито. В день свадьбы этот Павлик исчез. Она так убивалась по нему, — голос Надежды Сергеевны дрогнул, по щекам лились слёзы. — После узнали, что и накопления на медовый месяц исчезли. Огромный кредит ей пришлось за него платить. С того времени она перестала ходить на всякие мероприятия, да и вообще выходить на улицу. Верила в его порядочность. Ждала, что вернётся. Но… — сглотнула она и развела руками в стороны.
Михаил сжал всю волю в кулак, чтобы не дать выйти ревности:
«Никогда от неё не слышал о каком-то Павле! Таа-ня! Что за тайны от меня».
Чтоб унять бушующие эмоции, Мише пришлось трижды применить технику десяти секунд.
— А фотография этого Павлика у вас есть? – его голос звучал глухо, с оттенком негодования.
— Да. Одну тут недавно видела.
Надежда Сергеевна, суетливо стала перебирать фотографии, разбросанные по фотоальбомам. Вскоре свирепые глаза Михаила разглядывали снимок соперника:
«Мерзавец! Значит, вот какой ты! Украл деньги и чувства. Подонок!»
Данилов не стал медлить и, выйдя от матери Тани, тут же связался со знакомым детективом.
Спустя три с половиной недели на его столе лежал готовый отчёт: Павел оказался брачным аферистом со стажем.
На этот раз Миша не смог себя успокоить. Кусая губы, терзаемый сомнениями в правильности своего поступка, он сжал трубку телефона до побеления костяшек.
— Сделайте так, чтобы все его афёры были обнародованы, а самого афериста посадили в тюрьму. Пусть информация об этом пройдёт в СМИ! — приказал он в трубку. Бросив её на место, прошипел:
— Так будет лучше. Зло должно быть наказано!
После десятисекундного интервала, добавил про себя: «Не хватало ещё проиграть какому-то призраку из прошлого».

Глава 9

Михаил уже час безуспешно пытался дозвониться Татьяне на мобильный и начал беспокоиться, а затем злиться. Ревность грызла его изнутри. Он обещал себе, что не позволит чувствам взять верх, но…
Вернувшись домой и осмотрев квартиру, Данилов понял, что Таня домой не заходила. Телефон её родителей тоже не отвечал. Неизвестность и бездействие сводили его с ума.
Накануне он заезжал к своей матери и в очередной раз поссорился из-за её нападок на Татьяну. Мысли о том, что у Тани от него много секретов, душили его. Фантом одного Павла чего стоил. В голове навязчиво крутились слова матери, что Таня не совсем честна с ним и водит его за нос.
Он прокручивал в памяти последние дни, выискивая что-то подозрительное, но ничего не нашёл. Данилов даже начал перебирать в уме всех своих друзей, подозревая, что кто-то мог начать ухаживать за его невестой, как он представил её на своём дне рождения. Дальше мысли увели его к рассуждениям о том, какие отношения были между Павлом и Таней?
Размышления прервал скрежет ключа в замке. Михаил вышел в коридор и замер: он впервые видел заплаканное и потерянное лицо Тани, от чего внутри у него всё оборвалось.
— Что случилось? Где ты была? — первым на ум пришёл Павел. «Возможно, он вернулся и они встретились?!» Сердце Миши гулко забилось, ревность показала зубы.
Вместо ответа Таня, даже не сняв верхнюю одежду и обувь, бросилась в его объятия, словно ища защиты.
Данилов опешил: после встречи с бывшими так себя не ведут.
Когда Таня вцепилась в его плечи, Михаил ощутил животный страх от мысли, что с ней что-то случилось. Он быстро оглядел любимую и не заметил видимых повреждений. Обхватив её лицо ладонями, заставил смотреть ему в глаза.
— Папа… — её глаза наполнились слезами, и одна за другой потекли по щекам. Уже не сдерживаясь, Таня горько разрыдалась. Узнав, что с ней ничего не произошло, на сердце Миши отлегло. – Ему резко стало хуже. Мама позвонила, когда его увезли в больницу. Он умер.
Миша прижал к себе любимую, чувствуя, как она вся дрожит. Он тихо покачивался из стороны в сторону, утешая её и одновременно давая вволю наплакаться. Потом он помог ей раздеться и проводил в комнату.
Данилов сел на диван, а Таня свернувшись клубочком, положила голову ему на колени.
— Почему ты мне не позвонила? – Михаил водил пальцами по дорожкам от слёз, вытирая их. Душу обуревали противоречивые чувства: новость о смерти Дмитрия Константиновича его потрясла. Но то, что Таня не сообщила ему печальную новость, сильно задело мужское самолюбие.
«Да и сам хорош! Из-за этого Павла чуть с катушек не слетел. Напридумывал себе бог весть знает что».
— Я так торопилась, что оставила телефон на работе, — всхлипнула она. – В больнице была суматоха, а потом новость о его смерти выбила из колеи. Мама потеряла сознание в коридоре, ей оказали помощь… оставили в палате на ночь.
Он представил себе всё это происходящее и понял, что в этом случае ей действительно было не до него.
Через некоторое время девушка глубоко вздохнула и закрыла глаза. Она уснула. Миша бережно перенёс её в спальню и лёг рядом, крепко прижав к себе.
Глядя на её лицо, из головы вылетели все последние мысли: и план мести Павлу, и ревность, которая терзала его всего час назад.
Желая оградить её от забот и облегчить боль утраты, он взял на себя все хлопоты, связанные с похоронами.

Глава 10

Прошло два месяца с тех пор, как Таня потеряла отца. Горе всё ещё не отпускало её, когда она увидела новости о задержании брачного афериста в соседней области. Не веря своим глазам, она узнала на экране телевизора Павла.
«Как он мог?!» – ужас охватил её, когда она осознала, что натворила. Сердце замерло, дыхание перехватило.
Её подруга пыталась предупредить, даже предоставила неопровержимые доказательства, но Таня не слушала. Она думала, что Ленка завидует её жениху и оговорила его.
Теперь, оглядываясь назад, Таня вспомнила, как грубо обошлась с подругой, сколько обидных слов наговорила. Жуткий ужас поселился в её груди.
«Как больно! – Таня прижала руку медленно бьющемуся сердцу, чувствуя, как заржавевшие края старых ран вновь зашевелились, причиняя острую боль. – Как я была не права! Кроме того позора, утраты денег из-за этого подлеца, я ещё и подругу потеряла».
В этот момент из ванной комнаты донёсся голос Миши:
— Танюш, будем ужинать дома или сходим куда-нибудь?
Миша пребывал в хорошем расположении духа – сегодня состоялось подписание крупного контракта, это означало, что его компания динамично развивается и уверенно выходит на новый уровень. Собирался поделиться приятными новостями и немного растормошить Таню.
Данилов укладывал волосы, выглянул, не дождавшись ответа. Таня, словно ничего не видя и не слыша, прошла мимо него в спальню.
Миша, озадаченный её странным поведением, нахмурился.
— Тань, тебе плохо? – обеспокоенно спросил он, направляясь следом.
— Нет. Всё в порядке. Я не хочу есть. Если ты не против, останемся сегодня дома, — Таня улеглась на кровать и отвернулась.
— Хорошо. Останемся дома, — согласился он, несколько секунд неподвижно стоя в дверях, пытаясь понять, что могло произойти.
Он вошёл в гостевую комнату и оглядел её. На экране телевизора шло очередное шоу. Вещи находились на своих местах. Взгляд Данилова зацепился за телефон Тани, лежавший на диване. На всём экране светилось мужское лицо. Сначала он не узнал его. Но стоило присмотреться, как глаза Данилова расширились от изумления: перед ним был повзрослевший Павел.
Масштаб произошедшего обрушился на него с космической силой. Сердце ухнуло в пропасть, по спине пробежал ледяной пот.
Из-за случившегося с Дмитрием Константиновичем, Данилов совершенно забыл о своей просьбе детективу.
«Как не вовремя! Как же всё некстати! – пронеслось в голове, сопровождаемое нецензурной бранью. — И надо же случиться, что именно сейчас всплыл этот Павел!»
С каждым днём Миша замечал, что Таня словно тает. Былая уверенность – засадить Павла за решётку – превратилась в муки.
«Приревновал к её прошлому, ничего у неё не выяснил, сделал выбор, как самому было удобно», — сжав кулаки, Данилов наблюдал, как Таня тихо удаляется на кухню. Словно приведение.
Она перестала спать. Чтобы не тревожить Данилова, уходила в другую комнату и там сидела до утра.
Первое время Миша делал вид, что спит, хотя сам не мог глаз сомкнуть. Но вскоре это его начало беспокоить.
На пятый день он не выдержал. Встал с кровати и взглянул на будильник – было начало третьего. Вздохнув, Данилов накинул халат и отправился на поиски девушки.
Он нашёл её на кухне, погружённую во мрак. Войдя, Миша включил бра.
— Не спишь? – спросил он, усаживаясь рядом с ней на диван.
На столе, в пепельнице, которую они обычно использовали для гостей, тлела сигарета, а рядом стояли стопка и бутылка коньяка.
От увиденной картины Михаил пришёл в ужас: до чего довёл свою любовь! Она скатывалась вниз, поддаваясь пагубным привычкам.
– Малыш, что тебя тревожит? – спросил он, притворяясь, будто не знает причины её терзаний, и прижался к ней плечом, чтобы Таня чувствовала, что он рядом и на немого можно положиться во всех смыслах. – Поговори со мной.
— Никогда не называй меня «малышом». Никогда! Я ненавижу это слово! – выкрикнула она, словно выплёскивала клокотавшие в ней гнев и обиду наружу. Таня впервые за всё время повысила голос, и Михаил испугался. Её тяжёлый, и полный ненависти взгляда заставил его поёжиться.
Девушку знобило, и она залпом осушила ещё стопку. Волосы на затылке Миши зашевелились, не ожидал от всегда спокойной и апатичной девушки таких яростных эмоций. Если это дальше продолжиться, то Таня станет неуправляемой.
— Обещаю, больше так не назову, — спокойно отозвался он, хотя в душе бурлило. Данилов во все глаза рассматривал Таню: её бледность и круги под глазами пугали. Он чувствовал себя сапёром на минном поле, боялся сделать неверный шаг. — Но могу я узнать, почему?
Таня повернулась к нему, и Михаил замер в ожидании. Он отчаянно хотел, что лёд отчуждения растаял, и та граница, которую Таня так усердно охраняет, наконец, исчезнет. Ждал, когда она откроется ему, позволив долгожданной душевной близости возникнуть между ними.
— Выключи свет! – скомандовала Таня, спрятав своё лицо у него на плече.
Он молча выполнил просьбу, сжав кулак и дав себе обещание контролировать эмоции, приготовился слушать.
Таня теребила кончик своего пояса, когда неуверенно начала свой рассказ о бурном романе с Павликом и о его исчезновении.
— Я даже ничего не поняла. Ждала его. В день свадьбы была так счастлива, что нашла своего героя. Считала, что на всю жизнь. Как родители, душа в душу... Час, два, пять — а его всё нет. Родные и гости помогали обзванивать больницы, морги, полицию…
Слёзы текли по её щекам градом. Она их не вытирала, разрешая падать на халат.
– Через несколько дней узнала, что он снял все деньги со счёта. Через пару месяцев — что я поручитель по его кредиту. Не верила, что мог так поступить. Просто не верила. С Ленкой поругалась... – Таня шмыгнула носом, в сердце заныло от воспоминаний. — Он растоптал меня. Сломал. Теперь я как кукла, плыву по течению жизни, и мне всё равно. Я ненавижу себя! Ненавижу за то, что не могу ответить тебе взаимностью. Миш, ты заслуживаешь большего, чем я могу тебе дать. Этот груз вины давит так, что порой трудно дышать. Видеть, как в твоих глазах тает надежда, сменяясь обидой, как сползает с губ улыбка, когда отказываюсь от твоего предложения о замужестве. От одной мысли о свадьбе меня всю передёргивает. Это был такой позор и унижение. Понимаю, что ты так не поступишь, но я не могу себя пересилить.
Таня снова разрыдалась. Миша закрыл глаза, сжав челюсть. Он боролся с гневом на Павла и собственным поступком: грубым вмешательством в прошлое Тани, вытащив наружу всю её боль.
Данилов корил себя за содеянное, но в глубине души понимал, что этот тяжёлый разговор между ними приведёт к укреплению их взаимоотношений. Он дал Татьяне возможность снять с себя груз многолетней обиды, не торопя.
— Прости меня, — слегка успокоившись, произнесла она, спустя несколько минут. – Я стала бесчувственной и холодной.
— Мне тебя не за что прощать. Тебе кажется, после той страсти и безумства, что ты ничего не испытываешь ко мне. Пройдёт время, и ты поймёшь сама, что любовь бывает разной.
Миша осторожно привлёк голову девушки к себе и поцеловал её в губы. Таня обняла его за шею, прильнув всем телом. Поняв, что Таня ищет в нём опору и поддержку, Миша подхватил её на руки и, уложив в кровать, крепко прижал к себе.

Глава 11

Миша уже приготовил завтрак и расставил приборы.
— Присаживайся, — его улыбка была едва заметной, когда он увидел Таню в дверях кухни.
С плиты доносилось шипение, когда Данилов снял сковороду и ловким движением переложил яичницу на тарелку.
Таня молча заняла своё место. Её взгляд остановился на кулинарном шедевре Миши: глазунья слилась в единое целое, напоминая мордочку лягушки. С тарелки на неё смотрели два больших жёлтых глаза и открытый рот, из которого тонкой долькой колбасы торчал язык.
— Этто… — начала она, не зная, как отреагировать после вчерашней откровенности. Ждала его осуждения или нравоучительного разговора о её поведении, но вместо этого – чудо-лягушка?
Таня взяла приборы, не зная, с какого края приступить. Ей хотелось растянуть удовольствие, продлить мгновения наслаждения его искусством.
— Подожди! — внезапно громко произнёс Миша, останавливая её, и Таня замерла. Он поставил на стол раскрытую бархатную коробочку, в прорези которого сияло обручальное кольцо.
— Танюш, мою мечту ты давно знаешь, — проговорил Данилов, сглотнув густую слюну.
Последние события, словно вскрывшийся нарыв, прояснили поведение Тани: всё, что касалось свадебного торжества, вызывало у неё отторжение. Он провёл ночь в размышлениях, но всё же решился на самое главное — предложение руки и сердца. Он тщательно подбирал слова, в уме готовил речь, но сейчас все слова разлетелись словно пыль.
— Прими моё предложение, — прочитав в её глазах смятение, он выставил ладонь, не давая ей сразу отказать. — Я понимаю твоё негативное отношение к церемонии и принимаю его. Я готов просто расписаться с тобой, без всяких торжеств. Только мы вдвоём. Что скажешь?
Он заглянул в её глаза с такой надеждой, что сердце девушки дрогнуло. Пауза затягивалась, пока она взвешивала все «за» и «против», рассматривая ситуацию с разных сторон. Миша терпеливо ждал, не торопя её.
— А как же наши мамы?— тихо спросила она.
Её мать, конечно, была бы рада присутствовать на росписи. Но после смерти отца она всё ещё тяжело переживала утрату. Сейчас ей было не до праздников.
— После официальной части мы обязательно пригласим их к нам на чаепитие, — предложил Миша.
Таня провела подушечкой пальца по прохладному металлу кольца. Прозрачный камень сверкнул, словно маня её принять этот дар вместе с дарителем.
— Хорошо, Миш, — кивнула она и закусила губу от удивления – дать согласие ей далось легко. — Давай так и сделаем, — её голос дрогнул.
«Сказать «да» оказалось совсем не страшно. И никакой паники!» — на глаза Тани навернулись слёзы, от досады за напрасные переживания.
Они расписались через три недели.
Таня не учла, насколько решительно Данилов был настроен. Движимый своей целью, он сумел сократить стандартный срок ожидания до минимума. Поэтому, когда она, как обычно, села в машину, ожидая поездки на работу, и вместо этого оказалась у ЗАГСа, где Миша объявил: «Сегодня наш день», Таня испытала шок. Она рассчитывала, что у неё ещё есть время подготовиться к важному моменту в жизни, ждала, когда Миша объявит дату, а тут как снег на голову – раз и роспись уже.
Михаил помог ей выйти из машины и повёл к дверям. Перед тем, как поставить свою подпись дрожащими руками, она спросила:
— Ты не пожалеешь об этом?
Таня внимательно изучала знакомые черты лица, думая о том, как Миша спокойно принял её прошлое, так легко пошёл на уступки, чтобы ей было комфортно в этот важный момент.
— Поверь — никогда, — ответил он нежно глядя в её глаза. – У всех есть прошлое, — словно прочитал её мысли и сомнения, успокоил её.

Глава 12

— Что?! – воскликнула Анастасия Афанасьевна, когда старший сын заехал к ней домой и пригласил отпраздновать важное событие в его жизни – он женился.
Новость о тайной свадьбе с Барсуковой её оглушила. Женщина вскочила из кресла, но тут же побледнев, схватилась за голову. Медленно сев обратно, протянула руку в направлении шкафа, где у неё хранились лекарства от давления. Миша без слов понял, что она хочет и тут же принёс блистер с таблетками. Запив лекарство водой, Анастасия Афанасьевна откинула голову на спинку и закрыла глаза.
Перед ней пронеслась вся её жизнь: побег из дома, где не было и корки хлеба; её отчаяние, когда не было крыши над головой и ни копейки в кармане. Вышла замуж за мужчину вдвое старше, загубив молодость. После смерти мужа, ради сыновей, вступила в неравную схватку и стала владелицей компании, которую спустя пятнадцать лет передала в управление старшему сыну. Она цеплялась за каждую возможность, чтобы добиться того, что имела сейчас.
Анастасия Данилова чувствовала, как ненависть к Татьяне Барсуковой разгорается сильнее. Та лёгкость, с которой она вошла в жизнь Миши, была воплощением всего того, что она сама никогда не имела. Ей было больно от мысли, что Барсукова просто так воспользуется тем, что когда-то было ею завоёвано с таким трудом.
Михаил думал, что неприязнь к Тане со стороны его матери преувеличена. Но сейчас, наблюдая за её реакцией, он безоговорочно признал правоту слов жены.
– Как ты мог?! – слабым голосом спросила Анастасия, посмотрев на сына с укором. Она давно не видела в их доме Татьяну, поэтому была уверена, что они перестали встречаться.
«Значит, в прошлый раз мне от неё избавиться не удалось? Выходит, я заблуждалась, а Миша потакал моему самообману?! – внутри всё кипело от злости на собственную слепоту. – Недооценила. – Давно забытое чувство поражения обжигало гордость. — Как эта девчонка смогла подчинить его себе, раз он тайно женился на ней?! Пошёл против моей воли!»
По тому, как к лицу матери начал возвращаться цвет, Михаил понял, что ей становится лучше.
— Маам, ты должна радоваться, что твой сын получил статус женатого мужчины, — Миша встал за спинкой кресла и, наклонившись, положил ладони на плечи матери. Он поцеловал уложенные в причёску волосы, пахнущие лаком.
— Ты даже не спросил моего разрешения, — проговорила она и её голос задрожал. Анастасия Данилова крепко сжимала пальцами подлокотники.
— Мам! Мне почти сорок, – с лёгким упрёком произнёс Данилов. Он даже усмехнулся на её слова. Анастасия Афанасьевна поморщилась.
— Сколько раз просила – не напоминать о моём возрасте! – отчитала она его как школьника. Обычно после вспышки негодования, она успокаивалась и смягчалась, поэтому Миша близко и всерьёз не воспринимал её ворчание.
Данилова глубоко дышала, стараясь обрести равновесие. Сейчас её волновал не возраст, а то, что Барсукова завладела не только сердцем сына, но и мыслями.
«Миша всегда был рациональным и осмотрительным. Никогда и ничего не делал просто так... – мысль оборвалась, когда её осенила догадка. – Эта Барсукова! – Осознание того, что Миша готов пойти на всё ради неё, болезненно кольнуло сердце. – Сначала квартира, потом свадьба… всё последовательно! Какая же она расчётливая дрянь!»
Миша налил чай в две чашки, затем поставил их на стол, сел напротив. Настал момент для разговора. Ему очень хотелось прояснить ситуацию.
— Я знаю, что ты всегда была против наших отношений. Можешь объяснить почему? – Миша искренне не понимал.
— Она тебе не ровня! – выпалила Анастасия, поджав нижнюю губу.
Сердце Михаила сделало кульбит. Неприятно это было слышать из уст матери.
— Неожиданно, — медленно произнёс он, прищурив глаза, рассматривая лицо родительницы. Никогда не замечал за ней снобизма. – Это не повод так её ненавидеть, — в его голосе прозвучало предостережение: он не позволит обижать свою супругу.
— Ты не думал о том, что у вас большая разница в возрасте?
Миша понял: это уже не намёк на возможную измену, а укоренившаяся уверенность в неверности Тани.
«Но почему? Из-за того мелкого инцидента с Вадиком?»
Чтобы избежать конфликтов, Данилов перестал приглашать Татьяну домой к матери. После бракосочетания он оказался на перепутье, разрываясь между долгом перед семьёй и собственным счастьем.
«Стоило ли теперь открывать матери новый адрес? Я так бережно и тщательно скрывал Таню от неё и брата».
Сыновний долг оказался сильнее. Данилов приехал, движимый надеждой понять, почему мать не принимает Таню, и найти решение.
— У вас с отцом была ещё больше,— парировал Миша материнский выпад. — И потом, твоя логика бессмысленна: ты же сама помогала её отцу.
Анастасия хотела было объяснить, что в своё время мать Тани оказала ей неоценимую услугу в борьбе за власть в компании. Ненавидя быть в долгу, она решила «заплатить по счетам», но не ожидала, что всё обернётся столь неожиданно. Но передумала: «Помощь им – моя ошибка. Наиглупейшая в жизни!»
— Это… другое, — с холодным блеском в глазах она посмотрела на сына. — Я всегда мечтала о величественной церемонии, чтобы весь город ахнул от количества именитых гостей, актёров и певцов. Чтобы о ней писали не только местные газеты, но и слетелись репортёры с федеральных каналов. — Её губы дрожали от осознания того, что все её мечты рухнули. — А ты даже фрак не примерил. Расписался в обычном рабочем костюме.
— Мама! — воскликнул ошарашенный Михаил, вглядываясь в лицо матери и не узнавая его. — Для тебя престиж и статус важнее счастья сына?!
— С кем? С этой девчонкой с грустными глазами? — Анастасия повысила голос, вкладывая в него всю свою злость. Она злилась на Татьяну, как на причину недостигнутых целей. — Что скажет твоё окружение, когда узнает?
— Моё окружение уже приняло её в свой круг, — желваки Михаила заходили ходуном. Он с трудом сдерживался, чтобы не повысить голос. Видя недоверие в глазах матери, он добавил: — Я познакомил её на своём дне рождения.
Его глубоко задело, что для матери мнение их окружения оказалось дороже счастья родного сына!
У Анастасии сжалось сердце от предательства сына: он отметил свой день рождения отдельно со своими друзьями, а их с Вадимом пригласил в другой день!
«Вот как!» — её бровь вздёрнулась. Она не хотела этого говорить, но это был её последний, самый болезненный аргумент.
— А ты знаешь причину, по которой она такая инфантильная? — Миша понял, что мать знает ту историю с Павлом.
— Да! И какое это имеет отношение?
— Как какое? — возмутилась Анастасия. — Она уже не… девочка.
— Мама!— взревел Михаил, потеряв контроль над собой контроль, задетый тем, что родная мать полощет грязное бельё его супруги. — У меня тоже были отношения! Но это было всё до нас с Таней!
Видя, что мать собирается возразить и явно сказать что-то неприятное в адрес Татьяны, он тихо добавил:
— Ты что думаешь, я не знаю о всех твоих… проделках? Когда ты мне подсовывала дочерей и племянниц своих хороших знакомых для слияния и укрепления своей власти в бизнесе. Тебе на отсутствие их нравственности было наплевать. Как и на то, что они прожигают жизнь в кабаках и готовы лечь в постель с каждым встречным! Ты ничем не гнушалась, чтобы подстроить наши встречи. Ты никогда не видела, как они себя вели, лишь стоило им скрыться от родительских глаз. Таня абсолютно не такая. Ею не движет похоть и жажда наживы.
— Не зарекайся, сын! Время покажет, что ею движет. Эта девица так тебя охмурила, что ты не видишь всей ситуации. Ты не слышишь меня, — горько заключила Анастасия.
«Он перестал мне подчиняться!» — и эта потеря контроля над ним её пугала.
Разъярённый Данилов вылетел из материнского дома. Все её обидные слова казались поверхностными. Интуиция кричала, что она что-то недоговаривает, что-то скрывает.
Когда Миша вернулся из родительского дома один, и тихо обнял Таню, как будто ища утешения, она всё поняла без слов.

Глава 13

Татьяна стала замечать, что как только Михаил уезжал в командировку, то Анастасия Афанасьевна начинала частить со своими визитами: то рано утром в выходные, то поздно вечером в будни.
Она рыскала по квартире в поисках компромата, будто пыталась поймать Таню на неверности. И всё из-за того случая с сантехником, когда лопнула труба.
Михаил был в отъезде целый месяц. Гостей Таня не ждала, поэтому, когда неожиданно раздался звонок, она знала, что это свекровь.
Та не гнушалась заглядывать в бак с грязным бельём, рыться в чистом белье, проверяя, хорошо ли Таня смотрит за её старшим сыном.
В этот раз свекровь пожаловала не одна, а в сопровождении Вадима. Таня, только что завершившая часовую тренировку на велотренажёре: топ и повязка на лбу были мокрыми от пота. Таня пропустила незваных гостей в квартиру.
Анастасия Афанасьевна, окинув невестку неодобрительным взглядом с ног до головы – на девушке были короткие шорты и топ – стремительно прошлась по комнатам, завершив своё вторжение на кухне.
— Извините за мой вид, вы без предупреждения…
— Что это я к своему сыну должна по звонку в гости ходить?! Что это за правила ты такие установила! – осадила её свекровь.
— Привет, — Вадим чмокнул девушку в щеку. Таня отшатнулась от него. – Классный прикид. - Ухмыляясь, парень пережёвывал жвачку, скользя взглядом по телу невестки. - Фигурка офигеть! – от восторга присвистнул он и показал большие пальцы.
Анастасия Афанасьевна не унималась, ворча, что Таня слишком уж откровенно демонстрирует свои прелести всем мужчинам подряд. Чтобы не слушать уничижительные слова и скрыться от ощупывающего взгляда Вадима, Таня уединилась в ванной.
— Опять воду льёт впустую! – прокомментировала Анастасия Афанасьевна, увидев набранную ванну. Таня выключила воду и наклонилась поднять упавшее на пол полотенце. В этот момент её ягодицы упёрлись во что-то твёрдое. Она резко обернулась и увидела, что к ней вплотную прижался Вадим.
— Помочь?! – ехидно спросил он, приподняв одну бровь. На ширинке его джинсов вырос бугор.
Краска стыда залила щёки Тани. Ощутить себя загнанной в угол и нарваться на новую неприятность с ним, девушка не желала. Страх закрался внутрь, но волна гнева помогла его подавить.
— Пошёл вон! – прошипела она. Это лишь позабавило парня. Он подошёл ближе, схватил её за талию и притянул к себе.
— Хочу предложить кое-что другое, – прошептал он ей на ухо, и Таня замерла. — Принять ванну вместе. Я тебе спинку потру…
Гаденько посмеиваясь Вадим отпустил девушку и провёл пальцами по её обнажённым предплечьям, считывая с лица Тани реакцию.
— Да, конечно, — натянуто улыбнувшись, ответила Таня и толкнула его. Расчёт оказался точным: бортик ванны попал под коленную ямку парня и он с воплем плюхнулся в воду. Таня выскочила из ванной, захлопнув за собой дверь.
— Что, докрутила задом? – как из-под земли появилась Анастасия Афанасьевна и вставила своё веское слово.
— Вон из моего дома! – процедила Таня.
— Твоего?! – взвизгнула свекровь. – Ты сюда ни копеечки не вложила! Это дом моего сына, и тебе здесь недолго осталось жить! – в этот момент Вадим вышел из ванной и глаза Анастасии Афанасьевны ошарашенно расширись.
Оставляя огромные лужи за собой, парень приближался, а Таня искала, чем бы могла защититься от него. Под руку попался зонт-трость с острым наконечником.
Заметив, что девушка вооружилась, парень сменил траекторию и подошёл к матери, ждущей его у двери.
— Это не последняя встреча! – пообещал он, щёлкнув пальцами, направил на неё указательный палец.
Закрыв за посетителями дверь, Таня прижалось к ней спиной, и медленно осела. От унижения на глаза выступили слёзы. Она снова корила себя за импульсивный шаг, когда предложила Мише пригласить свекровь к ним в гости.
Таня помнила, как в глазах мужа отражалась боль, когда они навещали её мать. Чувство вины за ссору между Мишей и Анастасией Афанасьевной долго не покидало Таню. Именно тогда она поддалась порыву и настояла на том, чтобы Миша съездил помириться. «И к чему это привело?»

Глава 14

Вадим объявил на неё охоту.
Парень неоднократно пытался подкараулить Таню у дома, но безуспешно. Она ловко проскальзывала на парковку и уезжала на машине.
Сменив тактику, он стал поджидать её у работы. Однако и там Таня находила способы ускользнуть: растворялась в толпе, просила коллег подвезти или вызывала такси.
Вадим переключился на осаду подъезда. Таня, проявляя осторожность, тщательно осматривалась перед входом. Заметив преследователя, она уходила ночевать к матери или ждала в кафе неподалёку, пока он устанет ждать и уйдёт.
Но однажды ей не повезло. Она вошла в подъезд в тот момент, когда оттуда выходила целая толпа людей. Воспользовавшись замешательством, Вадим проскользнул следом.
Едва заслышав шаги за спиной, Таня почувствовала, как по спине пробегает холодок. Поднимаясь по лестнице, она пыталась убедить себя, что это не Вадим. Но шаги преследователя, доносившиеся с нижнего этажа, становились всё быстрее, будто кто-то перешагивал через ступеньки.
– Попалась! – злорадный возглас эхом разнёсся по подъезду. Мерзкий голос Вадима отскакивал от стен, преследуя её.
Животный страх сковал Таню, ноги налились свинцом, но она заставляла себя двигаться дальше.
Смахнув пот со лба, она с надеждой посмотрела вперёд: всего в нескольких метрах виднелась дверь в её квартиру, её убежище.
– Никуда не денешься! – услышала она. Ей показалось, что Вадим уже совсем близко, но, обернувшись, она увидела, что ему ещё нужно преодолеть целый пролёт.
Подгоняемая инстинктом самосохранения, она бросилась бежать.
Высокие каблуки Тани стали ловушкой. Попытка перепрыгнуть ступеньку обернулась болезненным падением. Колено и бедро с силой врезалась в холодную сталь перил. Лишь чудом ухватившись за стойку, Таня избежала падения вниз.
Сдерживая всхлипы боли, она заставила себя бежать дальше. Эта секундная заминка дала преследователю шанс. Вадим хищно оскалился, предвкушая скорую поимку беглянки.
Таня нащупала в сумке ключи и баллончик-освежитель для рта. Она вставила ключ в замочную скважину и повернула его два раза.
— Ааа, — обрадовался преследователь, тяжело дыша ей в затылок.
Вадим резко потянул Таню к себе, но она, не раздумывая, нажала на распылитель, направив струю прямо в его глаза. Парень завопил и выпустил её из рук. Таня юркнула в квартиру и заперла дверь. Вадим долго стучал, пока сосед не вышел на площадку и не выгнал его из подъезда.
Спустя полчаса Таня, всё ещё трясущаяся от страха и бешеной гонки, оценила свои потери: каблук на сапожках сломан и не подлежит ремонту, на ноге — большой синяк, кожа содрана, а ноготь на мизинце отломан.

Глава 15

— Миша, послушай свою мать! – Анастасия Данилова, словно царица на троне, восседала в мягком кресле его рабочего кабинета. – Я тебя предупреждала! Я тебе говорила!
Она резко постучала костяшкой пальцев по столу, привлекая его внимание к своим словам.
Это был далеко не первый раз, когда она, как владелица компании, позволила себе вторгаться в его кабинет в рабочее время. Всего пять минут назад она ворвалась сюда, прервав совещание и выставив всех присутствующих в коридор.
Из-за стремительного развития компании Михаилу часто приходилось уезжать в командировки в соседние регионы. Его отсутствие могло длиться от нескольких дней до месяцев. И вот, только вернувшись с самолёта, он созвал начальников отделов для обсуждения новых идей, как совещание было грубо прервано появлением его матери.
Эти визиты, особенно её нелепые рассказы о неверности Тани, начинали его раздражать.
— Твоя распрекрасная жёнушка водит мужиков домой! — Анастасия Афанасьевна сверкала глазами, её лицо расплылось в злорадной улыбке. В её руках были неопровержимые улики, подтверждающие очередную измену Тани.
— С чего ты это взяла, мама? – Миша устало сжал виски, чувствуя, как пульсирует боль. Он мечтал поскорее завершить совещание и вернуться домой, чтобы сделать Тане сюрприз.
Почти полгода прошло с их с матерью размолвки. Обида на неё утихла, но больше ранило равнодушие и пренебрежение к его семье: мать лишь дважды вспомнила о них, и то в праздники.
Таня же неустанно подталкивала его к примирению. Михаил сначала отказывался, но, поразмыслив, решил, что времени прошло достаточно, чтобы остыть и всё обдумать. К тому же, он надеялся убедить мать, что Таня – вовсе не расчётливая вертихвостка. В итоге он согласился и теперь проклинал тот момент, когда раскрыл адрес их дома.
— Пару недель назад я была в вашем районе, – начала она рассказ. Заметив промелькнувшее недоверие в глазах сына о случайном появлении в их районе, пояснила: — рядом с вами открылся прекрасный торговый центр! – Миша кивнул, давая понять, что принимает её объяснение, а сам мысленно подталкивал её переходить к сути. Знал, что мать врёт, но решил дослушать её. — Решила заглянуть на чашку чая … Татьяна открыла, — голос матери сменил тональность, — но вся мокрая! А в ванной мужик сидит. Тоже весь мокрый! – она многозначительно замолчала и посмотрела на реакцию сына.
Миша, глядя на бегущую секундную стрелку на настольных часах, сосчитал до десяти.
— Это всё? – глубок вдохнув и выдохнув, спросил он. Не было желания снова ссориться с ней.
— ?! – Анастасия Афанасьевна открыла рот, захлебнувшись от возмущения.
— Они были мокрыми, — медленно проговорил Миша, решив поиграть на чувствах доморощенного детектива, — и голыми?
— Нет, — вяло ответила она, поняв, что её слова не произвели ожидаемого эффекта.
— Тогда дай мне закончить совещание, — вежливо попросил он её выйти.
Шумно выдохнув, Анастасия Данилова поднялась из кресла и направилась к двери.
— Я бы на твоём месте проверила…
— Мама, спасибо за заботу. Но мы каждый на своём месте, — он открыл перед ней дверь. Не добившись желаемого, она гордо подняла голову и вышла.
Как бы там ни было, зерно сомнения было посеяно в его душе.
Его не было месяц… И мысль о потере Тани для него стала единственным кошмаром, который он не смог бы пережить.

Как только мать узнала их адрес, она начала звонить ему по любому поводу и без. Вчерашний звонок не стал исключением: она кричала в трубку, обвиняя Таню в соблазнении его брата. А сегодня и вовсе ворвалась в кабинет, рассказывая о каком-то мужчине.
Данилов закрыл глаза и тряхнул головой. Прежде чем делать выводы, нужно разобраться в ситуации, а для этого – дождаться, когда эмоции улягутся. Он не сомневался в своей жене и подозревал, что мать либо сильно преувеличивает, либо намеренно провоцирует, вбивая между ними кол, чтобы он своими подозрениями задел чувства Тани, и они поссорились.
Миша прекрасно осознавал: визиты матери – сначала домой, потом в офис – были не просто так. Она явно стремилась рассорить его с Таней. Узнав, что он возвращается на неделю раньше, Анастасия Афанасьевна, скорее всего, рассчитывала на его немедленное возвращение домой и скандал. Но, обнаружив, что вместо этого Миша заехал в офис завершить дела, она тут же примчалась туда, чтобы подлить масла в огонь своим рассказом о каком-то неизвестном типе.
Окончание совещания Миша скомкал, оставив несколько вопросов на потом. Сердце рвалось домой, к Тане. Очень хотел увидеть её. Обнять.
На его мобильный снова поступил звонок с неизвестного номера. С него и вчера звонили несколько раз, но он не мог ответить, а после разговора с матерью и вовсе о нём забыл.
— Михаил Валерьевич? – спросил мужской голос.
— Да, — коротко ответил Данилов, стараясь узнать собеседника. – А кто вы?
— Пост охраны вашего дома, – отрапортовали там.
От нехорошего предчувствия по коже Миши пошли мурашки.
— Мы заметили подозрительного парня, который в последнее время крутится рядом. Он преследует вашу жену, а вчера на неё было совершено нападение…
У Миши зашумело в ушах. Остальные слова он слышал как сквозь вату. Схватив рабочую папку, он вылетел из кабинета.
Через час Михаил сидел на посту охраны, просматривая запись, напоминающую низкобюджетный боевик: Таня отбивается от Вадима.
— Мы вызвали полицию, но к этому времени неизвестный скрылся. Татьяна Дмитриевна отказалась подавать заявление в полицию. Сказала, что это семейные дела и вы сами разберетесь. Только после вчерашнего, — пожилой мужчина с военной выправкой указал на остановленный кадр, где Таня брызгает Вадиму в лицо чем-то из баллончика, — мы бы не хотели, чтобы вашей супруге причинили вред. Соседи тоже жаловались на его хулиганство. Вы знаете этого парня?
— Да,— коротко ответил Михаил.— И как часто он здесь появляется?
— Да почти каждый день, последний месяц!— воскликнул охранник.— Татьяне приходилось постоянно прятаться от него.
Данилов нахмурился, кивнул и, поблагодарив бдительных сотрудников, направился домой. Перед глазами всё ещё стояла картинка: Таня спотыкается, каблук ломается, и она падает, ударяясь о железную стойку.
Неприятное чувство поселилось в груди: «Что за чертовщина происходит? Танюш! Вчера же звонила мне, почему не сказала, что Вадим достаёт?!»

Разговор с Вадимом был коротким. Миша ворвался в комнату к брату. Тот, развалясь в кресле, с наушниками на голове, гонял на мотоцикле по виртуальной трассе. На экране мелькали огни, завывал виртуальный мотор. Вадим ухмылялся, входя на вираже на грани заноса — ему нравилась эта игра с опасностью, этот призрачный контроль над скоростью и риском.
— А ну иди сюда!
Миша грубо сдернул с головы брата наушники и выволок его из-за стола на середину комнаты. — Чтобы больше рядом со своей женой тебя не видел! — тряхнул он младшего за грудки, чувствуя, как его собственные пальцы дрожат от невыплеснутой ярости.
Всю дорогу сюда Миша строил в голове диалог с братом, хотел понять причину его поступков. Вадик и раньше досаждал мелкими пакостями, но этот вопиющий переход черты казался запредельной наглостью.
— Ха, а чё так?!— с издёвкой засмеялся Вадим, глядя в лицо взбешённого брата. — Испугался, что я помогу твоей паиньке «напряжение снять»? Или боишься, что наскучил ей, и она на молодых заглядывается?
Его ядовитый голос и намёки нажали на спусковой крючок. Это не был удар. Это был разряд. Молниеносное, короткое движение, в которое Миша вложил всю накопившуюся ярость. Кулак со всей силой врезался Вадиму в скулу. Глухой и влажный звук, отозвался в костяшках. Вадим отлетел, зацепив ногой стул, и тот с грохотом упал.
Подняв брата за шиворот рубашки, Миша поставил его на ноги и снова ударил. Вадим захрипел, и Миша почувствовал под рукой отдачу и хруст ломающейся кости. Кровь брызнула ему на рукав.
— Не ожидал от тебя… — сипло усмехнулся Вадим, с трудом поднимаясь на ноги и слизывая кровь с распухших губ. Его глаз уже заплывал. — Значит, всё-таки нажаловалась твоя сука?— проворчал он и тут же получил новую оплеуху.
— Миша! — воскликнула мать, прибежав на шум. Она спрятала лицо в ладонях, увидев разбитое лицо младшего сына. — Прекрати! Господи, что ты творишь!
— Это вы оба прекратите со своими подлянками! — его голос сорвался, в нём слышались и злость, и отголоски шока. — Чтоб ноги вашей не было в нашем доме!
Мужчина, почти не глядя, вытер кровь с кулака о дорогую рубашку. Спускаясь по лестнице, он чувствовал, как его начинает тошнить. От запаха крови, от осознания содеянного, от открывшейся в нём тёмной, дикарской стороны, которая была готова на всё ради счастья своей возлюбленной. Для него эта черта была не просто неприятна — она была пугающе чужда.
— Миша, очнись! Ты готов ради этой девки разрушить семейные отношения?! —Анастасия Афанасьевна бежала следом, цепляясь за рукав старшего сына, но он отцеплял её пальцы от себя, стараясь выбраться из дома. Бежать прочь. — Ты ради неё готов на всё. Даже убить брата? Но поверь, в один прекрасный момент она соберёт свои манатки, и с каким-нибудь мачо на твои денежки будет развлекаться в Лас-Вегасе!
Миша повернул голову в её сторону и бросил в неё такой взгляд, что мать отшатнулась от него.
— Прекрати! — процедил он, чувствуя, как его тошнит от всего этого.
Миша рухнул на водительское сиденье машины, которая через секунду с визгом колёс рванула с места.

Глава 16

Таня переступила порог квартиры, привычно повесив сумку на крючок. Воздух был наполнен едва уловимым присутствием Михаила и тонким ароматом его одеколона. Она любила этот запах, и от этого сердце сжалось от тоски по нему.
Её взгляд зацепился за мужские ботинки и пальто. Из кухни донеслось приятное шипение, и Таня поняла: он вернулся. Недоверчиво заглянув за угол, она увидела Мишу в забавном фартуке. Он тоже выглянул, поймал ошарашенный взгляд жены и подмигнул.
— Привет!
— Привет, ты уже вернулся?! – сбросив ботинки, она влетела в кухню. Миша колдовал над ужином, и помещение наполняли завораживающие ароматы.
— Да, решил сделать тебе сюрприз, дорогая, – ответил он, одарив её поцелуем, когда она обняла его за талию и потянулась к его губам. — Замёрзла?
— Нет, добралась без пробок. – Аппетитный запах дразнил ноздри, и Таня, не удержавшись, повела носом, словно ищейка. — Что такое вкусное готовишь?
— Секрет. Мой руки и садись за стол.
Миша заметил, что Таня слегка прихрамывает на правую ногу. Когда он взял её за кисть, чтобы поцеловать, его взгляд упал на пластырь, наклеенный на её мизинец. Чувствуя, как в нём закипает гнев, он поджал губы.
Таня послушно выполнила все указания и заняла своё место. Миша, прежде чем сесть напротив, наполнил бокалы вином.
– За возвращение! – провозгласила она тост со счастливой улыбкой на губах. В груди играла музыка, подпевая той, которая звучала по радио.
Девушка бегло оглядела лицо мужа: немного осунулось, в глазах – усталость. Но в нём что-то ещё улавливалось непривычно жёсткое.
— Как ты тут без меня? – Михаил положил в рот своё творение и прикрыл глаза, делая вид, что наслаждается вкусом. В носу всё ещё продолжал стоять запах крови и ни какими специями не мог его вытравить.
— Серо и буднично, – быстро ответила Таня, мельком глянув на мужа. По спине пробежал холодок тревоги: «Он вернулся раньше из-за того что его мать, что-то наговорила обо мне?»
Тане не хотелось снова тащить на себе груз вины за разлад в семье Даниловых.
«Уж если я настояла на том, чтобы они помирились, то теперь буду терпеть нападки со стороны его родни. — Она всё ещё помнила, как Михаил переживал из-за прошлой ссоры с матерью. — Не хотелось бы быть виновницей ссоры между братьями. Да и занят он сейчас на работе сильно, ещё на разборки время его отнимать».
— Заходила к маме, твоя - заглядывала к нам. На работе завал, — перечислила она немногочисленные события без него. Таня попробовала блюдо, покачав головой от удовольствия и похвалила, — ммм, очень вкусно! – Опомнившись от гастрономического восторга, спросила: — как прошла твоя поездка?
— Досрочно сделал всё, что планировал, — ответил Миша и сделал глоток вина, изучая лицо супруги сквозь призму бокала. Он только сейчас заметил припудренный синяк на скуле, который она умело скрывала под прядью волос. В груди Миши снова вспыхнул огонь негодования, когда в памяти ожили образы её борьбы с Вадимом.
На сердце Тани отлегло: «Значит, его раннее возвращение просто совпало и он не знает о домогательства Вадима». И она расслабилась, продолжая наслаждаться ужином.
Его возвращение домой давало ей передышку от нежданных приходов Анастасии и Вадима.
«Его мать постоянно пытается поймать меня на измене. Я не знаю, как он отреагирует. Вспылит? А если Вадим и мать сговорились и расскажут ему правдивую версию, кому он поверит? Мне? Или своим родным?»
Миша уже догадался, что Таня не стремится раскрыть правду и ему нужно найти обходной путь, чтобы вытащить из неё признание. Её слова охране, что они сами разберутся, он истолковал по-своему. Миша ожидал, что она откроется и доверится ему, увидит в нём ту опору, которой он хотел быть для неё, и попросит защиты. Но увы. Эта её черта всё скрывать напрягала его: «Неужели я недостоин быть её рыцарем?»
Михаил отложил вилку и сложил руки на столе. Он дал ей последнюю возможность самой рассказать о встрече с Вадимом, спросив:
– Тань, у тебя точно всё в порядке?
— Да, конечно, — легко ответила она, с удивлением взглянув на него.
— Тогда откуда этот синяк на лице?
Таня напряглась, почувствовав, как изменился его тон, а глаза потемнели. Она невольно коснулась ушиба, но её больше волновала Анастасия Афанасьевна, а не нападение Вадима.
— Это… — она облизнула внезапно пересохшие губы. – Миш, — Таня не ожидала его возвращения так скоро. По её расчётам, у неё была ещё целая неделя, чтоб синяк успел зажить и тогда бы он ничего не узнал.
— Можешь мне рассказать, откуда он появился? – напирал на неё муж.
— Убегала от Вадима, оступилась и упала.
Её взгляд зацепился за содранные костяшки пальцев мужа. Сердце подскочило к горлу, отдаваясь гулким ударом в висках. Леденящий ужас сковал её от догадки, что произошло то, чего она боялась больше всего: Миша узнал о домогательствах Вадима и устроил кровавую разборку!
— Упала! – повторил за ней Миша. — Ты себе чуть шею не свернула!
Потрясённая Таня медленно подняла глаза на разъярённое лицо мужа. Она впервые его видела таким злым. Диким. Её взгляд снова и снова возвращался к разодранной коже на кулаках. В голове творился хаос от представляемых сцен, что Миша сделал с братом.
«И теперь я стала врагом не только для его матери, но и брата!»
— Ты… знаешь. – Прерывисто произнесла она, поняв, что её попытка скрыть была тщетна. От его сердитого взгляда, каким он её буравил, она сжалась в комок. Навязчивая и неприятная мысль вылезла поверх всех остальных, и Таня не удержалась и спросила:
– Ты следишь за мной?
— Если потребуется, то буду! – бросил в ответ Миша.
— Что?!— Таня отпрянула, не веря своим ушам. Сердце бухнуло вниз. Её догадка о его сомнениях в ней ударила, словно хлыст. Осознание, что она живёт с человеком, которого недостаточно хорошо знает, выбило почву из-под ног. В этот момент Данилов для неё предстал совершенно иным.
— Почему ты мне не позвонила и не сказала ничего? – спросил Михаил. В его голосе Таня расслышала смесь обиды и гнева. В ожидании её ответа Миша потёр подбородок, стараясь не дать чувствам выйти на волю. Пауза давила, и он посмотрел на жену.
Расширенными глазами Таня смотрела на него как на чудовище. Миша понял, что перегнул палку, но слов не вернуть.
— Тань, прости, — протянул он к ней руки, но она спрятала свои под стол. Миша сжал пальцы в кулаки, отмечая, что содранные костяшки с запёкшейся кровью сейчас выглядят ужасно. — Я сказал это сгоряча, потому что переживаю за тебя.
Горло Тани сдавил спазм, не давая вымолвить ни слова. Подступила тошнота. Таня бросилась в ванную и замерла, увидев на крышке корзины окровавленную рубашку. От вида крови её скрутило ещё сильнее, и даже холодная вода, прыснутая в лицо, не принесла облегчения.
Пребывая в прострации, Таня не осознавала своих действий. Словно на автопилоте, она надела пальто, обулась и вышла из квартиры.
Миша стоял у камина, погружённый в мысли о предстоящем разговоре с Таней. Он не сразу заметил, как стихли звуки. Сердце ёкнуло. Он выскочил в прихожую, лихорадочно огляделся – Танины вещи исчезли. Выбежав на лестничную площадку, Данилов услышал удаляющиеся шаги и крикнул:
— Таня!
Миша бросился вниз по лестнице. Выскочив на улицу, он увидел, что жена направляется к машине.
Она шла, не оглядываясь, а оклики, доносившиеся сзади, подстегивали её скорее исчезнуть. Сбежать. Куда угодно.
— Таня! – Миша постучал в водительское стекло, безуспешно пытаясь открыть дверь, но она была заблокирована. — Таня, давай всё обсудим. Пожалуйста, вернись! – его слова звучали одновременно как мольба и требование.
— Нам надо остыть. Я пока поживу у мамы, — расслышал он сквозь стекло.
Этот брошенный на него взгляд… Пальцы сами собой разжались, и Миша отступил, понимая, что сегодня уже дважды переступил черту.
Через несколько секунд машина Тани медленно покинула парковку.

Глава 17

Первый день без жены он провёл, завалив себя работой, второй и три последующих прошли в том же духе.
Вначале хотел позвонить: но что ей сказать? Не по-мужски это решать семейные вопросы по телефону.
Одним из вечеров подъехал к дому Барсуковых. В их окнах горел свет. А над углом крыши светила огромная луна.
«Кажется, это явление называется «Розовой луной», — вспомнил он, что год назад показывал Тане такую же.
Вздохнул, собрался было подняться и поговорить с Таней, но пришла срочная информация, и ему пришлось вернуться в офис.
Предчувствуя, что выходные пройдут в тоске, взял телефон. Найдя в списке номер друга, почти нажал на вызов, но сенсорный экран не сработал.
— Да и к лучшему! – откинул он гаджет в сторону. Не любитель он ходить по барам и напиваться в стельку.
Миша поймал себя на том, что всё время прислушивается к звукам на лестничной площадке.
«Стук каблуков!» — сердце в надежде замерло. Но звук удалился, свернув в сторону, да и не были эти шаги похожи на Танины.
Данилов постоянно натыкался на оставленные вещи жены. На трельяже нашёл коробочку с бриллиантовым кольцом, подаренным им совсем недавно. В сейфе все дорогие украшения лежали нетронутыми. Миша вспомнил, что Таня надевала их лишь пару раз, сопровождая его на важных мероприятиях.
Воспоминания нахлынули потоком.
— Почему ты не носишь украшения? – как-то поинтересовался он, наблюдая за ней. – Они тебе не нравятся?
Таня сидела за столиком у зеркала и приводила свои волосы в порядок. Ему так нравилось смотреть на её грациозные движения, когда она водила расчёской по роскошным прядям.
— Дело совсем не в красоте. У бриллиантов нет души, они просто бесцветные камни. Я их из-за этого недолюбливаю. Мне больше нравится солнечный камень. Янтарь. Но почему-то все изделия из него очень грубые. И потом, тебе не надо делать мне таких дорогих подарков. Всё, что мне нравится, я могу купить себе сама, если ты не возражаешь.
— Но должен же я как-то проявлять к тебе внимание? – возразил он.
— Как-то ты обещал достать луну с неба. Помнишь? – Таня повернулась к нему, и её улыбка показалась ему озорной.
— Помню.
Михаил купил в магазине целую бобину сыра. Таня в тот день задержалась на работе. Она переоделась в домашний костюм и, не успела зайти на кухню, как Миша, подхватив её на руки, отнёс к барной стойке и вручил кругляш сыра.
— Это луна! – гордо произнёс он. Татьяна хохотала до слёз. Она поцеловала своего мужа в щёку за попытку быть романтичным.
— Умеешь удивлять.
Вспоминая это, Михаил снова улыбнулся.
На душе было очень неспокойно, но он уговаривал себя не торопить события. Пусть Таня сама сделает выводы и примет решение. Он терпеливо ждал целых три недели и был уверен, что сможет всё исправить. Так думал, пока Татьяна не позвонила ему.
— Миша, у тебя сегодня вечер свободен?
«Как приятно снова слышать её», — прижав трубку к уху, Данилов млел от голоса жены. Он так по ней соскучился, что просто кипел от нерастраченной любви.
Ожидание звонка было настолько велико, что появление имени жены на дисплее телефона вызвало у него волну эйфории.
— Да. Я буду дома, — тут же ответил он, хотя планировал совсем другое. Вторую неделю, чтобы заглушить тоску, Миша по вечерам занимался в студии вокала — это была абсурдная и отчаянная попытка стать тем, кем он не был, чтобы удивить её.
Он осознавал, что не особо романтичен, поэтому хотел это исправить. Научиться быть более гибким в этом плане. Данилов понимал, что ждать у моря погоды не в его духе, но идеи как назло ни как не приходили, и это вызывало острое чувство беспомощности.
И тут судьба подбросила ему знак. Застряв в пробке, прямо перед его машиной замер фургончик. На его боку, словно вызов, красовалась дерзкая надпись: «(Не)школа вокала. Научим петь за один день».
Из магнитолы лилась музыка, обычно служившая лишь фоном, чтобы заглушить гнетущую тишину. Но в этот раз мелодия зацепила его слух, а затем слова ворвались в сознание: «…я смотрю в глаза забытых вечеров. Я один. Не смей забыть любовь. Любовь сильней…»
Сам не понял, как набрал номер, указанный на фургоне, и записался на пробный урок. С того дня все вечера были посвящены музыке.
— Мне нужно с тобой поговорить.
— Хорошо, — согласился он, оценивая свои новообретённые, но весьма сомнительные вокальные силы. Глупая, мальчишеская затея покорить сердце девушки песней о любви, теперь казалась ему единственным шансом. «Любовь сильней», — пронеслось в голове.
— В семь.
Звонок Тани, её голос и просьба о встрече выбили его из колеи. Он несколько минут сидел в оцепенении, не в силах собраться с мыслями, а потом сосредоточится на чём-то конкретном, теряя драгоценное время. Поручив секретарю доставку ужина, сам бросился домой. Его бил озноб, пока он тащился в пробке, боясь опоздать к назначенному времени.
Ровно в семь раздался звонок в дверь. Михаил мог не сверять часы – Таня всегда пунктуальна.
— Привет, — он помог снять плащ, повесив его на вешалку. По привычке Данилов потянулся к щеке жены, но вовремя одёрнул себя.
— Привет. Хорошо выглядишь, — она сразу заметила, что муж немного похудел.
Услышать этот милый комплимент Миша был рад. В течение тех недель, пока жена отсутствовала, он регулярно занимался на велотренажёре просто, чтобы физически устать и поспать хоть пару часов без мыслей о ней. В результате он скинул несколько килограммов, и теперь, когда Татьяна это отметила, Данилов внутренне порадовался, что внешне стал для неё привлекательнее.
Миша мысленно похвалил себя за первый успешный шаг в своём плане по завоеванию собственной жены.
Таня прошла в комнату с какими-то бумагами в руке и огляделась. В доме, как и при ней, было чисто и уютно. Она ещё раз убедилась, что её супруг вполне справляется сам.
Заметив листы в руке Тани, в голове Миши мелькнула шальная мысль: «Вдруг Таня беременна?»
Эта навязчивая фантазия не давала ему покоя уже несколько дней. Может быть, звонкие детские голоса, врывавшиеся в комнату через открытую форточку каждый вечер, будили в нём эти мечты? Не случайно же он выбрал именно этот дом рядом с местом пропитанным атмосферой семейного счастья.
Сердце забилось в предвкушении сладких известий. Иначе чем объяснить такую внезапную просьбу о встрече?
Миша взглянул на слегка осунувшееся лицо супруги. Она всё так же прекрасна. Неизменные серьги-висюльки, их мелодичный звон, сопровождающий каждое движение её головы, снова приковывали его взгляд к себе.
Он весь трепетал окрылённый надеждой, что скоро всё вернётся на свои места.
— Я принесла документы. — Таня посмотрела на Данилова. – На развод. Претензий у меня к имуществу нет, я всё оставляю тебе.
Бум! Его сердце с грохотом брякнулось на дно чёрной ямы.
Михаил взял бумаги, пытаясь скрыть боль и разочарование. Все его предположения оказались неверными. Он уж намечтал всякого, а теперь надежда на их мирное воссоединение разлетелась как пепел. Радость от первого выигранного раунда мгновенно испарилась.
— Ты всё решила? Бесповоротно? – спросил Миша. Внутри всё клокотало. Хотелось схватить Таню за плечи и встряхнуть, чтобы она перестала быть такой холодной и отстранённой как была в начале их отношений. Он видел, что Таня снова замкнулась, как улитка, заползшая в свою раковину, отгородившись от мира и от него. – Обсудить не хочешь? – хотел вытащить из неё причину такого решения. Понимал, что и сам наломал дров, и родня добавила, но это не повод сразу сдаваться. Он точно не готов без боя отпустить её.
— У меня было достаточно времени всё обдумать. Я сделала свой выбор.
Зная её упрямый характер, настаивать было бесполезно. Порывисто сделал шаг в её сторону, но потом взял себя в руки и сосчитал до десяти. Вспомнил, что у него припрятан козырь в рукаве!
«Любовь сильней!» — пронеслось в хаосе его мыслей.
— Хорошо, — отступил он. — Я ознакомлюсь. Позже. Кстати, ты ужинала? У меня как раз ужин готов. Присоединишься?
Таня неопределённо пожала плечами. В приглашении на прощальный ужин не было ничего предосудительного, но сердце её тревожно сжималось. Она пришла сюда с твёрдым намерением поставить точку в их отношениях, но увидев «нового» Данилова, почувствовала, как решимость начала таять. И когда слова, которые она так долго репетировала перед зеркалом, слетели с губ, внутри всё перевернулось. Её охватила всепоглощающая пустота, как снаружи, так и внутри. Как будто оторвала часть себя.
— Проходи.
Миша анализировал слова Тани. Упоминание об имуществе, говорило, что без его матери здесь не обошлось.
Он накрыл на стол, не забыв поставить два бокала под вино.
— Выпьешь? – спросил он буднично.
Не дожидаясь ответа, Данилов наполнил бокал Тани. Та привычно взяла его и сделала несколько глотков, в очередной раз отмечая, насколько изысканным был вкус мужа.
– Как дела у Надежды Сергеевны? – поинтересовался Михаил, приступая к блюду.
— Всё хорошо. Стало давление немного прыгать.
Давление как раз и стало прыгать с того дня, когда Таня ушла от мужа. В слезах прибежала к матери — единственному человеку на земле, кто поймёт и поможет советом.
Надежда Барсукова внимательно выслушала дочь, гладя её по голове, как маленькую в детстве.
— Девочка моя, ты ведь знаешь, что у всех любовь бывает разной. Кто-то влюбляется с первого взгляда, кто-то женится по расчёту. Мишенька тебя очень любит. И даже если он решил следить за тобой, то это не от злого умысла – ревнует, защищает. – Женщина тоже всплакнула. — Ты так и не научилась просить помощи и доверять людям, — вздохнула Надежда, не осуждая дочь, просто констатировала факт. Она помнила, что Павел был первой любовью дочери. Его жестокость настолько глубоко ранила девочку, что та утратила веру – как в себя, так и в людей. — Должна сказать тебе, все мужчины собственники. – Улыбнувшись, Надежда Сергеевна, вспомнила себя в юности. – Ты бы видела, как отец ревновал меня к парням в твоём возрасте...
Таня, вытерев слёзы, поднялась с колен матери и выпрямилась. Она уже не раз слышала эти слова, ведь родители всегда были для неё примером для подражания.
— Миша столько времени добивался тебя, боролся за твоё сердце. Неужели он не заслуживает, чтобы ты выслушала его объяснения? – мать похлопала дочь по плечу, убеждая, что та сильно преувеличила случившееся и всё ещё можно вернуть.
Въевшиеся в мозг слова о слежке: «Если потребуется, то буду!» снова вызвали у неё приступ негодования.
— Но он мне не доверяет! Собрался шпионить за мной как за какой-то преступницей! – в сердцах выпалила она. – Анастасия ему мозг клюёт.
— Послушай, что я тебе скажу, – мать с улыбкой рассматривала заплаканное лицо дочки, заправляя по очереди выбившие локоны за уши. — Ты сама говоришь, что тебе всё равно и что ты его не любишь. Тогда почему тебя так сильно задело его недоверие к тебе? Почему ты обиделась? Почему ушла? – Она задумчиво добавила: — Может, это любовь? Просто ты ещё сама не поняла этого?
Несколько дней Таня была как под гипнозом, обдумывая слова матери. Чем больше она думала, тем яснее понимала: из-за своего решения помирить Мишу с матерью, она сама стала заложницей чувства вины за новую ссору между братьями.
Действия Данилова как мужа, защищавшего свою женщину, свою территорию, абсолютно оправданы. Она убежала, даже не спросив, каким образом он узнал о её стычке с Вадимом.
«Действительно, почему его слова меня так задели? Вероятно - это любовь!»
Таня впервые улыбнулась, схватив телефон, с намерением позвонить Мише. Но едва она взяла его в руки, как тот завибрировал, заиграл рингтон, и на экране высветился номер свекрови.
— Это ты во всём виновата! Из-за тебя Миша чуть не убил своего брата. Мерзавка! Превратила тихого милого мальчика в этого монстра…— и скинула звонок. На телефон Тани пришли фотографии изувеченного лица Вадима из травматологии.
— Это всё из-за меня! – осознание власти над чувствами Миши обрушилось на неё волной страха. В памяти всплыла окровавленная рубашка, брошенная в ванной. — Я не хочу быть причиной, по которой Миша сломает себе жизнь, – прошептала она, бессильно опуская руку с телефоном, на экране которого горели ужасные снимки. — Я должна отступить. Уступить. Пусть Даниловы живут спокойно.
Нежный голос Михаила вернул её в действительность. Только она не расслышала, что он спросил.
— Прости, задумалась, — проговорила она, сглатывая горечь воспоминаний.
— Всё в порядке? – озабоченно спросил он, видя, что Таня в каком-то другом измерении.
— Да. Лучше всех.
Её улыбка пробежала по его коже электрическим разрядом.
«Знала бы ты, как я боюсь потерять тебя». Разряд достиг сердца Миши, заставив его биться сильнее. Михаил вновь наполнил оба бокала вином, подавляя желание обнять Таню и растопить тот ледяной панцирь, который она, словно щит, возводила вокруг себя, отстраняясь.
— А как ты?
— Хотел бы я так же ответить, но это неправда, — он сделал глоток и поставил бокал на стол. – Тань, я не буду извиняться за тот безумный поступок. Я тебя люблю. И готов на всё, чтобы сделать тебя счастливой.
— Даже если это причиняет боль твоим родным? Ты готов размахивать кулаками и калечить родного брата?! – Таня убедилась в своих опасениях: Миша терял контроль, когда дело касалось её.
Данилов прищурился, внимательно изучая лицо супруги. Через мгновение его губы тронула тонкая улыбка, а затем, качнув головой, он горько усмехнулся.
— Ма-ма! – протянул он с упрёком, подтверждая свою догадку. Миша откинулся на спинку стула, закрыв глаза, чтобы скрыть в них бушующую ярость и боль.
— Миш, послушай, — Таня осторожно тронула его за рукав рубашки. — Решение о разводе далось мне нелегко. Но как сейчас – это неправильно. Помнишь, когда ты впервые поссорился с матерью и полгода с ней не общался? Это было для меня невыносимо. Я уговорила тебя помириться, но, как оказалось, это только усугубило ситуацию. Ещё ты и Вадим… — она не договорила, сглотнув вязкую слюну вспомнив те ужасные кадры. – Понимаю, что ты как мужчина, муж поступил верно, отстояв свои права. Только я не хочу быть тем клином, который вбит между тобой и родственниками. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на вражду. Не стоит так жить.
Миша внимательно слушал каждое её слово, стараясь не замечать, как пальцы Тани теребят ткань его рубашки, иногда касаясь кожи. Эти лёгкие прикосновения вызывали в нём волну тепла, воспламеняя каждый участок, к которому они прикасались.
Он сжал зубы сильнее, понимая, что отчасти она права. Понимал её чувства и желание спрятать голову в песок и плыть по течению, как она привыкла. Но он – нет!
Его битва была куда сложнее: ему приходилось сражаться на два фронта — не только с матерью и братом, но и с ней.
— Нам стоит развестись, пока ситуация не обострилась, и мы не возненавидели друг друга. Пока ещё можем разговаривать как цивилизованные люди. Я поеду, — Таня поднялась из-за стола. – Спасибо за ужин.
— Нет! – его ответ прозвучал так резко, что Таня вздрогнула и оглянулась. Миша молниеносно вцепился в её руку, тоже поднимаясь. — Ты же прекрасно знаешь, что, не попробовав все способы, я не сдамся. – Проговорил Данилов, подходя ближе. Его глаза остановились на её губах. Перехватив его взгляд, Таня отшатнулась.
Стоило ему коснуться её, как она стала таять, как свеча. И если он прямо сейчас предпримет что-то, то она не сможет устоять.
«Да, наверное, это и есть любовь. Когда плавишься от его взгляда. От одного его прикосновения. Только если я останусь с ним, то это плохо кончится».
Пересилив себя, девушка высвободила его пальцы и отстранила руку.
— Знаю. Всё, что касается меня, превращает тебя в неуправляемого зверя. Ты разрушаешь свою жизнь. Ты мне дорог, и я не хочу, чтобы тебя посадили в тюрьму за нанесение телесных повреждений или чью-то сломанную челюсть.
Сдерживая рвущийся крик от невыносимой потери Таня, на негнущихся ногах, направилась к выходу.
Второй раз за вечер Данилов впал в ступор. Он не мог отвести взгляда от удаляющейся спины жены. Таня только что сказала, что он ей дорог. Этот диссонанс между её признанием и её поступком разрывал Мишу изнутри.
Его бросило в жар, и Данилов расстегнул пуговицу ворота рубашки, подув на горячую кожу.
Из радио магнитолы долетело: «…не смей забыть любовь. Любовь сильней!»
Таня уже обулась и сняла с вешалки плащ.
— Таня! – вырвалось у него непроизвольно. Он не совладал со своими эмоциями.
Таня оглянулась на этот зов. Миша стремительно сократил расстояние до неё. Не сбавляя хода, он подхватил жену, прижав её к стене. Не дав ей опомниться, Данилов приник к её губам с таким отчаянием, словно это был его последний шанс.
И она... не оттолкнула его. Её тело отозвалось прежде разума. С глухим стоном Таня вцепилась в его плечи, и тогда он, не разжимая объятий, подхватил её на руки и понёс в комнату.

Глава 18

Сквозь сон до Тани донёсся тонкий аромат кофе. Она медленно открыла глаза, оглядываясь по сторонам.
— Чёрт! – вырвалось у неё, когда она вскочила с кровати, сердце бешено колотилось. Таня лихорадочно искала в сумочке телефон. Каждый её вздох наполнял лёгкие терпким запахом одеколона, который, казалось, въелся в неё саму, настойчиво преследуя. Мышцы ныли от каждой попытки пошевелиться.
Телефона в сумке не оказалось. Таня схватилась за голову правой рукой и застыла, пытаясь вспомнить, куда могла его положить.
— Какой прекрасный вид, — с улыбкой проговорил Миша, входя в комнату. Он вкатил столик с завтраком. Заметив его тёплый, но пожирающий взгляд на себе, она опустила глаза, осматривая себя. Вид собственного обнажённого тела вывел её из ступора.
— Ой! – вспыхнула она, прикрыв руками стратегические места. Затем метнулась к шкафу и вытащила оттуда халат.
Миша тихонько рассмеялся её смущению, как будто это было их первое утро вместе. Он не спал всю ночь, любуясь ею. Боялся выпустить из рук.
— Миш, дай мне свой телефон. Я забыла маму предупредить.
Оставив столик, Данилов подошёл к жене и обнял за плечи.
— Не волнуйся. С Надеждой Сергеевной я разговаривал вчера и утром заказал доставку продуктов.
Таня прижалась к его плечу, с облегчением выдохнув. Вчера после разговора с ним, планировала зайти в магазин и купить еды. Но Миша спутал все планы, когда обнял, свёл с ума поцелуями и она обо всём на свете забыла. Даже о маме.
— Непростительно с моей стороны, — почувствовала она укол совести. Подняв глаза, встретилась с его взглядом.
И тут её осенило: «Он снова обо всём позаботился».
После ошибки с Павлом, она полагалась только на себя, никому не доверяя. Но Миша…
«Я каждый раз недооцениваю его. Он всегда рядом, готов подставить плечо, дать опору. И он всегда предусмотрителен. Не мужчина, а золото. — Она вздохнула, внутренне покрутив у виска в собственный адрес. — Вчера я хотела отказаться от всего, что он сделал для меня, от него самого. Дура!»
– Спасибо тебе, — прошептала она, и её взгляд упал на часы. Глаза расширились от цифр на табло. – Часы правильно идут? – охрипшим голосом спросила она. Всё ещё не отпуская её плечи, Миша оглянулся.
— Да. Почти двенадцать. А что? – заглянул он в её глаза, не понимая причину нового беспокойства.
— Почему ты не на работе?! – Таня и сама уже знала причину, но отказывалась верить.
Данилов широко улыбнулся, в его глазах читалось: «Догадайся сама!»
Таня зажмурилась, мотая головой, отказываясь принимать факт.
— Я взял несколько дней выходных. – Миша нежно коснулся её лба и опустил руки. – Тёща сказала, что тебя сократили на работе, и у меня возникла идея.
— Ты сумасшедший! – выпалила она, мотнув головой, и её снова обдало запахом его одеколона.
Михаил усмехнулся.
— Прости, что не умею любить по-другому.

Спустя неделю после их воссоединения Миша объявил:
— Мы едем отдыхать!
— Отдыхать? – переспросила Таня, оторвавшись от изучения вакансий на его ноутбуке. Все её отклики получили отказы с пометкой: «Ваш профиль не соответствует», и это огорчало.
Муж после двух дней, проведённых с ней дома, вдруг как с цепи сорвался. Он постоянно куда-то ездил, его мобильный разрывался от звонков, и он решал рабочие вопросы в любое время суток. На фоне бешеной занятости, заявление Миши о поездке стало для Тани настоящим шоком.
— Да! – он мельком взглянул на экран звонившего мобильника, затем на жену, и подмигнул. — Завтра самолёт. Собери только самое необходимое, — и, не дав ей времени возразить, ответил на звонок.
Поговорить с ним не получалось. Стоило Тане начать разговор, как их тут же прерывал звонок. Миша извинялся перед ней и отвечал на входящий. Наблюдая за происходящим, Таня начала понимать: это не случайность, а очередная задумка Миши. Видимо, он решил завершить проект досрочно, чтобы выкроить для них неделю отдыха.
«Его «идея» заключалась в поездке или ускоренном завершении проекта? Или «идея» это всё в совокупности?»
В груди Тани зародилось неприятное чувство вины. Ей было тяжело от мысли, что ради неё ему приходится жертвовать своим временем и силами, да ещё и напрягать множество других людей. Миша ставил её в приоритет, и на неё это давило.
Подгоняемая мужем, Таня начала собирать вещи в чемодан. Она всё ещё надеялась поговорить с ним и отговорить, но едва начав, как Миша обнял её и нежно поцеловал в нос.
— Маленькая моя, я слишком мало уделял тебе внимания, да и свадебного путешествия у нас не было, — парировал он её сомнения, опираясь на веские причины.
— Миш, ну это же совсем не обязательно, — предприняла Таня слабую попытку возразить, наблюдая, как Данилов устраивается за рабочим столом, и шевелит мышкой, чтобы «разбудить» ноутбук. — Любимая моя девочка, мне хочется сделать тебе приятно. Позволь, — проговорил, уткнувшись в экран, погружаясь в рабочий процесс.
Таня вздохнув, уступила. И удалилась в комнату.
Ноутбук вышел из спящего режима, открыв страницу поиска работы. Изучив её, Миша качнул головой с досадой, и вздохнул.
«Когда же уже наступит то время, когда Таня перестанет от меня всё скрывать?! Что за черта такая… Попроси меня и я всё сделаю!» — вознёс он глаза в потолок, чтоб бог услышал его просьбу.
Он закрыл глаза, сосчитал до десяти. Бросив взгляд на часы, понял, что время поджимает и сосредоточился на решении срочных вопросов.
Через четыре часа Таня сообщила, что за ними приехало такси, готовое отвезёт их в аэропорт.
Таня вышла из комнаты, и Миша воспользовался моментом: вытащил из сумки жены начатую упаковку с таблетками и бросил её, имитируя случайное падение на пол. Он успел изучить инструкцию в интернете и теперь знал, что противозачаточные таблетки требуют строгого соблюдения схемы, а пропуск даже нескольких доз сводит их действие к минимуму.
Все вещи для поездки он выносил из комнаты лично.

Глава 19

Сегодня Вадиму сняли повязку и швы. Молодой врач, которого он изводил капризами и не всегда безобидными розыгрышами, ощупал сросшиеся кости скулы и проверил челюсть. Довольно кивнув, он произнёс:
— Шрама на лице заметно не будет.
Вадим почувствовал глубокое разочарование. Шрам от встречи с мощным кулаком Миши стал бы доказательством звериной сущности брата. Мать всё время обвиняла его в этом грехе, но и старший не далеко ушёл.
— Ещё пара дней, и можем выписать на амбулаторное лечение,— доктор вышел. Вадим швырнул в закрывшуюся дверь подушку.
— Чёрт!
Возвращаться домой не хотелось. Вадим безвольно растянулся на кровати, его взгляд застыл на потолке. Эта бесконечная стерильная белизна уже действовала на нервы.
— Почти месяц тут торчу…
В памяти всплыла сцена: он, бледный и измученный, ждал операции. Ему так хотелось услышать слова поддержки, что всё будет хорошо. Но вместо этого мать добавила порцию яда:
— Не хватало ещё мне тут за тобой подчищать, — процедила она.
Сквозь полудрёму Вадим слышал, как мать наставляла главврача быть с ним строже. Анастасия Афанасьевна предрекала, что, едва сын встанет на ноги, то начнёт «портить» девушек, как какой-то маньяк. Поэтому, как только его перевезли из операционной в VIP-палату, всех молоденьких медсестричек тут же сменили на угрюмых возрастных санитарок.
Вадим привычно тряхнул головой, пытаясь отогнать назойливые воспоминания. В тот же миг заживающее место отозвалось ноющей болью, заставив его зашипеть.
— Пара дней… — повторил он слова врача. И сразу же ощутил отторжение: дома мать опять начнёт давить, чтобы занялся делом, а не шлялся по кабакам. – «Делом». Каким? Если меня даже на порог семейной компании не пускают. Боятся, что на фоне Мишки буду выглядеть идиотом.
Парень послонялся по отделению, вышел на уличную лестницу, вскрыв простенький замок на двери, и прикурил сигарету. Подумав, решил, что ему пора сматываться от сюда. Ещё пару дней прозябать в больнице не хотелось.
Вадим позвонил другу.
- Джон, привет, — поприветствовал он приятеля, — забери меня из больницы.
— Привет Дан, — использовал в разговоре друг его прозвище. – Ты куда пропал?! Мы тебя обыскались.
— Да тут, вышла небольшая неприятность… потом расскажу. Адрес смс скину.
Направив сообщение, Вадим уже предвкушал, как вечером вместе со своими приятелями пойдёт на вечернюю тусовку в клуб. Разведя руки по сторонам, вдохнул полной грудью.
— Эх!
Спустя пару часов от Джона пришло сообщение, что он выехал. Вадим вышел из палаты за пятнадцать минут до приезда друга. Коридор был пуст, что позволило ему беспрепятственно пройти к пожарной лестнице и спуститься на улицу. Избегая камер наблюдения и охранников, он добежал до дорожки, ведущей к выходу. Там, приняв облик обычного посетителя, Данилов покинул территорию больницы.
Через несколько минут в условленном месте раздался рёв мотоцикла, возвестивший о прибытии Джона. Вадим торопливо натянул шлем, неловко задев шрам на скуле. Боль пронзила до самых пяток.
— Ты как? – перекрикивая рёв мотора, спросил приятель. Вадим, стараясь не показать слабости, похлопал того по плечу и запрыгнул на сиденье.
— Тебя не хватятся? – поинтересовался Джон, когда они закатили мотоцикл в гараж и вошли в его дом.
— Нет, — проходя в его комнату, отозвался Данилов. – Я там VIP-клиент. За всё заплачено. – Он небрежно разворошил вещи, которые приготовил ему Джон, раскидав их по дивану. — Даже если заметят, пропажу скроют, лишь бы не связываться с моей маманей.
Джон принёс банку пива и пачку чипсов.
— Что с твоим лицом? – спросил друг, когда Вадим переоделся в его одежду и рассматривал себя в зеркале.
— Это? – едко улыбаясь, уточнил Вадим. – Это боевая метка, оставленная моим братом.
— Мишей?! – удивился Джон. Но Вадим вместо шока расслышал нотки восхищения.
— Да! Всеми любименький Мишенька слетел с катушек из-за своей тёлки. Сломал мне скулу, пришлось делать операцию, — Данилов рассматривал в зеркале свой «талисман». Он находил странное удовлетворение, в том, как этот шрам придавал его милому лицу мужественность.
Парень нахмурился от мысли, что когда физические следы исчезнут, душевная боль останется. И он не забудет этого никогда. Эта боль станет частью его сущности.
Мысль о брате скрутила живот. Ненависть к «золотому» братишке с комплексом отличника росла с каждой минутой. Откуда взялась эта жгучая зависть? Может, с самого рождения, а может, проснулась позже, когда он понял, как мать боготворит старшенького. Ему – лучшие партии, знакомства с влиятельными людьми, компания.
Перед глазами пронеслись картинки с возгласами матери:
«— Вадим не трогай вещи Миши!
— Вадим, не шуми — у Миши завтра важный экзамен!
— Вадим, не мешай Мише…»
— Всё самое лучшее — ему! Компьютер, телефон, машина, костюм… Всё только для Мишеньки. Как будто я не её сын!
Охваченный негативными мыслями, Вадим плюхнулся на диван и уставился в потолок. Мысли закружились в голове, и, чтобы заглушить все чувства, ему срочно нужно было выпить. Бар, единственное место, где он чувствовал себя в своей стихии.
«Пока я год корячился в армии, мыл полы в казарме, чистил картошку на кухне и мёрз в карауле, Миша наслаждался своей счастливой жизнью: бизнес, дом, идеальная женщина рядом».
Потрогав аккуратный шов на лице, Вадим прошипел:
— Я сделаю так, чтобы Миша помнил об этом. Позабочусь о том, чтобы шрам на его идеальной, лакированной жизни остался на всю жизнь.
Довольный своим мыслям Вадим хищно улыбнулся, затем злорадно засмеялся.

Поход в ночной клуб удался. Вадим, словно одержимый, хватался за каждую бутылку, пытаясь алкоголем заглушить мучительный рой мыслей и утопить душевную боль.
Как оказался снова в комнате Джона не помнил. Голова гудела, словно растревоженный улей. Во рту мучила дикая жажда. Но даже мысль о том, чтобы встать и дойти до кухни, казалась непосильной. Тяжесть давила на грудь, как будто невидимый пресс.
Вадим застонал, ощущая тупую боль в висках и перевернулся на бок. Внезапно с его груди спрыгнуло что-то маленькое и пушистое и метнулось за спинку дивана. Парень вздрогнул и вскочил. Голову тут же пронзила жуткая боль.
— Джон! У тебя тут мыши что ли? – крикнул он другу. За диваном кто-то заскрёбся. Пока парень раздумывал, как избавиться от грызуна, оттуда выглянула испуганная мордочка котёнка.
— Тьфу ты хоспади! Напугал поганец! — взвыл Вадим, прикладывая руку к ноющей голове и усаживаясь на диван.
Котёнок вылез полностью и мяукнул.
В детстве он мечтал о таком проказнике, но мать была категорически против.
«А когда я притащил бездомыша домой, эта злая карга выкинула котёнка за порог, а меня заперла в комнате на несколько дней!» Жгучие воспоминания и несправедливость усилили головную боль, и он пришёл в гнев.
— А ну пошёл вон! – прикрикнул на котёнка Данилов.
Тот лишь на секунду прижал уши и прижался к дивану, а потом посмотрел на парня своими несчастными, но полного доверия глазками. Этот взгляд заставил Вадима почувствовать неловкость. Словно на секунду стал той самой каргой, выкинувшей котёнка на верную гибель.
– Вот же! – выругался он, поймав себя на том, что этого беспризорника нужно покормить. – Вот ещё! – сам себе возразил Вадим, ужаснувшись и удивившись своим мыслям одновременно, не сводя глаз с малыша.
— Брат! У тебя белая горячка? – в комнату с банкой пива и чипсами вошёл друг, заинтересованно осматривая приятеля. – С кем ты тут разговариваешь?
— С ним! – ткнул пальцем в животное Данилов, замерев от страха, что чертёнок ему действительно привиделся.
— Ух ты! – воскликнул Джон. Быстро освободив руки, он подхватил котёнка и тот в его руках забрыкался и недовольно замяукал. – Где взял такого? – усмехнулся он, наблюдая за тщетными попытками малыша вырваться, поднял его над головой.
— На мне спал, — буркнул Вадим. Видя, что Джон забавляется, мучая беззащитного малыша, отобрал у того зверюшку. Прижав дрожащего котика к груди, Вадим испепеляюще посмотрел на друга. – Тащи, давай, молока ему. Миску и пожрать чего-нибудь, — скомандовал он.
— А что этот мелкий ест? – спросил Джон, забыв закрыть рот от изумления. Первый раз видел, чтобы Вадим проявил заботу. Джон никогда не видел, чтобы Данилов обижал кого-то или домашних животных, но почему-то был уверен, что тот без колебаний вышвернет котёнка на улицу.
— Интернет тебе в помощь, — бросил Данилов, удобно устроившись на диване. Котик уютно устроился у него на груди. Закрыв глаза, Вадим подумал, что его давняя детская мечта наконец-то исполнилась.
«Вот бы и мне найти ту, которая бы приняла меня без всяких условий, позаботилась бы обо мне... Как я позабочусь об этом никому не нужном малыше».

Глава 20

В тот день, когда Данилов проснулся в объятиях Тани, и пошёл готовить завтрак, в голове творился хаос. Мысли перескакивали с одной темы на другую, но все они сводились к одному: не упустить этот момент и ничего не испортить.
Песня на радио вторила его мыслям: «…приговорён любовью я. Счастливым просыпаться. Ты драгоценная моя, нам не расстаться. Приговорён любовь я. С тобой душа без кожи. Ты драгоценная моя и нет дороже».
— Нет дороже, — повторил он озарённый внезапной идеей и набрал номер секретаря.
— Михаил Валерьевич? – с подозрением в голосе позвала его Нина Александровна в трубке. Та, мягко говоря, опешила, когда он вдруг объявил о своём решении взять несколько выходных посреди рабочей недели. Он даже болел на работе, не говоря о том, что в отпуска за все пятнадцать лет ходил пару раз. – У вас что-то случилось? Вы заболели?
— Нина Александровна, со мной всё в порядке.
До его слуха из комнаты долетел возглас Тани, и он забеспокоился, что она может что-то напридумывать и сбежать.
— Мне нужно идти. Я ещё перезвоню, дам указания, — завершил он разговор и направился с дымящимся завтраком в комнату. Посреди комнаты его ждал завораживающий вид супруги в образе Афродиты.
В это время в форточку ворвались голоса гуляющей в парке ребятни, и он живо представил супругу с округлившимся животиком.
Когда Таня ушла в душ, Миша решил проверить срок действия своего загранпаспорта и полез в тумбочку. Его взгляд случайно упал на приоткрытый ящик Тани, где он заметил коробку с таблетками. Миша нахмурился, зная, что Таня ничем не болела.
Покрутив коробочку в руках и открыв её, он увидел, что нескольких таблеток не хватает, что подтвердило его подозрения о том, что она их принимает. Прочитав мелкий шрифт под названием, он не сразу уловил смысл, но повторное прочтение прояснило, что это противозачаточное средство.
Открытие ошеломило его настолько, что он забыл, зачем вообще полез в тумбочку. Но теперь отсутствие беременности было очевидно. Бросив коробку обратно, он захлопнул ящик. И второй раз за утро набрал турагента:
— Елизавета, это Данилов. Отмените мой трёхдневный тур в спа-отель. Забронируйте загранпоездку.
— Сейшельские острова? Филиппины? Сингапур? Мальдивы?— начала перечислять агент.
— Мальдивы. На неделю,— выбрал он, с опаской поглядывая на дверь ванной, где перестала журчать вода.— И чтобы там было не слишком много инфраструктуры. Такое тихое, уединённое место.

И вот они здесь. На одном из Мальдивских островов.
На водной вилле, раскинувшейся над кристально чистой лагуной. Солнечные лучи, золотыми нитям пронизывали стеклянный пол, открывая взору подводное царство. Море, словно живое существо, дышит, издавая нежный шелест накатывающих волн. В лазурной глади воды безмятежно скользят разноцветные стайки рыб.
Они редко выходили из виллы. Все проведённые там дни Данилов не выпускал жену из постели. Даже купание превратилось в их особенный ритуал: под открытым небом, в тёплой солёной воде, окутанные лишь тишиной.
Миша остановился у края веранды, вглядываясь в бездонный горизонт. Над головой раскинулось чернильное небо, усыпанное звёздами, а над ним величественно сиял огромный лунный диск.
Он надел простые белые шорты и вышел на воздух. Засунув руки в карманы, задумался: «Может, зря я так усердствуют? Таня ещё не готова стать матерью. Она же на много моложе меня, и вопрос о детях мы никогда не обсуждали. Я даже не удосужился узнать о её планах».
Вспомнилось, как после её возвращения открылось столько нового, о чём он не имел понятия. Как и в случае с Павлом, как и с Вадимом – каждое такое открытие ранило его самолюбие.
Через некоторое время к нему вышла Таня босиком в длинном льняном платье и мокрыми волосами.
— Откуда ты набрался всего этого? – она поднялась на цыпочки и поцеловала мужа в губы. Он не разобрал: она чем-то недовольна или в восторге?
— Пока ты отсутствовала, я изучал «Камасутру», а теперь внедряю её, — отшутился Миша.
— Ты меня с ума так сведёшь, — шутливо пожаловалась она.
Миша тайно надеялся, что все его старания и усилия будут потрачены не зря — желание сбудется. Он был убеждён: им нужен ребёнок, который их надёжно свяжет до конца дней. Это его страховка, что в будущем при любых обстоятельствах Таня не сможет так просто уйти.
Таня снова и снова перебирала содержимое сумки, пытаясь найти таблетки. Она была абсолютно уверена, что брала упаковку.
«Куда же она пропала?! Миша ещё активизировался…» - мысленно ворчала она.
Неожиданно проявившаяся активность мужа тоже вызывала вопросы. Впрочем, Таня решила, что это просто следствие их примирения и его долгожданного отдыха: после напряжённой работы и постоянных командировок — муж наконец-то позволил себе полное расслабление.
— Что-то потеряла? – поинтересовался супруг, сунув нос в её сумку.
Миша нарочно задал вопрос, чтобы узнать признается ли Таня в том, что всё это время принимала противозачаточные средства.
— Да, забыла таблетки. От головной боли. Но ничего страшного, можем зайти в аптеку и купить.
Миша куда-то вышел.
— Отельный гид говорит, что ближайшая аптека на соседнем острове, — сообщил он, вернувшись на веранду и убирая телефон в карман шорт. – Нам могут организовать лодочную экскурсию, но купить лекарство сложнее аспирина можно только по рецепту.
Через пару дней Данилов организовал экскурсию по островам, но зайти в аптеку в тот день они забыли. Видя расстроенное лицо супруги, Миша предложил снова поехать на следующий день, заодно прикупить сувениров.
Прибыв на остров, Таня тайком от Миши забежала в аптеку, но там, с милой улыбкой ничего не поняли из её смеси русско-немецко-английского.
В ту ночь Таня лежала, глядя в потолок. Слушала, как дышит море. И биение сердца Миши.
«Возможно, скоро под моим сердцем будет биться сердце его маленькой копии. Он будет рад? Через пару дней домой, и Миша снова уйдёт с головой в свою работу».

Глава 21

Вернувшись с курорта неделю назад, Михаил каждый вечер наблюдал, как его супруга безуспешно ищет работу, и осознавал, что роль домохозяйки её не привлекает.
Он уже нашёл решение и всё подготовил, только ждал, когда Таня сама попросит. Только зная, что ждать придётся долго, решил немного подтолкнуть события.
Таня, получив очередной отказ на свой отклик вакансии, направилась в кухню. Миша, заметив её расстроенное лицо, усмехнулся, покачав головой, поражаясь её упрямству.
Услышав шаги, он перегородил супруге дорогу. Погружённая в свои мысли Таня остановилась, когда перед ней появилось препятствие, и подняла глаза.
— Что? – рассеянно спросила она, оббежав глазами пространство.
— Кто перед тобой?
Вопрос мужа её озадачил.
— Человек, — ответила она, видя его приподнятую бровь, означающую, что ответ неверный, и добавила: — Мужчина?
Миша отрицательно мотнул головой.
— Муж, — выпалила Таня, насмешив Данилова. Он положил ладони ей на плечи, мягко отвёл в комнату, усадил на диван и сел рядом. Миша зажал её ладошку между своих ручищ.
— Все три варианта верны, — улыбнулся он, — но кроме этого у меня есть ещё одно положительное качество. – Таня с интересом взглянула на него, окинув взглядом с головы до пят. Не найдя на нём ничего сверхъестественного, она выразительно посмотрела на него. — Я – босс крупной компании.
— Аоу! – выдохнула она с досадой, что сама не додумалась до этого.
Таня нахмурила брови, пытаясь разобраться, к чему он клонит. Взглянув на его лицо, на котором не было и намёка на шутку, она поняла, что он говорит всерьёз.
— И? – видя, что тот тянет с ответом, поторопила его.
— …и этот большой босс не желает, чтобы его жена бегала в поисках работы по всяким сомнительным фирмочкам, а предлагает возглавить отдел маркетинга в его компании.
Идеальное предложение Миши прозвучало неожиданно.
«Он всё-таки глава «Атмосферы»! — от осознания этого её кожа покрылась мурашками, пульс участился. Таня взяла себя в руки, сосредоточившись на возможных последствиях их совместной работы. — Как быть с его родственниками? Анастасия Афанасьевна всё равно же узнает рано или поздно!»
— Не повлияет ли на твою репутацию моё присутствие в компании? – она впилась глазами в его лицо, но на нём не дрогнул ни мускул.
— Нет, — ответил Миша, удивлённый её щепетильностью.
— Моё назначение ты обсудил с Анастасией Афанасьевной?
— Нет! – ответил он тоном, не терпящим возражения. Увидев её приподнятую бровь, добавил: — подбор персонала не в её компетенции. Эта функция на президенте, то есть на мне.
После её короткого «Угу» повисла пауза.
Последние дни его мучила совесть. Он корил себя за импульсивное решение – за то, что захотел «привязать» Таню ребёнком, обнаружив, что она принимает противозачаточные таблетки. Чуть позже понял, что в попытке отстоять своё желание переступил границы, лишив жену возможности выбора. Он осознал, что воспроизводит модель поведения своей матери, используя манипуляции в отношениях с супругой.
Мысленно бил себя по рукам, но вчера не удержался, и пока Таня принимала душ, проверил коробку, убедившись, что средство она больше не принимает.
— У тебя есть ещё какие-то вопросы? – спросил Данилов, пытаясь исправить положение. Внутри боролись сомнения: не пытается ли он снова манипулировать? Он старался успокоить себя, напоминая себе, что Таня ищет работу, а он может ей помочь.
— Нет, — не уверенно произнесла супруга.
— Значит, согласна, — подвёл итог Миша, не давая ей время передумать.
Таня пожала плечами, не видя веских причин отклонить шикарное предложение мужа. В голове быстро нарисовала картину: днём они погружены каждый в свою работу, а вечером встречаются возле машины на парковке, чтобы вместе отправиться домой.
«Да. Она не помешает Мише работать. У каждого свой участок…»
В этот момент Миша обнял её за плечи, притянув ближе и нежно поцеловав в макушку. Вынырнув из своих мыслей, Таня встретилась взглядом с мужем.
— Неужели тебе сложно подойти и сказать: «Миша, мне нужна работа. Ты можешь с этим помочь?»
Таня положила подбородок ему на плечо, разглядывая лёгкую щетину на его щеках и подбородке.
— Да. Сложно, — призналась она. – Мне всё время кажется, что мои нужды, желания и интересы незначительны по сравнению с твоими. Сочтёшь их смешными и детскими.
«Я усвоила урок из отношений с Павлом и не хочу снова раствориться в другом человеке, потеряв себя и став зависимой от чувств».
Миша положил ладонь ей на затылок, мягко откинув её голову назад, чтобы заглянуть в глаза.
— Тебе это только кажется. Для меня нет ничего дороже тебя и твоих желаний, — вполголоса проговорил Данилов.
Таня несколько раз кивнула, закрыв глаза, принимая его слова как истину. Миша нежно коснулся её губ, и вскоре его поцелуй стал глубже и требовательнее. Оторвавшись от её губ, он улыбнулся и спросил:
— Хочешь сюрприз?
— Сюрприз? – Таня облизнула припухшие губы, удивлённо глядя на него. – Конечно, хочу.
— Тогда садись поудобнее и слушай.
«Слушай?!» Её брови приподнялись от удивления. Она и вообразить себе не могла, что он собирается сделать, но выполнила просьбу.
Миша включил на ноутбуке музыку и взял микрофон.
Он пел ту самую песню, которую часто напевал себе под нос, и которая давно будоражила её любопытство – Таня мечтала узнать исполнителя, чтобы найти и послушать её.
— …быть стрелой, быть стеной. Рядом с тобой не тают дни и ночи словно дым. Я грешным быть могу и быть святым, серьёзным, несерьёзным и любым. Рядом с тобой я никогда дышать не устаю, и каждое мгновение ловлю, в котором я люблю тебя, люблю...»
Фраза «ты научишь меня быть лавиноопасным» глубокого тронула её. Его голос задевал самые тонкие струны души, приводя восторг. Таня едва слышно прошептала:
— Миша!— и слёзы хлынули из глаз.
Эта песня была воплощением всего, что он чувствовал, но не говорил вслух. И теперь, слушать эту песню в исполнении кого-то другого она не сможет.

Глава 22

Миша привычно припарковал машину на выделенном месте и открыл перед Таней дверь.
— Волнуешься? — спросил он, слегка улыбнувшись и протянув руку, чтобы помочь ей выйти.
— Есть немного, — ответила девушка, оглядываясь.
Она задрала голову, оценивая высотное здание и логотип. Ярко-жёлтое название торговой компании всегда выделялось на фоне неба, словно пламя костра.
— Я тоже, — признался он.
Откинув ветром разметавшиеся волосы, Таня с удивлением и интересом вгляделась в лицо мужа, пытаясь уловить хоть малейший признак волнения.
— Ты?! Волнуешься?! – переспросила она. Миша кивнул, подтверждая слова. – Я думала, что Данилов Михаил и волнение – понятия не совместимые.
— Дорогая, ты меня идеализируешь. — Миша жестом руки показал направление, и они вместе двинулись к входу. — Я обычный человек.
Данилов открыл перед ней дверь, и Таня вошла в просторный холл. Она быстро огляделась, ощущая уют и приветливость помещения. Такое возникает, когда на уровне интуиции чувствуешь родственную душу.
Охранник средних лет, увидев приближающихся, поднялся со стула и подошёл к турникету, ожидая посетителей.
— А вот новость о том, что я женат, для кого-то будет шоком, — вполголоса проговорил Миша, сопровождая Татьяну до поста.
— Ооо, — чуть слышно протянула она.
Вместо того, чтобы приложить свой пропуск, Данилов обратился к охраннику, удивив того личной просьбой:
— Геннадий Анатольевич, оформите, пожалуйста, заявку на постоянный пропуск для Татьяны Дмитриевны. Это наш новый руководитель отдела маркетинга. Документы будут в отделе кадров.
— Будет сделано, Михаил Валерьевич, — отдал тот честь и нажал на пульте кнопку, пропуская их.
Они подошли к лифту.
— Миш, — подёргала Таня мужа за рукав пальто. – Ты беспокоишься, что я могу раскрыть что-то из твоей личной жизни? Или что не добьюсь успехов вверенном мне отделе?
Двери лифта раскрылись, и он кивком предложил ей войти первой. Остановившись рядом, посмотрел на супругу.
— Я боюсь, Таня, что тебя у меня уведут, — он чуть подался вперёд, обнял её за талию. Аромат его одеколона окутал девушку, и она закрыла глаза, старалась вобрать в себя этот запах. Миша нежно коснулся губами её макушки, а затем, вздохнув, отстранился. — Я всё ещё жду, когда ты скажешь, что любишь меня, — прошептал он ей в ухо.
В этот момент лифт остановился, и речевой информатор известил, что они прибыли на десятый этаж. Миша вышел в открывшиеся двери, а Таня, пронзённая его словами, не могла сдвинуться с места.
— Пойдём, — позвал он, обернувшись и протянув руку.
Его тёплая ладонь, крепко сжавшая её руку, вернула её к реальности, но слова его продолжали колоть её сердце. Словно под гипнозом, она шла за ним, отмечая про себя, что раньше не замечала его уверенной и широкой походки.
«Ну, точно, бигбосс!»
Они остановились возле двери, на которой была табличка с названием «Отдел маркетинга». Миша постучал, выдержал паузу, как требовал этикет, и распахнул дверь.
— Здравствуйте! – прогремел его баритон. Таня отметила, что теперь голос Миши звучал властно и начальственно. Он вошёл первым, придерживая для неё дверь.
Работницы отдела наперебой защебетали приветствия, словно стая вспугнутых галок. Их любопытные взгляды были прикованы к спутнице президента. Заметив это, Миша повернул голову к жене и ободряюще улыбнулся.
— Знакомьтесь. Это Данилова Татьяна Дмитриевна, ваш новый начальник, – представил он, умолчав о том, что она его супруга. Затем он указал на женщину лет сорока с хвостиком. — Это Зорева Алла Павловна, заместитель начальника отдела. Она в курсе текущих дел. Алла Павловна, помогите Татьяне освоиться на новом месте, — попросил он сотрудницу. Получив от Зоревой утвердительный кивок, огляделся и представил остальных: — это Копейкина Татьяна Анатольевна и Шиншилова Зоя Михайловна.
Таня перевела взгляд на остальных членов команды. Тот факт, что все они старше её возрастом не смутил. Наоборот, она рассчитывала на их опыт и профессионализм, чтобы быстрее освоиться.
Она ощущала на себе оценивающий взгляд своего заместителя, сквозивший лёгкой надменностью. На прежней работе её возраст тоже становился причиной пренебрежения и саботажа её распоряжений. Но в работе она была непреклонна. Что бы ни случилось, она всегда доводила дело до конца.
Ей предстоит серьёзная работа, чтобы доказать свой профессионализм. Ведь после того, как станет известно о её браке с Мишей, ей придется разделить с ним репутационные риски. Она знала, на что идёт, соглашаясь на его предложение, и готова принять этот вызов. Особенно хотелось доказать его матери, что у той превратные представления о ней.
— Очень приятно, — ответила Таня, улыбнувшись и кивнув им в знак приветствия. Сама старалась запомнить имена своих новых подчинённых.
Завершив с формальностями, Михаил показал направление и подвёл жену к обособленному стеклянному острову внутри общего кабинета.
— А это твой рабочий кабинет, — Миша толкнул дверь и нажал кнопку выключателя. Лампочки вспыхнули, приветствуя нового начальника и заливая помещение ярким светом. Таня огляделась – стеклянные стены от пола до потолка были скрыты жалюзи, отгораживая её от посторонних глаз. – Располагайся, — указал он на рабочее место.
— Спасибо, — прошла она к окну и повернула прут, развернув ламели, впуская ещё и дневной свет. Миша взглянул на часы, и Таня поняла, что он торопится. – Иди. Я справлюсь.
— Хорошо. Но потом зайди ко мне. — Он быстро поцеловал жену в губы. — Ничего не бойся, в обиду себя не давай, — и вышел.
Таня ознакомилась с содержимым компьютера, ящиков стола, папками на стеллажах. Сначала решила изучить найденные нормативные и прочие документы самостоятельно, а потом задавать вопросы.
На её рабочем столе зазвонил телефон.
– Татьяна Дмитриевна, – прозвучал незнакомый, но уверенный деловой голос. – Михаил Валерьевич ждёт вас у себя.
– Хорошо, – пробормотала она, внезапно осознав, что понятия не имеет, где находится кабинет Михаила Валерьевича.
Татьяна взглянула на кадровика, терпеливо ожидавшую заполненную анкету и подписанный договор.
— Подскажите, пожалуйста, где кабинет президента?
— Он на этаж выше. Номер 1101, — ответила та с едкой усмешкой.
— Благодарю, — отозвалась Таня, ставя подпись на документах для приёма на работу. Ожидала что-то подобное от сотрудников - встретят неприветливо, ещё и палки в колёса будут вставлять.
Выйдя в коридор, она определила направление, по которому Миша вёл её из лифта, и смело направилась туда. Долгое ожидание лифта позволило ей осмотреть тесный закуток и обнаружить выход на лестничную клетку.
На стенах одиннадцатого этажа располагалась навигация, благодаря которой она без труда нашла нужный кабинет.
Заглянув в распахнутые двойные двери, она встретилась взглядом с миловидной женщиной лет пятидесяти.
— Добрый день. Я Данилова Татьяна, — представилась Таня.
— Здравствуйте! — Окинув новенькую оценивающим взглядом, женщина указала на двери справа. – Проходите. Михаил Валерьевич вас ждёт.
Миша сидел в глубине просторного помещения, за массивным рабочим столом. Справа от него возвышалась стопка документов, слева – монитор престижного бренда. За окном ярко светило солнце, но в кабинете у него было комфортно. Слышался гул работающего кондиционера.
— Проходи, — встал он из-за стола и двинулся ей навстречу, обходя т-образный стол. Поравнявшись с Таней, он выдвинул стул. — Присаживайся. – Сам вернулся на своё место, сложил руки в замок и посмотрел на жену. — Как тебе новое место?
Таня впервые ощутила себя крошечной и незначимой букашкой рядом с таким влиятельным человеком.
— Всё хорошо, - не вполне уверенно ответила она. Прямо сейчас между ними медленно рос тот невидимый барьер: руководитель-подчинённая. И от этого она почувствовала себя некомфортно. - Не со всеми бумагами ещё успела ознакомиться.
— Это успеется, — Миша ненадолго отвёл глаза и снова посмотрел на жену. – Тань, в конце недели будет совещание начальников отделов. К этому времени ты уже частично войдёшь в курс дел. Сможешь присутствовать на совещании или повременить с твоим представлением остальным?
Таня задумалась. После того как ей сообщили логин и пароль от компьютера, она вошла в него и обнаружила на рабочем столе файлы. Заглянув в них, увидела абракадабру. Хотела у Аллы Павловны выяснить, что это такое, но тут по поручению президента пришли из отдела персонала.
— Что будет обсуждаться: общие вопросы или какая-то определённая тема? – уточнила она. Её интуиция подсказывала, что файл с названием «Новая стратегия», который она открыла, но не успела изучить, имеет прямое отношение к совещанию.
Миша слегка опешил от грамотно задаваемых вопросов. Таня мгновенно превратилась в делового человека, продемонстрировав ту часть своей натуры, о существовании которой он до сих пор не подозревал.
— Да. Я давал задание разработать план по повышению уровня продаж, разнообразить ассортимент и так далее.
— Значит, от нашего отдела тоже потребуется предложение? – догадалась Таня.
— В идеале – да. Но учитывая, что ты сегодня только приступила к работе, то...
— Миш… — жёстко прервала она его, но осеклась, — простите. Михаил Валерьевич, это я приступила к работе сегодня, а не отдел в целом.
Неожиданно серьёзный тон и переход на официальное обращение смутили Данилова. Он нахмурился: совсем не так он представлял их совместную работу. Миша рассчитывал, что Таня будет постепенно осваиваться с делами, втянется в рабочий ритм, а он подставит плечо и поможет ей.
Однако он понимал, что в её словах была доля правды. Но ему не хотелось, чтобы Таня чувствовала себя в долгу перед ним, из кожи вон лезла, доказывая свою компетентность, или боялась его разочаровать.
Её взгляд скользнул поверх его головы, задержавшись на часах-корабле с пушкой, что висели на стене в характерном стиле Миши. Таня произнесла:
— У меня неделя на то, чтобы разобраться с твоим заданием. Думаю, что я успею что-то подготовить к совещанию.
Встав и посмотрев на сидевшего за столом мужа, истинного начальника, Таня подумала: «Тебе не придётся за меня краснеть!»
Она вышла из кабинета так стремительно, что Миша не успел предупредить её, чтобы не задерживалась допоздна.
Таня не стала ждать лифт, поняв, что он движется с остановками на каждом этаже. Не желая терять драгоценное время, она спустилась по лестнице, перепрыгивая ступеньки. Идя по длинному коридору к своему отделу, она уже составила план дальнейших действий.
Таня прикинула, что пока IT-отдел будет заниматься оформлением разрешений на её доступ к корпоративным программам, отдел маркетинга успеет предоставить ей необходимую информацию. Вернувшись в кабинет, Таня объявила:
— Коллеги! Прошу вас прервать текущую работу и подготовить данные по текущему уровню продаж, точек продаж, каналов продаж, сопутствующих услуг заботы о клиентах. План – факт. Что уже внедрено, а что в планах. В пятницу будет совещание, от нас ждут предложений.
Пока отдел маркетинга собирал данные, Таня прикатила стул из своего кабинета и, вооружившись планшетом и ручкой, приготовилась конспектировать.
– Алла Павловна, прошу начать вас… — предложила Таня своему заму, учитывая, что та владела более полной информацией.
Спустя два часа у Тани сформировалось чёткое видение ситуации и набросок новых идей. Подчинённые, не привыкшие к такому формату взаимодействия – прямому диалогу без предварительной подготовки и отчётов – поначалу чувствовали себя неуверенно, сбивались с мысли. Но Таня проявляла терпение, ожидая, пока они найдут и представят необходимые сведения.
После этого она попросила высказать мнение относительно производственных упущений и факторов, влияющих на снижение объёмов продаж.
— Вы знаете, что сейчас карты постоянных клиентов, акции и скидки практически не работают? – спросила её Зоя Михайловна.
— Да, клиенты ценят заботу и внимание от компании, что делает их более лояльными и готовыми к покупке даже по более высокой цене.
Она уединилась в своём кабинет, чтобы оформить черновик в конкретное предложение. Файл, который она прочитала с ранее составленным планом, ей не помог: информация и методы, представленные в нём, устарели.
Таня завершила наброски предложений и отправила их на печать. Подождав несколько минут, она поняла, что печать не началась. Проверив принтер, она убедилась, что он включен и заправлен бумагой. Таня даже потрясла картридж и снова отправила файл на печать, но принтер по-прежнему отказывался работать.
— Интересно, — протянула она. Догадывалась, что есть какой-то секрет, она выглянула из своего, когда в общий кабинет ворвалась молодая женщина.
— Маркетологи! Кто из вас на нашей бумаге сто раз печатает эту белиберду?! – с возмущением выкрикнула незнакомка, размахивая перед собой пачкой белых листов. Затем она с яростным выражением лица уставилась на Копейкину Татьяну.
— Никто, — растерянно ответила Зоя Михайловна, оглядывая коллег, чьи кивки подтверждали её слова. – Мы вообще ничего не печатали.
— Добрый день, – обратилась к разъярённой гостье Таня. — Прошу прощения, но, кажется, это я по ошибке отправила на ваш принтер свой черновик.
— Так выбирайте принтер правильно и печатайте. Тем более черновики! – с раздражением произнесла женщина, сунув Тане бумаги и мгновенно скрывшись за дверью.
— Откуда ж я знала, что тут общая сеть?! – расстроенно проговорила Таня, глядя на закрывшуюся дверь.
— Татьяна Дмитриевна, не обращайте внимания, Яна Александровна всегда так воинственно настроена. По любому пустяку, — прокомментировала приход коллеги из другого отдела Зоя Михайловна.
Ощущая в душе досаду, Таня сделала шаг к своему кабинету, но потом обернулась.
— Мне нужна ваша помощь. Кто подскажет название моего принтера? А то пока я его ищу методом тыка, рискую разослать черновики всей компании, — она взмахнула в воздухе листами.
— Сейчас найдём, — Алла Павловна направилась в кабинет начальника. Через пару минут она нашла нужный принтер, отметив его галочкой «по умолчанию». – Всё, теперь можете быть уверены, что ваши предложения не уйдут в другой отдел.
Зорева, изучив значки на экране, выбрала несколько. Один из них, открывшись, превратился в вытянутый прямоугольник, в котором побежала лента с фамилиями сотрудников.
— Чтобы не бегать к нам постоянно с вопросами, это «Миранда», находите нужный отдел, — стрелкой показала она на названия, — выбираете фамилию и пишите сообщение сотруднику.
— Поняла, — кивнула Таня, невольно улыбнувшись. Она представила, как смешно, должно быть, выглядела со стороны, постоянно выбегая из кабинета с новыми вопросами. Но у неё не было списка внутренних номеров телефонов, содержащего имена сотрудников компании.
— Это программа по учёту рабочего времени. Заходите утром, выключаете перед уходом. Здесь же будут поступать документы из других отделов на согласование или подпись,— Алла Павловна быстро продемонстрировала интерфейс, кликнув на раздел «Входящие документы». К удивлению Тани, там скопилось около пятнадцати задач. — Вот, пожалуйста,— Зорева указала на мигающие разноцветным цветом уведомления и поднялась, уступая Тане кресло.
— Простите, а что означает эта радуга? – Таня вглядывалась в меняющийся цвет задачи и всплывающие сообщения, пытаясь разобраться в логике. В этот момент она поймала взгляд Аллы и увидела на её лице промелькнувшую злорадную улыбку.
— Срок исполнения. – Указала Зорева глазами на экран и проговорила: — красный – задача просрочена. Её нужно срочно взять в работу. — Затем, не дожидаясь новых вопросов, развернулась и ушла, оставив Таню наедине с возникшей проблемой.
Открыв задачу, Таня ознакомилась с комментарием: отдел рекламы запрашивал вводные данные для старта рекламной кампании. После внимательного изучения карточки задачи, она обнаружила функцию делегирования и направила её всем членам своего отдела, указав конкретные сроки выполнения и параметры контроля.
Таня самостоятельно обработала несколько запросов от отделов продаж и бухгалтерии. Другие задачи оказались приветственными сообщениями от робота компании.
«Ну, хоть кто-то рад моему приходу!» — вздохнула она и углубилась в проработку деталей своего план.

Глава 23

Наступила пятница. В коридорах перед совещанием чувствовалось всеобщее возбуждение и ажиотаж.
Приблизившись к приёмной, Таня почувствовала, как её охватила робость. Никогда прежде она не видела столько начальственных лиц в одном месте. В голове мелькнула мысль: «Как Миша со всем этим хозяйством управляется?»
В это время подошла её очередь и она, переступив порог кабинета, подняла глаза. Таня с удивлением увидела, что муж совершенно невозмутим. Находясь в центре кабинета, он приветствовал входящих руководителей, пожимая руки мужчинам.
Его спокойствие успокоило и немного приободрило её.
Таня внимательно наблюдала, как заполняются места, и поняла, что в компании существует своя иерархия и неписаные правила, которых она пока не знает. Отойдя в сторону, Таня позволила другим участникам совещания занять свои места, чтобы вычислить собственное.
Миша заметил растерянность Тани и, подойдя к свободному стулу, отодвинул его.
— Татьяна, присаживайся сюда, — пригласил он её. Любопытные взгляды тут же взметнулись к ней.
В это время Данилов направился к своему месту. Находясь спиной к присутствующим, он незаметно поправил галстук и одёрнул полы пиджака. Затем повернулся лицом и занял своё место во главе стола. Окинув всех взглядом, он объявил:
– Приветствую всех собравшихся. Итак, начнём с приятных новостей. Наша команда пополнилась новым специалистом, — Данилов обратил внимание на Таню, и она под пристальными взглядами руководителей отделов поднялась. – Это Татьяна Дмитриевна, новый начальник маркетингового отдела.
Таня слегка поклонилась, приветствуя собравшихся, и опустилась на своё место.
— А теперь приступим к главной теме совещания… — Миша объявил повестку дня.
В течении двух часов руководители по очереди слушали доклады и предложения друг друга по стратегии развития компании и продвижения продукции на рынке.
Когда очередь дошла до Тани, она попросила отложить её выступление.
Михаил сначала подумал, что Таня погорячилась, пообещав ему подготовить за неделю предложения. Ему самому иногда требуется больше времени, а тут она попала в незнакомую обстановку, к новым людям, окунуться в новые незнакомые проекты.
Он внутренне переживал за неё, что она провалит выступление и будет считать себя неудачницей. Его взгляд снова и снова возвращался к её силуэту, стараясь оценить по внешним признакам её настроение. По его наблюдению Таня держалась непринужденно и уверенно, как будто имела козырь в рукаве.
«Если бы она не была подготовлена, то сидела бы как на иголках». Миша осознавал, что для неё это первый опыт такого мероприятия, и волнение должно быть огромным.
Последний спикер закончил выступление.
— Татьяна Дмитриевна, у вас есть что добавить? – снова обратился к ней Данилов, просто для того чтобы соблюсти порядок. Не был уверен, что Таня в первую же неделю разберётся во всех нюансах и сможет выдвинуть свои предложения. За всю неделю ни разу не завела с ним разговор на эту тему ни на работе, ни вне её.
На его удивление Таня кивнула, разложив перед собой листы бумаги.
— Да, — ответила она, собираясь с мыслями.
Окинув присутствующих беглым взглядом, девушка осознавала, что в данный момент её оценивают как специалиста.
– К сожалению, я не успела в полной мере ознакомиться со всеми тонкостями работы компании, но буду признательна за ваши корректировки, если в чём-то ошибусь.
Таня прошлась по заслушанным докладам, сделав несколько ценных замечаний по товарам с низким спросом. После этого она поделилась своими идеями, которые ещё не были озвучены до неё.
— В заключение хочу сказать, что предложение отдела рекламы можно модифицировать. Привлечение IT-специалистов позволит интегрировать новые каналы. Помимо контекстной рекламы, мы можем генерировать лиды за счёт создания доверительного контента. Для дальнейшего роста компании необходимо активно развивать личный бренд и проводить целенаправленные PR-кампании…
Её слова утонули в потоке оживлённой дискуссии среди присутствующих, разделив их на сторонников и противников. После краткого обсуждения была выработана общая стратегия.
— Благодарю присутствующих. Свои предложения и замечания прошу направить мне до конца рабочего дня. — Миша поднялся со своего места, тем самым показывая, что все свободны.
Продолжая обсуждать новости, руководители направились к выходу. Таня тоже поднялась, собираясь уходить.
Подготовка к совещанию и само мероприятие выжали из неё все соки. Она чувствовала усталость. Чтобы восстановить силы, ей необходимо было выпить хоть чашечку чая.
— Тань, задержись, пожалуйста, — Миша хотел обнять её, но сдержался, чтобы не поставить жену в неловкое положение.
Таня опустилась на стул, молча складывая свои записи в папку. Когда дверь за последним посетителем захлопнулась, Миша подошёл к ней. Он упёрся ладонями в стол с обеих сторон, нависая над сидящей вполоборота девушкой.
– Так за что, говоришь, тебя сократили с прежнего места работы?
— За длинный язык, — с глубоким досадным вздохом призналась Таня. – А что?
— Удивила! — Миша, взяв за руку супругу, заставил её подняться. — Давно мне надо было перетащить в свою компанию такого ценного сотрудника.
— Я старалась, — призналась Таня, чувствуя моральное облегчение, но умом понимала, что это только начало. Представляла, как на рабочем месте её уже ждёт куча негативных комментариев. Новичков ведь не любят, особенно, с их суперидеями! — Не могла же я выглядеть полным чайником! – Таня улыбнулась, погладив мужа по щеке. – Я пойду. У тебя много работы, - проговорил она. Всю неделю только и слышала с каждого угла про проект с «Текайти». Говорили, что проект сложный, но перспективный. И все хвалили Михаила Валерьевича, что он медленно, но верно уламывает партнёра на подписание контракта на выгодных условиях.
Но Миша не желал с ней расставаться, удержав её за руку, глянул на наручные часы.
— У меня в три встреча. Но до неё я успею с тобой пообедать. – Миша проследил за её выражением лица и, предугадав отказ, добавил: — Хоть раз за всю неделю пообедай с мужем!
Брови Тани удивлённо взлетели вверх. Увидев его сияющее лицо от предвкушения совместного обеда, она не смогла отказать. Ведь такой момент больше не повторится: её первая неделя в компании, её первое выступление на совещании.
За всю неделю они почти не виделись. Миша был постоянно занят, а Таня целиком отдалась работе. Утром он отвозил её в офис, а вечером забирал. Но несколько раз ей приходилось возвращаться домой на служебной машине. Осознавая, что рутина поглощает их, и дальше будет поглощать ещё сильнее, Таня кивнула.
— Если бигбосс приглашает, как подчинённая может ему отказать? – усмехнулась она, услышав урчание желудка. Решила, что уж лучше полноценный обед в компании супруга, чем чашка пустого чая.
— Тогда пошли! – скомандовал Данилов, решительно направляясь к двери. Схватив пальто с вешалки, он пропустил Таню вперёд и вышел, заперев дверь.
Таня уже собралась выйти из приёмной, но Миша крепко сжал её локоть, не давая уйти. Сам подошёл к секретарю.
— Нина Александровна, я на обед, потом у меня встреча со «Сферой».
Таня снова уловила в голосе мужа повелительные нотки, отметив про себя, что он дома и на работе, как два разных человека.
— Хорошо, Михаил Валерьевич, — ответила та, с явным любопытством наблюдая, как Таня тщетно пытается высвободить локоть из стального захвата пальцев президента, в то время как он, будто ничего не замечая, продолжал отдавать распоряжения для разных отделов.
Таня, заскочила на минуту в кабинет, схватила сумочку. Выбегая к Мише, ожидавшему её в коридоре, она заметила недоумённые взгляды работниц отдела и поняла, что после ей с ними придётся объясняться.
Вернувшись с обеда, Таня довела до логического финала свои предложение, озвученные на совещании, и даже дополнила их новыми. Она подвела итоги, предварительно рассчитала экономический эффект, и отправила все материалы Алле Павловне, чтобы та оформила их по установленным правилам. После согласования с президентом документы будут распространены в другие отделы.
«И тогда на меня обрушится шквал критики!» — пронеслось в голове Тани. Но страха не ощущала.

Глава 24

Не замечая хода времени, Таня с увлечением составляла анкету для сети магазинов, где наблюдалось значительное падение спроса. Ей хотелось выявить причину.
— Ты ещё тут! – Миша ворвался в её кабинет.
Мужчина стоял, держа портфель и аккуратно сложеный пиджак. В отличие от неё, к концу каждого рабочего дня он выглядел почти так же, как утром.
— Да. – Таня никак не могла уложить в голове: «Что он здесь делает? В офисе. Ведь он же говорил, что будет на встрече. Я и не тороплюсь. Что толку дома сидеть в одиночестве?» – А где я должна быть?
– Закончить работу и отправляться домой, – мягко пояснил муж.
Таня бросила взгляд на часы, и её сердце ёкнуло – половина восьмого. Подняв глаза к стеклянной стене, она увидела, что все её подчиненные всё ещё сидят за своими столами.
— О! — краска бросилась ей в лицо. Она покачала головой за свою оплошность. На душе стало скверно: проявила такую невнимательность и задержала всех! – Хорошо. Сейчас соберусь.
— Жду в машине, — бросил он ей, отвечая на звонок мобильного.
Девушка торопливо собралась, чувствуя, как три пары глаз неотрывно следят за ней.
Таня вышла в центр общего кабинета.
— Дорогие мои коллеги, на будущее хотела бы прояснить ситуацию: у вас у каждой есть свой участок работы и объём задач. Кроме этого семьи. У меня тоже свой участок и то, что я задерживаюсь, совсем не означает, что и вы должны сидеть вместе со мной. Я сообщу, когда потребуется совместная работа над задачами, тогда и будем задерживаться. Договорились?
— Да, Татьяна Дмитриевна. – Ответы прозвучали вяло и неуверенно.
Таня на физическом уровне ощущала не озвученные вслух вопросы. Несмотря на то, что всю неделю они бросали на неё косые взгляды, но исполняли все её распоряжения и откликались на любые просьбы. По наблюдению Тани, единственным недовольным человеком в отделе была Зорева Алла. Её ледяной взгляд Таня ощущала каждой клеточкой кожи. Он не отпускал, неотступно преследовал всю неделю.
— Есть ещё что-то? – подтолкнула она, обводя их взглядом. Женщины избегали прямого контакта. Таня нахмурилась. – Я жду ваши вопросы
— Татьяна Дмитриевна, — наконец решилась Зоя Михайловна, — деликатный вопрос можно задать?
— Да, пожалуйста.
Соседки, стоявшие рядом, дёргали её за рукав блузки и качали головами, что-то беззвучно шепча. Но она, отмахнувшись от их предостережений, сделала шаг вперёд.
— Вы Михаилу Валерьевичу приходитесь однофамилицей или родственницей?
Теперь Тане были понятны их телодвижения, а заместитель, прикрывшая глаза пальцами, явно испытывала стыд. Чтобы разрядить обстановку и расставить все точки над «i», Таня решила сказать правду.
«Странно, что отдел кадров ещё не разнёс эту новость по всей компании», — удивлённо пронеслось в её голове.
— Я его жена.
Как она и ожидала, на лицах женщин отразился шок. Ручка выскользнула из пальцев Зои Михайловны, а Алла Павловна, не справившись с калькулятором, уронила его на пол. Удар предмета о пол заставил всех подпрыгнуть.
— Вас это смущает? – спросила она, обратившись ко всем сразу.
— Нет, – ответила Татьяна Анатольевна, бросив взгляд на своих коллег. — Мы не знали, что Михаил Валерьевич женат.
Таня кивнула, почувствовав укол ревности. Ей вдруг показалось, что кто-то из присутствующих дам мог питать к Мише чувства. Или кто-то из другого отдела на её мужчину положил глаз.
— Да. Михаил Валерьевич предупредил меня об этом. Мы стремились избежать создания, как для сотрудников, так и для нас неловкого положения, поэтому не афишировали отношения, чтобы моё профессиональное признание не было связано со статусом супруги президента. Если вам интересно, официально мы женаты почти год. Мне двадцать пять, имею высшее экономическое образования, опыт работы экономистом на прежнем месте два года и два в должности начальника отдела планирования и стратегии.
— Мы не это имели в виду, — Алла Павловна показала распечатки с её предложением. По её лицу было видно, что она впечатлена. Взгляд женщины смягчился, перестав быть жёстким и холодным. — В вашей компетенции мы не сомневаемся.
— Тогда в чём проблема?
Таню озарила догадка: «Возможно, Алла Зорева претендовала на место начальника, а тут неожиданно появилась я?»
– Я заняла чьё-то место? – спросила она, направляя взгляд на Зореву. Та выдержала его с невозмутимым лицом. — Или кого-то из вас задевает мой возраст? Скажите честно, что не желаете работать под моим руководством.
— Татьяна Дмитриевна, что вы! Вы нам очень понравились. Только мы растерялись и не знаем как себя вести. Знаете пословицу: новая метла по-новому метёт…
— Вот пусть метла и метёт. А нам с вами ещё работать и мне без вашей помощи не обойтись. Так что давайте быстро собирайтесь и по домам. И чтобы такого больше не было! Всё поняли?
— Да, — хором ответил отдел.
Едва Таня вышла, Алла Павловна рухнула в своё кресло. Руки её мелко дрожали.
— Какая шустрая девчонка, — обмахав себя первой попавшейся папкой «Дело», она перевела дух. – Когда Валерич привёл её, думала какая-то родственница. Будет отсиживаться на этом стуле, — кивнула она в сторону стеклянного острова, — стаж для пенсии копить. На мою шею сядет. И представить не могла, что Таня так быстро вникнет во всё и разберётся.
— Да, отдел продаж сказал, что и на совещании она говорила ёмко, попала прямо в цель, — подтвердила Татьяна Анатольевна, в обед успевшая пошушукаться с коллегами других отделов.
— Я видела её предложения. – Махнула Зорева на распечатки. — Шеф в понедельник их получит, будет доволен. Я думала, что она уволит меня, — всё ещё переживая от своих мыслей, голос заместитель начальника дрогнул.
— Тебя-то за что? Это ведь я спросила, кем она ему приходится, — отозвалась Зоя, в успокаивающем жесте похлопала ту по плечу.
— Я ж ей мелко вредничала: то там не покажу, то тут не до конца расскажу... И она это поняла с первого дня, — призналась Алла Павловна, чувствуя в душе недовольство своим поведением и непринятием Тани. – Ждала, что побежит Данилову жаловаться, устроит разборки и скандал. – В голосе Зориной звучало уважение к той, кого она обсуждала.
— Как бы там ни было, теперь знаем, что увольнять никого не собирается. Вообще нормальная она, без короны на голове. А то, что ты ей что-то не договорила – скажи, что была проверка боем, — придумала Татьяна Анатольевна на ходу версию для объяснения.
— Да. Молодец наш президент, выбрал жену себе под стать, — подвела итог Зоя Михайловна и коллеги согласно кивнули.

Глава 25

Миша провожал Таню до её отдела третью неделю подряд. Каждый раз она беспокоилась, что он уделяет ей слишком много времени, когда у него столько важных дел. Не доходя несколько метров до двери, Таня проговорила:
— Миш, тебе не нужно меня провожать каждый день. Я уже выучила дорогу.
Он остановился возле двери в отдел и бросил взгляд сначала в одну сторону, потом в другую – никого.
— А может, я просто использую это как предлог, чтобы убедиться, что в компании всё в порядке, — с лёгкой усмешкой спросил он, приподняв бровь.
Его взгляд по привычке задержался на изящных серьгах-висюльках, чей мелодичный звон вторил движению её головы. Сочные губы и вьющиеся локоны, обрамлявшие скулы Тани, по-прежнему приковывали его внимание. Её гардероб преобразился, став более строгим и деловым. Любуясь женой, Данилов чувствовал себя настоящим счастливцем, вытянувшим выигрышный билет.
— А может быть у тебя на этом этаже любовница, которую ты каждое утро приходишь навестить? – пошутила Таня.
Приглушённые шаги эхом отдались в глубине коридоре. Таня на миг отвлеклась, посмотрев в ту сторону, откуда шёл звук, а когда снова взглянула на мужа, то впервые увидела выражение лица, которое не смогла бы описать. Брови взлетели вверх, глаза округлились, а на губах застыла странная улыбка. Он сглотнул, и у него зашевелились уши.
— Что я слышу? – его голос завибрировал. – Неужели это ревность? – Миша театрально прижал руку к сердцу, бросив на жену выразительный взгляд. – Да. Есть одна. – Ответил он уже совершенно серьёзным тоном, сделав короткую паузу. В груди Тани всё болезненно сжалось, словно в неё вкрутили и повернули гвоздь. — И стоит она прямо передо мной, — добавил он, заставив супругу покраснеть от стыда за свои слова и мысли. Она впервые так остро ощутила укол ревности, вызванный его шуткой. Миша ласково щёлкнул её по носу, затем чуть подался вперёд и нежно чмокнул в лоб. — Нет у меня кроме тебя никого. Иди! – подтолкнул он её к двери.
Войдя в свой кабинет, Таня сделала гримасу и постукала себя по лбу.
— Думай что говоришь! – поругала она сама себя. – Не умеешь шутить, не берись.
Сев за своё рабочее место непроизвольно потянулась к кончику носа, который совсем недавно щёлкнул Данилов, всё ещё ощущая прикосновения его пальцев.
Накануне вечером Алла Павловна представила Татьяне перспективное решение в области лидогенерации. Чтобы отвлечься от недавнего конфуза с мужем, Таня с головой погрузилась в эту задачу. Изучив предложенный план, она удовлетворённо кивнула. Убедившись, что весь отдел в сборе, Таня вышла, чтобы сделать объявление:
— Друзья мои, дорогие коллеги. «Атмосфера» масштабируется и довольно быстрыми шагами. Вчера Алла Павловна представила интересное предложение по лидогенерации холодной аудитории, ориентированное на долгосрочное вовлечение в процесс продаж. Ожидаемая дополнительная конверсия составляет от пяти до тридцати процентов, в зависимости от ниши и других факторов. Это очень хорошо! Однако, применение геймификации для привлечения этой аудитории может увеличить конверсию до семидесяти процентов! – Таня отметила положительную реакцию на лицах маркетологов на своё конструктивное дополнение. — Давайте над этим поработаем. Ваш опыт будет незаменим. Алла Павловна назначается руководителем проекта, — закончила она, и все зааплодировали.
Как только Таня скрылась за дверью, направляясь в дамскую комнату, Алла Зорина выдохнула с облегчением и ссутулилась.
— Алка! А ты боялась! — укоризненно заметила Зоя Шиншилова.
— Ещё бы не бояться! — воскликнула Алла, оправдываясь. — Я думала, она захочет присвоить себе проект, чтобы закрепить свой успех.

Глава 26

По негласному правилу дома рабочие темы они не обсуждали.
Миша вздохнул. Его взгляд устремился к серому небу, где редкие птицы проносились на фоне сгущающихся туч. Ещё недавно там царило июльское солнце, но теперь его скрыла тяжёлая дождевая громада. Она стремительно неслась вперёд, наполняя воздух предчувствием чего-то неприятного.
«И что на неё нашло, ревновать? — почесал Данилов бровь. – С одной стороны было приятно: она не решалась говорить о своих чувствах прямо, но хоть какие-то намёки на них проявлялись. Сначала обиделась из-за истории с Вадимом и моих слов о слежке. Теперь вот соперницу выдумала. С другой стороны, находиться под подозрением – оскорбительно! И теперь я её понимаю».
Он вернулся к тому месту презентации, где остановился. Уже сейчас знал, что все предложения Тани со временем будут внедрены в жизнь компании и принесут немалую прибыль.
Михаил дочитал финансовый отчёт, проверил несколько цифр и потянулся в кресле, чувствуя удовлетворение от проделанной работы.
Мысль о предложении Тани – провести анализ торговых точек на месте – не давала покоя. Он решил обсудить это с ней, взглянув на часы и убедившись, что до следующей встречи ещё есть время.
Миша нажал кнопку на телефоне внутренней связи и когда там прозвучало: «Слушаю», произнёс:
— Татьяна, я тебя жду у себя.
— Хорошо, — и Таня отключилась.
Он тут же набрал секретаря и велел приготовить две чашки кофе. Сам с нетерпением дожидался, когда жена войдёт в кабинет.
Через некоторое время в дверь постучали, вошла Нина Александровна с подносом и дымящимися чашками кофе, а вслед за ней — Татьяна.
– Сюда, пожалуйста, — указал секретарю в угол Миша, где уютно размещался столик и два кресла. Таня только сейчас заметила это укромное местечко.
Посмотрев на жену, он жестом пригласил её пройти туда. Таня заняла одно из кресел, наблюдая, как секретарь расставляет чашки.
— Спасибо, — поблагодарила Таня её. С гордо поднятой головой и прямой спиной та направилась к выходу. Её походка и жесты, полные демонстративности, напомнили Тане Анастасию Афанасьевну. Внезапно Таня предположила, что Нина Александровна является информатором Мишиной мамы. Ведь Нина всегда поблизости, в курсе его расписания и посетителей, через неё проходят все документы компании.
Миша занял соседнее кресло и сделал глоток.
– Я прочитал твои рекомендации. Согласен с ними. Учитывая нашу текущую активную экспансию на рынке, мы выжимаем конкурентов с нашей ниши. Планы по открытию новых точек в регионах амбициозны. Прежде чем масштабироваться, нам необходимо понять, почему некоторые из текущих центров не пользуются должной популярностью. Крайне важно разобраться в причинах. – Миша сделал паузу, пригубив чашку с напитком. — Думаю, что это нужно сделать в ближайшее время дни.
— Да. Чем раньше, тем лучше, — согласилась Таня и тоже сделала глоток. Кофе оказался с приятным миндальным оттенком. Таня в очередной раз убедилась: Миша – истинный ценитель вкуса. И с досадой поняла, что она была не единственной, кто это знал.
«Об этом знает даже его секретарь!» – эта мысль вновь вызвала в ней паническое чувство угрозы.
С первых же дней работы в «Атмосфере» Таня испытывала не свойственную ей ревность. Причин для неё не было. Сотрудники других отделов относились к ней приветливо, а в её собственном отделе после откровенного разговора царила дружелюбная атмосфера. На совещании своими глазами видела, что к президенту относятся с уважением и обращаются только по рабочим вопросам. Но странное чувство не покидало её, словно кто-то дёргал за ниточки её эмоций.
Желая успокоиться, она ухватилась за шанс уехать на несколько дней. Ей нужно было побыть одной и понять, что с ней происходит.
— Как считаешь, проблема в месте расположения, или ассортименте товаров? – поинтересовался муж.
— Это может быть совокупность факторов. Возможно, потребуется усилить эмоциональный брендинг, дожать сторителлинг. Надо выяснять на месте что не работает.
Миша кивнул, соглашаясь, что дистанционно разобраться в деталях невозможно и поездка единственно верное решение.
— Ты решила, кого отправишь? Зорева справится с этим…
— Нет, Миш, — перебила его Таня. — Я поеду сама, чтобы увидеть всё собственными глазами. Машину и водителя выделишь?
Данилов забыл, что держит во рту кофе и чуть не подавился им.
«Как-то об этом я не подумал!» Его сердце затукало под рубашкой. Сама мысль, что Таня уедет на несколько дней пригвоздила его к креслу. Он не был готов с ней расставаться ни на секунду!
Сосчитав до десяти, Миша сжал руку жены.
— Хочу чтобы ты знала моё мнение – я против того, что ты ехала сама. Но если ты настаиваешь, всё организую.
— Спасибо, — проговорила она. – Я хотела бы уже завтра выехать, чтобы скорее вернуться.
Данилов сглотнул, чувствуя, как по голове пробежала волна, заставив шевельнуться волосы и уши. На лице его застыло выражение искреннего шока.
— Завтра? – глаза его потемнели. Сердце сжалось, а затем заколотилось как сумасшедшее. – Это срочно, но не настолько. И ты понимаешь, что это минимум неделя?
Таня развернула ладонь вверх и переплела свои пальцы с его, слегка сжав.
— Да. Но согласись, чем раньше мы выявим проблемы, тем быстрее сможем их устранить и двигаться дальше.
«Всё верно говорит. Только я не готов её отпускать. — Миша прищурился, пытаясь понять, к чему она так торопится. — Зарекомендовать себя как специалист? Так она и так за три недели успела обзавестись поклонниками в разных отделах. Даже пролетевшая и охватившая всю компанию новость, что она не просто его протеже, но и жена, не испортит её имидж. Не ожидал, что Таня так серьёзно подойдёт к этому вопросу и с головой кинется в омут работы».
Миша сжал зубы, понимая, что не сможет повлиять на решение супруги. А времени на убеждение у него нет.
«И даже вечером…»
— Ты говорил, что у тебя сегодня встреча допоздна? – Таня поднялась.
— Да. — Данилов тоже поднялся. – Сложная… — сглотнул он, осознавая, что что-то упускает.
— Тогда не будут больше отвлекать. — Таня приобняла его. Миша задержал её, крепко прижав к себе. Перед самым её уходом успел поцеловать в губы.

Глава 27

Анастасии Даниловой сообщили, что президент «Атмосферы» давно вернулся из отпуска.
— Даже не позвонил! – прошипела она, полтора месяца находясь в подвешенном состоянии не зная судьбу обоих сыновей. И её это выводило из себя.
Сжав кулаки, женщина ощущала, как гнев скручивает её изнутри. Сидя в машине перед офисом компании, в уме она разыгрывала разговор со старшим сыном. Ей непременно нужно было выбить из его головы дурь в виде его жены.
«Пусть отступные даст! Квартиру, машину… Только чтоб я её больше не видела! – она шумно выдохнула, чувствуя как сердце бешено колотиться о грудную клетку. В висках начало пульсировать, и она достала флакон с таблетками, одну закинула в рот и проглотила. – Вадим ещё со своими закидонами!»
Узнав о побеге Вадима из клиники, она бросила все силы на его поиски. Когда младший сын не нашёлся, она набрала номер Миши, но тот оказался вне зоны доступа.
Ошарашенная Анастасия прибыла в офис, где от личного секретаря Михаила узнала, что он взял отпуск.
— Отпуск?! – взревела она, потрясённая новостью.
Озарённая догадкой, что отсутствие Миши напрямую связано с его ненаглядной Татьяной, Анастасия Данилова отправилась к ним домой. Однако, охрана не позволила ей пройти дальше поста, сообщив об отъезде супругов на курорт.
— И это в самый разгар подписания крупного контракта! Укатил на курорт! Совсем мозги потерял! – кипятилась она.
«Миша всегда был послушным. Сдержанным. Ответственным. Пока не встретил Барсукову!»
Неспособность контролировать сыновей вызывала у неё сильнейшую мигрень. Женщина поправила причёску и ткнула пальцами водителя в спину, чтобы тот вышел и открыл ей дверь.
Анастасия Афанасьевна с недовольной миной переминалась с ноги на ногу возле лифта на первом этаже «Атмосферы». Внутри кипела от злости: Вадим пропал, Миша – даже не звонил справиться о её здоровье.
Лифт наконец достиг одиннадцатого этажа, и Анастасия Данилова, нетерпеливо вырвавшись из кабины, носком туфли зацепилась за открывающиеся створки. Она неловко споткнулась.
— Чёртовы двери! – вырвалось у неё, и она с силой пнула одну из них.
Поправив рукой волосы, направилась в кабинет к президенту. Не желая ждать, пока водитель, спешивший за ней, откроет дверь, она сама потянулась к ручке. Когда её пальцы коснулись металла, дверь распахнулась. Женщина резко отдёрнула руку и с недовольством посмотрела на выходившего. Узнав его, она отшатнулась, расширив глаза от изумления.
— Барсукова! – выдохнула она, не веря своим глазам.
— Здравствуйте, Анастасия Афанасьевна, — после секундной паузы Таня справилась с растерянностью и поприветствовала свекровь. Отступив на шаг, она жестом пригласила ту пройти в приёмную.
— Что ты здесь делаешь?! – требовательно спросила Анастасия. Сжигая взглядом безупречный деловой костюм невестки, она вошла в приёмную.
— Анастасия Афанасьевна! – секретарь вскочила с места. – Рады вас снова видеть, — попыталась она обратить на себя внимание. – Михаил Валерьевич, сейчас уезжает на две встречи и вернётся в офис только завтра. Если вы хотели с ним увидеться, вам стоит поторопиться, — постаралась Нина Александровна разрядить обстановку, но не вышло.
— Я спросила, что Барсукова здесь делает?! – гневно повторила Анастасия.
— Работаю здесь. И Анастасия Афанасьевна, — обратилась к ней Таня, — я сменила фамилию на фамилию вашего сына почти год назад. Теперь я Данилова, и это факт, нравится вам это или нет. Я часть вашей семьи. Мама! – последнее слово она произнесла, глядя свекрови прямо в глаза.
— Мерзавка! – презрительно фыркнула свекровь, глаза её сверкнули злобой. – Как смеешь… — зашипела она, делая шаг к Тане и занося руку для удара.
В этот момент дверь в кабинет президента открылась.
— Нина… — Миша запнулся, ошеломлённо оглядывая застывшую картину. Он быстро сообразил, что происходит. – Мама! – Данилов перехватил руку матери и опустил её. Обхватив женщину за плечи, он поспешно отвёл её в свой кабинет и захлопнул за ней дверь. Когда вернулся в приёмную, дверь за Таней уже закрылась.
Миша стоял перед выбором: догнать жену, отдать приказ секретарю или отправиться на разговор с матерью.
Неожиданно его мобильный издал сигнал о входящем SMS. Он тут же посмотрел на дисплей.
— Не волнуйся. У меня всё хорошо, — сообщила Таня.
На сердце у него стало легче, но главная опасность всё ещё оставалась в его кабинете. Он чувствовал, как обстановка накаляется, и скоро разразится буря.
— Нина Александровна, подготовьте документы для командировки Татьяны Дмитриевны. Выезд завтра в шесть утра. Вызовите Макарова, и пусть он подготовит служебный автомобиль. Обеспечьте оформление командировочных и бронирование гостиницы. Всё в соответствии с установленным порядком, — резким тоном отдал он распоряжения и поспешил в свой кабинет.
— Что ты творишь?! – накинулась на него мать, лишь только он вошёл. – Привёл её в компанию! Как эта девка смогла тебя так загипнотизировать! — продолжала она гневный монолог.
Миша обогнул стоящую на его пути женщину, но она схватила сына за рукав пиджака.
– Скажи, — потрясла она его, закинув голову вверх, чтобы рассмотреть его лицо, — ты уже готов отдать ей часть активов компании?
Видя, что мать всю колотит, он прижал её к себе, успокаивающе гладя по спине.
— Мам, присядь, — через некоторое время предложил он, выдвинув стул и усадив её. – Что за бредовые мысли у тебя в голове?
Он протянул ей распечатку плана стратегии, которую утвердил утром. Следом поставил перед ней стакан с водой.
— Смотри, — указал на страницу, где были сделаны расчёты. — Таня меньше чем за месяц смогла разобраться с ситуацией, и внесла свои предложения. План не только рабочий, но и прибыльный.
Анастасия Афанасьевна впилась глазами в текст, чувствуя грамотный подход. Когда дошла до цифр, поразилась, какую выгоду компания может получить при правильном внедрении. В её глазах мелькнуло нечто похожее на уважение, которое тут же сменилось раздражением.
Под таблицей стояли должности и фамилия инициатора.
«Значит начальник отдела маркетинга!» — возмущённо подумала она.
— Ну и что, — небрежно отбросила мать сшив на стол, — любой опытный маркетолог сможет так же.
Миша с досадой качнул головой: «Мать не признает компетенцию Тани. Это означало бы признать собственное поражение, а она будет стоять на своём до конца».
— Любого в нашу компанию мы не принимаем. Это правило установила ты. Поэтому наша компания самая лучшая на рынке, так как в ней работают лучшие специалисты.
Мать скептически поджала губы.
— Посмотришь, что будет дальше. Все умеют пускать пыль в глаза, а на деле, — недоговорив, сморщила она лицо.
Анастасия вновь убедилась, что интуиция её не подвела – она всегда умела определять в соперницах скрытых лидеров. И в Тане тоже не ошиблась, раз та за короткий промежуток времени с лёгкостью разобралась со сложными задачами.
Неожиданная встреча с невесткой в дверях приёмной отбросила на задний план мысли о Вадиме и поездке Миши в отпуск. Анастасия спохватилась, вспомнив, зачем пришла.
— Как ты мог себе позволить в разгар подписания контракта с «Текайтеком» взять отпуск? – принялась она отчитывать сына. – Вернулся и не соизволил узнать как я? Вдруг уже на тот свет отправилась…
— Мама! – с упрёком в голосе произнёс Миша.
— Что — «мама»! – стукнула она кулаком по столу. – Избил брата до полусмерти, даже не навестил его в больнице! Тот сбежал. До сих пор не знаю где он. Тебе звоню – а ты на Канарах отдыхаешь. С этой, – кивнула она в сторону двери, намекая на Таню, — ездил?
— Мам, я уже достаточно взрослый, чтобы не отчитываться перед тобой: куда я езжу и с кем, — он посмотрел на наручные часы, намекая, что ему пора выдвигаться на встречу. – Через три часа я встречаюсь с самим Эльбрусом из «Текайтека». Вадима я найду. У тебя всё?
— Всё! – поднялась она, с грохотом отодвинув стул, направилась к выходу. Внутри неё творился настоящий хаос – всё опять пошло не по её сценарию.
«Не смогла надавить на слабость Михаила, чтобы отрезвить его. Вечно эта Барсукова под ногами вертится!»
Когда мать вышла из его кабинета, Данилов обессиленно рухнул в кресло, откинув со лба волосы. Голова раскалывалась. По ощущениям его устоявшийся мир рассыпался: Таня сбегает, мать беленится, у него подписание контракта, Вадим…
— Ах, Вадим, — спохватился он, что уже забыл про обещание данное матери.
Нашёл в списке номеров абонента с именем Евгений Шаров и набрал его. Гудки шли долго и Миша уже хотел дать отбой, когда в трубке раздалось сонное: «Алло».
— Джон! – обратился он к другу Вадима. Те со школы были не разлей вода, и Миша не сомневался, что Вадим прячется у него. – Вадька у тебя?
— Нет, — ответил Шаров с небольшой запинкой. В трубке слышалась какая-то возня, и Миша предположил, что Вадим приложил ухо к телефону друга, пытаясь подслушать разговор. – Давно его не видел.
По интонации Джона Миша понял, что тот лжёт, но не стал его ни в чём обвинять.
— Я не намерен искать его по кабакам, как раньше. Если встретишь его, передай: если он не желает видеться с матерью, пусть хотя бы отвечает на её звонки. Полагаю, это не потребует от него больших усилий. И да, вот ещё что, — заострил он внимание, больше обращаясь к собственному брату, — если она найдёт его сама – будет хуже.

Глава 28

Утром следующего дня Таня встала рано. Чтобы не разбудить мужа, вернувшегося поздно, она перенесла свои вещи в соседнюю комнату. Там её встретил лёгкий аромат роз. Букет, доставленный накануне, распустился за ночь, наполнив воздух благоуханием.
Таня улыбнулась, снова прочитав каракули Миши в записке – извинение за поведение его матери.
«Твоей-то вины, дорогой, в этом нет!» - со вздохом подумала она.
Погладив бардовые лепестки цветов, она пожалела, что не сможет взять хотя бы один с собой в дорогу, чтобы он напоминал ей о чуткости и заботе Миши.
Таня не включала полный свет, поэтому в комнате стоял полумрак. Укладывая вещи в дорожную сумку, краем глаза заметила идущий к ней тёмный силуэт. Она подняла глаза.
— Привет, ты чего встал? – обратилась она к мужу. – Рано ведь ещё.
Миша вернулся в начале третьего. Она слышала, как щёлкнул замок входной двери, затем его крадущиеся шаги. Он бесшумно лёг рядом и обнял её.
Засыпая Таня подумала: как ему хватает энергии на всех и на всё — на решение проблем с ней, с матерью, на работе. Позавидовала его выдержке.
Зная, что сейчас он не выспался, но всё-таки встал ради неё, ощутила в душе чувство благодарности.
— Хочу проводить тебя, — хриплым ото сна голосом ответил муж. Он не вмешивался в её сборы, присутствуя незримой тенью. Но с приближением часа отъезда, Данилов с каждой минутой сокращал разделяющее их расстояние, становясь всё ближе и ближе к супруге.
Таня сидела на пуфике. Волосы, закреплённые заколкой, не мешали ей оценивать сдержанный макияж. Серьги-висюльки, покачиваясь при каждом движении головы, издавали звон.
Внезапный шумный выдох заставил Таню обернуться. Рядом стоял Миша. Она поднялась, заглядывая в его глаза.
— Ты чего? – удивилась она, когда Миша порывисто её обнял. Таня почувствовала, как его беспокойство проникает сквозь объятия. Всё утро ходит за ней по пятам с выражением обиженного щенка. – Миша, ты же ведь тоже раньше уезжал. И куда дольше, — похлопала она ладонью по его спине, успокаивая.
— Ммм, — зарылся он в её волосы и вдохнул аромат духов. — Если бы ты только знала, как тяжело это мне давалось, — проговорил Данилов, прижимаясь щекой к её шее. Таня почувствовала его губы на своей коже и невольно откинула голову.
«Если бы ты только знала, какой это ад для меня!» Миша закрыл глаза, продолжая целовать её. Его губы медленно нашли её губы. Таня, зная его настойчивость, ответила, но он не собирался останавливаться, его страсть разгоралась всё сильнее.
— Миш, скоро машина приедет, — Таня слегка отстранилась, понимая, что муж готов зайти дальше. Она была удивлена и слегка шокирована его поведением, не ожидая такой реакции на предстоящую поездку на несколько дней.
— Подождёт, — буркнул он, развязав шёлковый пояс её халата.
— Миш, — Таня хотела отстраниться, но Данилов подхватил её под ягодицы и приподнял. Она во всей мере ощутила его желание. Не давая ей опомниться, губами отодвинул полу халата и впился в обнажившийся сосок. – Что ты делаешь? – прошептала она ошеломлённая, пытаясь совладать с собой.
Миша чувствовал, что им завладел страх и нежелание отпускать её одну. Ничего не мог с собой поделать. Эти чувства, возникшие после вчерашнего разговора с ней, не давали ему покоя, неотступно преследуя его. Даже внезапное появление матери в офисе не смогло их заглушить, оставляя его во власти этих ощущений.
В его глазах Таня прочитала желание и что-то ещё, что не могла понять. Она обняла его за шею и нежно поцеловала в лоб, брови и губы. Его рука скользнула под подол халата, коснувшись её бедра, и от этого прикосновения она застонала от вспыхнувшего желания, обвив его талию ногами. В следующую минуту Таня оказалась в спальне, на кровати.
Миша медленно занимался с ней любовью, стремясь наполнить собой каждую её клеточку. Оставить себе воспоминание об этом утре.
Телефон уже третий раз зазвонил. Данилов нехотя ответил на звонок. Прождавший уже сорок минут водитель, напоминал, что пора выезжать.
Спустя полчаса Таня в сопровождении мужа подошла к машине. Миша передал дорожную сумку мужчине чуть старше его возраста.
— Это мой личный водитель, Макаров Алексей Павлович. Очень ответственный и аккуратный водитель. — Указав на стоявшую рядом с ним девушку, произнёс: — моя супруга, Татьяна Дмитриевна.
Таня заметила, как Макаров, перехватывая ручку сумки из рук Миши, постарался скрыть удивление. Видимо, он тоже не знал, что Миша женился.
Алексей Павлович положил сумку в багажник и сел за руль, готовый отправиться в путь, как только ему скажут.
Таня села на заднее пассажирское сиденье, но Миша продолжал держать её за руку.
— Миш! – позвала его Таня, дёрнув рукой. Он вздохнул, но не отпустил. – Я постараюсь справиться быстрее, — она расцепила его пальцы и закрыла дверь, помахав через стекло.
Машина плавно тронулась. Оглянувшись, Таня увидела, что Миша всё ещё стоит, провожая их взглядом. Она вздохнула и закрыла глаза.
«Что на него нашло?» — перебирала она в памяти их вчерашний разговор. Сказал, что против поездки, но, тем не менее, всё подготовил.
— Татьяна Дмитриевна, у вас всё хорошо? – вывел её из задумчивости голос водителя. Она посмотрела в зеркало заднего вида, встретившись с его глазами.
— Да.
— Никогда не видел Михаила Валерьевича таким хмурым. Поссорились?
— Нет. Он был против поездки.
Макаров отвёл глаза на боковое зеркало, внимательно следя за обгоняющей их легковушкой.
— Я его понимаю. Я бы тоже был против.
— Почему? – не уловила Таня сути.
Водитель добродушно усмехнулся.
— Молодая, красивая, умная… и одна в поездке. Я бы тоже был таким недовольным.
Ответ водителя ни как не объяснил поведение Данилова утром.
В магнитоле звучала песня, и слова «неторопливая любовь, так тигры любят своих жён» эхом отозвались в её памяти, вернув к их интимной близости. Миша, казалось, намеренно всё делал медленно, как будто пытался оттянуть её отъезд. Небольшая агрессия, его стон с хрипотцой, перешедший в рык в самом финале, напугал её.

Глава 29

Время в пути до первой точки маршрута позволяло полистать интернет и поискать нужный ей материал. Сформулировав поисковый запрос, Таня обнаружила презентацию омниканальной маркетинговой платформы.
Надев наушники, она запустила запись митапа. Её заинтересовал пример ювелирной компании: оказалось, что страницы сайта с контентом о товаре приносили меньше продаж, чем те, где размещался блог с не связанной темой.
— Интересная фишка, — пробормотала она, обдумывая услышанное. — Получается, ювелирный магазин ведёт блог на отвлечённую тему, например, о туризме. В статье про осетинскую кухню они размещают баннер с рекламой своих украшений. То есть, парень, планирующий романтическое путешествие, купит своей девушке кольцо или браслет, чтобы сделать сюрприз, а может, даже предложение руки и сердца!
Таня сохранила скриншот из презентации, в которой объяснялось, что маркетинг ориентирован на эмоции. На изображении был представлен человеческий мозг, разделённый на три области, отвечающие за различные функции: рациональный анализ, мечты и планы, а также эмоции. Между областями, отвечающими за мечты и эмоции, был изображён тумблер.
Когда Таня начала что-то бормотать, Алексей Павлович тут же сделал музыку в магнитоле тише, чтобы не мешать. Про себя отметил, что президент с женой похожи: тот тоже не тратил время зря в дороге.
— Покупая что-либо, клиент руководствуется подсознанием, - продолжала Таня глубже проникать в суть. - Скидка задействует рациональное мышление, но стоит пробудить эмоции и мечты, и логика отступает. Отлично!
Таня улыбнулась, поняв, как эмоции, связанные с одной сферой интересов клиента, могут быть перенесены на совершенно другой товар. Она слышала об этом на прежней работе, но из-за конфликта с директором не смогла посетить семинар, посвящённый этой теме.
На экране навигационной системы, установленной на приборной панели, Таня увидела, что они приближаются к пункту назначения.
— Татьяна Дмитриевна, сразу в торговую точку или сначала в гостиницу, чтобы отдохнуть с дороги, или пообедаем? – поинтересовался Алексей Павлович.
Таня глянула на часы: время перевалило за полдень.
— Пообедаем, — ответила она.
Её укачивало в долгой поездке. Когда водитель остановился на трассе, чтобы перекусить, заправить машину и сходить в туалет, она отказалась от еды.
Сейчас тошнота отступила, сменившись неприятным ощущением пустоты в желудке. Таня решила, что лучше полноценно пообедать, так как было неизвестно, сколько времени займёт посещение точки и выявления проблем.
Водитель согласно кивнул, и поискал адрес ближайшего по пути кафе.
Спустя два часа, следуя указаниям навигатора, они сделали новую попытку найти адрес, но вновь упёрлись в тупик. Это уже был четвёртый заход. Макаров оглянулся, оценивая возможность разворота и убеждаясь, что он безопасен.
— Подождите, пожалуйста, — остановила она его.
Её палец завис над выбором между названиями «муж» и «Алла Зорева».
«Миша может быть занят, да и отвлекать его по такому пустяку не стоит. Сама разберусь», — решив так, она, после недолгого колебания, нажала на номер своего заместителя. Вызов был принят почти сразу.
– Алла Павловна, добрый день. Мы не можем найти адрес центра на Старом шоссе, четырнадцать
— Добрый день, Татьяна Дмитриевна. Почему четырнадцать? Старое шоссе семнадцать! – отрапортовала Зорева.
Таня ещё раз сверила данные.
— Почему на Яндекс.Картах «Атмосфера» указана с другим номером дома? –размышляла она вслух, не обращаясь к кому-то конкретному. — Они переезжали? – уточнила она у собеседницы.
– Да, – подтвердила та. – Почти полгода назад. Данные забыли поменять.
Ответ прояснил расхождение в местоположении.
— Попросите IT-специалистов оформить заявку на исправление данных в «Яндекс.Справочнике». Требуется также верификация графика работы. Необходимо проработать возможность внедрения формы онлайн-заявки через «Я.Карты». И пусть сразу сделают аналогичную проверку в «Гугл.Картах». Спасибо.
Закончив разговор, Таня указала водителю новое направление, а сама проговорила:
— Вот одна из причин нашлась, — и сделала себе запись в блокноте, чтобы потом отразить это в отчёте. — Клиенты, столкнувшись с трудностями в поиске корректного адреса, предпочтут обратиться к конкурентам.
Телефон в руке Тани завибрировал, глянув на имя абонента, на её лице засияла улыбка. Она тут же ответила.
— Мамуль, привет! – воскликнула Таня.
— Привет, дорогая. Вы уже добрались до места?
— Нет. Но скоро будем. Вечером размещусь в гостинице, перезвоню.
— Хорошо, милая. Будь осторожна.
Таня попросила водителя высадить её за несколько метров до входа в торговый центр. Она опасалась, что их автомобиль класса «Люкс» будет слишком выделяться на общем фоне.
Таня заранее попросила Аллу Павловну уведомить управляющего торговой точки о своём визите только завтра. Она хотела зафиксировать и оценить последующие изменения.
Войдя в некогда просторное помещение ей с первого взгляда, точнее с первого шага было понятно, что ничего не понятно. Она сделала скрытую съёмку, фиксируя нелогичные сочетания: пышные кадки с юккой и драценой соседствовали с бытовой техникой.
«Может быть, это была попытка привнести в пространство нотку уюта, но тогда почему стеллажи с книгами оказались в непосредственной близости от бытовой химии? А лаки и краски — рядом с банками консервов?» — размышляла Таня.
Нарушение принципов мерчандайзинга было очевидно.
Таня быстро осмотрела представленный ассортимент, отмечая, что садовый инвентарь и автомобильные принадлежности не входили в их закупки. Предположив, что ей могут быть неизвестны некоторые позиции товаров, она отправила Алле Павловне SMS с просьбой выслать каталог на рабочую почту.
В отдалённых зонах торгового зала, куда было трудно добраться, хватило беглого взгляда, чтобы понять, что и там творится полный хаос.
Пробираясь сквозь лабиринт узких проходов, Таня чувствовала, что в этом беспорядке покупателю не найти нужного, да и продавцы, даже видя явный интерес клиентов, оставались безучастны.
Сделав несколько снимков товаров, вызвавших у неё подозрения, она вернулась к Алексею Павловичу, который ждал её возле машины.
— Можем ехать в гостиницу, — распорядилась она, взглянув на часы и темнеющее небо. Световой день уже подходил к концу.
Её всё ещё мутило от долгой дороги, в голове гудело. Тошнота то отступала, то возвращалась, немного досаждая Тане. Она пожала плечами, подумав, что обычно машину переносила хорошо.
Таня посмотрела на Алексея Павловича, тот, несмотря на то, что провёл весь день за рулём, ни на что не жаловался. В ответ на её указание он кивнул и сел в машину.
Мысль о том, что водителю пришлось ждать её больше часа, невольно вернула Таню к утреннему инциденту с Мишей. Это воспоминание вызвало у неё волну смущения, заставив покраснеть. Она боялась, что её лицо выдаст её мысли, и в животе всё сжалось в тугой узел.
«Как он там?» — её мысли мгновенно вернулись к мужу, чьи плечи поникли, когда он провожал взглядом их машину. Для неё стало откровением почувствовать его страх, вызванный её отъездом.
Пройдя в номер, Таня распаковала вещи, приняла душ, поужинала и поболтала со своей мамой по телефону. Звонить Мише было рано – он ещё работал. Тогда она открыла ноутбук и принялась за изучение плана брендинга, ассортимента продукции и ключевых показателей эффективности.

Глава 30

Когда машина скрылась в тумане грязных брызг, поднятых после ночного дождя. Миша вернулся в дом, который тут же показался ему опустевшим. Он почувствовал, будто Таня забрала с собой ту самую часть, что делала его живым.
В памяти всплыли дни одиночества, когда Таня тогда сбежала от него и он жил лишь надеждой на её возвращение. Поездка на Мальдивы теперь воспринималась как эпизод из чужой биографии.
Миша провёл рукой по лбу. Его взгляд прошёлся от велотренажёра к сабвуферам, а затем замер на взбитой постели.
«Утром Танюша мгновенно отозвалась на моё внезапное желание…»
Он прикрыл веки, блаженно ощущая вкус её губ, пьянящий аромат духов и нежный запах кожи. Данилов едва сдержал стон. С трудом вынырнув из грёз, открыл глаза и вздохнул. Невольно сравнил ту прежнюю Таню, холодную и отстранённую, с нынешней. Перемена в её отношении к нему была очевидна. Он снова вздохнул уже с сожалением, сжав кулаки. Однако слов любви от неё так и не услышал.
«Никогда бы не подумал, что для меня это так значимо!»
С тех пор, как она начала работать в компании, в ней тоже что-то изменилось. «Предлагая работать в одной команде, я даже представить не мог, что она возьмётся за работу так усердно. Быстро освоится… соберётся и уедет в командировку. Оставит меня одного!»
Данилов искал в словах и действиях Тани скрытый смысл, но всё казалось логичным.
«Раньше я не видел в ней такой внутренней силы и твёрдости характера. Или я просто не знал этой грани её личности, принимая это за упрямство?»
— Снова накручиваю себя, — проговорил он и с досадой отметил, как теряет контроль над собой, когда речь заходит о жене. Эта черта, доставшаяся от матери, проявлялась в моменты, когда всё, что касалось Тани, выходило из-под его власти, и он становился неуправляем.
— Она, наверное, об этом мне тогда и говорила. Что всё, что касается тебя, Таня, превращает меня в зверя.
Миша подошёл к умывальнику и плеснул в лицо холодной воды. Он старался сосредоточиться на работе, но мысли упорно возвращались к жене. Мужчина посмотрел на собственное отражение в зеркале и проговорил:
— Таня разберётся с заданием и вернётся к тебе. Это рабочая командировка. С ней Макаров. В случае какой-либо опасности он сообщит!
Работа в офисе заняла его почти до конца дня. Выходя из кабинета, он услышал SMS-сигнал. В этот момент Михаил осознал, что всё это время его незримо сопровождало напряжённое ожидание сообщения или звонка от Тани. Полученное сообщение оказалось спамом. От Макарова сообщений тоже не было.
Охваченный разочарованием из-за молчания Тани целый день, и тут же находя ей оправдание загруженностью работы, поехал домой. В расстроенных чувствах Данилов дважды нарушил правила дорожного движения. Ужинать в одиночестве не было желания, поэтому он ограничился лёгким перекусом.

Звонок отвлёк Таню от работы над предварительными выводами, которые она фиксировала в ноутбуке.
— Миша! – выдохнула Таня в трубку, обрадовавшись. – Как раз собиралась дописать пару предложений и тебе позвонить. Ты меня опередил, — с лёгкой обидой произнесла она.
— Привет, солнышко, – голос его был грустным и уставшим. – Ты могла бы хотя бы сообщить, что добралась. Я очень волновался. На совещании места себе не находил.
— Не ворчи, пожалуйста. На самом деле я сто раз стукала себя по рукам, чтоб не звонить и не отвлекать тебя. Я ведь знаю, что у тебя много работы.
За дни, проведённые в компании, Таня увидела, какой колоссальный труд стоит за бесперебойной работой огромной «Атмосферы». На муже лежала ответственность не только за бизнес, но и за каждого сотрудника. Если раньше она недооценивала его, точнее не до конца понимала, насколько он силён и решителен, то теперь воспринимала его на другом уровне. Таня начала им восхищаться, но вместе с тем и ревновать ко всем женщинам в компании, что ей самой не нравилось.
— Моё время для тебя всегда свободно, — тоном начальника бросил Михаил.
Губы Тани растянулись в непроизвольной улыбке, слушая знакомые нотки его бархатистого голоса. Хоть он и старался скрыть, но она всё равно расслышала его глубокий выдох, поэтому решила его поддержать:
— Хорошо, дорогой. Учту это.
— Устала от дороги?
Голос Миши дрогнул, и ему даже пришлось прочистить горло – не привычно было слышать от Тани ласковые слова. В его сердце затеплилась надежда: быть может, разлука откроет ей глаза на истинную ценность чувств? Данилов с трудом сдерживал радость, опасаясь вновь ошибиться в своих суждения. Таня — не типичная представительница своего пола.
— Не очень. Только укачало немного.
— Если плохо себя чувствуешь, может, вернёшься? – сразу же предложил он, умом понимая, что жена слишком упряма и не откажется от своих планов.
— Нет. Я только приступила к важному заданию и кое-что уже накопала, — её тон был полон многозначительности, намекая на важность добытых сведений.
— Что-то серьёзное? – Миша мгновенно посерьёзнел. Как глава крупной компании, он был неприятно удивлён новостью о беспорядке в своём бизнесе. А как заботливый муж, боялся, что расследование Тани может закончиться разборками, как в своё время с Вадимом. – Моё вмешательство требуется?
— Ууу, — задумалась Таня, взвешивая его предложение: «Он хочет приехать и всех построить или потому что соскучился по мне?» – Думаю, что я сама разберусь. Если мне потребуется твоя помощь, я обязательно попрошу тебя, хорошо?
Завтра пятница, а впереди выходные. Он закрыл глаза, представляя гнетущую пустоту дней без неё. Но и сорваться к ней, сломя голову, нарушая её личное пространство и свободу, не мог.
— Угу, — промычал Миша, в голове придумывая повод для поездки.
Пожелав друг другу спокойно ночи, они разъединились. Миша тут же набрал Алексея Павловича, чтобы убедиться, что всё действительно в порядке и Таня ничего не скрывает. После этого он включил ноутбук и просмотрел своё расписание на завтра.
«Если перенести пару встреч и выехать в двенадцать, то успею к концу рабочего дня…»
Вздохнув, откинул вихры со лба. Вспомнив, как не честно поступил с ней, когда нашёл противозачаточные таблетки, пробормотал:
— Не стоит снова переступать черту. Утром был как одержимый, затащил её в постель. Напугал, наверное, — недовольно мотнул головой. — Миша, держись. Всего неделя! – приказал он сам себе.

Глава 31

Макаров набрал внутренний номер Тани.
— Татьяна Дмитриевна, доброе утро. Кафе на минус первом этаже уже открылось. Можем позавтракать.
— Доброе утро, Алексей Павлович, — ответила Таня, удивлённо пожав плечами. В её планы не входило занимать его день, он мог отдыхать. Она специально встала пораньше, чтобы построить маршрут в навигаторе телефона от гостиницы до точки «Атмосферы», заодно прогуляться и посмотреть город. — Я уже готова.
Через минуту они встретились возле лифта.
— Татьяна Дмитриевна, вы прекрасно выглядите! Михаил Валерьевич — настоящий счастливчик, завидую ему.
— Спасибо, — смутилась она, услышав комплимент от личного водителя мужа.
— Вчера, когда он представил вас, я был ошеломлён. Проработав у него столько лет, я впервые оказался не осведомлён о его семейном статусе.
Таня едва заметно кивнула, подтверждая слова водителя: для многих их брак действительно стал сюрпризом.
— Мы не то чтобы скрывали, просто обстоятельства сложились так, что не стали афишировать что расписались, — попыталась Таня прояснить ситуацию для Макарова, чьё любопытство было очевидно.
Телефон завибрировал и заиграл мелодия. Увидев незнакомый номер, она сбросила вызов. Но настойчивый абонент позвонил снова.
— Не ответите? – спросил Алексей Павлович, бросив заинтересованный взгляд на экран телефона. – Настойчивый, — прокомментировал он со смешком.
— Не отвечаю на незнакомые номера. Кроме мамы и мужа мне ни кто не может звонить.
Двери лифта распахнулись, и гостей сразу встретил аппетитный запах еды. В груди защемило от воспоминаний о тех днях, когда Миша баловал её завтраками. Это была так приятно!
Она огляделась вместе с водителем, пытаясь сориентироваться. Затем, взяв поднос и приборы, принялась изучать меню, выбирая блюда на завтрак.
– Невероятно, – удивился мужчина. – Неужели у такой молодой и красивой девушки совсем нет друзей и знакомых?
Через некоторое время они заняли свободный стол, сев друг напротив друга.
— Были, — ответила Таня, вернувшись к вопросу Алексея Павловича. В этот момент она остро осознала, что даже спустя столько лет тоска по подруге не угасла. Но прошлое не вернуть, как и совершённую глупость, что привела к потере Ленки Наумовой. — К сожалению, за ошибки и нанесённые обиды приходиться расплачиваться всю жизнь.
С того же номера позвонили снова.
— Может быть, что-то срочное? – Макаров бросил взгляд на непроницаемое лицо жены своего босса. — Не может же посторонний так настойчиво звонить, — привёл он аргумент.
— Пожалуй, вы правы, — согласилась Таня, доедая глазунью и запивая её кофе. Вытерев пальцы салфеткой, провела по экрану телефона и нажала кнопку вызова.
— Алло?! – громко закричали в трубку так, что ей пришлось отодвинуть телефон от уха. – Таня! Танечка! – звал её смутно знакомый мужской голос. Девушка нахмурилась, пытаясь понять с кем разговаривает.
— Кто это?
— Танюша, это Виктор Штерн! — произнёс голос. В этот момент, когда имя и голос сложились в единую картину, Таня поняла, что ей звонит директор со старого места работы. — Таня, спасай меня.
— Виктор Николаевич?! – с удивлением в голосе произнесла она. — А что такое случилось?
— Таня, всё пропало! Всё рухнуло!
— Виктор Николаевич, я не понимаю, что у вас там рухнуло? Крыша здания? Крыльцо?
Офис «VS-маркет» располагался в историческом здании, нуждавшемся в капитальном ремонте. Постоянные прорывы труб, течь с крыши на последнем этаже и сквозняки из окон были лишь частью проблем. Самой зловещей угрозой был козырёк: при малейшем порыве ветра он угрожающе раскачивался, готовясь обрушиться и похоронить кого-то под своими обломками. В её воображении мгновенно возникли жуткие картины трагедии. Она перестала дышать.
— Нет. Моя компания и я вместе с ней.
Услышав его слова, она с облегчением вдохнула полной грудью – все живы и здоровы. Девушка, стараясь осмыслить происходящее, подняла глаза и встретилась с внимательным взглядом водителя.
— Тогда, куда вы с компанией рухнули? — спросила она, сбитая с толку.
В ответ на её недоумение раздался угрожающий рык.
— Твой уход обрушил рейтинг компании, вызвал лавину уходов клиентов. Партнёры по коллаборации рвут с нами связи... – выпалил Штерн на одном дыхании и сделал судорожный вдох, напоминающий хрип тонущего. — Таня! Немедленно возвращайся! – голос Штерна зазвенел от отчаяния.
На заднем фоне слышался взволнованный гул голосов, перемежаемый пронзительным писком. Внезапно его прорезал вой пожарной сигнализации.
«Да что там у них происходит?!» — озадаченно подумала Таня.
Привычное беспокойство за компанию кольнуло сердце, и первым порывом было вскочить и броситься на помощь. Вспомнив, что она уже не их сотрудник, Таня подавила в себе это желание, и ответила:
— Но я не могу. Во-первых, я не в городе, а во-вторых, я устроилась в другую компанию, — её голос звучал ровно.
Мысленно рисуя картину полного хаоса в «VS-маркет», Таня представляла, как вся команда стоит на ушах.
— Мне здесь нужен высококвалифицированный специалист. И это – ты!
— Вот как?! – на её губах промелькнула горькая улыбка. Внутри всё задрожало. – Спустя четыре года, Виктор Николаевич! Наконец-то вы это признали. – В её голосе не было торжества, лишь голая констатация факта. — Но мне уже не интересно. Простите мне нужно… — Таня хотела завершить разговор, сославшись на занятость.
Штерн вдруг перебил её, закричав в трубку:
— Таня, подожди! Я готов предложить тебе более высокий оклад!
Таня лишь беззвучно усмехнулась над его усилиями.
— Правда?! – с сарказмом спросила она бывшего директора, сжав кулак. — Как интересно, Виктор Николаевич. Пока я тянула лямку за себя и за тех троих – так называемый отдел, где числятся ваши друзья и родственники — я получала зарплату за одну себя. А теперь, когда я ушла, ваша компания начала трещать по швам? Не кажется ли вам это странным?
Она проявляла постоянную инициативу в поиске и предложении новых каналов для расширения клиентской базы. Однако, после успешной подготовки пилотных проектов, они передавались «своим да нашим». Эта несправедливость больше всего её задевала, поэтому, когда Зорина подошла к ней со своим предложением, Таня поступила так, как с ней никогда не поступали – закрепила за Аллой проект, назначив ответственной.
— Таня, я был не прав!
— Отрадно слышать. Только знаете, Виктор Николаевич, я вам в какой-то мере благодарна, полученный опыт и навык мне сейчас очень пригодились на новом месте работы. Извините, у меня больше нет времени с вами разговаривать.
— Таня! Таня, подожди! Может быть, тебя заинтересует быть моим заместителем?
— Абсолютно нет, — она глубоко вздохнула, чтобы унять растущее раздражение от того, что Штерн не желал отстать. — Меня устраивает моё текущее назначение. Хорошего вам дня!
Нежданный звонок и запоздалое признание заставили её голос осесть на тон. Она прочистила горло, вставая. В голове стояла мешанина из разных мыслей.
— Алексей Павлович, вы поедете со мной? – уточнила Таня, видя, что водитель идёт следом.
— Да. Михаил Валерьевич просил вас сопровождать на всякий случай. Если я буду не нужен, то уйду.
— Хорошо, — согласилась она.
Таня и раньше опасалась, что управляющий торговой точкой может оказаться не адекватным, вызывая напряжение. Никому ведь неприятно, когда его проверяют и в чём-то уличают. Даже голос Миши вчера изменился, едва он узнал, что здесь не всё в порядке. Звонок Штерна растревожил её ещё сильнее.
«Хорошо, что Макаров будет рядом».
— Татьяна Дмитриевна! – окликнул её Макаров. Девушка обернулась и поняла, что погружённая в раздумья, не заметила, как он отстал. Мужчина догнал её, подошёл к лифту и, опередив, нажал кнопку вызова. – Вам ни сколько не жаль этого Виктора Николаевича? – поинтересовался Алексей Павлович. Таня знала, что водитель слышал весь разговор.
— Нет. Отток клиентов – это прямое следствие его действий. Клиенты чутко реагируют на любые перемены и прекрасно видят, кто действительно работает, а кто лишь пользуется чужими достижениями.
— Вы всегда столь категоричны в своих оценках? Неужели вы не оставляете никому ни малейшего шанса исправить ошибки?
Они вышли на нужном этаже. Таня, остановившись у двери своего номера, пристально посмотрела в глаза Макарову, а тот продолжал защищать Штерна:
— Возможно, у Виктора есть особые обстоятельства, из-за которых он не может избежать найма своих родственников и друзей. Вы сами говорили, что за свои ошибки люди расплачиваются всю жизнь.
Таня сравнила ситуацию Штерна и Леной, и после паузы ответила:
— Жизнь многогранна, и каждый строит её своими руками. – Она замолчала, словно взвешивая каждое слово. – Я за справедливость. Возможно, у директора были веские причины, но его отношение ко мне и ещё нескольким «рабочим лошадкам» не оправдывает его действий. Это научило меня говорить правду и видеть в идеях людей ценность, а не просто отмахиваться от них, как от мусора.
Она провела ключом по электронному замку и вошла в номер.
Когда за ней закрылась дверь, Алексей Макаров покачал головой и пробормотал:
— Такая же жёсткая и непреклонная, как Валерьевич. Два сапога – пара!

Глава 32

Тем не менее, вопрос Алексея Павловича заставил её задуматься над тем, что она собралась прямо сейчас сделать: прийти в точку «Атмосферы» и ткнуть управляющего носом в недочёты, коих она насобирала великое множество.
И тут же поймала себя на мысли, что подход Миши заключался в том, чтобы сначала оценить обстановку, задать уточняющие вопросы, внимательно выслушать, и только после этого делать какие-либо выводы.
Минут через десять Таня, взяв ноутбук, спустилась вниз. Там её уже ждал Алексей Павлович. Проезжая по уже знакомым улицам и узнаваемых зданий, она всё ещё не могла определиться, как ей действовать.
«По ситуации», — решила она, склоняясь больше к методу мужа.
Выйдя из машины, Таня оглядела двери и вывеску. На табличке с графиком работы часть логотипа выцвела, а время начала работы было исправлено: на месте старой цифры красовался бумажный квадратик с верной информацией, закреплённый скотчем.
Войдя в помещение, Таня окунулась в тот же хаос и это вмиг изменило её решение: теперь она хотела всех покромсать!
Откуда-то сбоку послышалось недовольное:
— О! Явилась.
— Фамилия как у президента… родня, что ли? Сейчас начнёт… — фраза оборвалась.
Из подсобки выплыли две женщины, одна повыше, другая пониже, словно Винтик и Шпунтик из старого мультфильма.
— Здрасьте! — не слишком приветливо бросили они, с вызовом уставившись на гостью.
Таня почувствовала, как внутри неё всё закипает, но сжав зубы, старалась не выдать своих чувств.
Окинув их взглядом, сразу отметила, что корпоративная униформа сотрудниц собрана из разных комплектов. У одной не было бейджа, а у другой он был, но распечатан на обычном принтере и прикреплен к жилету английской булавкой, что не соответствовало принятым стандартам — акриловый бейдж с цветной лазерной гравировкой.
За спиной Тани раздались шаги, за ним — сдавленный вздох. Она быстро оглянулась и увидела остолбеневшего Макарова. Его взгляд метался по сторонам, и Таня поняла, что обстановка вызвала у него шок.
— Добрый день. Где мне найти управляющего? – сухо спросила она, хотя внутри неё разгорался огонь скорой расправы над неугодными.
— Задерживается, — с ехидцей бросила та, что повыше.
— Я подожду.
Почувствовав их негостеприимство, Таня прошла в зал. Несочетаемые товары по-прежнему теснились друг с другом. Судя по следам на полу, кое-что всё же было передвинуто на другое место.
— Что здесь произошло? – в полголоса поинтересовался Алексей Павлович, с трудом протискиваясь к Тане по узкому проходу.
Щётка с железной щетиной, лежавшая криво, зацепилась за его штанину. Падая, она задела совок, который тут же упал на стопку запечатанных в слюду одноразовых тарелок. Всё это, с характерным шумом, веером накрыло разложенные на полу резиновые коврики. Макаров, ощущая себя неуклюжим слоном в посудной лавке, замер, раскинув руки.
— Упс! – выдохнул он, когда всё замерло, и стало ясно, что больше ничего не упадёт.
— Сейчас вы тоже хотите сказать, что за этим грандиозным беспорядком стоят какие-то исключительные обстоятельства? – с лёгкой иронией поинтересовалась Таня, обводя взглядом царящий вокруг бардак. Она уже была уверена в халатности работников.
— Всё возможно. Но пусть на этот вопрос вам ответит здешний руководитель, — ответил Макаров, осторожно перебирая ногами и направляясь туда, откуда пришёл.
Дверь снова стукнула и кто-то вошёл.
— Девочки, как дела? — раздался низкий женский голос. Дыхание говорившей было прерывистым, будто она только что пробежалась.
— Марина Валентиновна, проверяющая приехала! — сообщили ей громким полушёпотом.
Изучая документы, Таня ошибочно отнесла фамилию Байт к мужскому роду, полагая, что управляющим является мужчина. Готовясь к встрече, она настраивалась на строгий разговор. Однако, когда выяснилось, что руководитель – женщина, смягчила свой воинственный настрой.
— Вот ведь оказия какая, — проговорил голос, и тон его был добродушным.
По звукам Таня поняла, что управляющая зашла в подсобку, где недавно были её работницы и что-то там делает. Затем – характерное шуршание массажной щётки, расчёсывающей волосы. Вскоре раздались шаги. Таня сама вышла на встречу к управляющей.
— Добрый день! – с лёгкой улыбкой произнесла Байт, окинув проверяющую быстрым, но внимательным взглядом. – Простите за задержку, внука в садик заводила. Родители уехали, так на меня его оставили.
— Добрый день, – ответила Таня, понимая, что причина опоздания уважительная. Она скользнула взглядом по суетливой, полноватой женщине, оценивая её. – Татьяна Данилова.
Серые, выцветшие глаза управляющей смотрели на Таню без тени враждебности.
— Очень приятно. Марина Валентиновна, — ответила женщина, стараясь улыбнуться. Улыбка вышла натянутой, она видела по лицу Тани, что та уже заметила все нарушения, и избежать наказания им не удастся.
Байт развела руки в стороны, демонстрируя бедлам.
— Всё сами видите, — открыто призналась женщина, и это укрепило расположение Тани к ней.
— Вижу. Но почему вы не попытались упорядочить товар согласно правилам мерчандайзинга? Вам же самим неудобно, не говоря уже о клиентах.
— Согласна! – ответила Марина Байт, качнув головой. – Но посмотрите, – она указала за свою спину на тесно сгрудившихся консультантов, – коллектив у нас женский и немолодой. Мы трижды переезжали. Поэтому всё свалили, как попало, и теперь не можем разобраться. Последний грузчик уволился полгода назад, да и тот был хилый толку от него, – она махнула рукой, не желая вспоминать бывшего работника. – Кто будет всё это таскать? – новым взмахом она обвела стеллажи, забитые чем попало.
Теперь масштаб проблемы стал ясен.
— То есть причиной этой анархии является отсутствие мужской силы?
Байт кивнула, и в душе Тани зародилась симпатия к управляющей. Несмотря на то, что компания оставила её на произвол судьбы, эта женщина продолжала самоотверженно бороться за сохранность товара.
Таня не могла отделаться от мысли, что Миша, обычно такой предусмотрительный, упустил из виду этот важный аспект. Конечно, это не входило в прямые обязанности президента, но кто-то же тогда должен был отвечать за это направление?
— Вы обращались с этим вопросом в головной офис? – спросила Таня.
— Конечно. Много раз. Но там вечно кто-то в отпуске, кто-то уже уволился. Мы не можем принимать решения самостоятельно. Я бы нашла рабочих, чтобы они помогли нам хотя бы с самой тяжёлой работой – расставить и упорядочить. Остальное мы сделаем сами. – Байт кивнула в сторону консультантов, которые открыто слушали их разговор. — Девочки готовы задержаться после работы или выйти в выходные, но про нас как-то забыли, – снова развела женщина руками. — В итоге всё продолжает накапливаться, и мы складываем вещи там, где есть хоть какое-то место.
Таню поразила мысль о существовании «слепых зон» в отлаженной системе компании. Она осознала, что вины здешних сотрудников практически нет, и они готовы исправить ситуацию.
Таня набрала Зореву, но заместитель не ответила. Тогда она перезвонила на стационарный телефон, трубку взяла Копейкина.
— Татьяна Анатольевна, доброе утро. Подскажите, пожалуйста, как организовано взаимодействие между головным офисом и торговыми точками? Есть приказ о назначении ответственного лица?
— Татьяна Дмитриевна, доброе утро. Это входит в обязанности сотрудника отдела продаж.
— Ясно. Подскажите его имя-отчество и переключите на него, — попросила Таня.
К концу разговора с Леонидом Якушевым, курирующим это направление, у Тани уже был готов план действий.
— Марина Валентиновна, как скоро вы сможете найти рабочих, чтобы они помогли перенести вещи? – спросила она Байт.
— Где-то два-три дня, — неуверенно проговорила управляющая. Её вес явно давал о себе знать – Марина Валентиновна то и дело переступала с ноги на ногу, тяжело дыша. Заметив это, Таня деликатно спросила:
– Может быть, найдётся место, где мы могли бы присесть и спокойно обсудить наши дальнейшие шаги?
— А что… — Байт обернулась на консультантов, услышав перешёптывание за спиной, и, взмахнув рукой, беззвучно шикнула на них, — …вы нас не увольняете? – изумлённо спросила она.
Таня увидела, как лицо управляющей покрылось красными пятнами от волнения. Она испытывала сильное желание посодействовать в налаживании рабочего процесса, чтобы здесь всё работало как часы.
— Будете ли вы работать здесь дальше, зависит только от вас. Моя цель – не увольнять людей, а найти причину спада продаж, выявить слабые места и разработать план их устранения.
Марина Валентиновна, окинув своих «девочек» многозначительным взглядом, со словами: «Пойдёмте», резко взмахнула руками и засеменила вглубь зала. Проведя Таню через несколько коридоров, она привела её к зоне хранения кухонных столов и диванов.
— Вот сюда, пожалуйста, — произнесла она и взяла перевёрнутый табурет со стола, поставив его перед Таней, второй перед собой.
Таня устроилась за столом, достала из сумки с ноутбуком листы бумаги и ручку.
— Смотрите, — начала она, набрасывая план на бумаге. – Первое: подать заявку в отдел продаж на закрытие точки для ревизии. Выберите удобные дни. Информация о временном закрытии должна быть размещена на сайте. Второе: найдите грузчиков, только это должна быть официально зарегистрированная компания или ИП. Затем отправьте в отдел продаж официальный запрос на имя Якушева для согласования привлечения сторонних специалистов. — Таня сделала паузу, вспоминая детали договоренностей с куратором. — Да, и не забудьте сменить табличку на входе. — Марина Валентиновна кивнула в знак согласия. — Третье. После завершения всех работ, — она взглянула на притихшую управляющую, — с вами проведут обучение. По итогам аттестации руководство головного офиса примет решение о дальнейшем сотрудничестве.
— О! – выдохнула женщина. Таня сделала вид, что не заметила, как у Байт мелко дрожат руки. — Это стандартная процедура, — мягко проговорила она, — и если вы постараетесь, то всё будет замечательно.
Таня тепло улыбнулась управляющей, чьё волнение стало явным, и пожала её руку, лежавшую на столе.
— Всё будет хорошо, Марина Валентиновна. Не волнуйтесь.
— Спасибо вам, Татьяна Дмитриевна! – В ответ Байт, голос которой дрогнул, прикрыла второй ладонью руку собеседницы. На её глазах выступили слёзы. – Спасибо, что не выставили нас на улицу. В городе с работой сейчас так сложно.
Таня тряхнула головой и поднялась. Припоминая путь, каким сюда шла, направилась к выходу.
«Ну вот и хорошо, — подумала она, мысленно корректируя черновик отчёта, над которым работала вчера. Она вернулась к тем пунктам, где вчерашнее раздражение заставляло её желать расправы над виновными. — Метод Миши сработал! И как хорошо, что я сдержалась в начале, когда меня встретили не слишком любезно. Не стала сразу же рубить с плеча. Марина Валентиновна делала всё, что могла. Но если в головном офисе оставались глухи и слепы к её просьбам, что она могла поделать?»
— Татьяна Дмитриевна! – окликнули её голоса наперебой, когда она уже почти оказалась на улице. Обернувшись, Таня увидела, что вся троица выстроилась в ряд. Вперёд вышла полноватая, невысокая женщина.
– Простите нас за такой холодный приём, – начала она. – Мы уже готовились к разносу и увольнению. Увидев вас… – она замялась, – решили, что к нам пожаловала какая-то выскочка из головного офиса, которая строит карьеру по чужим головам. А вы такая человечная оказались.
Таня на секунду замерла, чувствуя, как к горлу подступает комок. С трудом подавив подступившие слёзы, она смущённо улыбнулась и кивнула им в ответ, принимая извинения.
— Когда уезжаете? – поинтересовалась Марина Валентиновна
— В воскресенье днём, — ответила Таня, совладав с нахлынувшими чувствами. – Мне ещё нужно заехать на один объект в соседний город.
— О! Тогда если на завтра нет планов, то приглашаем вас на мероприятие, организованное в поддержку малого предпринимательства! Оно состоится на центральной площади города. В программе много всего интересно: бесплатный обед, ярмарка свежих фермерских продуктов. Мёд! — перечисляла Байт.
— Концерт местных талантов, – подхватила вторая.
— А в городском доме культуры пройдут бесплатные мастер-классы по вязанию крючком, макраме и рисованию, — закончила третья.
Судя по их осведомлённости, Таня догадалась, что они пойдут на мероприятия все.
— Спасибо за приглашение.
Вернувшись в гостиницу, Таня первым делом позвонила мужу. Он не ответил, поэтому она предположила, что он на переговорах.
Работа над отчётом затянулась, отняв больше времени, чем планировалось. Таня чувствовала усталость. Попытка размяться в комнате не принесла облегчения: туман в голове и лёгкий дискомфорт в желудке после позднего обеда не проходили.
Она вышла на улицу, надеясь на свежий воздух. Ноги привели её к набережной. Вокруг мелькали счастливые пары, от юных влюблённых до пожилых супругов. Глядя на них, она почувствовала укол тоски по Мише.
- Меня Миша вчера тоже обнимал и целовал…- она вздохнула. – Приехал бы ко мне, и мы сейчас гуляли бы по набережной, как эти парочки, - помечтала она.
Лишь сейчас до неё начал доходить смысл поступка Данилова. В памяти всплывали последние объятия, их нежность, близость, дающие ей внутреннюю силу и опору пережить разлуку. Казалось, что с их последней встречи прошла не пара дней, а целый месяц. Незримая паутина мужа окутывала её, словно он постоянно присутствовал рядом, оберегая и защищая.
«Миша, какой ты замечательный! — пронеслось в её голове, смешивая восхищение с досадой на собственную недальновидность. Она снова недооценила его. В груди неприятно кольнуло, и на глаза навернулись слёзы. Таня подняла взгляд к постепенно темнеющему небу, где уже начинали загораться звёзды. – Я скучаю по тебе!»
В сумочке завибрировал телефон. Ожидая звонка от Данилова, она с улыбкой и вспыхнувшей надеждой вытащила его, но на экране высветилось имя Макарова.
— Татьяна Дмитриева, вы где? – в голосе Алексея Павловича слышалось явное беспокойство. Таня спохватилась, что совершенно забыла сообщить ему о своём уходе.
— Ой, Алексей Павлович, простите. Я вышла подышать воздухом, и поужинаю где-нибудь в кафе на набережной. Не ждите меня.
— Будьте аккуратны, — проговорил Макаров, завершая разговор.
Постояв ещё немного на берегу, Таня, насладившись видами и звуками приятной музыкой, двинулась дальше. На противоположной стороне дороги её взгляд привлёк магазин сувениров, чьи лампочки мягко пульсировали светом, а рядом с ним – скромная вывеска галантереи.
Её вдруг как током ударило: только здесь и сейчас она поняла, что кроме как на официальные праздники, мужу ничего не дарила! Таня решила срочно исправить эту оплошность.
Переступив порог уютного магазинчика, она долго искала идеальный подарок для него. Обойдя торговый зал, её взгляд остановился на шарфе и кожаных перчатках. Но чтобы составить желаемую композицию, пришлось отыскивать нужное в разных частях лавки. Внезапно её осенила блестящая идея.
Она с нетерпением ждала, когда продавец красиво упакует подарки и рассчитает её. Выйдя на улицу, сразу же отправила Мише голосовое сообщение:
«Миш, слушай, у меня появилась мысль. Исследования «Спектра» показывают, что текущие распродажи выглядят искусственно и не вызывают доверия у клиентов. Акции давно не работают.
Предлагаю попробовать формат готовых дизайнерских боксов для дома. Представь: идеальный набор из пледа, декоративной подушки, фоторамки и других стильных мелочей, подобранных в едином стиле. Это готовое решение «под ключ», которое избавит клиента от головной боли с подбором и походов по разным отделам.
Конечно, мы должны дать возможность кастомизации: пусть покупатель сможет добавить что-то своё или заменить элемент, если он не совсем подходит. Это сделает предложение ещё более привлекательным. Что скажешь?»

Глава 33

День пролетел как на ускоренной перемотке. Пара совещаний и несколько встреч. Миша постоянно ловил себя на том, что остро реагирует на каждый звонок или звуковое оповещение SMS. Он судорожно брал телефон, но на дисплее, к его разочарованию, оказывалось имя других людей, а не Танино.
Рабочий день подходил к концу. Данилов снова открыл презентацию Зориной, которую Таня согласовала перед отъездом, и в очередной раз восхитился предложенной концепцией.
Алле Павловне пришлось защищать проект прямо на совещании, когда остальная часть команды встретила его враждебно. Она настаивала на том, что проект позволит компании вывести взаимодействие с клиентами на новый уровень.
— Это не просто продажи, — поясняла Зорина, — это построение доверительных отношений. Клиент должен чувствовать, что мы его знаем, а не просто пытаемся что-то навязать.
В итоге Миша предложил запустить пилотный проект в трёх точках, последовательно в течение следующих трёх недель. К началу первого запуска Таня должна уже вернуться.
Миша улыбнулся, уносясь в мечты о бурной встрече с Таней. Он уже разучивал новую песню, чтобы порадовать любимую. В прошлый раз его исполнение растрогало её до слёз, и он едва сдержал эмоции, когда Таня, повиснув на его шее, долго не отпускала.
Дверь резко распахнулась, заставив его вздрогнуть и чертыхнуться. В кабинет ворвалась его мать.
— Миша! Что ты снова творишь?! – прогремела она, едва переступив порог и решительно направляясь к нему широким шагом.
Ему потребовалось немного времени, чтобы спуститься с розовых облаков на бренную землю.
— И я тебя рад видеть, мама, — ровным голосом ответил он, проигнорировав её плохое настроение и недовольный тон. В ответ та поджала губы и одарила его раздражённым взглядом. Миша потёр подбородок, стараясь понять причину визита и новой вспышки гнева. – Что тебя привело сюда?
В последнее время Анастасия Данилова взяла моду врываться в его кабинет без предупреждения. И каждый её визит сопровождался скандалом.
— Вообще-то это моя компания! – напомнила она с явным упрёком, бросив сумочку на один стул и усаживаясь на другой.
— Разве это кто-то оспаривает? – примирительно поинтересовался Миша, поднимаясь из-за стола. Он подошёл к матери, положил руки ей на плечи, наклонился и коснулся губами её волос.
В знакомом запахе лака, неизменном с детства, он уловил отголоски былого спокойствия. И стабильности. Но мать не позволила ему глубоко погрузиться в воспоминания, тут же обрушив на него новую порцию упрёков:
— Я удивляюсь твоему спокойствию! Придёт день, когда всё изменится так стремительно, что ты и моргнуть не успеешь!
Миша уловил скрытый смысл: мать намекала на его жену. Точнее, на то, что Таня охотится за их компанией. Внутри него стало закипать.
— Мама не начинай! – с нажимом произнёс он, не желая ссориться. Заняв своё место, он расслабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. – Почему ты каждый раз приплетаешь Таню?
— А ты? – подалась она вперёд, будто только и ждала этого момента, чтобы вцепиться в тему его жены. Ударить по больному. Вывести из себя. – Зачем отправил в торговые точки? Что она там вынюхивает? Нос свой везде суёт!
— Мам! Прекрати! – в голосе сына прозвучало предостережение. Его глаза потемнели, а лицо приобрело суровое выражение. – Таня выполняет свои должностные обязанности. В одной точке выявила проблему и тут же разработала план по её устранению.
Миша и раньше подозревал, что у матери в компании есть осведомители, но теперь она даже не пыталась это скрыть. Он впился взглядом в её лицо, глаза его сузились.
— И вообще, откуда ты узнала, что она в командировке? Шпионишь за нами? Как ты докатилась до такого?!
Осознание того, что ему не доверяют, да ещё и проверяют, стало для него унизительным ударом. Теперь он ясно понимал, почему Таня в прошлый раз так остро отреагировала на его слова, брошенные в запале.
— Как владелец компании я имею права интересоваться операционными процессами. Потому что в отличие от тебя я переживаю за её судьбу! – заявила Анастасия Данилова.
Она приехала, чтобы увидеть Мишу и уговорить его помириться с братом. Но едва переступив порог компании, женщина окунулась в поток новостей о Татьяне Даниловой. Казалось, о ней говорили на каждом шагу: то она успешно протолкнула проект, то выявила какую-то системную ошибку…
Анастасию Афанасьевну захлестнула ненависть. Быстрый успех невестки, её укрепляющаяся позиция, а следом неизбежный карьерный рост вызывали злость. Было очевидно, что пройдёт совсем немного времени, и Татьяна возьмёт компанию под свой контроль.
Ярость охватила её, и она, забыв о Мише, ринулась в отдел маркетинга. Работницы, ошарашенные её появлением, не могли вымолвить ни слова. Лишь после того, как в их адрес посыпались угрозы, они сообщили, что Татьяна Данилова в командировке. Услышав, что Таня сама вызвалась ехать, Анастасия просто взбесилась и побежала вразумлять Мишу.
– Ты такой наивный! – сердито произнесла она, поражаясь стремительности, с которой Татьяна распространяет своё влияние на сферы жизни Миши. Даже быстрее, чем она сама когда-то!
Данилов едва сдержался, чтобы не выплеснуть наружу то, о чём они оба пожалеют. Он давно знал секрет матери – о том, как она добилась расположения его отца и завладела компанией. Не хотел верить слухам, считая, что «хорошие» партии, которые она ему предлагала, сильно преувеличивают. Но переживания матери из-за появления Тани подтверждали слухи: она боялась потерять контроль над ним и компанией.
Поначалу он пытался понять её, найти оправдание её словам, убеждая себя, что она – жертва обстоятельств. Но прошлое Анастасии таило в себе тёмные секреты, совершённые ради власти, и смерть отца, возможно, была лишь одним из них. Миша отчаянно пытался отбросить эти подозрения, но каждое слово матери, каждая вспыхнувшая ссора лишь укрепляли его худшие опасения: она способна на всё.
— Мама, следи за словами! – грозно бросил он, голос его звенел от гнева. Его не задело само обращение, но оно коснулось его уязвимого места — Тани, его любимой.
— А ты не забывай, что твои полномочия скоро заканчиваются! – предупредила она, в её глазах вспыхнул нехороший блеск. И Миша заподозрил, что мать что-то задумала.
— Ты мне угрожаешь? — голос Данилова стал стальным. «Я не позволю собой манипулировать. Если мама думает, что сможет сыграть на моих слабостях, то просчиталась. Свои приоритеты я давно расставил». — Я могу снять с себя полномочия досрочно, если тебя это успокоит.
— Вот! Это ты мне угрожаешь! – её палец был направлен на него с явным обвинением. — Из-за неё готов бросить компанию?! Когда «Атмосфера» забралась так высоко!
— Мама, ты сама вынуждаешь меня это сделать. – Два жёстких взгляда скрестились, ни кто не хотел уступать. — На следующем заседании совета директоров мы можем предложить кандидатуру Вадима. Он давно этого ждёт. Думаю, вас это обоих устроит.
Миша слышал, как звонит телефон в его кармане, но не стал отвечать. Мать долго молчала, словно обдумывая его предложение. Она поняла, что компания – не смысл его жизни, как когда-то была смыслом для неё самой, и отступила.
— Вадик за неделю пустит компанию ко дну, — буркнула она, опуская глаза в пол. Миша заметил её учащённое дыхание и понял, что её беспокойство связано не с судьбой компании, а с тем, что она снова не добилась желаемого.
Он согласился с её выводами: Вадим действительно не был готов возглавить компанию. Однако, если давление с её стороны продолжится, он уйдёт, передав все дела брату. Миша готов основать собственную компанию. И был уверен, что Таня, как соратник и партнёр, станет для него неоценимой поддержкой.
— Он кстати вернулся домой? – поинтересовался Михаил, смягчив тон.
— Из-за неё вы даже не общаетесь! — тут же вставила мать свои пять копеек. Увидев вздёрнутую бровь сына и ходящие ходуном желваки, ответила: — вернулся. И какого-то полосатого блохастика притащил.
— Ну, отлично. Будет о ком заботиться, — проговорил Миша, скрыв удивление от полученных новостей: «Где Вадик и где забота?»
В наступившей тишине зазвонил телефон. На этот раз в сумочке Анастасии. Она не отреагировала. Звонок оборвался, и тут же пришло SMS на телефон Миши.
— Миша, ответь мне, почему именно она? Почему ты выбрал её? – каким-то надтреснутым голосом спросила Анастасия Афанасьевна.
— Мам, её зовут Татьяна. Она моя жена. Смирись с этим.
— Не могу понять, — замотала она головой. — Скольким перспективным девушкам я тебя представила! Их родители, с их внушительными бизнесами…
— Мать! Ты слышишь, что ты говоришь?! – звенящим от ярости голосом спросил Миша. – Наша компания достаточно успешная и независимая. Это, во-первых. Во-вторых, — он сделал паузу, чтобы дать себе время остыть, — мне не нужны доступные женщины. Мне нужна скала, которую нужно покорять и завоёвывать. И Таня именно такая!
Анастасия Афанасьевна застыла с открытым от изумления ртом.
В кармане Миши внезапно зазвонил телефон, вторя гудку селектора.
— Мама, если это всё, что ты хотела узнать, то иди. Мне нужно работать, — проговорил он, и в его осевшем голосе слышалась накопившаяся усталость.
Миша смотрел на мать. Её осанка, ещё несколько минут назад напоминающая струну, ссутулилась. Она молча взяла сумочку и вышла.
Селектор продолжал настойчиво названивать, поэтому он снял трубку и приложил к уху.
— Алло? – раздался голос секретаря. – Михаил Валерьевич? – позвала она его.
— Да, я слушаю, — отозвался он, после того как прочистил горло.
— До вас не могут дозвониться. У вас всё в порядке? – тактично поинтересовалась Нина Александровна.
— Кто не может дозвониться? – спросил он и вспомнил, что во время ссоры с матерью его телефон звонил.
Его сердце ёкнуло: «Может Таня?! Ох! А может с ней что-то случилось?! Макаров звонил?»
На долю секунды его охватила паника. Миша на автомате сунул руку в карман, нащупал телефон и достал его.
Очередная стычка с матерью высосала из него последние силы. На душе было так паршиво, что хотелось всё бросить и лететь к жене, прижать к себе и послать компанию, да и весь мир к чертям.
Проведя пальцем по экрану, он увидел список пропущенных вызовов. Первым в нём значилась Таня. Это его обрадовало, и губы сами собой изогнулись в улыбке.
— Звонивший назвался Назаровым Юрием Михайловичем, — услышал он, и сердце его сделало кульбит.
«Детектив?! Видимо что-то случилось с делом Павла…»
— Хорошо. Я перезвоню ему, — ответил он, возвращая трубку на рычаг. Его взгляд пробежался по остальным абонентам, мысленно ранжируя их по важности. Его внимание зацепилось на цифрах в значке «Сообщения». Среди спама он обнаружил одно от Тани.
«Она, не сумев дозвониться и чувствуя, как сильно скучает, отправила мне что-то тёплое и нежное», — от этих предположений в его груди потеплело, усталость ушла на второй план. Каково же было его удивление, когда, заслушав сообщение, он обнаружил, что оно посвящено работе, а не признаниям в любви!
Надув щёки и закрыв глаза, он шумно выдохнул.
— Танюша… неужели не скучаешь? — пробормотал он, собираясь набрать её номер, но тут экран телефона вспыхнул, высвечивая имя детектива.
Миша тут же принял вызов.
— Михаил Валерьевич, добрый вечер. По делу Павла Костыгова возникли сложности. Пострадавшие от его брачных афёр не хотят предавать огласке случившееся и отказываются от сотрудничества со следствием. Однако мне удалось найти журналистку, готовую оказать нам содействие. Когда сможем встретиться? Она как раз сейчас в городе.
— Сегодня, — коротко бросил Миша, ощущая, как бешено бьётся сердце. Все текущие задачи были забыты: он не мог допустить, чтобы этот мерзавец ушёл от ответственности. Почувствовав себя эмоционально истощённым, Данилов предложил: – нет, лучше завтра.
— Хорошо. Время и место направлю SMS, — ответил Назаров.

Глава 34

Анастасия Афанасьевна вошла в дом, совершенно обессиленная, с белым лицом похожим на полотно. Она с трудом переставляла ноги, прижимая руку к левой стороне груди, где ощущалась острая боль в сердце.
Слова Миши, будто острые зазубренные крючья, цеплялись изнутри и дёргали за самые больные струны души. Всю дорогу к дому в голове стучало: «Мне, чтобы выбиться в люди и обрести это благополучие, пришлось унижаться и падать так низко, что никому и не снилось. А Таня — «скала»! Неприступная крепость, которую мой сын завоёвывал! Где же справедливость?!»
Сощурив глаза, Вадим следил за матерью из своего укрытия. Она вошла в дом, небрежно скинула ажурную накидку и направилась на кухню. Там, приняв лекарство, она медленно опустилась в кресло. Её пальцы непроизвольно впились в подлокотники до побеления костяшек. С бледным, похожим на маску, лицом, она долго смотрела в пустоту, не двигаясь.
«Ах, Мишаня, довёл матушку!» – злорадно подумал Вадим, оценив степень поражения. Он усмехнулся, бросил взгляд на мать и, спустившись на пару ступеней, облокотился на перила, спросил:
— Ну что? Твой примерный сыночек снова дал тебе отпор? – спросил парень, внимательно изучая её лицо. Ни слезинки, только застывшая злость и отчаяние. – Кто бы мог подумать, что он на такое способен, правда, мам?
Вадиму хотелось ранить её, довести до боли, чтобы раны его слов никогда не заживали.
— Замолчи! – прошипела Анастасия Афанасьевна, её взгляд был полон осуждения.
— Почему я должен молчать? У меня есть право голоса.
— Иди, занимайся лучше своим котом, — прозвучал её голос со сталью, заметив появление животного возле ног хозяина.
— Мам, это же кошка! – произнёс Вадим нарочито весело, потрепав полосатого котёнка по голове. Он подхватил малышку и поднял над головой, демонстрируя во всей красе. – И зовут её Таанеечкаа, — с явной насмешкой протянул он имя главного врага в жизни матери, наслаждаясь её гримасой. Ухоженные ногти Анастасии впились в кожаную обивку кресла, и оно протестующе скрипнуло.
Вадим позвал кошку:
— Ну, что Танюх! Пошли со мной? — Это было явным издевательством над слухом матери.
Довольный собой Вадим скрылся в своей комнате. Он опустил кошку на мягкое атласное покрывало кровати, и та свернулась клубком, не сводя с него своих зелёных глаз. Вадим потёр руки.
«Ну, что ж братан, — глаза парня превратились в льдины, — пришло время оставить на твоей отполированной и безупречной жизни неизгладимые отметины!»

Глава 35

Праздничная суета не могла заглушить тоску, поселившуюся в ней после вчерашнего вечернего разговора с Мишей. В его голосе, звучавшем устало, проскользнули нотки радости. Хотя она и дала зарок не говорить о работе, разговор всё равно вернулся к её предложению о продаже через боксы. В конце беседы у неё возникло ощущение, что Миша ожидает чего-то ещё, но Таня пожелала ему спокойной ночи и завершила вызов.
Утро было самым обычным. За завтраком она упомянула о празднике в центре города. Алексей Павлович тут же загорелся этой идеей и предложил отправиться на прогулку.
Таня двигалась сквозь оживлённую толпу, чувствуя себя отчуждённой, будто одинокий остров посреди людского потока. Вокруг неё жизнь кипела, народ ликовал, взрываясь весёлым, звонким смехом. А внутри Таня ощущала ледяную пустоту.
Даже непринуждённая болтовня Алексея Павловича, который шёл рядом и старался обратить внимание Татьяны на разные мелочи, не могла отвлечь её от мыслей, что мир без Миши неполный и разрозненный.
Её взгляд то и дело натыкался на сцепленные руки влюблённых, смеющихся детей на плечах у отцов. Каждый такой кадр отзывался тихим, но ясным щемящим чувством, что она тоже хочет этого счастья. Нет, она может быть счастливой, но только рядом с Даниловым! Таня остро чувствовала, как ей не хватает Мишиных глаз, его тёплых губ и нежных рук.
Слова песни, подхваченные ветром с концертной площадки, отозвались в её душе: «…а этот мир пустыня без тебя, где я тоскую».
Таня замедлила шаг, вслушиваясь в строки, которые, казалось, были обращены к ней: «…и видит Бог, я очень одинок в огромном мире, я так хочу, чтоб ты вернулась вновь, как южный ветер».
Слова врезались в самое сердце. Она замерла, будто получила удар в сплетение.
Звуки весёлого праздника — смех, музыка, гул голосов — растворились, остался лишь этот голос, слегка напоминающий голос Миши. Губы её дрогнули, и слёзы навернулись на глаза.
«Миша вчера говорил то же самое, а я так и не сказала ему, что люблю и скучаю!»
Вернувшись в номер, она машинально включила телевизор, и в новостном сюжете неожиданно прозвучало знакомое имя — Павел Костыгов. Сердце, которое раньше отзывалось острой болью при одном лишь его упоминании, теперь едва уловимо взволновалось.
Таня прислушалась к тому, что объясняет следователь:
— …потерпевшие не хотят сотрудничать со следствием, опасаясь огласки личных обстоятельств и общественного осуждения.
— Знал бы ты, какой это позор для девчонок, так не рассуждал бы, — возмущённо бросила Таня. В этот момент за кадром прозвучал голос журналистки, объявившей о пятнадцати пострадавших в возрасте от восемнадцати до тридцати лет, но на самом деле их больше.
Имя Павла теперь было лишь эхом из её прошлого, совершенно чужим.
Таня смотрела на экран с внешним спокойствием, но внутри всё кипело от мыслей о тех жертвах, чьи истории остались неизвестными. О тех девушках, которые по разным причинам не решились рассказать о случившемся. О тех, кто, не выдержав бремени унижения, прервал свою жизнь.
Таня помнила тот горький, въедливый привкус стыда, который тогда пропитал её до самых глубин. Отчаяние подталкивало её к краю бездны, к роковому шагу, но образ больного отца и одиночество матери остановили её. С тех пор она смирилась, плывя по жизни в серой пелене, лишённая ярких красок и вкуса, пока не появился Миша и не окутал её тихим теплом и мягкой любовью.
— Скольких этот подонок жизней сломал! – вырвалось у неё, и сердце отозвалось яростью, осознав чудовищные масштабы деяний Павла Костыгова.
Внутренне прислушавшись, Таня поняла, что прежней боли больше нет. Осталось лишь презрение к этому человеку.
И в её груди теперь горело иное пламя – яркое, чистое, безмятежное. Пламя любви и благодарности мужу. Переполненная желанием высказать Мише всё прямо сейчас, Таня дрожащей рукой схватила телефон и набрала его номер. Но после мучительно долгих гудков связь оборвалась.
Слёзы хлынули из её глаз, как ручьи, выплёскивая наружу накопившиеся эмоции. Несколько минут спустя, умывшись, Таня посмотрела на себя в зеркало:
— Наверное, к лучшему, – глубоко выдохнула она, ощущая в душе облегчение и радость от уверенности в своих чувствах. — Не говорят о таких вещах по телефону. Вернусь – скажу ему лично.
Чтобы заглушить навязчивые мысли, Таня достала из дорожной сумки две книги. Она провела пальцами по глянцевой обложке, где в овальной рамке была изображена молодая пара. Когда-то прикосновение к этим страницам, эти нарисованные истории вызывали в ней трепетное предвкушение другой, лучшей жизни. Теперь же обложка ощущалась лишь бездушным куском бумаги.
Она бесцельно перелистала страницы обеих книг и ни одна история не смогла увлечь её. Читать расхотелось.
Улыбка тронула её губы, когда она вспомнила, как раньше её раздражало любое прерывание чтения. Особенно неожиданные появления Миши. А теперь она осознала, что давно уже не прикасалась к своим любимым романам. Даже купленный в киоске журнал с историями из жизни других людей не вызвал никакого интереса.
Оглядываясь на прожитое, Таня осознала, что потребность в бегстве от реальности давно исчезла.

Глава 36

Миша припарковал седан возле кафе. В немноголюдном просторном зале, где витал аромат кофе и тихо играла музыка, его уже ждали Назаров и журналистка.
— Добрый день, — подошёл он к паре, оживлённо о чём-то беседующей. Юрий Михайлович сразу же поднялся для рукопожатия. Журналистка, бросив взгляд на Мишу, на мгновение замерла, но тут же опомнилась и с улыбкой протянула руку.
— Елена Соловьёва, — представилась она.
Имя журналистки показалось Михаилу знакомым. Он пожал руку блондинке в голубом платье, отметив её попытку выглядеть эффектно лишь краем сознания.
«Моя Таня в сто раз красивее», — промелькнула у него мысль.
Миша опустился на стул рядом с детективом. Взгляд сразу упал на стол, где между двумя остывшими чашками кофе царил хаос из стопок фотографий, вырезок и исписанных листов.
Елена, перевернув телефон горизонтально, что-то демонстрировала детективу. До Миши доносились лишь обрывки фраз, позволяя ему лишь гадать о сути разговора. Похоже, то, что так привлекло их внимание, подошло к концу: собеседники отстранились друг от друга.
— Это всё, что мне удалось вставить в новостную ленту! – журналистка разочарованно покачала головой.
— Елене удалось вставить о процессе над Костыговым репортаж на три минуты, — пояснил Назаров Михаилу. Тот одобрительно кивнул, но через мгновение его в груди всё сжалось от осознания, что эти новости могла увидеть Таня. Он на автомате потянулся в карман, но вспомнив, что вчера они обсуждали её желание посетить городское мероприятие, Михаил молился, чтобы жена не увидела этот репортаж.
– Я веду это расследование почти семь лет! — с жаром проговорила Елена, обращаясь к Юрию Михайловичу с мольбой о поддержке. — Этот подлец постоянно уходит от ответственности! Материала на него — горы!— Она подпрыгнула на стуле от возмущения, указав на разложенные на столе предметы. — Его задерживали в разных городах! Но как только дело доходит до показаний жертв — все молчат!
— А в чём конкретно проблема сейчас? — внимательно выслушав Елену, уточнил Миша. Внутри у него всё клокотало и булькало, но голос звучал ровно.
На него уставилась пара голубых глаз.
— Сейчас проблема в том, что из-за недостатка доказательств его не могут привлечь к ответственности! – выпалила журналистка.
— Почему жертвы молчат? — спросил Миша.
Елена глубоко вдохнула, явно собираясь сказать что-то резкое, но, ещё раз взглянув на Данилова, сдержалась:
— Боятся огласки. Чтобы их личная переписка не стала достоянием общественности. Для молодых девушек это настоящий позор! Клеймо!
Девушка говорила со страстью человека, прошедшего через ад и жаждущего возмездия.
— Мог и запугать. Да и доверия к полиции у них может не быть, — добавил Назаров.
Воцарилась пауза. Миша постукивал пальцами по столешнице, обдумывая варианты. Прищурив глаза, вглядываясь в пространство перед собой, искал решение.
Он вспомнил, как отстранённо держалась Таня в начале их отношений. Новость о задержании Костыгова заставила её замкнуться ещё сильнее. В голове прозвучали её слова: «Он растоптал меня. Сломал. Теперь я как кукла, плыву по течению жизни, и мне всё равно». И тогда Данилов предложил:
— Может, им нужна помощь психолога? Чтобы преодолеть страх осуждения. Он же мог внушить им чувство вины или давать ложные обещания. Вот они и молчат, у каждой — своя причина.
— Это отличная идея! — оживилась журналистка, тряхнув белокурыми прядями. От неё исходил лёгкий, приятный аромат, который мгновенно напомнил Мише о Тане.
— Если это поможет довести дело до конца, я всё организую, — проговорил Миша, его взгляд был прикован к снимкам пострадавших девушек. Эти прекрасные лица, искалеченные встречей с этим чудовищем, разжигали в нём неутолимое желание посадить преступника за решетку. Поглощённый мыслями он не услышал звонок телефона. — Сколько же их… — поразился он, сбившись со счёта фотографий.
— Простите, вы же Данилов Михаил? Глава «Атмосферы»? – вдруг спросила Елена. Миша сразу напрягся, и оббежал взглядом её и всё, что лежало возле неё. Отметив, что ничего не поменялось, и руки девушки лежат на столе (значит, диктофон она не включила), медленно кивнул. – А вам-то это зачем? Костыгов перешёл дорогу? Или кого-то из знакомых кинул?
— Можно и так сказать, — уклонился от прямого ответа Миша, не доверяя акулам пера. Встретившись с глазами Соловьёвой, в которых горело пламя мести, догадался, что её интерес тоже не чисто профессиональный. – Вы столько лет за ним охотитесь тоже ведь не из праздного любопытства.
Дёрнув бровью от его проницательности, девушка отвела взгляд, посмотрев на фотографии жертв афериста.
— Да. Из-за него я потеряла подругу, — дрогнувшим голосом ответила она. Лена пыталась скрыть глаза, но Миша заметил, как они наполнились слезами.
— Хорошо! – хлопнул в ладони Юрий Михайлович и посмотрел на своих собеседников. – Дело нельзя затягивать. Если на следующей неделе не появится ни одного заявителя, то дело приостановят, а Павла отпустят, — предупредил детектив.
Миша извлёк телефон из нагрудного кармана. На экране высветилось уведомление о пропущенном звонке от Тани, и он удивлённо приподнял бровь.
«Даже не услышал...» – промелькнула мысль, но тут же сменилась осознанием цели его пребывания здесь.
«Всё ради тебя, девочка моя!» – мысленно произнёс Миша. Решив перезвонить позже, смахнул уведомление, затем нашёл в списке номер руководителя одной из ведущих клиник города и набрал его.
Через полчаса перед ним лежала информация с данными психолога. Он протянул лист Елене.
— Думаю, что стоит пройтись по вашему списку, — Миша кивком указал на пухлый блокнот с записями журналистки. Как он понял, Елена вела его долгое время, и многое знает о преступлениях Костыгова, о жертвах и их историях. — Врачу будет проще вести беседу подготовленному. Отберите тех, кто меньше всего пострадал морально и эмоционально. С ними будет проще работать. – Он сделал паузу, посмотрев на журналистку. — Было бы хорошо, если бы вы смогли создать в СМИ резонанс. Потерпевшие, увидев результат, последуют примеру. И тогда у полиции будет шанс его прижать.
— Михаил Валерьевич, — обратился к нему Назаров, прикрывая рукой динамик своего мобильного телефона, – у меня возникло другое срочное дело, нужно бежать. Не могли бы вы подбросить Елену до Завадской?
— Хорошо, — коротко ответил Данилов. Едва Юрий Михайлович скрылся из виду, до ушей Миши донеслись слова Соловьёвой о договорённости на встречу со специалистом. Он удивлённо тряхнул головой, поражаясь её неуёмной активности: Елена уже набрала специалиста и выясняла подробности с кого из жертв стоит начать работу.
Пока она говорила, Миша подозвал официанта и рассчитался за их заказ.
— Можем идти, — сообщила Елена, закончив собирать материал со стола в объёмную сумку. Миша кивнул и направился к выходу из кафе.
Он отключил сигнализацию и, подойдя к машине, распахнул перед девушкой дверь. Из её разговора знал, что встреча с психологом состоится уже завтра. По её боевому настрою было ясно: Елена не станет откладывать дело в долгий ящик.
— Вы здесь проездом? – поинтересовался он, выезжая с парковки. Убедившись в безопасности, нажал на газ.
— Я родом отсюда. И родители у меня ту… — её слова потонули в внезапном рёве. Из клубов сизых газов и пыли прямо перед капотом седана, вынырнул мотоциклист. — Ааа! – завизжала Елена.
Миша резко затормозил, едва не превратив мотоциклиста в «камикадзе». Пассажирка машины от резкого удара стукнулась коленями о приборную панель.
Облаченный в кожу и шлем, мотоциклист показал непристойный жест, а затем, выхватив смартфон, сделал несколько снимков сидящей в машине пары. Мотоцикл взревел, и его седок, откинувшись назад, эффектно встал на заднее колесо, поддав газу, умчался прочь.
— Сумасшедший! – закричала Елена вслед удаляющемуся мотоциклисту, высунувшись из окна машины. – Это ведь не за вами охотятся? – спросила она, и Миша сразу уловил в её голосе профессиональный интерес. Ему показалось, что она уже видит заголовки сенсационных статей.
— Я думал за вами, — ответил он, чувствуя в руках мандраж, а в груди ярость. Данилов медленно тронулся с места, следуя по намеченному пути. Всю дорогу до нужной улицы они ехали молча, всматриваясь в окружающие улицы. Оба погружённые в свои мысли о внезапной угрозе.
Высадив Елену у её дома, Миша направил машину домой. В голове снова и снова прокручивалось происшествие — с каждым разом мелкие детали обретали всё больше смысла и новых оттенков. Он уже догадался, что за этим мог стоять Вадим.
«Или своего друга Джона послал! Но какова цель?»
Миша понимал, что инцидент не был случайностью. Но конечная цель оставалась неясной: неужели Вадим стремился опорочить его репутацию, чтобы на волне скандала сместить с поста на ближайшем собрании?
— Дурак! – выругался Данилов на брата. – Попроси – сам отдам.
Припарковав машину возле дома, Миша ещё несколько минут провёл в ней, размышляя. Колени ныли от ушибов, но ещё сильнее болело сердце от нехорошего предчувствия.
«Возможно, это попытка дискредитировать меня и испортить отношения с Таней. Однако, там не было ничего предосудительного».
Миша вынул телефон из кармана и набрал номер Тани. Когда она ответила, на душе у него разлились спокойствие и тепло.
— Привет, солнышко, — Миша откинулся на подголовник и закрыл глаза, представляя, что она сидит рядом. – Как дела?
— Привет, — ответила она. Её спокойный мелодичный голос умиротворил его. – Погуляла немного на празднике. Теперь вот собираю сумку. Решили с Алексеем Павловичем завтра выехать пораньше. Надеюсь, что на второй точке всё в порядке, и я скоро вернусь.
— Я тоже надеюсь, что в скором времени смогу заполучить свою жену назад, — проговорил Михаил, улыбнувшись своим фантазиям, — и для неё я подготовил сюрприз.
Шестым чувством ощутил, как на лице Тани расцвела улыбка.
— Тебя тоже ждёт сюрприз, – прошептала она, и в её голосе прозвучала интрига, заставив его удивлённо приподнять бровь.
— Буду ждать с нетерпением.

Глава 37

Анастасия Афанасьевна не спала всю ночь. Давление скакало вместе с её мыслями о том, насколько жизнь не справедлива. Ей пришлось упасть на самое дно, что до сих с дрожью по всему телу и вздыбившимися волосками на коже вспоминала на какие подлости ей пришлось пойти, чтобы убрать конкуренток. Да и не только их — всех кто стоял на пути. Совесть свою она потеряла, когда родился Миша. Его бабушку, мать мужа, без сожаления отправила в дом престарелых. А самого Валеру…
Анастасия вздохнула, промокнув платком скупую слезу и посмотрела на портрет мужа в рамке.
— Не о чем жалеть! – внушала она сама себе, запрещая поддаваться расслабляющим эмоциям. – И я ни сколько не сожалею. Всё к лучшему.
Утром бродила по дому, как приведенье. Строила планы, понимая, что Миша теперь ей неподконтролен. А Вадим, чьи амбиции раздувал вечный призрак успеха старшего брата, добравшись до компании, пойдёт ей наперекор.
— Эта Таня – выскочка! Просто пришла и забрала на блюдце с золотой каймой всё, что я годами строила! Какими ведьмиными силами обладает, что ослепила Мишку. Да было бы чем?! Ни рожи, ни кожи. Не то, что я в молодости – эффектная девочка-нуар. Но кому нужна была бедная и никому не известная девушка, не говоря уж о каком-то завоевании!
Сердце Анастасии Даниловой сжалось в болезненном спазме, и она, потеряв опору, осела в своё любимое кухонное кресло. Руки, словно чужие, не слушались, когда она попыталась налить воды. Графин и чашка, выскользнув из пальцев, с грохотом полетели на пол. Вместе с ними – и она, и кресло.
— Кому там не спится?! – раздался раздражённый голос Вадима со второго этажа.
Минуту спустя он предстал на лестнице, облачённый лишь в боксёры, высунул голову между перилами, выискивая источник шума. У его ног терлась и жалобно мяукала кошка.
– Мать твою! – выругался он, и в одно мгновенье пролетел оба пролёта, подбегая к матери. Он помог ей сесть. Потом поднял кресло и пересадил её туда. Женщина была бледна, лицо искажено гримасой то ли от боли, то ли от стыда.
Тревога кольнула Вадима в груди. Его взгляд метнулся к телефону на столе – он уже собирался схватить его и вызвать помощь.
— Подай мне таблетку! — хоть голос и был слаб, но не утратил властных интонаций. Анастасия откинулась на спинку кресла, стараясь не потерять последние остатки гордости.
Желваки парня заходили ходуном, и вызывать скорую он передумал.
«Даже сейчас, в таком состоянии, не может снять с себя эту маску королевы», — внутренне ощетинился парень, жалея о том, что помог ей. Вадим нехотя залез в шкаф и достал оттуда лекарство.
— Твой горячо любимый Мишенька довёл тебя до такого состояния, пусть и возится с тобой! – бросил Вадим в лицо противника, небрежно швырнув блистер ей на колени.
Он взял телефон матери, лежавший на столе, и провёл пальцем по экрану.
— Какой пароль? – спросил он, когда на телефоне вышел запрос для ввода.
— Мой день рождения, — пробормотала Анастасия, безуспешно пытаясь выковырять таблетку из блистера бесчувственными пальцами.
— Алё! – грубо и с издёвкой в голосе сразу же начал Вадим. – Довёл мать! Чуть кони не отбросила! – со злорадной улыбкой посмотрел на морщащуюся от горечи таблетки женщину, произнёс: — приезжай и сам возись с ней. Я не собираюсь быть её сиделкой!
Вадим сбросил звонок. Переваливаясь с ноги на ногу, прошёл вдоль коридора и глухо постучал кулаком в комнату экономки.
— Эй! Срочная уборка! – не дожидаясь ответа, вернулся к себе, захлопнув дверь.

Глава 38

Резкий звонок телефона вырвал Мишу из сна. Не разобрав имя на экране, он приложил трубку к уху. Голос брата, пропитанный ненавистью, ударил по заспанному мозгу. Тон Вадима и отношение к матери покоробили Мишу. С колотящимся сердцем, что с ней беда, Данилов тут же соскочил с кровати и помчался к ним.
Он застал врача скорой помощи измеряющего давление Анастасии. Экономка, заломив руки, стояла рядом. Вадима нигде не было. Кивнув экономке головой в знак приветствия, Миша подошёл к врачу, который убирал тонометр в чехол.
— Доктор, добрый день. Что с мамой?
— Всё в порядке. Скачки давления, да ещё понервничала, вот и сказалось. Всё-таки уже не восемнадцать лет! – с лёгкой укоризной произнёс врач, бросив взгляд на Анастасию Афанасьевну. – Не забывайте принимать таблетки по моему назначению, — он кивнул, прощаясь и оставляя на столе новый рецепт.
Миша отпустил экономку. Вскипятил воду, заварил ароматный мятный чай. Поставил две чашки на стол, сел напротив матери и оглядел её, насколько позволял стол.
Пар с любимым запахом Анастасии наполнил кухню, пробуждая в памяти картины былого семейного спокойствия и благополучия. Данилову было горько видеть, как мать, увлечённая собственными иллюзиями, довела себя до изнеможения, что упала в обморок.
Всю дорогу сюда он корил себя за то, что не нашёл время поговорить с ней откровенно, раз и навсегда поставив точку в их неразрешённых вопросах.
Данилов понимал, что если сейчас не поговорит с матерью, то дальше ситуация только ухудшится. Он опасался, что она либо окончательно подорвёт своё здоровье из-за навязчивых мыслей, либо перейдёт к активным действиям против Тани.
— Ты зачем доводишь себя до такого состояния? – спокойно спросил Миша, чувствуя вину за их ссору в пятницу. Его поразило, что мать, которую он всегда считал несокрушимой и волевой, так внезапно ослабла, как будто и в размерах уменьшилась. В его глазах промелькнуло сожаление, что возраст берёт своё.
– Это твоя жена довела меня до такого состояния. И ты ей помогаешь в этом. Решили свести меня в могилу! – резко ответила она, посмотрев на сына.
Миша шумно выдохнул. Он откинулся на спинку стула, пытаясь унять волну раздражения от нелепого обвинения. В тот же миг улетучились и сожаление, и чувство вины, которые он испытывал перед ней.
— Мам, ты опять за своё. Перестань, пожалуйста. Что у тебя за навязчивый бред? Как мания какая-то. Чем тебе Таня помешала? – спросил Миша, поражаясь упрямству матери.
– Ты не видишь, как она хитро и ловко подчинила тебя себе!
Эти слова лишь убедили Мишу в правдивости услышанных им историй. Историй о том, как она, используя свои изощрённые уловки, устраняла всех, кто, по её мнению, мог помешать ей возвыситься в обществе и завладеть отцом и его компанией.
Мишу охватило настоящее бешенство от того, как она мерила всех одной меркой, своей собственной. Особенно больно било по ушам это сравнение с его любимой Танюшей, светлым и чистым человеком.
Миша решил не выкладывать козыри, а сделать вид, что играет по правилам Анастасии. Сделать вид, что уступает ей, поддаётся.
— Что я по-твоему должен видеть?
– Прыгнула в койку к тебе. Завладела твоим телом и мозгами!
Эта информация как раз укладывалась в тот путь, которым мать шла в своё время.
– Я уложил её в постель, — он поморщился от своей грубости, загнув один палец. — Почти силой заставил жить вместе. – Миша добавил второй палец. – С трудом уговорил на брак. – Третий. – И на работу тоже я её устроил. — Он разжал пальцы, разводя руки в стороны, как бы демонстрируя свою правоту.
Пальцы Анастасии, впившиеся в кожаную обивку подлокотника, напряглись до предела.
— Именно так! — её голос, тихий, но стальной, прозвучал в тишине.— Она изучила тебя досконально. Знает твой характер, твои слабости. Твоё это дурацкое стремление покорить «скалы» — она просчитала каждый твой шаг, расставила ловушки, и ты, угодив в них, увязаешь всё глубже и глубже.
Миша ясно видел, что мать прокладывает для Тани ту же колею, что когда-то определила для себя. В этот момент в его сознании зародилось подозрение: мать, похоже, потеряла связь с реальностью на этой почве, и ей требуется не терапевт с таблетками от давления, а помощь психиатра.
— Мам, у тебя не состыковка – у нас с Таней совершенно разные социальные круги и возрастные группы. Не нужно её ставить в один ряд с теми, кого ты мне раньше предлагала. Таня – это другой уровень. Её не волнуют власть и деньги, как тебя. И я тебе показывал её проекты, и ты сама убедилась, что она работает на благо компании. Её идеи принесут ощутимую прибыль в ближайшие месяцы.
— Это лишь доказывает, что она слишком умна. И очень хитра. Всё планирует идеально! Ни одной ошибки… — заскрежетал голос Анастасии.
— Мама! – Миша прервал очередную попытку матери очернить его жену. — Я её люблю, – он в упор посмотрел в глаза родительницы. – Прими это. И давай на этом прекратим вражду, — предложил он зарыть топор войны, смягчив голос.
— Миша, разведись с ней! Откупись…
— Мать! Прекрати! – зарычал Данилов. Безумие матери вывело его из себя. Миша поднялся во весь рост, испепеляя её взглядом, в котором плескался чистый гнев. – Ты как заезженная пластинка. Я начинаю сомневаться в твоём рассудке. Тебе бы в санаторий, отдохнуть, прийти в себя!
Не хотел быть резким, но терпеть этого больше был не намерен. Схватив чашку со стола, Миша отвернулся к мойке и вылил чай.
— Никогда! – бросил он через плечо. — Слышишь? Никогда не разведусь.
Мысль о ком-то другом, кроме Тани, была для него немыслима. Секундное видение другой женщины заставило его вздрогнуть, голова сама собой тряхнулась. Эти кошмарные образы пронзили его до самых костей.
Чтобы обрести равновесие, он с маниакальным усердием принялся драить чашку, будто пытался вытравить, вместе с мыльной пеной, весь тот рой теней, что терзал его разум и душу. Поставив чашку на сушилку, он перекрыл воду.
Бросив взгляд на притихшую Анастасию, решил попробовать другой подход:
— Возможно, у нас скоро дети появятся. А у тебя — внуки.
«Может хоть это отрезвит её. Внуков любят больше чем детей. Будет с кем нянчиться».
Миша стоял за спиной Анастасии, возле окна и смотрел на улицу, не заметив, что от последних слов мать окаменела. Сжимавшие кожу подлокотника пальцы разжались от накатившей слабости, оставив на них вмятины.
Анастасия задыхалась, словно невидимая рука сдавила ей горло. В ушах звенело, а перед глазами застыл тот самый ужас, которого она боялась больше всего. Воспоминание о том, как она когда-то отправила мать Валеры в дом престарелых, словно ненужную вещь, теперь обернулось против неё. Этот бумеранг судьбы мог ударить в любой момент.
«Внуки!» – слово-приговор и осознание того, что она скоро станет не нужной. В груди снова защемило с такой силой, что она еле сдержала рвущийся наружу возглас ужаса.
— Раз мы всё решили, то я поеду, — Миша наклонился и поцеловал волосы Анастасии. – Мама, я буду тебе очень признателен, если ты перестанешь беситься и оставишь Таню в покое.
Миша вышел из дома, и сев в машину, бросил взгляд на окна комнаты брата. Шторы были приоткрыты, и на секунду ему показалось, что в щели между ними стоит тёмный силуэт. Неподвижный, будто наблюдающий.
Он сдержал порыв проверить комнату Вадима. Хотел с ним поговорить о его выходке на мотоцикле, но тот, если и был дома, то сидел в своей комнате тише мыши.
Разговор с матерью оставил Мишу на взводе, поэтому он решил повременить. Миша боялся, что Вадим надавит на больное место, выведет из себя, и снова придётся пустить в ход кулаки. Таня его повторного нападения на брата просто не поймёт.
Заведя машину, Данилов медленно выехал с частной территории.
Стоя на светофоре, он достал телефон, но взгляд невольно упал на часы на приборной панели. Было слишком рано звонить Тане. Но как же сильно он хотел услышать её голос прямо сейчас. Данилов коснулся фотографии жены на экране — и её образ засиял перед глазами.
— Танюшка, как же мне без тебя плохо! – беззвучно проговорил он.
Светофор сменился и Миша, глубоко вздохнув, откинул телефон на пассажирское сиденье, нажал педаль газа.

Глава 39

Устроившись в машине, Таня нашла в интернете видео с репортажем о брачном аферисте Костыгове. К её удивлению оно вызвало обратную реакцию и пробудило в ней давно уснувшие, но такие тёплые чувства.
В памяти всплыли серые глаза мужа, всегда излучавшие умиротворение и нежность, его ласковые прикосновения и голос, полный безграничной любви.
В последнее время она всё чаще ловила себя на том, что замечает в Мише тонкие детали — его уверенную походку, искреннюю улыбку, глубокий грудной смех. Её сердце сжалось от сожаления, что она не записала ту песню, что он пел только для неё.
Взгляд Тани упал на заставку телефона – их совместное фото. Улыбка тронула её губы, отражая улыбку мужа с экрана. Ей нестерпимо хотелось поскорее завершить дела в торговой точке, чтобы вновь оказаться в его объятиях и рассказать всё, что переполняло её сердце.
Она чувствовала себя удивительно. Образ Павла исчез, уступив место яркому солнцу вместо серых туч. Вчера она не думала о прошлом, лишь нежный голос Миши звучал в её ушах, когда она уже лежала в постели и болтала с ним дольше обычного.
Ещё раз пересмотрев репортаж, в голове Тани поселилась мысль: «Я готова дать показания, чтобы помочь следствию. Но как это отразиться на репутации Миши? «Муж такая важная и влиятельная персона и женился на такой как я. Ой! Афанасьевна подпрыгнет от радости до потолка и, наконец, найдёт способ избавиться от меня, как пить дать!»
Спустя три часа они сделали остановку. В этот раз Таня сидела рядом с водителем, поэтому практически не ощущала укачивания. Лишь небольшой дискомфорт на желудке, но после горячего обеда и тот исчез.
— Татьяна Дмитриевна! – позвал ей Алексей Павлович.
Таня выплыла из своих размышлений, обведя глазами пространство. Они сидели в придорожном кафе, и, ожидая пока водитель доест свой обед, она опять углубилась в проработку прилипшей к ней идеи: как помочь следствию. Выходов на телеканал или саму журналистку у неё не было. Уехать в другой город – не вариант. И сам не хотела, да и Миша вряд ли отпустит. Если только с ним. Но как найти того следователя в незнакомом городе?
Заметив, что взгляд Тани стал осмысленным, Макаров спросил:
— По какой стратегии в этот раз будете действовать?
— Как и в прошлый раз. Сегодня сразу на объект, завтра — официально.
Вернувшись в машину, Алексей Павлович настроил в навигаторе маршрут до точки. Ещё через три часа он мягко припарковал машину по нужному адресу.
Таня вышла и оглядела огромное здание снаружи, сразу же поняв, что быстро всё осмотреть не получится.
Войдя в помещение, сразу же отметила разительную непохожесть с предыдущей торговой точкой. Здесь всё дышало порядком и даже показной эффективностью: безупречная товаросовместимость, приветливый и опрятно одетый персонал. В залах было многолюдно, оно и понятно – выходной день.
Таня потратила несколько часов, не спеша знакомясь с ассортиментом и отмечая работу персонала с клиентами. Ничего не вызывало подозрения, поэтому она взяв себе на карандаш лишь несколько небольших придирок решила закончить проверку.
Разместившись в гостинице, они вместе с водителем поужинали и разошлись по номерам. Таня ненароком отметила, что по стечению обстоятельств номер Макарова снова находиться напротив её.
Утро началось с лёгкого, но назойливого подташнивания. Таня, брезгливо поморщившись, списала это на ужин в кафе гостиницы, точнее на смену привычного рациона и продуктов.
Выйдя из номера, обнаружила ждущего её Алексея Павловича. Перебросившись приветственными фразами, они спустились в кафе на завтрак.
Водитель, заметив её бледность, обеспокоенно спросил:
– Татьяна Дмитриевна, что-то вы неважно выглядите. Не спалось?
Удивленная, она коснулась щёк, помассировала их.
– Да? – удивилась она, чувствуя себя совершенно бодрой. – Отлично выспалась.
— Уважаемые гости! Рады приветствовать вас в нашей уютной гостинице. Для вашего комфорта и отдыха в цокольном этаже расположены массажный кабинет и сауна, если желаете…
— Спасибо не нужно, — отрезала Таня, не дав договорить молодому служащему гостиницы. Но тот, вместо того чтобы отступить, развернулся и, будто обращаясь только к ней, продолжил навязчиво расхваливать дополнительные услуги.
Макаров стремительно поднялся из-за стола. Его пряжка ремня зацепилась за край стола и тот взлетела вверх, а после громко ударил о пол. Таня и парень вздрогнули от испуга.
— Молодой человек, вам же сказали, что не нужно! – резко произнёс Макаров.
Кадык прилипалы испуганно дёрнулся, лицо побледнело. Он, выставив руки вперёд, медленно попятился, пробормотав:
— Прошу прощения, всего доброго.
Едва он скрылся за углом, Макаров дёрнул головой и одёрнул пиджак.
— Терпеть не могу таких навязчивых, — проговорил он в оправдание своего поведения.
— Согласна, — кивнула Таня. Но что-то смутно тревожило её. Алексей Павлович, обычно невозмутимый так, так бурно отреагировал на какого-то мальчишку.
Спустя пятнадцать минут после завтрака, Таня подошла к машине.
— Сегодня тоже по тому же методу работать будем? – поинтересовался водитель. Пока она собиралась, Алексей Павлович успел подогнать автомобиль прямо к парадному входу гостиницы и услужливо открыть перед ней дверь.
— Думаю, здесь за ширмой безупречности что-то есть, поэтому мы сделаем внезапную инвентаризацию. Учитывая значительный объём товара, эта процедура займёт не один день, – с сожалением произнесла она, осознавая, что её надежды на скорое возвращение оказались несбыточными.
Добрались до места быстро. До открытия оставалось минут двадцать. К их удивлению, из здания буквально вылетел молодой человек, направляясь прямиком к припаркованной машине.
— Здравствуйте, — противно проговорил он, натянуто улыбаясь. – Вы, наверное, наши гости из головного офиса? – вопрос прозвучал скорее как утверждение. Глаза молодого человека лихорадочно бегали, пытаясь угадать настроение гостьи и подобрать соответствующую линию поведения.
— Здравствуйте, — ответила Таня, выходя их машины. Внутреннее чутьё подсказывало, что этот тип тот ещё серый кардинал. – Верно. Данилова Татьяна Дмитриевна.
— Смирнов Артём Сергеевич, — представился холёный мужчина лет тридцати пяти. – Я управляющий этой точки, — он кивнул на огромное кирпичное здание. На левой стороне его рубашки мерцал бейдж с корпоративным логотипом. — Я искренне рад столь уважаемым гостям, – произнёс он, растягивая гласные. — Позвольте пригласить вас на чай с восхитительными круассанами.
Войдя в помещение, Таня повернулась к молодому мужчине, расстилающемуся перед ней красной дорожкой.
— Артём Сергеевич, давайте не будем отвлекаться на постороннее. – Таня заметила, как с его лица мгновенно исчезла улыбка. Она быстро осмотрела помещение. — Вижу, что здесь прямо идеальный порядок, поэтому давайте сразу приступим к инвентаризации.
— Что простите? – лицо его вытянулось.
— Закрывайте точку на инвентаризацию и дайте мне доступ к складскому учёту и рознице, — с небольшим нажимом проговорила Таня, следя за тем, как на лице управляющего происходит калейдоскоп эмоций.
— Но… Та-та-татьяна Лео… Дмитриевна, мы же потеряем…
— Потом сделаем акцию, и всё вернёте, — заверила она, уловив его беспокойство по поводу невыполнения плана и возможной потери квартальной премии. – Приступайте! – отдала она указание, намереваясь выяснить, знаком ли он с внутренними корпоративными правилами.
Смирнов направил запрос в головной офис, уведомив о её прибытии. Он также запросил подтверждение на проведение полной инвентаризации всего товарного ассортимента. На этом Таня прекратила наблюдение, поскольку убедилась, что он осведомлён о правилах.
Анализ данных подтвердил первоначальное впечатление: точка продаж работала безупречно. Настолько безупречно, что это вызывало вопросы. Продажи росли стабильно, без каких-либо сезонных колебаний. Процент возвратов был минимален, практически нулевой. Вместо восхищения, такая картина порождала профессиональное подозрение.
— Идеальные показатели, Артём Сергеевич. Поздравляю. Вы применяете какую-то особую методику мотивации персонала? — спросила Таня, наблюдая за его реакцией.
— Да просто работаем на совесть! — бойко ответил тот, но его глаза на секунду метнулись к окну, за которым виднелся складской корпус. — Команда у меня отличная.
На третий день она обнаружила критическую нестыковку в цифрах товарооборота. Тщательно изучив журналы списаний и, сопоставив их с фактическими остатками, она распутала целую схему.
Управляющий систематически списывал пригодный к реализации товар под различными предлогами — бой, порча и просрочка. Скорее всего, впоследствии он реализовывал данный товар «своим» клиентам, обогащаясь за счёт компании.
За безупречным фасадом благополучия скрывалась тщательно отлаженная система воровства. Но прямо обвинить в этом она не могла – пусть уж после того, как его поймают с поличным, Миша и служба безопасности сами решат, как поступить.
Артём кружил вокруг неё, словно хищная птица, не отводя своих свинцовых глаз. Последние два дня он не предлагал ей ни чая, ни круассанов, и разговаривал с ней сквозь зубы. Всё это красноречиво свидетельствовало о том, что Таня подобралась слишком близко к тому, что тот скрывает.
Таня была рада, что ей не пришлось придумывать предлог, чтобы отказаться от чая, опасаясь, что он может быть отравлен, а дискомфорт в желудке так и не проходил.
Тайный сбор доказательств вызывал у Тани сильное напряжение. Когда же факт воровства был неоспоримо подтверждён документально, её пронзил ледяной озноб. Волоски на руках встали дыбом. В животе нарастало ощущение дискомфорта, пропорциональное масштабу обнаруженного. Ей стало дурно. От осознания того, что это происходит в компании её любимого мужа, Таня слегка растерялась.
Подхватив свою сумочку, она поднялась, направляясь к выходу.
— Татьяна Дмитриевна! – прямо перед ней появился Смирнов.
— Артём Сергеевич, здесь душно. Я выйду на улицу подышать свежим воздухом, — пояснила Таня, хотя на самом деле ощущала лёгкое головокружение. – Вероятно, я сделаю небольшой перерыв, зайду в кафе пообедать.
— Да, конечно. Я буду здесь, когда вернётесь.
Таня пробиралась, лавируя между разложенным на полу товаром. Затылок её горел от недоброго взгляда Артёма, который, казалось, впивался в неё лазерами.
Резкий солнечный свет, вырвавший Таню из полумрака, заставил зажмуриться. Её глаза мгновенно наполнились слезами. Где-то неподалеку, с назойливым рокотом двигателей, трудились минипогрузчики, а над всем этим разносились выкрики складских рабочих.
Прикрыв глаза от солнца ладонью, Таня высматривала Макарова. Заметив, что он переставил машину, она двинулась в его сторону. Едва она поравнялась с открытыми складскими воротами, как из них на полном ходу вылетел минитрактор, гружёный какими-то трубами.
В тот миг, когда она пыталась понять, куда ей податься, надвигающиеся трубы неслись прямо на неё. Она хотела убежать хоть куда-нибудь и попыталась сдвинуть ноги, но они словно приросли к пыльной земле.
Машина подъехала вплотную. Над её головой уже нависла гружёная трубами несущая система. Девушка закрыла глаза, прощаясь с жизнью и с Мишей.
— Таня! – услышала она крик, прорвавшийся сквозь грохот мотора и скрежет металла. В следующее мгновение цепкие руки Макарова выдернули её из-под колёс неуправляемого трактора.
От резкого движения перед глазами Тани заплясали белые пятна. К горлу подступила тошнота. Таня закрыла глаза, пытаясь справиться с учащенным сердцебиением, с наплывом дурных мыслей и с комом в горле.
— Татьян! – слегка встряхнул её Алексей Павлович. – Вы в порядке? Может врача?
Его глаза, полные тревоги, лихорадочно пробежались по её бледному лицу.
— Нет. Я в порядке, — ответила она, хотя внутри вся дрожала от пережитого ужаса.
Суматоха охватила рабочих. Один из них метнулся к кабине и остановил движущуюся технику. Тем временем, мужчины в спецодежде и касках сгрудились поодаль, оживлённо обсуждая произошедшее.
— Ойх, незадача какая! – прямо перед ними возник Артём, с наигранным сочувствием глядя на Данилову. – Татьяна Дмитриевна! Вы целы? – он быстро окинул её взглядом, и, не найдя ни царапинки, поджал губы. – Как же так?! – в его голосе звучало явное недоумение, что она отделалась так легко.
Он тут же направился к рабочим.
– Эй! Вы что творите? Технику безопасности нарушаете! Всем придётся заново правила зубрить и экзамен сдавать!
— Вот мерзавец! – проговорил сквозь зубы Макаров, в тот момент, когда Артём и его голос перестали быть различимы в глубине тёмного ангара, оттуда недавно выкатился трактор.
— Чувствовала, что что-то замышляет, — призналась Таня.
Однако она не предполагала, что Смирнов решится на столь откровенную конфронтацию. Она ждала более изощрённых подвохов: например, он подстроит так, чтобы стул под ней треснул, и она окажется на полу. Все эти дни она была в постоянном напряжении, опасаясь, что с верхних ярусов склада на неё случайно обрушится какой-нибудь груз.
— Почему не сказали мне? – Макаров строго посмотрел на всё ещё бледную жену президента.
— Это было лишь предположение. Откуда мне было знать, что он пойдёт на такой отчаянный шаг и подстроит аварию? – Таня окинула взглядом крыши и стены зданий. – Камер нет. Проведут расследование, и признают несчастным случаем. Рабочие будут молчать.
— Татьяна Дмитриевна! Приношу свои извинения, — перед ними снова образовался Артём. — По всей видимости, причиной произошедшего стало неполное переключение передачи, что привело к самопроизвольному движению трактора.
— Вот как? И часто у вас тут случаются самопроизвольные движения транспорта? – спросил Макаров.
— Нет, — мотнул головой Смирнов. – Первый раз.
Прислушиваясь к их разговору, Таня смотрела, как рабочие, словно ничего не произошло, продолжали свои дела, переговариваясь между собой. Эта будничная суета ранила её до глубины души. Она едва не погибла, а им, казалось, было совершенно безразлично. Никто даже не удосужился извиниться.
— Не кажется ли вам странным, что произошло это именно в приезд уважаемых гостей? – напирал на него Алексей Павлович.
— Что за дичь?! – возмутился Смирнов. – Уверяю вас это стечение обстоятельств. – Он прижал руку к левой стороне груди, словно клянясь.
Таня, видя, что Макаров готов перейти к более решительным действиям против скользкого управляющего, деликатно коснулась его плеча.
— Алексей Павлович, пойдёмте пообедаем, — предложила она. Водитель перевёл на неё взгляд, и, уловив что-то в её глазах, тут же согласился.
— Хорошо.
Двадцать минут спустя Таня опустилась за столик в первом же кафе, что встретилось на пути. Остатки пережитого страха всё ещё пульсировали в венах, подпитываемые последними всплесками адреналина. Она крепко сжала кулаки, стараясь скрыть от Алексея Павловича дрожь, сотрясавшую её тело.
Минут через пять Макаров поставил перед ней поднос с блюдами. Опустившись напротив, он впился в неё взглядом.
— Вы что-то обнаружили? – его вопрос прозвучал скорее как констатация факта.
Таня даже не удивилась его проницательности.
— Да. В особо крупном, — чуть слышно проговорила она, озираясь по сторонам.
Макаров распахнул глаза, осознавая серьёзность ситуации.
– Значит, это было покушение, – пробормотал он себе под нос, словно подтверждая худшие опасения.
Таня вздохнула и принялась за сёмговый суп-пюре. Оба молча ели, погружённые в свои мысли.
В её голове роились мысли, не самые приятные. Возвращаться в точку она не собиралась. Смирнову позвонит, чтобы попрощаться, но только после отправки в службу безопасности доказательств его подвигов. Она уже написала им письмо, прикрепив файлы и фотографии. К концу обеда с Макаровым всё должно быть уже в отделе.
— Поставить президента в известность? – спросил Алексей Павлович, когда они перешли к чаю с десертом.
К этому времени Таня уже составила в уме окончательный план действий. Первоначальный шок от произошедшего утих, и чувство потерянности сменилось решимостью.
— Я сама, — ответила она, набирая абонента. Данилов как будто ждал её звонка, сразу же ответил. – Привет.
— Привет, — ответил Миша, по интонации тут же определив, что с ней что-то не то. – Что случилось? Что с твоим голосом?
— Миш, всё в порядке, — ответила Таня. – Я здесь закончила. – Она сглотнула, понимая какую ответственность берёт на себя, если её подозрения окажутся ложными. – Я отправила на почту документы в СБ.
— Чтоо?! Ты что-то обнаружила? – воскликнул Миша, взволнованно.
— Да. Но нужно проверить, сам понимаешь. – Таня всё ещё надеялась, что её выводы ошибочны, но инцидент с трактором упрямо свидетельствовал об обратном: Смирнов был нечист на руку.
— Хорошо. Действуй по протоколу, — отчеканил президент. Внутри что-то встревоженно ёкнуло. Благодаря профессиональному чутью Алексея, бывшего оперативника, Миша не сомневался в безопасности Тани. Но вот его сердце было не на месте. – Как можно быстрее возвращайся!
— Хорошо. Пока.
Таня положила телефон на стол, из груди вырвался долгий выдох. Взгляд её скользнул к окну, где суетились спешащие по своим делам люди. Всего час назад она могла исчезнуть навсегда.
Когда её глаза встретились с лицом Макарова, она увидела в нём немой укор – осуждение за то, что умолчала об инциденте с трактором.
— Приеду – расскажу, — пробормотала она, смущенная его пристальным взглядом. – Кстати, я вас не поблагодарила за моё спасение. Спасибо, что всегда начеку.
— Меня за этим Валерьевич и послал, — будничным тоном ответила водитель. – Но вы зря скрыли этот факт. Он будет зол! – не согласился Макаров, качая головой.
Таня приняла предупреждение к сведению, но подумав минуту, всё же решила, что такие вещи по телефону не обсуждают.
— Зная Мишу, он тут же сорвется и примчится, стоит ему узнать об этом, — возразила Таня, представляя мужа в его кабинете на очередном совещании.
Она получила сообщение на телефон о том, что все документы были успешно доставлены и приняты в головном офисе. От этого ей стало легче.
— Вы, должно быть, не видели его в гневе. Это настоящее цунами, – произнёс Макаров, мельком взглянув на экран своего телефона, куда тоже поступило уведомление.
Таня погрузилась в размышления. За всё время их совместной жизни Миша ни разу не позволил себе повысить на неё голос, вне зависимости от того, какие выходки она себе позволяла.
Дождавшись, когда водитель ответит на сообщение, Таня спросила:
— Алексей Павлович, как вы смотрите на то, чтобы прямо сейчас отправиться домой?
— Это зависит от вас Татьяна Дмитриевна. Выдержите дорогу? – спросил он, бросив быстрый взгляд на обстановку кафе.
Таня только сейчас осознала, что он всегда так делал в людных местах или на открытой местности, словно выискивая потенциальную угрозу.
— Выдержу. Это же дорога домой.


Глава 40

Она соскучилась. Сильно. Хотела прильнуть к груди мужа, чтобы Миша обхватил её своими тёплыми ладонями, поцеловал мягкими губами. Она будет вдыхать пьянящий запах одеколона и уноситься в астрал. А ещё рассказать обо всём, что с ней случилось: о внезапном прозрении в своих чувствах, и про Костыгова, и про Смирнова.
Только перед самым въездом в город они с Макаровым попали в пробку, образовавшуюся из-за аварии.
Взглянув на часы, Таня поняла, что уже не успеет перехватить Мишу перед работой.
Долгая неподвижность в машине вызвала дискомфорт и усталость. Ей захотелось сначала зайти домой, привести себя в порядок и предстать перед мужем во всей красе. Она уже предвкушала его радость при встрече.
Понимая, что и водитель, не спавший всю ночь, очень устал, Таня отпустила его, сообщив, что до офиса доберётся самостоятельно.
Переступив порог квартиры, она окинула взглядом знакомое пространство. Всё было на своих местах, воздух был наполнен чистотой и порядком. И, словно приветствуя её, в вазе стоял пышный букет свежих красных роз.
Грудь Тани сдавил тугой узел, перекрывая дыхание. Слёзы застилали глаза. Картины на стенах, камин, шкура тигра у очага – всё это было создано Мишей. Она чувствовала, как в каждом предмете живет его душа и любовь к ней.
— Просто слепая. Ничего не видела, — прошептала она, возвращаясь в те дни, когда он уговаривал её жить вместе, приведя сюда.
Теперь она была уверена: чувства любви и благодарности к Мише, пробудившиеся в ней, были не иллюзией от чужой обстановки, а самой настоящей правдой. Усталость как рукой сняло, и Таня бодро зашагала в ванную.
Спустя два часа Таня остановилась перед монументальным фасадом «Атмосферы». Объёмные буквы названия, словно высеченные из света, продолжали гореть тёплым жёлтым пламенем, их грани ловили солнечные лучи, превращаясь в сияющие ореолы.
У парадного входа она столкнулась с потоком сотрудников, возвращавшихся с обеденной паузы. Приветствуя коллег, спешащих на свои рабочие места, она услышала звуки нескольких новых сообщений. Проверив телефон, Таня обнаружила, что они пришли от свекрови.
Нахмурившись, она открыла содержимое. Внутри оказались фотографии, смысл которых не сразу смогла понять. На снимках её муж был с блондинкой: в машине, в кафе, возле офиса. На каждом фото они смотрели друг на друга и улыбались.
Таня почувствовала, как земля уходит из-под ног. В гулко бьющееся сердце впилась тупая стрела боли. Она вновь и вновь изучала фотографии, пытаясь осмыслить, но разум отказывался принять факт: Миша и эта женщина встречались в её отсутствие.
«Миша и другая женщина!» Сердце заколотилось в груди с бешеной силой, а перед глазами заплясали тёмные мушки. Она зажмурилась, пытаясь унять дрожь, и сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов. Ладони взмокли, и она с трудом удержала выскользнувший из руки телефон.
Удушающая волна паники и страха отступила. Таня заставила взять себя в руки и двинулась к выходу. Она кинула телефон в сумку, будто он мог её укусить ещё сильнее.
В этот момент её заметила Алла Павловна, идущая по тротуару.
— Татьяна Дмитриевна! – радостно воскликнула Зорева, ускоряя шаг. – Вы вернулись! — Заметив бледность начальника, тут же захлопотала как наседка: – что ж вы сразу на работу?! Отдохну ли бы с дороги.
Таня вымучено улыбнулась своему заместителю, протолкнув в себя густую слюну.
— Здравствуйте, Алла Павловна, — произнесла Таня, и её голос, словно под тяжестью пережитого шока, осел на два тона. Она откашлялась. – Как обстоят дела? Что нового?
Она слушала в пол уха, идя на автопилоте следом за щебетавшей без умолку заместителем. Та рассказывала последние новости: все предложения их отдела были учтены и внедрены.
Поднявшись на этаж, они вошли в кабинет. Там Таню встретили остальные сотрудники с не меньшим энтузиазмом. Она была рада видеть их и осознавать свою пользу для компании. Однако мысли её витали далеко. Ей нужно было уединиться и всё обдумать.
Оказавшись в своем кабинете, она разложила ноутбук и документы. Затем взяла телефон и снова начала просматривать фотографии. Хотя в них не было ничего предосудительного, чувство ревности, подобно яду, медленно проникало в её сознание, усиливаясь с каждой минутой.
Даже вчерашний инцидент с трактором отошёл на второй план, потеряв свою прежнюю остроту. Таня пыталась мыслить рационально, допуская, что это может быть просто новый деловой партнёр Миши. Но затем пришло сообщение:
— Миша нашёл тебе замену, чтобы скрасить свои одинокие ночи. Не такая уж ты и ценная для него.
Почувствовав тошноту от накатывающей волны эмоций, Таня выскочила в туалет.
Несколько раз её тело сотрясала рвота. Ополоснув лицо, она взглянула на своё отражение: серо-зелёная кожа, а в глазах, ещё утром полных тепла и любви к мужу, теперь лишь холодный металлический блеск.
— Про такой сюрприз ты мне говорил, дорогой?
То, что он делал раньше, и то, что происходило сейчас, совершенно не вязалось. Её мозг, измученный недосыпом и переживаниями, был не в состоянии мыслить ясно, хаотично перескакивая между темами и не находя ни объяснений, ни решений.
Таня горько сожалела о невысказанных чувствах к Мише. И плевать было, что по телефону, а не тет-а-тет.
— Не дождался моей любви… — судорожно вздохнула она. Осознание собственной вины обрушилось на неё с такой силой, что слёзы хлынули неудержимым потоком.
Таня взяла себя в руки и решила немедленно идти к Мише. Она должна была сказать ему всё, что так долго держала в себе, и попытаться его вернуть.
Через несколько минут проходя мимо отдела, Таня заметила, что дверь приоткрыта. Она прошла дверь, как вдогонку услышала обрывок разговора:
— Алл, ты знаешь, что жена начальника молодая, красивая, но глупая дура? Она и не подозревает, что её мужик бегает налево!
Осознание того, что о похождениях Миши знают даже в её отделе, обрушилось на неё внезапно, как удар молнии. Она замерла, словно вкопанная, не в силах пошевелиться.
Мысль о встрече с Мишей тут же испарилась. Не сейчас. Её охватила дрожь, будто от сильнейшей лихорадки.
— Ой, Зойка, не сочиняй. Не может он бегать налево – только что женился!
— Девочки, а вам какое дело, кто с кем изменяет? Пусть люди живут, как хотят! – узнала она голос Татьяны Анатольевны.
«Вот змеи! В глаза смотрят — улыбаются, а за спиной…» Вместе с ревностью возникла злость. Слёзы удушливой волной подступили к горлу. Обида сдавила его сильнее.
Таня резко распахнула дверь и вошла в кабинет. Шесть испуганных глаз уставились на неё. Мазнув по ним взглядом, Таня с гордо поднятой головой прошла к себе и плотно закрыла дверь, опустив жалюзи.
— Девочки, что это с ней? – коллеги обменялись недоуменными взглядами. Такого поведения от начальницы они раньше не видели. – Может, случилось что-то? Давайте заварим чаю, — предложила Татьяна Анатольевна.
Минут через двадцать Алла Павловна осторожно постучала в стеклянную дверь кабинета Татьяны.
— Татьяна Дмитриевна, можно? – заглянула заместитель. Женщина вошла, аккуратно держа на подносе чайник и чашки.
Таня отложила работу над текстом на ноутбуке и повернула голову к вошедшей.
— Заходите, – её голос прозвучал непривычно холодно.
— Вы такая бледная. Попейте чай. Только что заварили, он ещё горячий.
Зорева под пристальным взглядом начальницы вошла в кабинет и поставила на стол свою ношу.
— Вы не заболели, Татьяна Дмитриевна? – Женщина с беспокойством смотрела на Таню. — У меня аспирин есть, если надо…
— Нет. Со мной всё в порядке. Отосплюсь и завтра буду как новенькая, — фальшивая улыбка Зоревой и её наигранная забота раздражали, но Таня сдерживала бушующие эмоции.
— Так, зачем вы тогда сегодня пришли? Отдыхали бы.
— Мне нужно составить доклад и отчёт к собранию. Президент ждёт, — отчеканила Таня, бросив на Зореву взгляд, от которого та попятилась к выходу.
— Хорошо. Больше не мешаю.
Таня смотрела на идущий из чашки пар, он клубился, как и её гнев от лицемерия тех, на кого она хотела положиться.
«Уж лучше бы в глаза сказали, чем за спиной сплетничать!»
Она потянулась было к чашке, но тут же отодвинула её, понимая, что даже глоток может вызвать новый приступ тошноты. По её щекам снова заструились слёзы. И самой сейчас было не понятно от чего: от обиды или собственной вины.

Глава 41

По завершении работы над отчётом, Таня провела финальную вычитку и отправила документ на печать.
Она долго ломала голову, как ей следует держаться при встрече с Мишей, но любая попытка предугадать собственную реакцию оказывалась тщетной.
Пока она корпела над отчётом, сотрудники службы безопасности неоднократно обращались к ней за разъяснениями по ряду вопросов в Борске.
Секретарь уведомила Таню, что президент скоро освободится после очередной встречи. Погружённая в свои мысли, словно в туман, она прошла в приёмную и села в кресло для посетителей. Внутри неё бушевали волны ревности, которые она изо всех сил пыталась укротить, загнать вглубь. Но они нет-нет да и проносились по телу жгучими всполохами. Каждая такая волна оседала где-то в желудке, накапливаясь и превращаясь в тугой, давящий ком. Стоило ей представить Мишу в объятиях другой женщины, как этот ком начинал медленно подступать к горлу.
— Татьяна Дмитриевна, мне нужно отлучиться, — обратилась к ней Нина Александровна, прерывая её размышления. Секретарь протянула ей толстую пачку с документами и конвертами. – Будьте добры, передайте, пожалуйста, Михаилу Валерьевичу корреспонденцию.
— Хорошо.
Ожидание затянулось. Чтобы развеять гнетущие мысли и скоротать время, Таня принялась перебирать документы на коленях. В руки попал объёмный отчёт, никак не связанный с компанией. Взгляд зацепился за логотип внизу титульного листа: «Частное детективное агентство «Кондор»».
— Что это?
Таня открыла первый лист: «Клиент Данилов М.В.»
— Он всё-таки следит за мной?!
Сердце девушки забилось чаще, когда она погрузилась в чтение, но смысл ускользал, запутывая ещё больше. В самый разгар её тщетных попыток разобраться в отчёте, её слух уловил цокот каблуков, скрип открывающейся двери и звонкий женский смех, тут же перебитый шутливым баритоном Миши.
Из кабинета показалась девушка, чьи белокурые локоны струились до пояса. Увидев Таню, она замерла. Следом за ней появился Данилов. Его взгляд был устремлён вперёд, в руках он держал папку, поверх которой лежали бумаги. Он не обратил внимания на внезапно замолчавшую гостью.
— Нина Але… — подняв голову, увидел жену и тут же расплылся в счастливой улыбке.
Таня не могла оторвать взгляд от своей соперницы. От той, которая теперь была вместо неё в кафе, в машине и … даже в кабинете Миши.
— Танюша! Ты вернулась! – От его бархатистого голоса и лживого взгляда Таню передёрнуло.
«Весело им!» — пронеслось в её голове и перед глазами появилось изображение несущегося на неё трактора. Обида захлестнула с новой силой.
Тело Тани затряслось, искажая черты лица. Нахлынувшая ревность лишили её ум ясности. В тот момент, когда Данилов сделал шаг к ней, Таня воткнула в его живот документы переданные секретарём так, будто вонзала нож. Удивление заставило Михаила замешкаться, и он чуть не уронил их, но в последний момент успел подхватить.
Не отдавая отчёта в своих действиях, Таня резко подняла руку и с силой обрушила её на щёку мужа. Звук, подобный выстрелу, эхом прокатился по гулкой тишине приёмной. И в этой внезапно наступившей паузе Таня ощутила, как ярость пульсирует в её сердце.
Внезапный возглас блондинки: «Ох!» – пронзил затуманенное сознание Тани. Широко распахнув глаза, та прикрыла рот рукой. Её взгляд метался между Таней и Даниловым.
На лице Миши на миг появилась гримаса ярости, челюстные мышцы вздулись буграми. Он инстинктивно рванулся вперёд, но в следующее же мгновение замер, лишь пальцы, вцепившиеся в папку, побелели от напряжения.
Таня стиснула зубы, подавляя бушующий в ней гнев и поток нецензурных слов, готовых сорваться на эту самодовольную парочку. Её взгляд, в котором плескалось чистое презрение, скользнул по ошеломлённому Михаилу и окаменевшей гостье.
— Что… — начал было Данилов, но Таня уже развернулась и молча, не оглядываясь, покинула приёмную. Её уход был таким же резким и окончательным, как и удар.
Таня шла, не зная куда, лишь бы как можно дальше от предателя. Теперь убедившись, что присланные фотографии это правда, не хотела больше жить.
«Снова! Те же грабли! За что?! Ненавижу!» — ей хотелось кричать во всё горло.
Миша, швырнув папку на ближайший стул, пулей вылетел в коридор. Его взгляд метнулся по пространству, и он заметил удаляющуюся спину Тани, направляющуюся в сторону, противоположную лифту.
— Татьяна!— грозный рык, вырвавшийся из его груди, прокатился по стенам и потолку, эхом отражаясь в тишине. Но Таня лишь ускорила шаг.
Данилов намеревался догнать жену и выяснить причину её нетипичного поведения. В тот миг, когда он уже был готов ринуться следом, в его руку вцепилась гостья.
— Подождите, Михаил Валерьевич! — девушка настойчиво потянула его обратно в приёмную. Мужчина пытался высвободить руку, его взгляд неотступно следовал за удаляющейся фигурой Тани. Однако блондинка оказалась сильной, и он не смог вырваться. Да и деликатность не позволяла ему применить к ней силу.
Заведя его обратно в помещение, блондинка повернулась к нему лицом.
– Успокойтесь. – Попросила она уверенным голосом, встретившись с его взглядом. — Я разберусь с этим. Всё будет хорошо, — она закрыла перед его носом дверь и бросилась догонять Таню.
— Барсукова! Стой!
Таня оказалась на внешней лестнице, её тут же окутало раскалённое марево. Она вдохнула горячий воздух, почувствовав как слёзы на щеках мгновенно испарились.
«Сгореть в аду – это выход! Только бы остановить эту жгущую в груди боль. А лучше споткнуться, упасть и свернуть себе шею. Только чтобы больше не видеть как Миша счастлив с другой!»
Таня не могла вспомнить сам момент спуска – всё произошло слишком быстро, словно она провалилась вниз на скоростном лифте. Теперь, ощущая жар раскалённого асфальта под ногами, она стояла в замешательстве, пытаясь выбрать путь и место, где можно было бы навсегда исчезнуть, как сигаретный дым.
В этот момент, за её спиной, прозвучал отчётливый стук каблуков, словно вонзающиеся в её сердце гвозди, заставив её двигаться хоть куда-то.
— Танька, стой! – преследовала её блондинка, тяжело дыша, пыталась догнать стремительно удаляющуюся фигуру. – Как ты на шпильках так быстро ходишь! – возмущённо крикнула она в спину беглянке. – Эй! Барсуня Топотыжкина!
Услышав своё университетское прозвище, Таня невольно дёрнула головой. Так называла её только… Ленка Наумова. В голове вспышкой пронеслись кадры университетской жизни, смех подруги и окрик, подхватываемый эхом: «Барсуня Топтыжкина». Это на секунду вернуло её в безопасное прошлое.
«Но откуда эта блондинка может его знать?»
Вспоминая секунды своего бегства, до её сознания, наконец, дошло: блондинка всё дорогу называла её девичьей фамилией. Таня замерла, затем резко развернулась. Конкурентка быстро сократила расстояние и вцепилась в её плечи.
— Таня! Танечка! – она трясла её, впиваясь взглядом в глаза. В глазах преследовательницы стояли слёзы. Она попыталась заключить Таню в объятия, но та отшатнулась, словно от огня. – Танька, ты не узнала меня?
Таня не могла отвести глаз от девушки. Её яркий макияж, такой знакомый, словно привет из прошлого, напомнил закадычную подружку Лену Наумову. И что-то в чертах незнакомки было давно забытое, но такое родное, заставляло сердце биться чаще.
— Лена? – не верила Таня глазам. – Наумова?
— Соловьёва уже как три года, — с облегчением выдохнула журналистка и прижала к себе подружку. Таня обхватила её в ответ, уткнувшись лицом в её длинные волосы. – Ты что, совсем с ума сошла? Взяла и врезала Данилову. – Голос Лены дрожал от недоумения и шока. – Совсем чокнутая. Он же такой влиятельный. Подобное терпеть не в его характере. Может и в суд на тебя подать.
Всхлипнув, Таня подняла голову с плеча подруги.
— Да. Наверное, в этот раз он подаст на развод и выгонит меня из дома.
Осознав, что сказала, Таня снова заревела, уткнувшись в грудь Лены. Та не сразу поняла, в чём дело.
— В смысле? – пролепетала Лена, а в голове промелькнула предположение, которая не укладывалось в голове.
«Опозорилась сама и его опозорила, — билась мысль в голове Тани. – Ну, что я за дура такая!»
— Он мой муж, — пропищала Таня, и разрыдалась сильнее. – Я думала, ты… теперь с ним. Что вы... любовники... — последнее слово застряло в горле. Всё, что свалилось на неё в последнее время, оказалось непосильным, и она осела на пыльный асфальт.
— Боже! — ахнула Соловьёва, в её глазах мелькнули и ужас, и облегчение. – Ты после Костыгова совсем отмороженная стала! Как Данилов тебя вообще замуж-то взял? – пробормотала Лена, больше для себя, чем для Тани. Она присела рядом и обняла подругу, поглаживая её по голове, как будто та была совсем крохой.
В голове журналистки будто щелчком, сложился пазл: Данилов, Костыгов, Таня... её Таня. Их с Даниловым Таня. Теперь был понятен его интерес к делу Костыгова. Соловьёва ошарашенно мотала головой, стараясь уложить в голове новую информацию.

Глава 42

Когда дверь захлопнулась, Данилов остался наедине с оглушительной тишиной. Первым, инстинктивным порывом было броситься следом, схватить Таню за плечи и потребовать ответа. Но сила, с которой она ударила его по щеке, говорила о большем, чем просто обида. В тот удар была вплетена такая ярость и отчаяние, что пугало его куда сильнее физической боли.
Он провёл ладонью по лицу, стряхивая оцепенение. Щека нестерпимо горела, будто он приложил её к раскалённой печи.
В укромном уголке приёмной, среди прочих запасов служебного холодильника, обнаружилась замороженная колбаска фарша. По всей видимости, она принадлежала Нине Александровне.
Данилов, недолго думая, умыкнул добычу и, прижав её к пылающей щеке, направился в свой кабинет.
«Сейчас, в таком состоянии, Таня меня не услышит. Любое моё слово, любой жест она интерпретирует по-своему».
Он видел, как она сжалась в комок ненависти. Попытка выяснить причины сейчас лишь заставит её закрыться, как и семь лет назад, после Костыгова. Она снова заползёт в свою раковину, отгородившись от мира. И от него.
«Хорошо, что журналистка остановила меня, пообещав разобраться самостоятельно», — вздохнул он, катая колбасу на щеке.
Единственное, что он мог сделать сейчас — дать Тане пространство. Пусть эта буря выгорит сама.
«Пусть придёт, когда сможет говорить. А я пока выясню, что случилось, что так сильно зацепило её за больное. Кто посмел так раскачать и без того шаткий мир, который я с таким трудом для неё выстраивал?!»
Однако его размышление и идиллия с фаршем была прервана внезапным появлением службы безопасности. Руководитель отдела подтвердил информацию о недобросовестных действиях управляющего торговой точкой Смирнова.
Получив вчера от Тани информацию, Миша немедленно направил комиссию в Борск. Им удалось застать Артёма врасплох, когда тот пытался замести следы. После выемки и сверки документов с товаром, комиссия подтвердила схему, выявленную Татьяной, и установила, что Смирнов систематически присваивал средства компании.
После их ухода Данилов прошёл тем путём, каким убегала от него Таня. Вышел на наружную лестницу и посмотрел вниз: ни Тани, ни Лены нигде не было. Он попытался связаться с женой по телефону, но на его звонки никто не отвечал. Затем он позвонил журналистке, но та скинула соединение.
«Чёрт! Эти женщины… со своей солидарностью! – выругался он мысленно. – Даже преступникам дают слово, а я ни в чём не виноват и меня все игнорируют».
Михаил намеревался спуститься к машине для продолжения поиска жены, когда в его кармане завибрировал телефон, и поступило SMS от Лены:
— Михаил Валерьевич, я с Таней в баре-кафе. Не волнуйтесь.
Пробежав глазами по сообщению несколько раз, он ответил:
— Адрес?
Получив его, Миша отправил координаты в отдел безопасности с просьбой обеспечить наблюдение за тем местом одним сотрудником. Немного постояв на лестнице, вернулся в здание и спустился в отдел маркетинга, вызвав переполох среди сотрудниц.
— Татьяна Дмитриевна будет завтра, — бросил им, направляясь к кабинету жены, чтобы забрать её вещи и мобильный телефон.
— Да, конечно. Она такая бледная была. Устала, наверное, — сочувственно отозвалась Алла Павловна.
На парковке Данилов встретил Макарова. После короткого приветствия водитель поделился впечатлениями от поездки, упомянув недавнее происшествие с трактором.
— Покушение,— повторил Миша, и его лицо на мгновение окаменело. В глазах вспыхнул опасный огонь. Его до предела накалили события вокруг Тани, он молча сжал кулаки, ощущая, как стальные тиски гнева сжимают изнутри.
По дороге домой, пальцы Миши впивались в руль так, что костяшки побелели. В голове роились десятки сценариев вчерашнего происшествия с трактором. Он отгонял от себя негативные картины, рисуемые воображением. Вчера, во время звонка Тани ведь сразу вычислил, что что-то случилось. Её выдал голос.
— Конечно, будешь тут такой бледной, — пробормотал он, вспомнив слова Таниного заместителя.
«Но тут что-то ещё кроется. Не могла её агрессия быть беспочвенной. И была она направлена именно на меня».
Вернувшись домой, Миша наткнулся на коробку и пакет, перевязанные изящными бантиками – подарок от Тани. Приложив к разгорячённой щеке пакет со льдом, он с любопытством раскрыл их. Потрогал перчатки и шарф тонкой, деликатной вязки, удивительно приятные и мягкие на ощупь. По всей видимости, подарок был приобретён с добрыми намерениями и любовью.
Он смотрел на них, пытаясь осмыслить произошедшее с Таней. Её взгляд, полный презрения и ненависти навсегда врезался в его память. Такого яростного выражения её лица он не видел никогда.
В голове вырисовывался лишь один вероятный ход событий: Вадим или мать могли что-то ей сказать. Негативные семена, упав на благодатную почву, проросли дикой ревностью.
Сидя дома, Миша не находил себе места. Не так он рассчитывал встретиться с женой после недельной разлуки: сидеть в одиночестве и ждать её возвращения из бара. Для него ожидание было худшим из вариантов. Да и бездействие тоже.
Сердце и душа рвалась приехать в бар, схватить Таню в охапку и унести домой. Но его останавливал брошенный в него взгляд, в котором было столько боли перемешанной с ненавистью, беспрестанно преследовавший его.
«Знать бы причину!»
Миша получал сообщения от наружки и от журналистки, что с Таней всё в порядке.
«Они в баре уже как пять часов сидят и разговаривают!»
Таня алкоголь не пьёт, только чашку за чашкой чай и ватрушки. На его взгляд странный выбор, чтобы забыться в пьяной апатии.
Вздохнув, посмотрел в зеркало на красневшую пятерню жены на своей щеке. И усмехнулся:
— Я надеюсь, что не зря получил эту затрещину, дорогая моя. Это ты так проявила свои дремавшее чувство ко мне.
Очень хотел верить в это чудо, поэтому ждал звонка от Лены, чтобы приехать и забрать супругу домой, когда они наговорятся.

Глава 43

— В этот раз он точно не простит, — уверенно проговорила Таня, запихнув ватрушку в рот, как будто на ту кто-то покушался.
— Попроси прощения,— подсказала Лена. – Не абы как, а с романтикой, лаской и нежностью.
Она внимательно изучала лицо подруги, будто пыталась наверстать упущенное за семь долгих лет разлуки. Семь лет, проведённых порознь! Теперь, когда они снова вместе, их разговор, как и раньше, был откровенным, словно и не было между ними давней ссоры.
Почти час Таня выговаривалась Лене, делясь всем, что не успела сказать мужу. Слушая её, Лена остро чувствовала все метания и эмоции, которые пережила подруга. Остальное время они разбирали каждый шаг цепочки, которая привела к таким плачевным результатам.
В принципе Лене ситуация была понятна, но как это донести до воспалённого любовью мозга подруги?
— Не смогу. – Звон колокольчика над входной дверью заставил Таню обернуться. В груди кольнуло разочарование – это был не Миша, которого она ждала и одновременно боялась увидеть. Она отвернулась, с горечью произнеся: – лучше умереть.
— Поговори. Признайся ему в любви. Он же разумный человек, должен понимать твоё состояние. И ситуацию, в какую ты попала. Одно, другое, третье… тут и головой можно тронуться.
Таня отрицательно мотнула головой, отвергая очередной совет подруги. Она не могла поверить, что Миша так легко забудет случившееся.
— Он такой гордый, — шмыгнула Таня носом и снова замолчала, прокручивая в голове раз за разом свою выходку. — Какая же стыдоба, – рвала она себя на части. В тот момент потеряла контроль над своими эмоциями, словно пребывая где-то вне реальности. А сейчас с каждой минутой всё яснее осознавала масштабы устроенной катастрофы.
Она начала покусывать внутреннюю сторону губы, пару раз прокусив до крови.
— Что стыдного в том, что ты приревновала его? – спросила Лена, закусывая долькой лайма коктейль.
С последними глотками второго коктейля пришло лёгкое, приятное опьянение, разливающееся теплом по всему телу. В глубине души Соловьёва чувствовала гордость: ей удалось стать тем самым катализатором, который помог Тане раскрыть свои чувства к Михаилу.
Лена снова бросила взгляд на часы, чувствуя, внутри противоречие: Данилов ждал жену, чтоб поговорить, но сейчас Таня была настолько выведена из себя, что при встрече с ним не сможет выдавить из себя и пары слов. А Михаил, наверняка, начнёт расспрашивать, пытаясь добраться до сути, и тем самым лишь сильнее запрёт её в молчаливом коконе.
Сейчас Лена не знала, как лучше поступить.
«В прошлый раз, когда Костыгов оставил Таню, я месяцами пыталась вытащить её из скорлупы. Но эти попытки лишь усугубили ситуацию: она окончательно замкнулась, отгородившись от мира, и прекратила общение со мной. А тут действительно может дойти до развода».
— Раз ты не пьёшь, чтобы расслабиться, и уже выговорилась, то давай я тебя домой подброшу? – предложила Лена, когда получила от Миши сообщение, что он ждёт жену.
— Нет. К Мише сегодня не поеду. Я боюсь увидеть в его глазах осуждение за свой глупый поступок.
— Глупая. Какая же ты глупая, — засмеялась Лена. Она глядела на подругу, понимая, что та накручивается себя. – Ты же понимаешь, что он тебя не отпустит. И где бы ты ни пряталась – найдёт. И вытрясет из тебя признания! Скрывай – не скрывай, всё равно ведь узнает!
— Понимаю, — заныла Таня, как в университетские годы, — но не готова я смотреть ему в глаза! Это надо же прилюдно унизить его. ЕГО! – Таня потрясла ладонями над головой и мысленно подвернула себе у виска. — Ударила человека, от которого зависит будущее огромной компании и жизнь людей, работающих в ней. Просто позор…
Она снова разрыдалась, уронив голову на сложенные на столе руки, чувствуя, как внутри разливается полное опустошение. Бессонная ночь брала своё: веки тяжелели, слипались. После очередного зевка она уже не могла их разлепить, поддавшись неумолимому желанию уснуть и стереть всё произошедшее из памяти.
— Прилюдно? – переспросила Лена, наморщив лоб, вспоминая жуткую картину с пощёчиной. – По-моему, ты преувеличиваешь. Так-то там были только мы трое.
Лена видела, как Таня продолжает бичевать себя, раздувая пламя вины. Теперь она выдумала себе публичный позор, чтобы наказать себя ещё больше.
— Всё равно позор! – снова произнесла Таня, с трудом отнимая тяжёлую голову от рук. Опираясь на локти, она зажала лицо между сжатыми кулаками и закрыла глаза.
— Да хватит тебе, – мягко произнесла Лена. Она видела, что Таня нарочно накручивает себя, купаясь в чувстве вины. — Я думала, после Павла ты больше ни на кого не взглянешь. А теперь… Ты замужем за таким замечательным, терпеливым мужчиной. Я всего неделю с ним знакома, но уже успела заметить, что ради тебя он… — Лена осеклась, вдруг осознав, что Миша, похоже, скрывал своё расследование с Костыговым от Тани. Она решила промолчать, предоставив ему самому рассказать обо всем. — … Готов на многое. И главное, ты так в него влюбилась, что на себя не похожа.
Лена понимала: для Тани удобнее тонуть в пучине вины, чем признать глубину своих чувств.
— И что тут такого? – продолжала она приводить подруге разумные доводы, что поведение её абсолютно нормальное. — Что ты открыто показала ему свои чувства? Так он теперь должен не просто носить тебя на руках, а буквально пылинки сдувать! Вот теперь я точно вижу – это настоящая любовь, а не «может быть, это любовь?» — передразнила она интонацию подруги.
– Меня это ни сколько не оправдывает. Он конечно терпеливый, но всему есть предел, — возразила Таня.
— Рада, что ты это понимаешь. Больше так не делай. И признайся ему в любви. Мужики, хоть и кажутся каменными и бесчувственными, на самом деле тоже жаждут заботы и тепла.
Заметив, что, подруга совсем пала духом и готова была остаться здесь на ночь, лишь бы не возвращаться домой, Лена нежно погладила её по макушке.
— Давай, отвезу тебя … может, к матери?
— Не надо меня к маме. Лучше в городской парк. Там пруд и я в нём утоплюсь. От стыда.
Через пару секунд конструкция из рук распалась, распластавшись по столешнице. Следом туда же приземлилась голова Тани. Она оставалась долго неподвижной. Убедившись, что подруга уснула, Лена отправила сообщение Данилову:
«Можно забирать её домой».
К удивлению Лены, не прошло и пяти минут, как дверной колокольчик бара известил о прибытии Данилова.
— Что с ней? – обеспокоенно выдохнул он, застыв у стола. Всё его негодование испарилось, оставив после себя единственную мысль: вот она — его война и мир, уснувшая с мокрыми от слёз ресницами.
— Покушение на её жизнь. Бессонная ночь. Фотографии нас с вами. Слухи о ваших похождениях налево. Отчёт детектива, — кивнула на подругу Лена, — как следствие буря эмоций. И слёз. Ей уже лучше, — заверила она его.
Выстроенная Леной цепь событий всё проясняла: на жизнь Тани покушались, она не спала, ей показали ложь, она увидела его липовую измену и теперь она знает, что он следит за её бывшим.
— Но… — он развёл руками, недоумевая, почему Таня спит. – Много выпила? – спросил он, хотя сам видел, что на столе нет соответствующей посуды. Лена отрицательно мотнула головой, давая понять, что Таня не собиралась тонуть в алкогольном угаре.
— Эмоционально выпотрошена. – Как знаток человеческой души ответила Соловьёва. Лена бросила взгляд на мужчину, который не сводил глаз с жены, произнесла: — а вам респект. – Она сделала изящный реверанс, не вставая с места. – После всего, — изумлённо мотала она головой, — уговорить выйти замуж… это надо было постараться! Уважаю таких мужчин. Настоящих!
Миша внимательно посмотрел на журналистку. Он не мог понять, как ей так быстро удалось разговорить Таню. Его жена никогда бы не открылась первому встречному.
В своё время он об этом случае узнал от её родителей, и пока её не прижало информацией о Павле, молчала. Судя по тому, что сейчас говорила Лена, она знала о Тане слишком много.
— Вы с ней были знакомы?
— Это она, моя потерянная подруга, – прошептала Лена, напоминая о том, что именно эта причина побудила её взяться за расследование Костыгова. – Самый дорогой мне человек. — Взгляд Лены, устремлённый на спящую подругу, был полон нежности и слёз. Лёгкая улыбка тронула её губы. — Вот уж действительно, жизнь подкидывает задачки: из-за одного мужчины мы поссорились, а из-за другого – помирились.
Миша кивнул, принимая сказанное. Однако из слов Лены его зацепило несколько моментов.
— А что там с фотографиями? — уточнил он.
Соловьёва непонимающе взглянула на него.
— Вы упоминали фотографии про нас с вами, — подсказал Данилов.
— А-а.— Лена вспоминала слова подруги. — Таня сказала, что сегодня с номера свекрови получила несколько наших с вами фотографий и сообщение, что вы нашли ей замену.
Миша замер. Он догадывался, но не был уверен: «Мама вряд ли это сделала, а вот Вадик!»
Его глаза сузились, желваки заходили ходуном.
– Что там ещё за слухи о моих похождениях? – голос Миши прозвучал резко, словно удар хлыста.
От такого тона у Соловьёвой дёрнулась бровь, и она выпрямилась, будто к спине привязали стальной стержень.
– Э-э… – протянула Лена, явно смущённая. – Может, лучше у Тани спросите? – она заёрзала, пытаясь уйти от деликатной темы.
– Говорите как есть, – настоял Миша, не отступая.
Журналистка на мгновение застыла. Оценив ситуацию и возможные последствия, она произнесла:
— Таня услышала разговор своих подчинённых. Они обсуждали, что её муж... изменяет. — Голос Лены угас к концу фразы. Она бросила быстрый взгляд на сосредоточенное лицо Данилова.
Выслушав её, Михаил молча поднял Таню на руки и сделал шаг в сторону двери.
— Мой вам совет, — донеслось ему в спину, и он остановился. — Не давите на неё. Дайте ей время разобраться с собой, со своей совестью и всеми теми мыслями, что роятся в её голове. Иначе она снова замкнётся в себе.
Тряхнув головой, Миша зашагал на выход.

Глава 44

«Не трогать. Не давить! Это щит. Это план. Дать ей отдышаться. Чтобы сама пришла и всё рассказала»,— как мантру повторял Миша, готовя завтрак на двоих.
Запах кофе пробился сквозь сон Тани. Тот самый, что готовил муж по утрам. Она потянулась и открыла глаза.
«Дома!» — на её лице расцвела улыбка. Таня замерла, вслушиваясь в домашние звуки: на кухне Миша колдовал у плиты, и вскоре в комнату потянулся дразнящий аромат – жареный хлеб, сочное мясо, свежесть огурца, всё это смешивалось в аппетитной симфонии.
Стоило вспомнить вчерашний день, и все приятные ощущения вмиг испарились. Словно невидимая рука небрежно провела по холсту жизни, обесцветив его до оттенков серого. Внутри поселилась тягостная пустота, давящая на желудок.
Таня села на кровати. Её взгляд скользнул по постели и остановился на половине, где обычно спал муж. Она была идеально ровной. Это больно задело за живое. Таня закусила губу, чтобы сдержать проступившие слёзы.
По пути в ванную она невольно заглянула в гостевую. Диван был расправлен, а постельное белье аккуратно сложено стопкой. Это было явным свидетельством того, что Миша спал отдельно.
Осознание того, что она больше ему не нужна, пронзило её ледяным разрядом, пробежавшим по позвоночнику. Сглотнув комок в горле, она шагнула в ванную, плотно притворив за собой дверь.
Включив воду, Таня села на бортик ванны, пытаясь собраться с мыслями и придумать утреннее приветствие или извинение. Ничего не приходило в голову. Мысли вместе с водой утекали в канализацию.
Погружённая в свои размышления, она потеряла счёт времени. Стук в дверь вернул её к реальности.
— Таня! – Миша окликнул её властным тоном, от чего та вздрогнула. – Завтрак остывает. Поторопись, через пятнадцать минут выезжаем.
В его голосе не было и намека на теплоту и завораживающие переливы, от которых по её коже раньше бегали мурашки.
«Теперь чужой и холодный…» — она дёрнулась, когда дверь внезапно открылась, и в ней возникла фигура мужа.
— Ты слышала? – его резкий голос царапнул её натянутые нервы.
— Да, — едва слышно выдохнула она, подтверждая кивком.
Данилов уже был в одет в деловую одежду. Её взгляд на мгновение задержался на его лице, но ничего не смог прочесть в его глазах. Она судорожно сжала пальцы, заметив едва заметную припухлость на щеке Миши. Внутри всё сжалось, от нахлынувшей волной вины за сделанное. Он ушёл, оставив её одну.
Не прошло и нескольких минут, как она, быстро умывшись, покинула своё убежище. Направляясь на кухню, она мельком увидела, как Миша склонился над ноутбуком в гостевой что-то читая. На кухонном столе остались лишь её приборы и предназначенная ей часть завтрака.
Ощущение одиночества давило, как и брошенная Мишей из прихожей фраза, неприятным звуком отозвавшая в её душе:
— Жду в машине.
— Я ему так противна? – отчаяние подступило к горлу, заставляя глаза наполниться слезами. Она разрывалась между молчаливым подчинением и гордым отказом и обещанием справиться самой. Его внезапная холодность ещё раз ударила по нервам, натянутым до предела.
Сев машину, Таня сразу почувствовала напряжённую атмосферу. Лишь магнитола скрашивала образовавшееся гнетущее молчание.
На парковке Миша позволил ей самостоятельно выйти из машины, ответив на звонок своего телефона. Как только Таня захлопнула дверь, он нажал на брелок и не глядя на неё, направился к служебному входу, на ходу раздавая указания. Таня осталась стоять на месте, провожая его спину взглядом.
В отдел, где эти склочницы перемывали им кости, идти не было ни малейшего желания. Душа рвалась куда угодно, хоть в ад, только чтоб всё вернулось как раньше. Вернуть прежнего Мишу. В тоже время горько осознавала, что вчерашний поступок перечеркнул всё, и прежняя гармония просто не возможна.
— Прогуливать тоже нехорошо, — пробормотала Таня, пытаясь восстановить спокойствие, надеясь в ближайшее время всё урегулировать. Она подавила последние проблески малодушия, уверенно направившись к входу.
Едва Татьяна переступила порог, как её встретили радостные лица сотрудниц.
— Татьяна Дмитриевна, как вы себя чувствуете? — обеспокоенно спросили её.
— Уже лучше. Спасибо, — ответила она, стремясь укрыться от посторонних взглядов в своём кабинете. Ей совсем не хотелось делиться подробностями личной жизни. К тому же, пока она не поговорит с Мишей о том, что услышала, не знала, как относиться к их словам.
Таня ждала, что Миша вызовет её под предлогом обсудить отчёт. Но к её удивлению и разочарованию, до обеда он этого не сделал. Лишил возможности увидеть его в привычной рабочей суете. По её мнению, будничная обстановка стала бы идеальным фоном для примирения. Вчера здесь всё началось, сегодня должно было закончиться. Сама же она не стала проситься на приём, чисто струсив.
«И на обед не позвал».
Таня закусила губу, ощущая, как её опустошает усталость от невыносимого напряжения. Взгляд её неотрывно следил за медленным ходом секундной стрелки на заставке монитора. Она рассчитывала, что, как и всегда, муж пригласит её в ресторан и там она сможет воспользоваться моментом и принести свои извинения.
«Вот так и становятся бывшими», — пронзила сознание Тани ужасная мысль. Казалось, без Миши весь мир просто перестал существовать. Она задержалась на работе на десять минут, отчаянно надеясь, что он просто не успел ей позвонить. Но увы.
В столовой на первом этаже соседнего здания она сидела одна, погружённая в свои мысли. Её вилка неспешно ковыряла пюре с котлетой, уже покрывшиеся обветренной коркой. Есть совсем не хотелось.
«Может быть, мне надо было самой его позвать? — спохватилась она. – Не только от него ждать первого шага?»
Таня машинально водила вилкой по пюре, и, взглянув, увидела, что случайно нарисовала два сердца.
В кармане летней юбки внезапно завибрировал сотовый. Сердце Тани замерло в предвкушении – вдруг это Миша? Она вытащила телефон, но на экране высветилось имя Лены.
— Привет! — голос подруги, полный задора, резко контрастировал с её унынием.— Как ты там? Удалось помириться?
— Привет. Так себе. Нет, — односложно ответила Таня на все вопросы в порядке очередности.
— Блин, и что ты тянешь? Хочешь, чтобы на самом деле кто-то отбил такого мужика? – Соловьёва ударила прямо в больное место, отчего у Тани сердце сжалось. Слова подруги безжалостно рвали и без того израненную душу. Понимая, что нужно действовать, Таня попросила:
— Научи, как романтично подлизаться к нему?
— О! – оценила Лена готовность Тани сделать серьёзный шаг. – Сможешь часа в четыре с работы улизнуть?
Поразмыслив, что ждать конца рабочего дня, нервничая и терзая себя, будет куда хуже, поэтому Таня согласилась.
— Без проблем, — чувствуя в душе зарождения надежды.
— Тогда жду у торгового центра «Вертикаль».
Таня наморщила лоб, стараясь разгадать замысел подруги. Внезапно вспомнила, что в цоколе того центра есть несколько отделов для тех кого не устраивают обычные отношения — для тех кто слишком раскрепощён в интимном плане. От неожиданного предположения о задумке Лены её щеки вспыхнули красными пятнами.
— Только давай без всяких там чулков, кожаных нарядов и прочей ерунды!
— Естественно, — отозвалась Лена. – Случай не тот. Хотя вам бы иногда не помешало немного ролевых игр.
Таня фыркнула, лицо её скривилось, словно она разом раскусила лимон и запила его лаймовым соком.
— Давай без этого, — взмолилась она, чувствуя, как щёки заливает жар стыда. Её мир и так перевернулся, а Лена уже воображает что-то непотребное. — Мне хватает проблем.
— Замётано. До встречи. И не кисни! – подруга отключилась.

Глава 45

Следуя совету журналистки, Миша избегал любого физического контакта с Таней, держась на расстоянии.
Каждый раз, когда он отводил взгляд или делал шаг назад, его пальцы непроизвольно сжимались. Интуиция подсказывала, что он что-то делает не так, что эта искусственная стена только ранит Таню сильнее, но иного выхода не видел.
После того как привёз жену домой поздно вечером, нашёл в сумочке её телефон и отвёз экспертам, чтобы те вытащили фотографии.
Он думал, что там что-то такое сверх норм и всяких правил. Однако на фотографиях были запечатлены его встречи и беседы с журналисткой. Единственным фактором, вызвавшим его настороженность, стало большое количество этих снимков. Это создавало впечатление, будто за ним велось наблюдение.
Даже сообщение от его матери не могло бы вывести спокойную и разумную Таню из равновесия.
Приготовив завтрак, Миша оставил жену одну, чтобы не раздражать её своим присутствием. Видно было, что она всё ещё не в себе и шарахается от него.
«Сердится?» — мазнул взглядом по её белому лицу, выходя из комнаты.
Когда она заняла пассажирское сиденье, Миша хотел заговорить с ней, узнать причину, но не решился задать вопрос, чувствуя как воздух мгновенно наэлектризовался. Молчание давило сильнее, чем, если бы она обрушила на него поток обвинений.
Припарковав автомобиль у здания компании, он планировал попробовать снова поговорить с Таней. Однако в этот момент ему поступил звонок от специалистов. Они проинформировали о перехвате новой партии фотографий, направленных на мобильный телефон его супруги. На этот раз снимки носили откровенный характер.
Когда он пришёл в отдел, эксперты работали над полученной информацией с телефона его жены. Как и в предыдущем инциденте, отправка фотографий была сделана с номера его матери. По результатам экспертизы, было установлено, что изображения были сгенерированы нейросетью.
Холодная ярость сжала горло Данилова. Это была не детская месть, а продуманная диверсия. И цель была ясна — не просто поссорить, а сломать Татьяну, уничтожив её доверие к нему.
Теперь ему стало совершенно ясно, кто стоит за этой провокацией. И маловероятно, что его мать освоила искусственный интеллект.
До обеда разбирал дело Смирнова: требовалось принять решение о передаче материалов в полицию. Вчера Миша ещё сомневался в целесообразности такого шага. Но узнав о покушении на его жену, сегодня без колебаний распорядился наказать управляющего по всей строгости закона.
Весь день им владело единственное желание — увидеть Таню, убедиться, что с ней всё хорошо. Обнять. И не нужны были её извинения, неважно, что было задето его самолюбие. Главное – чтобы она рассказала, что стало причиной её обиды на него. Не уходила в глухую оборону. Не отстранялась от него. Но даже если это и случится, то он снова будет точить воздвигнутую между ними стену, камень за камнем. Как раньше. Он вернёт её расположение к нему.
Миша несколько раз тянулся к селектору, чтобы вызвать жену к себе, но каждый раз его отвлекали срочные рабочие вопросы. Решил отложить встречу, да и сам разговор на потом.
Он с трудом перекрыл поток мыслей о Тане и сосредоточился на рабочих моментах. Её недавние проверки выявили целый ворох скрытых проблем, и ему пришлось немедленно принимать меры, разрабатывая алгоритм по их устранению.
Читая новую версию плана, текст расплывался перед глазами. Он отложил распечатку уже второй раз в сторону. Мысли о Тане бродили, словно дрожи в тесте, не давая сосредоточится. Сердце ныло.
Ближе к четырём Миша наконец освободился. Он набрал номер начальника отдела маркетинга, но никто не ответил. Через пару минут попробовал снова, но Таня так и не подняла трубку. Тогда Миша позвонил её заместителю.
— Алла Павловна, Татьяна Дмитриевна на месте? – поинтересовался он, чувствуя, как внутри нарастает паника, а сердце частит.
— Она ушла несколько минут назад.
— Не сказала куда? – уточнил Миша, едва сдерживая зарождающийся ураган смятения.
— Она сегодня не особо разговорчивая была. Но вид всё ещё болезненный. Может к врачу?
— Спасибо! – Бросил он трубку на рычаг. – К врачу? – пробормотал он, не соглашаясь с предположением Зоревой.
Вчера он тоже заметил, как осунулось её лицо и как измождённо выглядела Таня. Однако он был уверен, что её состояние не связано со здоровьем, разве что с психическим.
— Не надо было оставлять её одну! – сжал он кулак и тряхнул головой.
Мысли вспахивали мозг, отчаянно ища хоть какую-то зацепку. Он взял мобильный. Секунду колебался, глядя на кнопку вызова жены. С трудом подавил в себе порыв поднять экспертов на уши, чтобы узнать, куда она исчезла. Выдохнул и набрал журналистку.
— Михаил Валерьевич! Добрый день, — раздался бодрый голос Лены.
— Елена, добрый день. Не звонила ли вам Таня сегодня? – с места в карьер спросил он, чувствуя, как бешено колотится сердце. Миша нервно потирал пальцы свободной руки, в голове лихорадочно перебирая варианты. Следующей в списке, кому он собирался позвонить, была мать Тани – Надежда Сергеевна.
— Звонила ей я. И мы скоро встречаемся.
«С ума меня сведёт!» Миша с облегчением откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Он провёл ладонью по лицу, стирая с него тревогу.
— Украду её на пару часов. Хочу привести в чувство. Вы не возражаете? – прорвался голос журналистки сквозь его мысли. — Верну вам её в целости и сохранности. И в душевном равновесии.
Вскоре Миша попрощался с Леной и отбросил телефон. Его обдало волной благодарности к этой напористой журналистке. Хоть кто-то знал, как достучаться до его Тани.
Миша подошёл к окну, разглядывая небесную синеву и яркое солнце. А сам размышлял, как ему поступить с братом. Фотографии, на которые Таня так остро отреагировала, были отправлены Вадимом, это как пить дать.
«Тот явно что-то замышляет… Но что? — Данилов перебирал все возможные варианты. – Несомненно, целью было рассорить его с Таней. Однако способ исполнения был грубым и примитивным: сначала появление на мотоцикле, затем фотографии и сообщения. Очевидно, Вадим стремился вызвать злость и вновь спровоцировать драку!»
По его телу прошла волна гнева, вспомнив, как Таня отреагировала в прошлый раз, увидев его разбитые кулаки, и потом смотрела на него как на чудовище.
«Таня — моя ахиллесова пята» — мысленно протянул он. И вместе с этим пришла догадка о задумке брата. Михаил тряхнул головой, сжав те самые кулаки, которыми хотел снова начистить лицо брата.
— Сначала с Таней разберёмся, потом — с Вадимом! – принял он решение и направился к выходу из кабинета.

Глава 46

— Ну, как? Получилось? – спросил Джон друга, закрывая ноутбук с Миджорни, на экране которого брат Вадима и его спутница с белыми длинными волосами представали в весьма компрометирующих позах. – Сдалась тебе жена брата? Других что ли нет? — Он продолжал, то ли искренне удивляться, то ли осуждать поступок друга. — Ковалёва вон на тебя каждый раз в баре так зырит, будто сожрать готова.
— Мне не нужна Мишкина жена, — проговорил Вадим, усаживаясь на диван. В тот же миг к нему примчалась кошка, тут же начав ластиться, бодая его головой и щекоча усами. Сначала парень неохотно провёл рукой по её мягкой шерсти, но затем, подхватив под мышки, поднял и крепко прижал к себе. – У меня уже есть своя Танька, — усмехнулся он, зарываясь носом в густую шерсть питомицы, которая уже перешла в подростковый возраст.
Каждый раз, когда он звал кошку, перед его внутренним взором возникало кривое лицо матери. Появляющаяся гримаса отвращения доставляла ему истинное наслаждение.
– И Ковалёва со своими дурацкими шутками мне тоже не нужна! – отрезал он, вспомнив девушку с волосами, окрашенными во все цвета радуги. Её образ дополнял пирсинг в ноздре и на языке. Мысль о том, как во время поцелуя её язык, украшенный металлическим сердцем, мог коснуться его, вызывала отвращение. – За то, что Миша сломал мне лицо, хочу его проучить.
Вадим понимал, что силой Мишу он не сможет одолеть — не та весовая категория. А вот мелкими пакостями, как делал это в детстве, его кровушки попьёт.
Вадим умело воспользовался разладом в отношениях между матерью и Мишей. В тот раз, когда матери стало нехорошо, он выведал у неё пароль от телефона. Вадим тайком достал телефон из сумки матери и отправил Тане компрометирующие фотографии.
«У матери не получилось настроить Мишу против Тани. А я поставлю ставку на то, чтобы настроить Таню против Мишки».
— Посмотрим, — протянул Вадим, мысленно наслаждаясь хаосом в голове жены брата.
Когда Таня получила первые фото, с совершенно ничего не значащими изображениями, Вадим с диким удовольствием наблюдал за её реакцией, сидя на своём стальном друге-мотоцикле на внутренней парковке возле «Атмосферы».
Злорадство разлилось по его лицу, когда понял, что попал в самую больную точку жены брата.
Как только Таня вошла в здание, Вадим поторопился в клинику, где мать проходила процедуру, чтобы та не заметила пропажу телефона. Перед тем как незаметно его вернуть парень успел отправить сообщение, жалея, что не может увидеть в тот момент лицо любимой Мишей Танечки.
– Думаю, что вечером нанесёт визит. Не дурак, догадается, — Вадим был в этом уверен. Он жаждал этой встречи, предвидя, как старший брат снова ворвётся в его комнату и начнёт распускать руки. На его губах появилась улыбка, не предвещающая Мише ничего хорошего.
Взгляд Вадима невольно скользнул по трём камерам, искусно замаскированным, но расположенным так, чтобы охватить максимальную площадь.
Вадим потёр руки в предвкушении, что у него наконец-то появится шанс растоптать безупречную репутацию брата. Это видео будет долгие годы гулять по сети. Ноги хотели пуститься танцевать ламбаду, но он осаждал себя мыслью, что ещё рано радоваться, ведь Миша ещё не попался в его ловушку.
Пришлось изрядно попотеть и потратить кучу времени, чтобы хоть за что-то его зацепить. Но братец, весь такой правильный, кроме как на работе, нигде не светился. В его кабинет было не пробиться, да и в коридорах компании с какой-нибудь красоткой его тоже было не подловить.
Но тут удача повернулась к Вадиму лицом: он проследил за Мишей до кафе. Там брат встречался с каким-то мужчиной и эффектной блондинкой. Вадим сразу отметил, что девушка очень даже ничего. Он бы такую точно подцепил.
Парень намеренно выждал момент и появился перед машиной старшего брата, сделав несколько снимков Миши с блондинкой. В тот момент Вадим ещё не знал, что делать с этими кадрами. Но вскоре в голове созрел дерзкий план. Узнав от матери, что Тани в городе нет, решил дождаться её возвращения и пощекотать нервы им обоим. Результат превзошёл все ожидания.
Удовлетворённый проделанным, Вадим решил подлить перца. Вместе с Джоном они сфабриковали пикантные изображения Миши и блондинки, точнее их двойников в откровенных позах, и отправили их Тане.
— Не боишься? – Джон задал вопрос, невольно примеряя на себя положение друга. Его охватил страх при мысли о возможных последствиях появления Миши, но отказать Вадиму в его просьбе он не мог.
— Стоит того! – борзо ответил Вадим, скидывая кошку на пол.

Глава 47

— Ладно, я всё организую на высшем уровне! – Таня, прижимая телефон к плечу, открыла дверь квартиры. Её руки были полностью заняты подарками для мужа.
Ровно три часа назад, у самого входа в торговый центр, Лена встретила Таню. Первым делом они устроились в уютном кафе. Там, за чашкой чая, подруга помогла Тане поверить в себя и в правильность того, что она собиралась сделать.
— Если взглянуть на примирение с Даниловым через призму романтики, всё непременно наладится, – с непоколебимой уверенностью заявила Соловьёва. Затем, взяв Таню за руку, повела её в отдел мягких игрушек. – Выбери, что первое приглянется.
Таня выбрала большого медведя, который в тот момент показался ей похожим на Мишу.
Затем Лена убедила её купить новое платье.
— Ты же знаешь, шопинг лечит стресс и депрессию. Это волшебная пилюля для тебя.
С нарядом вышла засада. Похоже, звёзды сегодня были не в настроении, потому что Тане совершенно ничего не нравилось. В итоге она купила то платье, которое так расхваливала Лена, просто чтобы та отвязалась. А под конец подружка ещё и в цветочный затащила, заставив купить розу.
— Розу? Красную? Одну? – как попугайчик повторяла Таня слова подруги, не понимая к чему это.
— Да. Да. Да! – подтвердила Лена, широко улыбаясь. – Покупай! – скомандовала она.
Получив цветок, упакованный в блестящую плёнку с бантиком, Таня продемонстрировала её подруге, ожидая дальнейших указаний.
— Вот, а теперь дуй домой. Примирительный ужин сам себя не приготовит. И вино, главное, не забудь! – погрозила Лена указательным пальцем перед носом Тани, придавая значение важному элементу предстоящего события.
Немного подумав над её словами, Таня кивнула, что всё поняла. Но не всё.
— А с этим что делать? – показала она на руки, занятые игрушкой и розой.
— Мише подаришь, – Лена разжевала ей, словно маленькому ребёнку.
Пока Таня заходила в продуктовый, подруга позвонила ей четыре раза. Поддерживая боевой дух и проверяя, как та добралась домой.
— Я уже дома. Спасибо тебе за всё, — Таня завершила разговор, мысленно отмечая пункты в своём плане. Мечтательная улыбка тронула её губы: она задумала приготовить любимое блюдо Миши. До его возвращения с работы как раз успеет.
Сбросив босоножки, Таня обернулась, тут же подпрыгнув от неожиданности. Перед ней, словно выросший из тени, стоял Данилов. Руки в карманах брюк, взгляд – острый, изучающий. Он молча рассматривал содержимое её рук. Под этим напряжённым вниманием Таня не устояла: фирменный пакет с обновкой и плюшевый медведь выскользнули из пальцев и упали к её ногам.
Его взгляд, тяжёлый и неотрывный, заставил её съёжиться. Трепетное предвкушение перемирия угасло, сменившись леденящей тревогой.
— Привет. Ты уже дома, — её голос прозвучал с оттенком разочарования, когда она осознала, что шанс на романтическое сближение упущен.
Бровь его взлетела. Миша выдохнул, окинув её взглядом с ног до головы. По сравнению со вчерашним днём, Таня выглядела куда лучше, не такая отрешённая и… говорящая, что радовало.
«Лена действительно волшебница! — похвалил он Соловьёву. – Не дала Тане забраться в кокон».
– Это всё тебе, – её взгляд скользнул вниз, к плюшевому медведю, лежащему у её ног. – Я хотела приготовить ужин, задарить тебя подарками и соблазнить, – голос Тани дрогнул, когда она, всё ещё чувствуя укол стыда и вины, взглянула на мужа. Понимала, что выглядит сейчас более чем нелепо, но уж если взялась, то решила довести дело до конца. Из сумки извлекла розу и протянула её Мише. – Прости меня за вчерашнее.
— Хочешь так легко откупиться? – уточнил он, не шелохнувшись. Таня почувствовала, как краска заливает лицо от собственной неуклюжести. Раньше она никогда не произносила ничего подобного. И для неё это было сложно, и Миша должен был это понимать.
— Извиниться, – поправила она, поднимая взгляд. В его глазах, которые теперь смягчились, она увидела проблески тепла.
— Хорошо. А больше ничего не хочешь мне сказать? – спросил он, заметив, как побелели пальцы Тани, сжимавшие тяжёлый пакет. Не желая больше её обременять, он осторожно забрал ношу, подхватил плюшевого медведя и направился на кухню.
— На самом деле много чего хочу сказать, — произнесла Таня, следуя за ним по пятам. Миша устроил медведя на кухонный уголок и начал выкладывать продукты на стол.
Таня подошла сзади, обняла его, положив руки на его грудь. В одной руке она держала розу, которую он не принял. Такие проявления близости были для неё редкими. Прижавшись щекой к его спине, произнесла:
– Я люблю тебя.
Кусок сыра выскользнул из пальцев Миши и с глухим стуком упал на пол. Данилов замер.
Сейчас он впервые услышал от неё слова о любви. Не зная как реагировать и боясь поверить, что это на самом деле так, а не сказано под влиянием эмоций от чувства вины.
Мышцы спины мужа напряглись. Таня поджала губы, сбитая с толку. Она ожидала другую реакцию.
«Услышал ли он сквозь шелест пакета мои слова?» Её щёки вспыхнули.
Данилов глубоко и шумно выдохнул, ухватил жену за руки и развернулся лицом.
— Танюш, твой план извинения просто замечательный, особенно его последние части. Но прежде чем продолжить, мне нужно кое-что прояснить, — сказал он, мягко проведя пальцем по её щеке. Другой рукой забрал розу и положил на стол.
Миша вгляделся в глаза жены, пытаясь уловить там то, что так жаждал увидеть. И увидел тёплый блеск, лёгкую тревогу и любовь. Не раздумывая, он прижался к её губам. Таня ответила на поцелуй, всем телом прильнув к нему. Чувствуя как напряжение ушло, она крепко обняла его за шею, словно боясь, что он вдруг исчезнет.
— Так лучше, – прошептал Миша, отпустив её лишь через пять минут. Таня, всё ещё чувствуя тепло и вкус его губ, прижалась к его плечу. Он обнимал её, создавая вокруг неё уютный кокон умиротворения.
— Согласна, — прошептала она, сравнивая утренний холод его взгляда с нынешним теплом. Неуверенно подняв голову, она встретилась с его глазами, затем взгляд её скользнул к щеке. Там, как напоминание, краснел след от удара. Таня осторожно коснулась припухлости кончиками пальцев. — Прости меня, – прозвучало тихо, и, встав на цыпочки, она прижалась губами к красноте. — Это была ревность. Я чуть с ума не сошла.
— Ммм... – Миша закрыл глаза, погружаясь в ласковый голос жены. Каждое её прикосновение отзывалось приятной дрожью, пробегающей по коже. — Я так и понял. Два дня ношу на себе знак твоей любви. — Он открыл глаза, и на его лице появилась усмешка, переросшая в сияющую улыбку. — Столько ждал, и вот дождался. Заявила так заявила… свои права на меня! – восхищение звучало в его голосе. — Ты меня пометила, – он повернул к ней щеку, где алела отметина, и показал пальцем, приглашая её к новому поцелую.
— Миша, — простонала Таня, исполняя его просьбу. Она прекрасно понимала, что он подтрунивает над ней, но это заставляло её чувствовать себя виноватой. Они оба рассмеялись.
Через минуту Данилов отпустил её, отступив. Он оглядел полуразобранный пакет и разложенные продукты.
— Что ты хотела на ужин?
— Обычный ужин из твоих любимых блюд. И на десерт — тебя.
Данилов замер. Снова растерялся, не ожидая услышать от жены столь откровенные слова. Его руки задрожали, и, чтобы скрыть смущение, он машинально потёр нос. Практика десять секунд ему не помола успокоить мгновенно поднятый шторм чувств.
— Так, — его голос дрогнул и дыхание перехватило. Он тряхнул головой, недоумевая на самого себя, что так бурно реагирует на слова супруги.
Замешательство Данилова отразилось напряжением мышц лица, и плечи Тани невольно поникли от досады.
— Я опять что-то не так сделала? – спросила она.
Пальцы Миши тут же мягко легли на затылок Тани, притягивая её голову ближе. Губы коснулись её губ.
— Всё так, — проговорил он, отстраняясь через некоторое время. — Просто резкая смена твоей тактики выбила почву из-под ног. – Признался он. В его глазах зажглось счастливое сияние. Тонкие лучики радости прорезали уголки глаз. — Вот что командировка с людьми делает, – усмехнулся он. Миша прижал ладонь Тани к своей груди, дав почувствовать, как учащённо бьётся его сердце. – Люблю тебя очень. – Посмотрев ей в глаза, прошептал: — готов быть твоим десертом, — он снова поцеловал Таню в губы, разжигая пламя в обоих. Закончив поцелуй, мягко отпустил её. — Но сначала всё-таки ужин. Пока ты была в командировке, тут кое-что произошло и нам нужно это обсудить.
Таня кивнула, чувствуя во всём теле дрожь. Её охватила буря эмоций: возбуждение от поцелуев любимого, трепет от его прощения и глубокое облегчение. Все слова, которые она репетировала по дороге домой, наконец-то сказала вслух.
Миша помог с готовкой ужина. Присев к столу, он взял бутылку вина. Его взгляд задержался на этикетке, прежде чем он разлил напиток по бокалам. На лице его отразилось удовлетворение от сделанного Таней выбора.
Таня обхватила бокал за тонкую ножку. Она слегка приподняла его, наблюдая, как в глубине переливается густое бордовое вино.
Миша отвлёкся на сообщение в своём телефоне. Обычно он первым говорил тост, но в этот раз Таня решила взять слово на себя.
— Вчера хотела сделать тебе сюрприз своим неожиданным возвращением, но как-то вышло всё из-под контроля, — проговорила она, делая глоток вина.
— Н-да, — подтвердил Миша, тоже пробуя вино на вкус и одобрительно кивая в знак того что оно ему понравилось. – Расскажи мне, что так тебя взбесило? – хотел подыскать формулировку помягче, но не стал, решив называть вещи своими именами. Такой фурией жену он видел впервые. Её поведение вызвало в нём смешанные чувства: с одной стороны это радовало, с другой – пугало.
Он приступил к блюду.
Таня, слегка поёрзав на стуле, ответила:
— Твои фотографии с Леной, — она сделала паузу, решив начать с самого сначала. Ей хотелось рассказать Мише о своём прозрении, что раньше не ценила его должным образом. Не осознавала ценности всего того что он для неё сделал и продолжает делать. И как ни странно, именно Костыгов помог ей это понять. Таня облизнула пересохшие губы. Миша в это время отрезал кусок форели, положил в рот и стал медленно жевать, смакуя.
– В Шустове я видела в новостях репортаж про Павла.
Как только Таня произнесла имя афериста, Данилов насторожился и поднял голову, замедлив жевание. Он изучающе глядел на лицо жены, гадая причём тут Костыгов?
— Журналистка говорила о нехватке показаний для следствия. Я готова помочь. Хочу дать показания по Костыгову, — произнесла она, застыв с ножом в одной руке и вилкой в другой. Заметив, что Миша отложил свои приборы, сразу напряглась, боясь услышать отказ.
— Тебе не нужно этого делать, — Миша дожевал, проглотил остатки еды и осушил бокал. Таня терпеливо ждала, пока он продолжит. Данилов, погружённый в свои размышления, провёл рукой по лбу. – Лена не рассказала тебе, как мы с ней познакомились? – спросил он, вскинув на неё глаза.
Таня изумлённо уставилась на мужа. Только сейчас до неё дошло: в этой неразберихе сама у неё не спросила, а Лена не конкретизировала, как оказалась в «Атмосфере».
— Сказала, что у вас есть общее дело. Я предположила, что она готовит большое интервью с тобой.
Миша положил руки на стол, ощущая, как в груди зудит беспокойство. Как Таня отреагирует на его действия за её спиной?
«Но если она уже так спокойно говорит о той истории, значит, боль прошла?»
— Интервью будет позже, когда мы завершим дело, о котором Лена упомянула, — голос Данилова прозвучал хрипло, и он откашлялся.— Выяснилось, что мы с ней шли к одной цели, но разными дорогами. И эта цель напрямую связана с тобой.
Миша сделал паузу, впиваясь уверенным взглядом в застывшее лицо жены. Он был готов к тому, что она не одобрит его методов. Но в глубине души знал — иного пути для него не существовало.
— Когда ты мне рассказала, что тот подонок с тобой сделал, я не мог спустить ему этого с рук. – В голосе мужа появились стальные нотки. — Нанял детектива, чтоб найти, и с его помощью хотел упечь в тюрьму. Но этот гад оказался слишком изворотлив, — раздражённо закончил он и лицо его стало суровым.
Миша налил себе вина и сделал глоток. А перед глазами Тани всплыла эмблема детективного агентства на отчёте, где клиентом был Миша. Теперь стало приходить понимание, что слежка была совсем не за ней, как она подумала. И почувствовала новый укол вины перед мужем.
— После вашей ссоры Лена активно вела собственное расследование. Сейчас, когда Павел задержан, она прилагает все усилия для привлечения общественного внимания, чтобы дело было доведено до конца. Её неуёмное стремление воздать Костыгову по справедливости заинтересовало нанятого мной детектива. Он нас и познакомил.
Чувствуя небольшое волнение от того что подошёл к самому главному, Миша вздохнул и сделал паузу. Он дал Тане время на осмысление полученной информации.
Перебирая сказанные мужем слова, Таня поняла, что во время просмотра репортажа не узнала за кадром голос подруги. И это открытие поразило её, она и не подозревала, что Лена всё это время хотела отомстить Павлу за неё.
— На тех фотографиях, что тебе прислали, — продолжил Данилов, заметив готовность супруги слушать дальше, — в тот день мы впервые с Леной встретились и разработали план содействия следствию. Я нашёл психолога, который согласился оказать помощь жертвами. Сейчас уже семь человек обратились в полицию и дали показания. И ещё двое готовы это сделать. Елена работает над новым репортажем, который, как мы надеемся, побудит остальных пострадавших также обратиться в правоохранительные органы. Но и того что сейчас уже имеется, достаточно. Без твоего участия.
Миша опасался: что сведения о его жене, ставшей жертвой брачного афериста, могут попасть в СМИ, что вызовет новый виток скандала в их семье. Основной удар придётся на Таню, как со стороны журналистов, так и со стороны его матери. Он очень хотел оградить любимую от воспоминаний тех событий.
Миша протянул руку и накрыл кисть руки Тани своей.
— Скажи мне, почему ты так отреагировала на фотографии? Там ведь ничего нет неприличного.
Она смутилась, понимая это сама.
«Как объяснить ему этот внезапный, всепоглощающий страх потерять его?»
— Находясь от тебя вдали, поняла, что сильно скучаю и … люблю. Ехала с мыслью поскорее увидеть тебя. Сказать об этом. А тут вдруг такое. Ещё и в отделе судачили, что начальник, едва женившись на молоденькой, уже вовсю гуляет… — произнеся это, тут же закрыла рот и зажмурила глаза, мотая головой, укоряя и виня себя, за то, что не стала вникать и выяснять, а просто сделала выводы.
— Почему решила, что это обо мне? В компании почти триста человек и полно начальников, — возразил Миша. – И потом, я же никогда не давал тебе повода сомневаться во мне.
— Согласна, — прошептала Таня, виновато улыбнувшись.
Её взгляд задержался на руке мужа. Большой палец Миши нежно скользил по её запястью, пробуждая волну приятных ощущений по всему телу. В этот миг она вспомнила утреннюю пустоту, когда ей так остро не хватало таких, казалось бы, не значительных прикосновений.
– После случая в Борске и ночного переезда мозг отключился. Голова, как в тумане. Ничего не соображала. Испугалась, что своей отстранённостью оттолкнула тебя. Потеряла. – Таня опустила глаза, скрывая в них коктейль эмоций. — Когда столкнулась с Леной нос к носу… и выходящего тебя из кабинета, меня словно накрыло.
Они оба вспомнили эпизод с пощёчиной, посмотрев в глаза друг другу. Таня до сих пор помнила ужасное ощущение дикого укола ревности, как сердце сжалось от боли при виде соперницы. На подсознательном уровне пришло понимание, почему Миша так яростно набросился на брата, узнав о его навязчивости.
«Сама оказалась не лучше. А ещё смотрела на него как на монстра».
— Мощно, однако, — проговорил Миша, подняв её запястье и коснувшись губами, а потом приложил её ладонь к своей раненой щеке, словно пытаясь исцелить рану прикосновением. Напоминание о покушении на неё резануло его по сердцу, и он нахмурился. – Ну, со Смирновым мы разобрались, как и с Байт.
— Уже?! – поразилась Таня.
— Да. В Борск назначен новый управляющий, а Байт со своими девочками уже обучение и аттестацию прошла на отлично, — дёрнул он бровью, одобряя действия Тани как профессионала. Он гордился тем, что она быстро сориентировалась в ситуации и выбрала верный путь решения проблемы.
— Ух. Молодцы, — искренне порадовалась Таня за Марину Валентиновну и её Ко.
— Но есть ещё один момент, который тебе не понравится, — Миша пересел к жене поближе, положив руку на плечо, обняв. – Вчера я отдал твой телефон экспертам.
— И что? – её сердце сжалось от дурного предчувствия. «Неужели в телефон могли установить прослушку, получив доступ к конфиденциальной информации?» Она не выпускала его из виду ни на секунду. – Там было что-то незаконное установлено?
Миша отрицательно качнул головой.
— Утром, когда вёз тебя на работу, эксперты перехватили новую партию фотографий, идущую на твой телефон. Только теперь уже не таких безобидных, как первые. Но их сгенерировал искусственный интеллект.
Воспоминания ужасного утра были для Тани невыносимы, но образы всё равно вспыхивали перед глазами: Миша, приложив трубку к уху, прошёл через служебный вход, оставив её на парковке одну. Его холодность тогда ранила. А оказалось... он был занят её защитой!
— Хорошо, что я их не видела, а то точно утопилась бы в пруду.
Миша усмехнулся, сжимая её плечо, целуя в щеку.
— Не нужно поддаваться на провокации, – спокойно, но твёрдо произнёс он, поворачиваясь к Тане и беря её ладони в свои. Его взгляд приковался к плавно покачивающимся серьгам, когда она подняла голову, разглядывая его серьёзное лицо. – Атака может повториться. Я прошу тебя не реагировать на эти сообщения и фотографии. Это всё ложь.
Смекнув, что Анастасия Афанасьевна вряд ли освоила нейросеть, Таня сделала предположение:
— Это Вадим?
Миша молча кивнул. Он выпустил руки жены и, взяв со стола оба бокала, протянул ей один. Они чокнулись и сделали по глотку.
— Я разберусь с этим, только, пожалуйста, не ведись больше на подобное. Думаю, что раз на меня давить не получилось, в этот раз целью была выбрана ты. – Миша серьёзно посмотрел в глаза супруге. — Ему на руку наша ссора. А я не могу без тебя, — тихо произнёс он последние слова, поцеловав её в лоб.
— Хорошо, милый, — заверила Таня, обещая больше не поддаваться обману. Она улыбнулась, когда заметила, что от её слов Миша снова завис. Отмерев, тот поставил свой бокал, чуть не уронив его, а затем уткнулся носом в её шею. Через секунду она почувствовала там горячее дыхание и нежный поцелуй, обдавший её ворохом мурашек.
— Ты меня сегодня своими словами просто выпотрошила, — прошептал он и нежно коснулся её губ. Не в силах устоять, следом захватил их в плен. Его язык проник в её рот, пробуждая ответную страсть. Таня обвила его шею руками, отдаваясь этому порыву.
— Готов быть моим десертом? – шёпотом спросила она, когда он оторвался от неё спустя пару минут. Её губы тронула улыбка, когда она заглянула в потемневшие от желания зрачки мужа, и увидела там своё отражение.
— Режешь без ножа, — Миша встал и протянул ей руку. Стоило Тане выйти из-за стола, как он подхватил её на руки и отнёс в спальню.
Миша отметил для себя эту новую, непривычную мелодию их отношений: теперь инициатива исходила от неё. И в этой тихой революции он увидел не просто примирение — а начало всего, чего он ждал всё это время. Таня становилась не просто женой. Она становилась его союзником. Его партнёром. Той самой частью его самого, без которой всё остальное теряло смысл.

Глава 48

Вадим злился, чувствуя, как от злости у него всё пульсирует в висках. Миша ни как не отреагировал на его выпады с фотографиями: ни на отправленные на телефон его жены, ни на подсунутые в почтовый ящик в распечатанном виде.
В груди парня нарастало горячее давление, будто внутри раздувался раскалённый шар. Кулаки непроизвольно сжимались и разжимались, сам в это время лихорадочно соображал, что может ещё сделать, чтобы спровоцировать Михаила.
Постоянный страха расплаты за свои дела вымотал его до предела. Бессонные ночи и алкоголь довели его до того, что он шарахался от собственной тени. Его это не устраивало. Он хотел поскорее осуществить свой план: затащить Мишу в ловушку.
Бездействие матери после последнего разговора с Михаилом Вадима тоже раздражало. Она либо сдалась по-настоящему, либо искусно притворялась, вынашивая тайные замыслы.
«Ходит как неприкаянна. Лечит там чего-то… — парень с отвращением бросил взгляд на мать, сидевшую в кресле с невозмутимым видом. Её осанка была величественна, но она не проявляла никакой активности. – С вечной причёской прошлого века. Тьфу!»
Тяжесть собственных мыслей давила невыносимо. Вадим больше был не в силах выдержать это бремя, поэтому рванул к «Атмосфере». С тайного наблюдательного пункта ему показалось, что жена брата села в машину, подъехавшую к парадному входу. Такая удача порадовала его, и он с громким рёвом погнал на своём мотоцикле за ускользающей от него тачкой следом.
Служебная машина стремительно рассекала городские улицы. И у Вадима сложилось впечатление, что сидящие внутри машины сотрудники куда-то сильно опаздывают.
Выброс адреналина заставил кровь вскипеть в мозгу парня, пробуждая в нём тёмные стороны своей сущности. Засмеявшись в голос, Вадим прибавил газу, стремительно обойдя синий автомобиль с логотипом компании на боку, и резко вклинился в его полосу. Водитель машины, уходя столкновения, вывернул руль. Автомобиль в неуправляемом заносе оказался на газоне между стволами двух ясеней.
Вадим остановился, ощущая прилив сил и пьянящее возбуждение от проделанной работы. Несколько виражей, словно круг почёта, подчеркнули его триумф.
Однако, вглядевшись в прозрачные стекла, он осознал свою ошибку: в машине сидели совершенно незнакомые люди. С досадой чертыхнувшись, Вадим нажал на газ, оставляя за собой лишь клубящуюся завесу из пыли и выхлопных газов.
Несколько часов, проведённых на мотодроме – сначала в уединении, а затем в дружеском состязании – позволили Вадиму выпустить пар и избавиться от накопившегося груза. Сытно пообедав в уютном кафе, он направился к своему наблюдательному посту на парковке компании брата.
В голове свербело, как заноза, мысль: нужно как-то насолить Мише, вывести его из себя, спровоцировать на открытый конфликт.
«Классно же будет, если мы сцепимся с ним прямо здесь, перед окнами его компании. Тут столько камер и невольных наблюдателей! — Вадим ухмыльнулся, уже рисуя в воображении заголовки завтрашних газет и россыпь видеороликов в интернете. Он хлопнул себя по бедру, представляя, как Миша потеряет самообладание и опозорится перед всей своей компанией. – Выставлю его посмешищем».
Парень скользнул взглядом по камерам над дверьми.
«Конечно, всё фиксируется. Тем лучше». У него даже руки вспотели от того как разыгралось воображение яркими картинками. Нащупав бутылку, он открыл крышку и сделал несколько жадных глотков. Прохладная вода чуть успокоила сухость во рту, но не уняла жар в груди.
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стеклянный фасад здания в багровые тона. Тени удлинились, превращая ряды припаркованных машин в зубчатую стену.
В скором времени из главного входа повалили сотрудники, закончившие работу. С парковки потянулась вереница машин, открывая Вадиму больше пространства для наблюдения.
Время тянулось мучительно долго, но Вадим упорно ждал Мишу на парковке, намереваясь всю дорогу домой досаждать ему. К его удивлению, в столь поздний час брат был не один.
— Танюша! – протянул Вадим, почувствовав, как в животе скрутился узел. Знакомый привкус желчи поднялся к горлу. Он уже предвкушал, как сейчас потреплет нервы, преследуя машину брата. Заставит его метаться между страхом и яростью. – Посмотрим, каков ты в деле, Миша. Жена будет свидетельницей твоего выбора: проявишь ты трусость, или выпустишь зверя?
Вадим приготовил телефон, нажав кнопку записи. У него даже слюни потекли от предвкушения погони и метаний Миши по дороге. Но вместо того, чтобы сесть в свой автомобиль, к вышедшей в обнимку паре стремительно подкатил бронированный джип, окружённый плотным кольцом охраны.
Вадим от злости клацнул зубами. Челюсть свело от негодования. В груди всё закипело от того, что не сможет поиграть на нервах брата, как планировал. С десятком охраны шутки плохи.
Вернувшись домой в отвратительном настроении, он застал на кухне мать. Её глаза, ледяные и неподвижные, сначала даже не поднялись на него, будто он был не стоящим внимания раздражителем. Руки с идеальным маникюром лежали на подлокотниках кресла. Телевизор напротив неё был включен, но она его не смотрела.
«Дремлет что ли? Совсем старая стала!» — фыркнул Вадим, скользнув по матери взглядом.
— Вернулся, – констатировала она безэмоциональным голосом.
— Да, — бросил Вадим, залезая в холодильник. Он выхватил охлаждённую бутылку с водой, и пластик под его пальцами сдавленно хрустнул, костяшки пальцев побелели от напряжения. Её равнодушие к нему раздувало тлевшее внутри пламя пожара.
— Завтра Совет директоров. Хочу, чтобы ты пошёл вместе со мной. Завтра ты будешь представлен верхушке компании. Хватит тебе гонять на велике и девок по углам щупать. Пора серьёзным делом заняться.
Когда мать презрительно назвала его стального друга «великом», Вадима аж подбросило. Сердце под рёбрами застучало, как молот. Он с издёвкой рассмеялся, вспомнив её слова в больнице, где ему делали операцию на лице. Решил поддеть её:
— Я хорошо себя вёл, и ты переводишь меня на новый уровень? Открываешь мне доступ к солидным барышням? – Наклонившись к её уху, прошептал: — я же их всех «попорчу», и тебе придётся убирать за мной. Не боишься?
Анастасия Афанасьевна думала об этом. Если ручки младшего сына будут тянуться только к тем, на кого она ему укажет, то всё обойдётся.
— Не боюсь. Тебе полезно будет научиться думать не причиндалом в штанах, а головой.
— О-о, ма-ма! – усмехнулся Вадим, удивлённо приподняв бровь. Его глаза засверкали. – Какие слова ты знаешь. А что Миша сам не справляется? Одновременно сил не хватает на жену и компанию?
— В Мише разочарована, — пробубнила она себе под нос, но Вадим услышал, и на его губах мелькнула торжествующая улыбка, острая как лезвие. — Не ожидала, что будет таким неблагодарным, — фыркнула она. – Завтра в одиннадцать будь готов, — посмотрела она колючим взглядом на кожаное облачение сына. – И при нормальном параде будь любезен, — указала на его одежду. — Если не хочешь, чтобы в тебе видели лишь бледную тень старшего брата.
Последние слова вонзились в сердце парня ржавым кинжалом, провернувшись там несколько раз. Недавно зажившая щека задёргалась нервным тиком. Бросив недопитую бутылку об пол, Вадим рванул к себе в комнату. Ненависть к старшему успешному, брату рвала грудь на части.
Войдя в комнату остановился. Помещение выглядело как поле боя после затяжного сражения. На полу валялись пустые бутылки из-под виски и прочих горячительных. На столе громоздились тарелки с засохшими остатками еды. Шторы были плотно задёрнуты, и в комнате царил сумрак. На диване — скомканное одеяло, подушка с въевшимся пятном от пролитого кофе. В воздухе висел запах застоявшегося табака и несвежей одежды. Ранее запретил экономке убирать в комнате, но сейчас, глядя на этот хаос, почувствовал сожаление.
Его взгляд пробежал по беспорядку, но не заметил главного. В груди что-то оборвалось. Вадим как маньяк стал шарить глазами по всем укромным местам, ощущая, как сердце колотится в голове, словно набат.
Мысль о том, что это дело рук матери, обожгла его, словно удар хлыста. Вадим издал низкий рык.
— Мать! – рявкнул он. – Где кошка?! — В глазах парня зажглась ярость, ноздри раздулись от нахлынувшего негодования. — Если ты её тронула… — угроза в его голосе нарастала, когда он стал спускаться по лестнице, приближаясь к ней.
— Я не трогала твоё чудовище, — ледяным тоном отрезала Анастасия, не сдвинувшись с места. В её глазах застыла сталь, отражая вызов.
— Где она?! – Вадим склонился над матерью, его голос был низким и угрожающим. – Куда ты её дела? – Он демонстративно сжал перед глазами Анастасии мощный кулак. – Что ты с ней сделала? – Его взгляд впился в её глаза, не замечая в них ни тени страха.
«Если она снова так поступила, как с тем котёнком в детстве, я её ударю! Со свету сживу, тварь!» — поклялся Вадим.
— Вадим Валерьевич! – раздался голос за его спиной. Он обернулся и увидел экономку, которая испуганно пропищала: – Таня у меня была. Простите.
В тот же миг Вадим заметил свою любимицу, сидящую на руках женщины. Он резко выпрямился и отошёл от матери. Взяв кошку на руки, он указал головой на свою комнату:
— Живо приберитесь там.
Вадим с кошкой скрылся в гостевой. А Анастасия, оставшись одна, обмякла в кресле, её дыхание стало частым и прерывистым.
— Что эти «Таньки» с сыновьями делают?! Как помешанные оба, — беззвучно вырвалось у неё, чувствуя, как сердце колотится в груди. Она закрыла глаза, и перед её внутренним взором возникло лицо свекрови — Татьяны Ивановны Даниловой.
«Бумеранг возвращается», — горькая усмешка исказила губы той.
«Мстишь мне?» – мысленно обратилась она к покойнице.
«Бог тебя накажет», - послышалось в ответ, как шелест.
Анастасия Афанасьевна резко распахнула веки, и её взгляд, полный тревоги, метнулся по сторонам. Под кожу закрался необъяснимый страх, словно невидимая сила готовилась предъявить счёт.

Глава 49

Тошнота возвращалась волнами, безжалостно напоминая о себе. Тело, казалось, перебирало в памяти все пережитые за последние недели кошмары: изнуряющую командировку, покушение на жизнь, компрометирующие фотографии, ссору с Мишей. Всё, что скопилось в глубине, теперь рвалось наружу, не давая покоя.
Таня списывала недомогания на стресс, ведь они возникали в моменты сильного напряжения. Последние полторы недели прошли в таком режиме, но сегодня желудок взбунтовался по-настоящему. Ужин накануне вечером они готовили с Мишей вместе, так что отравление исключено.
Сначала утром её оттолкнул запах кофе и парфюма мужа, затем в обед – витающие в столовой ароматы. Если раньше эти запахи ласково щекотали ноздри, то сегодня они обрушились на неё с невыносимой остротой и ощущались до каждого атома.
Мать Тани, Надежда Сергеевна, после очередного обострения гипертонии, по настоянию Миши, была отправлена на лечение в санаторий. Поэтому Таня, не желая тревожить мать, воздерживалась от звонков.
Лена находилась в другом городе, и поделиться своими проблемами Татьяна могла только с мужем. Но узнав, что с её здоровьем что-то не то, Миша обязательно навёл бы шухеру. Утром ей с трудом удалось скрыть от него длительный разговор с унитазом.
Таня вновь и вновь пробегала глазами по поступившему распоряжению, но буквы расплывались, ускользая от её внимания. Недавние глотки кофе, казалось, вызвали настоящий бунт в её желудке.
«Пора бы уже пройти обследование и обратиться к врачу», – мелькнула мысль, когда случайное прикосновение твёрдой корочки досье к груди отозвалось ноющей болью. Татьяна осторожно пропальпировала болезненную область, сморщившись от неприятных ощущений.
Браузер телефона по её запросу выдал список частных клиник неподалёку от офиса. После обзвона большинства из них, удалось записаться на сегодня. До клиники всего десять минут на такси.
— Неужели я беременна? – мысль пронеслась вихрем, и рука сама собой легла на живот, словно пытаясь уловить биение крошечной жизни. Или это лишь игра воображения?
Сердце забилось чаще, лоб покрылся лёгкой испариной: «Что Миша скажет?»
— Мы будем родителями, – прошептала она, и в этом шепоте уже звучала не неуверенность, а робкая, всепоглощающая радость. Улыбка расцвела на её губах, и казалось, будто за спиной расправляются крылья.
Алла Павловна заглянула к ней в кабинет и обратила внимание на её необычную бледность.
— Татьяна Дмитриевна, как вы себя чувствуете? Вам всё ещё нездоровится?— обеспокоенно спросила она.
— Нет, всё в порядке, – успокоила Таня своего заместителя. Но тут аромат ванильной булочки, разогретой Зоревой в микроволновке и принесённой в кабинет с чаем, заставил её желудок взбунтоваться. Тане пришлось спешно наклониться над мусорной корзиной.
После нескольких рвотных позывов, Таня вытерла губы салфеткой.
– Прошу прощения, – прошептала она, закрывая веки. Перед глазами кружились белые точки. – Наверное, какой-то вирус подхватила.
Татьяна держала подозрение на свою беременность в строжайшей тайне от подчинённых. Она ещё не выяснила, о каком именно начальнике шла речь в разговоре Зоревой и Копейкиной. Из-за сплетен она опасалась делиться деликатной новостью, считая, что та мгновенно распространится по всей компании.
— Татьяна Дмитриевна, вам нужно беречь себя. Сейчас на самом деле с Азии полно всяких гриппов к нам везут.
— Спасибо за заботу, — ответила Таня, завязывая узел на пакете в корзине. – Я как раз сегодня иду к врачу. Там всё и проясниться, — выдавила она из себя улыбку, переживая, чтобы заместитель ничего не заподозрила.
Алла Павловна посмотрела на поднос с чаем и булочкой, уже сомневаясь в том, что начальнице это требуется.
— Я не буду чай, спасибо, — подтвердила её догадку Таня.
Перед посещением гинеколога Таня уединилась в дамской комнате. С замиранием сердца ждала, когда на тесте проявятся две полосочки.
«Есть!» — чуть не вскрикнула она от восторга. Но тут же взяла себя в руки. Сначала – к врачу, чтобы убедиться, что это не ложная тревога, и лишь потом – к Данилову.
Через два с половиной часа Татьяна сидела на приёме, глядя на чёрное фото с белыми полями. Сердце её трепетало от радостной вести, переполняясь волной эмоций. Не находя себе места, она начала ёрзать, ощущая настойчивую вибрацию телефона в сумке. Интуиция подсказывала, что это муж.
«Когда ему сообщить? Сегодня или после завтрашнего собрания? Вопрос наличия детей мы никогда не обсуждали. Миша лишь однажды, когда предложил съехаться, заявил моим родителям, что признает детей своими. Больше эту тему не поднимали…»
— … вы слушаете меня? – врач постучала ручкой, привлекая внимание пациентки.
— Да. Да, — отозвалась Таня, словно очнувшись.
— Больше свежего воздуха, пожалуйста. Следите за режимом дня и питайтесь полноценно.
Как только Таня оказалась в пустом коридоре, из недр её сумочки снова раздался настойчивый звонок телефона.
«Точно чувствует!» – усмехнулась Таня. На языке вертелась новость, которая могла бы ошеломить Мишу. Но она решила приберечь её для дома.
— Тебя нет на работе, — произнёс муж, и в его голосе прозвучало недовольство, что жена позволяет пренебрегать рабочими обязанностями.
— Вышла по срочным и важным делам.
— По делам? – в голосе Миши прозвучала едва уловимая нотка иронии. Тане сразу же представилось, как в его голове заработал аналитический механизм, строящий предположения. Она поморщилась, осознавая, что муж почувствовал её попытку что-то от него скрыть. – С тобой всё в порядке? – осторожно задал он вопрос.
Миша уловил в голосе жены не только волнение, но и некие иные, неуловимые вибрации, которые не мог расшифровать.
— Да. Всё отлично. – Заверила она его бодрым голосом. — Миш, ты домой скоро придёшь?
— Завтра совет директоров и моё переизбрание, — напомнил он, и в его тоне читалась вся серьёзность предстоящего события. – У тебя точно всё хорошо? – хотел убедиться, что всё под контролем и причин для беспокойства нет. Мысль о новых снимках мелькнула в его голове. Но тогда ему бы сообщили из экспертного отдела.
«Что-то Вадик подозрительно затих. – Миша сдержал улыбку. – Не иначе, явится на Совет и выдвинет свою кандидатуру. Мать, скорее всего, промыла мозги ему по этому поводу. Что ж, брату пора привыкать к настоящей работе, а не к пустым развлечениям в кабаке с девицами».
— Да, — твёрдо ответила Таня. Она быстро смекнула, что вместо того чтобы томиться в ожидании его дома, ей лучше сделать по-другому. — Я сейчас вернусь в офис. У меня для тебя есть важная информация.
— Скажи адрес и я отправлю за тобой водителя, — прозвучало в трубке. Слова, казалось бы, полные заботы, но за ними явно угадывалось желание узнать, где она находится.
Таня улыбнулась от пронзившей её догадки: «Вот как он это делает! Хитрый».
— Быстрее сама доберусь. Скоро буду! – сбросила она звонок, увидев, что к остановке приближается автобус.
Через пятнадцать минут Таня уже приближалась к дверям «Атмосферы». В холле её ждал Миша, его взгляд, прикованный к панорамному окну, следил за её стремительным приближением к зданию офиса от остановки.
После разговора с Таней и её сообщения о возвращении в офис, он почувствовал некоторое успокоение. Тем не менее, он был готов к любым неожиданностям, поскольку ему доложили о том, что делегация, направленная днём в «Дипайди», едва не стала участником дорожно-транспортного происшествия. И виновником был мотоциклист, который скрылся с места происшествия.
— Привет, — улыбка осветила лицо Тани, когда Миша перехватил её на входе, слегка обняв. – Что ты здесь делаешь? – она облизнула пересохшие от быстрой ходьбы губы, её взгляд встретился с его.
Миша, оценил вид супруги быстрым, но чутким взглядом, бережно взял её под локоть и направил к лифтам. От Тани исходил жар, кожа на руке была влажной, блузка прилипла к телу.
— Тебя ждал. Могла бы и машину попросить, — буркнул он, проходя турникет. Ему не очень нравилось, что она вот так может внезапно исчезнуть, не сказав ему о своих планах.
«Вместо того, чтобы тащиться на общественном транспорте и изнывать в этой духоте, могла бы просто попросить у меня служебный автомобиль».
В глубине души точил червячок сомнения: даже этот вариант не мог быть на сто процентов безопасным, учитывая, что Вадим вышел на тропу войны и не стесняется провоцировать дорожные инциденты.
Миша уловил нервозность и волнение Тани, которое передалось и ему. Остановившись у кулера, он налил воды в стакан и протянул ей. Она с благодарностью приняла, осушив его залпом.
Таня видела, что Данилов не то чтобы сердится, но сильно недоволен.
— Хорошо. В следующий раз так и сделаю, — согласилась она с его разумным предложением, подхватывая мужа под локоть и переплетя пальцы с его. Миша покосился на жену, замечая, счастливую улыбку на её лице.
— Тань, что происходит? – его голос прозвучал глухо, словно из-под земли. Супруга подняла глаза, и их взгляды встретились.
Перед ними открылись двери лифта, и они синхронно вошли в него.
— Потерпи чуточку, – проговорила она и улыбка её стала загадочной, если не хитрой.
— Таня! – выдохнул Данилов, совершенно сбитый с толку. – Ты меня пугаешь. – Покачал он головой, расслабляя узел галстука.
Жена лишь шире улыбнулась в ответ.
— В твоём кабинете всё скажу, — в голосе прозвучала интрига, а глаза её блестели в предвкушении эффекта от новости. – Поверь, это приятная новость.
«Ты будешь сражён ею в самое сердце», — мысленно похлопала в ладоши и попрыгала от радости она.
Миша шумно выдохнул, отпуская нетерпение. Хитрая улыбка жены, светящееся внутренним светом лицо и глаза, сигналили ему, что всё действительно в порядке.
Лифт, наконец, распахнул свои двери, выпуская их из металлического плена. Не размыкая пальцев, Миша уверенно повёл жену к своему рабочему месту. Секретаря в приёмной уже не было — она закончила свой день.
Таня вошла в кабинет и остановилась, в то время как Миша, закрыв дверь, запер её на ключ.
Данилов жестом указал на кресла у круглого стола, приглашая её присесть. В прошлый раз она здесь пила с ним кофе.
Устроившись в кресле, Миша выдержал паузу, давая им возможность собраться с мыслями.
— И так? – кивнув, он подался вперёд. Его глаза остановились на копошащейся в сумке жене. Она там что-то искала, нахмурив брови.
— Так… вот он, — пробормотала Таня с облегчением, что-то оттуда выудив. Она протянула Мише маленькую бумажку с непонятным снимком. Мужчина повертел бумажный квадратик вправо-влево. В душе поселилось одно-единственное предположение.
— Эт-то… то о чём я думаю? – его взгляд, пронзительный и вопросительный, остановился на лице жены. Бровь едва заметно приподнялась, выдавая нетерпение, жаждущее подтверждения.
— А о чём ты думаешь? – поинтересовалась Таня, с трудом сдерживая улыбку. Губы так и растягивались сами по себе.
— Наш сын, — неуверенно проговорил Миша, ощущая, как сердце начинает гулко стучать от осознания, что в скором времени всё кардинально поменяется в их жизни.
— Может дочка. Пол ещё не определить. – Она смотрела на то, как Миша впился глазами в чёрный овал на снимке. – Семь недель.
Он медленно перевёл на неё глаза — и Таня задохнулась. В них бушевало, переливаясь, целое море безбрежного счастья.
— Девочка моя, — хрипло произнёс мужчина и резко встал на ноги. Он протянул ей руки, заставляя подняться. — Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете!
Миша крепко обнял свою жену, затем, подхватив её за талию, закружил. В этот момент всё встало на свои места, словно пазл сложившийся в единую картину. Объяснение её бледности, тошноты, которую она так старательно от него скрывала, и искромётная вспышка ревности на фоне бушующих гормонов.
Но тут же стальной осколок тревоги вонзился в его радость: теперь он должен будет защищать не только её, но и их будущего ребёнка. От Вадима, от матери, от всего мира.

Глава 50

Миша медленно опустился на одно колено, прижав ухо к ещё плоскому животу жены.
– Доброе утро, малыш... ка, – прошептал он, и его голос дрогнул.
— Миша! – Таня не смогла сдержать смешок, наблюдая за его забавными действиями. – И это глава крупной компании! – поддразнила она, пытаясь выскользнуть из его объятий. Но Миша ловко поймал её за талию, приподнял край её пеньюара и нежно поцеловал живот. – Ну хватит! – игриво возмутилась Таня, заливаясь смехом от его ласковых прикосновений. – Дай мне одеться, а то опоздаем, и тебя переизберут без тебя!
Миша бросил взгляд на настенные часы, отмечая, что Таня преувеличивает и у них полно времени. Тем не менее, он поднялся с колена, не выпуская жену из своих рук.
— Без меня меня им не женить,— с лёгкой улыбкой произнёс он, глядя на свою любимую. Но уже через мгновение его лицо приобрело серьёзность. — Сегодня на совещании будет моя мать. Скорее всего, и Вадима притащит. И что-то подсказывает мне, что кто-то из них – она или он – готовит какую-то подлость. Будь осторожна, – добавил он, провожая её взглядом, когда она направилась в спальню.
— Принято, — отозвалась она.— Быстрее бы всё уже закончилось, — пробормотала она себе под нос, вытаскивая из шкафа приготовленный наряд. Сегодня ей хотелось блистать, продемонстрировав всем свой статус жены президента «Атмосферы».
Спустя двадцать минут они сели в тот же чёрный джип, который вечером вёз их поздно домой.
Последний выпад младшего брата не остался без последствий. Миша, приняв решение об усилении мер безопасности, распорядился установить за Вадимом наружное наблюдение силами агентства Назарова. И пока они вчера с женой обсуждали часть его речи касающийся проделанной работы отдела маркетинга и подбивали итоговые цифры, на телефон Миши пришла информация, что Вадим замечен на парковке компании. Едва дочитав сообщение, Михаил почувствовал, как уголок его губ непроизвольно дёрнулся.
Он занял место за столом, обычно предназначенное для его подчинённых. Его взгляд упал на Таню, уютно устроившуюся в его кресле. Склонив голову, она полушёпотом читала завтрашнюю речь с экрана его монитора и вносила в неё корректировки. В этот момент он ощутил острое, всепоглощающее желание защитить её и их ещё не родившегося малыша.
— Очень сильный текст, — проговорила она, подняв на него глаза. Серьги-висюльки заиграли в свете, когда Таня зашевелилась, меняя позу. Лёгкая улыбка тронула её губы, и Таня добавила: – горжусь тобой.
Дыхание в горле Миши перехватило. Он не ожидал, что эти слова так глубоко его затронут. Когда-то, в самом начале, ему приходилось пробиваться сквозь ледяную стену её равнодушия, где он был для неё лишь пустым местом, теперь её одобрение значило для него всё. Прочистив горло, он ответил:
— Спасибо, дорогая.
Вызванный утром джип мягко и без происшествий домчал их до парковки компании. Миша помог Тане выйти из автомобиля и проводил её до входа в отдел.
— Сколько будет длиться Совет? – поинтересовалась она, разгладив на плече мужа складку рубашки, затем поправила узел галстука.
— Часа три-четыре, — ответил Миша, глянув на наручные часы.
Таня уткнулась щекой в его грудь, вдыхая терпкий аромат одеколона, переплетённый с его неповторимым мужским запахом. К счастью, сегодня её не мутило, и запахи не казались такими резкими.
Внутри разлилось волнение, как будто она сама отправлялась на совещание, а не Данилов.
— Удачи тебе, — прошептала она, потянувшись к его щеке. Миша, уловив её взгляд, устремлённый к его скуле, повернул голову. Их губы встретились в коротком поцелуе. Таня отпрянула, её щеки вспыхнули, будто их застали за чем-то неприличным, хотя коридор был пуст. Тишину нарушали звуки из кабинетов и мерный гул лифта, курсирующего между этажами.
— Теперь вот пойдёшь с красными губами, — проворчала она, усмехнувшись, глядя на его губы, испачканные помадой.
— Ну теперь моё лицо помечено любимой женой со всех сторон, — усмехнулся в ответ Миша, облизывая губы. Его глаза блеснули, и Таня поняла, что он получает от этого удовольствие. – Будь осторожна, — напомнил он об угрозе.
Она кивнула и вошла в кабинет.

Глава 51

Совещание затянулось. Сотрудники компании, сидящие за соседними столиками в столовой, горячо обсуждали услышанное. Воздух словно пульсировал от россыпи слухов.
Из обрывков разговоров Таня поняла, что Анастасия Афанасьевна представила Вадима членам Совета директоров. Более того — сделала это с демонстративным размахом, подчеркнув «преемственность поколений Даниловых».
Многих поразило внешнее сходство братьев. Но если в Мише читалась внутренняя сила, то в Вадиме — лишь мальчишеская дерзость.
Таня, едва притронувшись к супу, отодвинула тарелку. Аппетита не было. Она сжала чашку с чаем до хруста в пальцахв. В груди ворочалось сочувствие к мужу: теперь ему придётся не просто управлять компанией, но и постоянно присматривать за братом, которого мать явно готовила как «запасной вариант».
Возвращаясь из столовой, она попыталась отвлечься и позвонила матери. Голос Надежды Сергеевны звучал тепло, по-домашнему, и на мгновение Таня потеряла бдительность, чуть не проговорившись, что та скоро станешь бабушкой. Но вовремя осеклась. Нельзя. Не сейчас, когда вокруг столько чужих ушей.
— Да, мамуль, я очень соскучилась по тебе, — Таня невольно замедлила шаг, заметив на стоянке вереницу фургонов с логотипами телеканалов. Сердце ёкнуло, в голове сразу мелькнула мысль что-то пошло не так.— Мам, жду тебя скорей домой. У меня для тебя есть радостная новость. Сейчас, извини, мне надо на работу, — закончила она разговор, чувствуя, как внутри всё вибрирует от дурного предчувствия.
«Неужели они разнюхали про мою историю с Костыговым? Всё всплыло наружу? Что теперь будет с Мишей? С его карьерой?»
Вестибюль встретил её пустотой. Однако, поднявшись на свой этаж и выйдя из лифта, как за углом на неё обрушился шквал звуков и суеты. Люди двигались стремительно, создавая ощущение хаоса, подобное муравейнику, который потревожили. Один из прохожих толкнул её в плечо, не принеся извинений, продолжил свой путь.
Таня осторожно отступила в сторону, бросив быстрый взгляд через плечо. Убедившись, что позади никого нет, она на мгновение закрыла глаза, ощущая лёгкое, назойливое биение в висках. Ладонь непроизвольно легла на живот, словно проверяя, всё ли в порядке.
Приближаясь к своему отделу, она поняла: ажиотаж связан именно с её отделом. Протиснувшись к двери, она дёрнула за ручку. Дверь оказалась заперта. Позвонить и выяснить у заместителя, что происходит, времени не было, в тот же миг её окружили микрофоны, вспышки камер и настойчивые выкрики:
— Госпожа Данилова, прокомментируйте ситуацию!
— Как вы связаны с делом Смирнова?
— Это правда, что компания передала материалы расследования в полицию?
С бешено колотящимся сердцем, Таня встретила взглядом окруживших её акул. Она вжалась спиной в дверь, словно ища в ней опору, понимая, что иначе просто упадёт.
Инстинктивно рука прикрыла живот, защищая крошечную жизнь внутри себя от этого агрессивного натиска. Журналисты, словно почувствовав её уязвимость, оживились ещё больше, обрушивая на неё шквал вопросов. Но в этом неистовом гвалте Таня не могла разобрать ни единого слова.
«Миша говорил что-то о подлости… Но кто и что им слил?»
Она стояла, прижатая к двери, а спереди — плотная стена людей. Отступать некуда. Бегство будет равносильно признанию вины.
«Но в чём я виновата?»
Осознав, что её снимают, и, возможно, даже ведут прямую трансляцию, Таня глубоко вдохнула. Ей необходимо было взять ситуацию под контроль. В противном случае, это могло не только негативно сказаться на ней самой, но и навредить репутации компании, а следовательно, и Мише.
Она прочистила горло и подняла руку, призывая к тишине.
— Впереди стоящие — два шага назад! — её голос прозвучал резче, чем она ожидала. Жестом отогнала особенно ретивого папарацци. Тот неохотно отступил.
Стена людей, давившая на неё, наконец, ослабла. Пространство вокруг неё немного освободилось, и она смогла сделать первый свободный вдох. Глубокий. Он помог ей хоть немного унять бешено колотящееся сердце и дрожь, пронизывавшую тело.
«Если Миша узнает об этом, он обязательно придёт и разгонит их всех», – эта мысль зажгла в ней надежду на скорое и благополучное разрешение ситуации.
— Съёмка в здании, как и интервью с сотрудниками без согласования руководства, запрещена. Прошу выключить камеры и освободить коридор. Вы мешаете работе компании, — продолжила она уже более уверенно.
— У нас есть разрешение! — выкрикнул кто-то из толпы.
— Разрешение на что? — Таня шагнула вперёд, глядя прямо в камеру. — Если вас интересует Совет директоров и переизбрание президента, вы ошиблись этажом. На этом уровне посторонние лица не имеют права находиться. Даю пять минут, затем вызываю охрану.
Толпа загудела, засыпая её новой порцией вопросов:
— Кем вы являетесь Михаилу Данилову?
— Какова ваша позиция относительно хищения торговых активов управляющим лицом?
— Основной учредитель «Атмосферы» в курсе идущего расследования?
Слова тонули в общем гаме. Таня чувствовала дрожь во всем теле, подкашивающиеся колени, но не могла показать слабость. Она тут же вспомнила Мишу — его спокойную уверенность, его умение держать удар.
«Миша никогда не боялся вызовов. Я тоже справлялась в Шустове и Борске. Даже если он поздно узнает — я справлюсь сама!»
— Я не уполномочена отвечать на ваши вопросы!— голос дрожал, но в нём звучала сталь.
Вдруг за спинами журналистов возникло движение. Охрана начала методично вытеснять толпу.
Внезапно её вспотевшую ладонь кто-то крепко сжал. Таня вздрогнула, инстинктивно дёрнувшись, и уже приготовилась оттолкнуть назойливого репортёра, но тут её взгляд упал на Мишу, стоявшего рядом.
Его взгляд был тревожный, но твёрдый:
— Как ты?
— В порядке, — она сжала его ладонь в ответ, и сразу же по её венам побежало спокойствие.
Миша уже переключился на журналистов, сделав короткое объявление. Пока журналисты переваривали услышанное и не составили новый перечень вопросов он, шагнул прямо в гущу людей, расталкивая их, расчищая путь для них с Таней. Один особенно настырный увязался следом:
— Михаил Валерьевич! Что скажете о судебном разбирательстве по поводу хищения в компании?
— Узнаете в пресс-релизе, — отрезал Миша, закрывая собой Таню.
В лифте Данилов обнял её:
— Ты точно в порядке?
— Да, — она уткнулась в его плечо, дрожа от не проходившей лихорадки. — Что происходит?
— В прессу слили информацию о расследовании Смирнова.
— Но как? Это же только было для Совета…
Двери лифта раскрылись и перед ними возникли Анастасия Афанасьевна и Вадим.
— Это всё из-за неё! — свекровь ткнула в Таню пальцем. — Можно было сделать всё тихо. Заменить Смирнова, не вытаскивая грязное бельё на публику. А теперь что?!
— Мама! — голос Миши прозвучал как удар хлыста. — Будешь выносить сор из избы прямо здесь? Мало нам проблем?!
За их спинами замерли сотрудники и начальники отделов. Руководитель отдела рекламы нервно поправил очки, секретарша прижала к груди папку, словно щит.
Миша чётко понимал: семейные разборки не должны смешиваться с работой.
Его уверенный и грозный шаг заставил мать отступить. Таня цеплялась за его руку, на дрожащих ногах шла рядом.
Пропустив сына с невесткой вперёд, Анастасия поспешила следом.
Впервые за долгое время в глазах Вадима промелькнуло нечто, напоминающее уважение к старшему брату. Теперь он в Михаиле видел противника, которого нельзя было недооценивать.

Глава 52

В приёмной Миша сам налил Тане стакан воды. Он видел, как мелко дрожат её пальцы, когда она взяла его.
Михаил тряхнул головой. Его злило, что Таня всё-таки попала под раздачу, и он не мог отогнать мысль: как этот стресс скажется не только на ней, но и на их малыше?
— Зачем ты возишься с ней, будто она ребёнок? — с нетерпением и холодом в голосе спросила Анастасия Афанасьевна.
Миша не ответил. Лишь бросил на мать короткий, тяжёлый взгляд, затем кивнул на открытую дверь кабинета. Вадим с матерью вошли первыми. Таня последовала за ними, стараясь не смотреть на напряжённые спины. Миша слегка задержался в приёмной.
Войдя в кабинет, Михаил быстро оценил расстановку: мать и брат сели по одну сторону стола, словно союзники, Таня — напротив них.
Миша поставил перед женой наполненный стакан, слегка сжав её плечо в знак поддержки, сел рядом. Затем, взяв со стола объёмную кожаную папку, сел рядом с ней.
Окинув недовольную мать и нагло ухмыляющегося брата взглядом, произнёс:
— Давно нам надо было всем собраться и разрешить имеющиеся противоречия, — его голос звучал ровно, почти буднично.
— Тут нет никаких противоречий! — Анастасия ударила ладонью по столу.— Мне никто даже воды не предложил! — добавила с едкой ноткой, видя, как Татьяна держит Мишу на коротком поводке.
«Мой взрослый, состоявшийся сын буквально преклоняется перед этой мерзавкой. Он готов стелить ей ковровую дорожку», — просверлила она невестку взглядом и цыкнула.
Миша демонстративно положил свою ладонь на ледяную руку Тани, лежавшую на столе.
— У Вадима есть руки, ноги и голова, чтобы соображать. Знание этикета и проявление такта к окружающим людям ему в будущем пригодится. Если рассчитывает занять моё место, пусть начинает с малого, — отсёк Миша. Посмотрев на брата добавил: — Вадим, ты же считаешь себя взрослым, позаботься о матери.
Когда слова подтвердили их с Мишей опасения – Анастасия явно готовила Вадима на его место – Таня инстинктивно сжала пальцы мужа. Это был жест поддержки, смешанный с горькой досадой от собственного незнания, от невозможности помочь ему в полной мере. Сейчас Мише приходилось одному противостоять натиску семьи, и к тому же, ещё и заботиться о ней.
Наблюдая за тем, как он спокоен и говорит о своей замене открыто, Таня поняла, что он готовился к этому разговору: разгадал план матери, просчитал ходы брата.
— Фых! – фыркнул Вадим и стрельнул в Мишу глазами. – Нашли молодого, — произнёс он с явным недовольством, небрежно закинув ногу на ногу. Всем видом показывая, что с места не сдвинется.
Вадим сегодня был одет по деловому этикету — строгий костюм, идеально завязанный галстук. Но в глазах читалась неуверенность. Парень наблюдал за поединком брата и матери, не влезая в их разборки.
Миша выждал. В глубине души он надеялся, что Вадим не просто бесчувственная сволочь, а сознательная личность. Но видя лишь мальчишескую браваду и полное равнодушие, Миша потянулся к селектору и нажал кнопку.
Гнев, подступивший к горлу, сдавил связки. Миша коротко откашлялся, прежде чем обратиться к секретарю.
— Принесите три стакана и четыре бутылки с прохладной водой, — отдал он чёткое указание.
Воздух в кабинете сгустился от напряжения, лишь монотонное тиканье секундной стрелки на стене нарушало эту тишину. Спустя несколько минут дверь отворилась, и секретарь вошла, держа в руках поднос. Почувствовав гнетущую атмосферу, она замерла на пороге, не решаясь сделать шаг. Михаил указал пальцем на мать.
— Налейте воды Анастасии Афанасьевне, — распорядился он, — остальные сами справятся.
На телефон Миши пришло сообщение, которое он тут же просмотрел. Лицо его потемнело.
Нина Александровна с резким стуком поставила поднос на стол, усилив напряжение в комнате. Взяв стакан, она налила туда воды и несмело подошла к маржинальному учредителю, протягивая его ей. Когда та не отреагировала, секретарь поставила стакан перед ней. Анастасия уставилась на него, будто там была не прозрачная вода, а смертельная отрава. Наконец, она протянула руку и сделала несколько глотков. Миша жестом дал понять, что Нина Александровна свободна.
Когда дверь за секретаршей захлопнулась, Миша, отняв руку от Таниной, упёрся предплечьями в стол, сцепив пальцы в замок.
— Дело Смирнова я закрывать не буду, — жёстко произнёс он, разрезая напряжённую тишину.
— А репутацию компании не боишься запятнать?! — мать метнула взгляд на Таню.
Миша впился взглядом в Анастасию, его губы тронула холодная улыбка.
— Ты мне, — произнёс он, растягивая слова, — об этом говорить будешь? — Его брови взлетели вверх, словно он не мог поверить в происходящее. — Ты заказала статью, натравила журналистов на мою жену. А теперь вдруг о репутации забеспокоилась?!
Анастасия побледнела, но тут же вздёрнула подбородок.
— Зачем ты передал дело в полицию?! – возмущённо спросила она. — Ну и что, что твоя жена нашла вора! Что с того? Можно было заключить мировое соглашение. Договориться, чтобы Артём вернул всё компании! — горячо защищала она расхитителя. — А ты захотел закрепить за ней, – ткнула она в невестку пальцем, — место в компании?! Показать какая она «отличница»? – закончила Анастасия обвинениями в её адрес.
Яростная защита Смирнова матерью Миши вызвала у Тани леденящий ужас. У неё по всему телу волосы встали дыбом.
«Он покушался на мою жизнь! И она его защищает? Для неё нет ничего святого? Жизнь ничего не значит? Или это касается только меня? Насколько же сильно она меня ненавидит?!»
— Таня не нуждается в каких либо оценках. Она просто выполняла свои должностные обязанности. И не переводи на неё стрелки за свои необдуманные действия, — резко осадил мать Михаил.
— С чего ты взял, что это я?! – Анастасия Афанасьевна пыталась сохранить спокойствие, отрицая свою вину.
— Мам, я давно знаю, что у тебя в компании есть информатор, – Миша не сводил глаз с её лица, замечая, как по нему пробежала тень страха. – И твоя идея гениальна. Человек, на которого никто не обратит внимания, но который имеет доступ ко всем кабинетам. И он просто делает свою работу. Незаметный, как тень, как призрак. Кто заподозрит уборщицу? Одинокую многодетную мать? Верно, мам? – тон Миши резко сменился с елейного на жёсткий. Анастасии не требовалось отвечать – всё было предельно ясно. – Я специально подсунул ей ложную информацию, и ты повелась.
— Прямо как в кино, — присвистнул Вадим, заглядывая матери в лицо. Он пытался понять, насколько сильно Миша её задел.
— Твои выходки к обсуждению на очереди! – бросил ему Миша. – Так что? – снова обратился он к Анастасии Даниловой. – Будешь всё отрицать?
Анастасия замолчала, осознав полный провал своей очередной атаки на жену Миши. Пальцы, сложенные на коленях, дрожали, но она старалась держать их неподвижно, чтобы сыновья не заметили.
— Благодари Бога, что это всплыло после окончания совещания, — язвительно бросил Миша. — Или ты рассчитывала на другой исход?
— Если бы не она, — кивнула Анастасия в сторону невестки, — то ничего не было бы!
— Верно! – подтвердил Миша, прекрасно осознавая, что мать видела лишь ту часть правды, которую он ей позволил увидеть. Вся эта история с журналистами обернётся для неё настоящей катастрофой. — Если бы Смирнов не посмел покушаться на жизнь моей жены, я бы не стал закручивать гайки. А сейчас он пойдёт под суд. И получит по заслугам. Мне абсолютно всё равно, что он сын, того с кем у тебя многолетняя интрижка. Я вернул ему все инвестиции. Всё до копейки, включая проценты!
Новость застала Анастасию врасплох, заставив её вздрогнуть. Бледность мгновенно залила её лицо, словно пепел. Миша понял, что у матери теперь стало ещё одной проблемой больше: «Сама пусть теперь с этой «шишкой» Смирновым объясняется».
Таня судорожно вздохнула, глаза распахнулись от ужаса. Вязкая слюна с трудом проглотилась, когда до неё дошло: ситуация в Борске оказалась куда более серьёзней, чем она предполагала. Теперь всё вставало на свои места, и это уже не было похоже на случайность.
«Неужели Артём совершил это преступление по приказу Анастасии?» Мысль о том, что свекровь могла настолько потерять совесть, казалась немыслимой.
Сжав стакан онемевшей рукой, Таня сделала пару глотков не почувствовав ни вкуса воды, ни утоления жажды.
— Да, мама. Я всё знаю. Знаю, как ты на самом деле вела дела. Не правилами, а связями. Не честью, а компроматом, — продолжал Миша. — И деньги я ему вернул за все десять лет! – последние слова он вонзил в душу матери, словно острое лезвие.
Миша давно уже всё раскопал: правду о смерти отца, правду о долголетней связи матери со Смирновым-старшим. В груди его клокотал гнев, желание выплеснуть родительнице в лицо горькую истину, которую она так лихо скрывала, прикрываясь порядочностью. Однако присутствие Тани и Вадима заставило его отказаться от этой мысли, чтобы сохранить хоть какие-то остатки её достоинства.
Возврат средств Смирнову был значительным, однако не представлял финансовых рисков для компании. Напротив, Михаил полагал, что таким образом он очистил капитал «Атмосферы» от сомнительных средств.
— Боже мой! – захлопал в ладоши Вадим, поглядывая на мать. – Да ты строила тут святошу, а сама… Вот это финал! – в его голосе плескалось неподдельное изумление.
Губы Анастасии Афанасьевны беззвучно шевельнулись, но ни звука не вырвалось. Вся её царственная осанка разом испарилась, будто из-под неё выдернули стул.
— Заткнись! – рявкнул на брата Миша, доставая из папки напечатанные фотографии и кидая их веером на противоположную сторону стола. – Видимо, мама не в курсе, что ты отправлял с её телефона порнушку? А это… – указал он пальцем на изображения, – вчера ты подрезал машину тех людей, с кем тебя познакомили два часа назад. Есть кадры с дорожных камер. Есть показания свидетелей. Думал с рук сойдёт?! Нет. — Миша ударил ладонью по столу. Стакан и Таня подпрыгнули от неожиданности. Она впервые видела Мишу в таком гневе. – Не в этот раз! – Миша сделал глубокий вдох, сосчитав до десяти. — Раз ты не готов к ответственности, следовательно, ты не готов к управлению компанией. – Он перевёл глаза на в мгновенье превратившуюся в старушку Анастасию. — А тебе, мама, я предлагаю выйти из состава Совета директоров. Добровольно! Чтобы твои действия больше не порочили честь компании, о который ты так печёшься.
Он обвёл взглядом мать и брата, пытаясь считать по их лицам о чём они думают. Очень надеялся, что сейчас выиграл не очередной раунд, а закончил войну.
Таня, его тихая гавань в этом хаосе, не проронившая ни слова за всё время, сидела не шелохнувшись.
Миша взял её за руку, поднялся со стула и мягко, но настойчиво потянул за собой, побуждая встать.
— Надеюсь, на этом всё! — отчеканил он, вкладывая в слова всю решимость, чтобы родня поняла: их игра окончена. Он повернулся к Тане и замер. Её пальцы были холодны, дыхание — прерывистым. – Отвезу тебя домой, — уже более спокойно произнёс он, но в глазах мелькнула тревога.
Таня сделала пару шагов. В висках застучало, а воздух будто сгустился. Она попыталась вдохнуть, но мир поплыл белыми разводами, ноги стали подкашиваться.
— Плохо… — успела вытолкнуть слово она и провалилась в бездну.

Глава 53

Таня открыла глаза. В воздухе висел едва уловимый запах лекарств. Мысль о том, что произошло в кабинете Миши, вызвала резкий всплеск адреналина, и сердце заколотилось где-то в горле. Рука инстинктивно легла на живот.
Внезапно тишину разорвал неприятный писк – сработал датчик над головой.
— Танюш! – в обзоре появился Миша. Он быстро подошёл к Тане, обеспокоенно оглядывая её. – Тебе плохо? Что-то болит?
— Малыш… — Таня не договорила, глаза наполнились слезами. Миша взял её за руку. Она почувствовала влагу на его ладони, будто он только что вымыл руки и забыл их вытереть.
— Всё в порядке. С ним всё хорошо. Не волнуйся, — уверенно проговорил он.
— Точно? – прошептала она, в её глазах мелькнуло сомнение. Муж мог и солгать в благих намерениях.
— Да, вот он… или она,— тихо произнёс он, глядя куда-то вверх, за голову девушки. Тане показалось, что его губы тронула улыбка, вызванная тем, что он увидел.
В палату вошла медсестра. Быстро проверив показатели, она откинула одеяло и приготовилась снять датчики с живота пациентки.
— Можно посмотреть на малыша? – робко спросила Таня, осторожно сжав её пальцы.
— Да, конечно, — отозвалась она, подкатывая к ним аппарат на колёсиках. На небольшом экране Таня увидела изображение крошечного человечка. Медсестра повернула регулятор, и в тишине кабинета раздался приглушённый, пульсирующий звук. – Сердечко бьётся, — пояснила женщина с лёгкой улыбкой. – Первенец?
Таня кивнула, и напряжение её отпустило. Медсестра, убедившись в стабильности показателей, заверила, что с пациенткой и плодом всё в порядке. Отключив ненужную аппаратуру, женщина вышла из палаты.
Таня села на край кровати, свесив ноги. Миша устроился рядом, обняв её за плечи.
Окинув взглядом палату, сразу догадалась, что Миша привёз её в платную клинику. Всё в одиночной, уютной комнате говорило о высоком уровне обслуживания.
— Домой? – спросила она. Зная, что с ней и малышом всё в порядке, не было смысла занимать место в клинике.
— Нет, — тихо ответил Миша, целуя жену в висок и погружая лицо в её волосы. -Врач оставил тебя до утра.
Таня согласилась с решением доктора — так было разумнее.
Она заметила, что лицо мужа выглядело уставшим, с тёмными кругами под глазами. День был насыщен событиями: начался со сложного совещания, продолжился разбирательствами с родственниками, а затем она добавила хлопот.
При мысли об их скором расставании, к её горлу подступил необъяснимый ком, вызывая желание разрыдаться. Внутри боролись два противоположных чувства: одно хотело, чтобы Миша ушёл, другое – чтобы остался рядом.
— Ты устал. Поезжай домой отдыхать. Со мной всё будет хорошо, — заверила она его, сжимая его ладонь.
— Сейчас привезут вторую кровать. Я останусь здесь. Так спокойнее, — проговорил он. – Есть хочешь?
— Да, — кивнула она, чувствуя облегчение от того, что не останется в клинике одна. В порыве обхватила его лицо руками и поцеловала в губы. – Попроси себе капельницу. А то выглядишь как обморок.
Брови Миши взлетели вверх, глаза распахнулись от удивления, но на его губах расцвела усмешка.
— Вот это комплимент, дорогая, – проговорил он. В его голосе звучала лёгкая ирония.
— Справедливый. Ты же в своей умной голове уже всё распланировал, так? – по его взгляду поняла, что попала в точку. — И собрался меня поддерживать во всём, верно? – с уверенностью сделала вывод Таня. – Так что никаких отговорок: мне – капельница, тебе – капельница!
— Хорошо, хорошо, — пробормотал Миша, бросив взгляд на часы. Он был поражён, насколько хорошо Таня его изучила, а он всё время думал, что безразличен ей.
Через секунду дверь палаты распахнулась, и внутрь вкатили тележку с едой.
— Давай подкрепимся, – предложил Данилов, помогая жене подняться с кровати и усаживая в кресло. — Может, после ужина я буду выглядеть не так паршиво и обойдусь без врачебного вмешательства.
На самом деле Миша чувствовал себя эмоционально выпотрошенным и вряд ли ему еда поможет.
«Может, Таня права и ему стоит влить животворящий эликсир? Сколько ещё предстоит отразить атак?» Роящиеся в голове мысли об участии матери в шоу с журналистами мешали расслабиться.
Пока Таня была без сознания, он разруливал ситуацию с ними. Час назад несколько телеканалов сообщили о его переизбрании и покушении Смирнова на его жену. Информация была представлена в том ключе, который был нужен ему. Тем самым он пресёк любые домыслы и слухи в прессе.
— Миша, мне жаль, что тебе из-за меня приходиться противостоять своим родным, — проговорила Таня, приступая к десерту.
В течение ужина по негласному сговору они избегали разговоров о том, что случилось в компании.
Таня чувствовала, что Миша, хоть и поддерживал разговор на отвлечённые темы, всё ещё находился под сильным впечатлением от инцидента и обдумывал свои дальнейшие действия.
Она допускала, что муж умалчивает о случившемся из лучших побуждений, желая её не волновать. Но внутри неё накопился миллион вопросов, что она, не в силах ждать, сама начала разговор.
— Я не хотел копаться в грязном белье матери, но своими нападками она вынуждает меня это делать. Сама учила, что на любой выпад должен быть ответ. Тебе ненужно винить себя в этом, — Миша осознавал, что супруга испытывает чувство вины, но это было его личное, обдуманное решение. Он выбрал её, чтобы стать счастливым. А то, что мать ни как не хочет с этим смириться, ему абсолютно наплевать. – Я вообще горжусь тобой.
— Гордишься? – в голосе Тани прозвучало удивление. Она медленно отпила из чашки, её взгляд скользнул поверх её края, останавливаясь на муже.
— Да, — подтвердил он, кивнув. – В первый раз, когда журналисты набросились на меня, компания переживала не лучшие времена, да ещё и ЧП случилось. Помню это чувство растерянности от внезапного внимания и шквала вопросов. Коленки дрожали, слова путались. Казалось, меня разорвут на части.
Он взглянул на внимательно слушающую жену. Вспомнил кадры, показанные ему одним из репортёров: как Таня, не имея его опыта общения с прессой, не растерялась и отстояла интересы.
— Но вот ты другое дело. Задала им шороху! – Миша широко улыбнулся, но в глазах затаилось беспокойство. Он взял её руку. – В свете этих событий, тебе стоит взять больничный. – Его лицо стало серьёзным, как и направленный на неё взгляд. – Сейчас ты в центре внимания, и интерес к тебе будет только расти. Папарацци всюду будут преследовать тебя. Думаю, Вадим добавит масла в огонь, чтобы на твоём фоне стать заметнее. Нужно переждать, пока шумиха утихнет. А потом мы дадим совместное интервью, чтобы утолить любопытство публики.
Осознание серьёзности положения пришло к Тане как вспышка молнии. Всплывший в памяти эпизод, как коршуны-репортёры окружили её, заставил её внутренне содрогнуться. Она безоговорочно согласилась с доводами мужа.
В глубине души догадывалась об истинной причине Миши остаться здесь: он опасался, что какой-нибудь пронырливый журналист сможет просочиться сквозь защиту клиники и вынюхать нечто компрометирующее, чтобы раздуть это до грандиозного скандала.
— О моей беременности знают? – спросила она, обеспокоенно.
— Нет, — мотнул он головой.
— Но ведь многих заинтересует, почему я здесь? – уточнила Таня.
— Это многопрофильная клиника одного моего хорошего знакомого, — пояснил Миша и погладил её руку, успокаивая. — Это он помог найти лучшего психолога, который согласился помочь жертвам Костыгова.
Услышав это, Таня почувствовала облегчение, будто сбросила оковы. Но в уголке сознания пряталась гадкая мысль, которая не давала ей почувствовать глубокого облегчения.
— Миш, — позвала мужа Таня. – Прости за мои фантазии. Но ты не думал, что… Артём натравил на меня трактор по просьбе твоей матери? – Таня робко посмотрела в лицо мужа.
Миша крепче сжал её ладонь. Его лицо потемнело от мысли о том, что непоправимое могло случиться, не вмешайся Алексей Павлович вовремя.
— Думал, — отрывисто ответил он. – На допросе Смирнов признал, что это была чисто его инициатива.
Таня накрыла своей рукой его ладонь.
В дверь осторожно постучали. Через пару секунд она приоткрылась.
— Михаил Валерьевич! – окликнул его заглянувший мужчина, широко улыбаясь. Миша поднялся ему на встречу, когда гость вошёл в палату. Мужчины обменялись рукопожатием.
Стараясь не выдать своего любопытства, Таня лишь бросила быстрый взгляд на посетителя в белом халате. Ей показалось, что он ровесник Миши, но лёгкая седина уже тронула его тёмные волосы. Таня предположила, что это её лечащий врач. Представив, что он её осматривал, тут же испытала неловкость.
— Рад за тебя! – с искренним восторгом произнёс гость низким голосом. После крепкого рукопожатия, обнял Мишу и дружески похлопал по спине. Взгляд его карих глаз переместился на Таню. – Знакомь со своей красавицей, — попросил он, заставив пациентку смутиться сильнее. Разняв объятия, мужчины повернулись к ней.
— Моя супруга Татьяна Дмитриевна, — представил Миша, — Ринат Джамалович Каримов. Собственник этой клиники, — показал он на стоявшего рядом мужчину.
— Очень приятно, — ответила Таня, узнав, что Ринат не врач почувствовала себя лучше.
— Взаимно, — ответил Ринат. – Очень рад за Мишу… за вас обоих. Поздравляю с прибавлением в семье!
После слов, что об их тайне никто не знает, слышать поздравление от постороннего, пусть и хорошо знакомого Миши, было неожиданно.
— Спасибо, — ответила Таня. Миша подошёл к ней, встав за спиной, положив руки на плечи.
— Как вы тут? Всего хватает? – поинтересовался Ринат и обвёл взглядом комнату. – Если что нужно — говорите медперсоналу. Всё быстро организуют.
В коридоре раздался лязг и дребезжание металлических деталей. Дверь открылась, и в палату завезли застеленную кровать. Медбратья поздоровались с Каримовым. Оглядевшись, застыли в нерешительности.
— Куда её ставить?
Миша обвёл взглядом пространство палаты, понимая, что она не была рассчитана на два койко-места: кровать пациента, тумбочка, небольшой проход к санузлу.
— Тумбочку можно выкатить в коридор, и стол… мы уже поужинали, — предложила Таня, пересаживаясь на свою кровать. Её предложение было встречено согласием, и спустя пару минут кровать для Миши уже стояла вплотную к её.
Медбратья ушли, прихватив столик. А Ринат болтал с Мишей, пока ему не пришло SMS. Прочитав его, он произнёс:
— Дела зовут, – Каримов оглядел помещение ещё раз и, махнув на противоположную стену с плазменным телевизором посередине, проговорил: – а вы наслаждайтесь отдыхом. Увидимся позже, — подал руку Мише для прощания и вышел.
Дверь закрылась, и в палате снова стало тихо. Весь ужас дня остался за толстыми стенами клиники. Здесь было безопасно. И только они вдвоём.
Таня закинула подушку под голову и легла. Протянув руку, она постучала по соседней кровати, приглашая мужа присоединиться.
— Велено отдыхать, — проговорила она, подмигнув Данилову, нажала на пульте телевизора кнопку.

Глава 54

«Что это было: театральная постановка? — перед её взглядом снова возникла последняя сцена, как у Татьяны подкашиваются ноги, и она летит на пол. Испуганный Миша едва успел поймать её.
Глаза Анастасии прищурились, пока она мысленно прокручивала события, пытаясь ухватить ускользающие детали. «Такая бледность – это не игра, она настоящая, даже великий актер не смог бы так, – подумала она. — Но что же так сильно напугало Мишу?»
Вспомнила его заботу о жене, перед тем как они вошли в кабинет Миши. Тогда она списала это на неприятную стычку невестки с журналистами. Однако интуиция подсказывала, что за этим кроется нечто большее, но она никак не могла понять что.
«Уж слишком он услужлив... «Возможно, у нас скоро дети появятся. А у тебя — внуки»», - пронзило её воспоминание слов сына. Мысль о возможной беременности ударила прямо в солнечное сплетение.
«Да нет, не может такого быть! Нет! – она буквально отпихивалась от этой идеи руками и ногами. Анастасия закрыла глаза, пытаясь сообразить. — Живота нет. Но это же ни о чём не говорит. Надо бы узнать про ту клинику, куда Миша её отвёз. Он явно что-то скрывает».
Почувствовав нарастающее давление в висках, Анастасия приняла лекарство и заняла своё привычное место в кресле на кухне. Отсюда открывался полный обзор входа в дом и всех проходов в комнаты. Ни одна душа не могла проскользнуть мимо её всевидящего ока.
Они вернулись домой вместе с Вадимом. Тот за всю дорогу не проронил ни слова и, отвернувшись от неё, смотрел в окно. Затем молча поднялся к себе.
Она догадывалась, что младший оказался под впечатлением, только хотелось бы ей знать от чего конкретно. В компании столько всего случилось.
«Не надо было поощрять его в играх с Татьяной. Я только хуже сделала: Миша ещё крепче привязался к ней. Между братьями всколыхнулись старые обиды и вражда. Вадим совсем без тормозов – устраивает такое с людьми, которые к нашей семье не имеют отношения. А если бы во вчерашней аварии кто-то пострадал?»
Анастасия взглянула на фотографию мужа, и страх мгновенно сковал её. Руки задрожали. Она сжала кулаки, решительно отталкивая от себя и это пугающее чувство, и возникшую вину, пряча их глубоко внутри. «Миша и про аварию отца всё успел раскопать?!»
Раздались шаги, выдернув её из размышлений. Подняв глаза на спускающегося по лестнице младшего сына, поняла, что тот опять собрался в клуб со своими приятелями. На нём была ненавистная ей кожаная экипировка для езды на мотоцикле.
— Вадим! Привыкай вести себя как взрослый… солидный представитель «Атмосферы», — предупредила она его. Чтобы он осознавал отчёт в своих поступках и не совершал опрометчивых, которые могут сильно подмочить репутацию компании. Сейчас вдруг у неё возникли сомнения в правильности своего решения ввести его в большой бизнес. Вадим абсолютно не готов к этому.
— Да, мама. Конечно, — с ироничной усмешкой ответил сын, вертя в руках мотоциклетный шлем. – Но только со следующего понедельника. А пока у меня есть пара выходных побыть маленьким ребёнком. Таким ведь ты меня считаешь?
— Вадим! – одёрнула его Анастасия Афанасьевна, уловив скрытый смысл. Конечно же, он много всего знал и прекрасно понимал. Но участвовал только в той части её игры, в которой она ему позволяла. Поэтому не мог обратить имеющиеся знания против неё в полной мере.
«А Миша смог. Да ещё и всем об этом объявил. Этим компроматом меня обезоружил».
— Да, мам! – парировал сын, обувая ультрамодные кроссовки у самого порога. – Со следующей недели стану образцом порядочности. Как ты, мама, — надавил он на последнее слово и с презрением глянул на неё.
Анастасия вздрогнула, будто её хлестнули по открытой ране. Губы побелели. Ядовитая ухмылка Вадима, скользнувшая по её лицу, вызвала у неё острое неприятие. Сын захлопнул дверь. Зазвонил телефон и Анастасия подпрыгнула.
— Мне, к сожалению, не удалось узнать информацию, — услышала она в трубке и сжала её сильнее. На лице отразилась недовольная гримаса. То ли от услышанного, то ли от появления кошки Вадима, то ли от рёва мотоцикла за окном. – Если бы я дальше настаивал, то вызвал бы подозрение у персонала. Информация о том, что кто-то интересуется состоянием пациентки, тем более за деньги, дошла бы до Михаила Валерьевича, — оправдывался водитель перед Анастасией. — Клиника принадлежит Ринату Каримову…
Даниловой стало кристально ясно: Каримов отличался принципиальностью и порядочность, как её старший сын. Угрозы, шантаж или деньги не могли его поколебать. Миша был его стратегическим партнёром на протяжении многих лет. Предать его Каримов не мог – это противоречит его натуре.
«Не те времена. Совсем не те. Раньше было проще, — с горечью вздохнула она. Недослушав своего человека, Анастасия сбросила вызов. Она поджала губы, чувствуя нервозность. — Миша слишком хорошо меня знает. Всё предусмотрел», — приняла она неизбежное.
Мысль – что жена Миши может быть беременна – снова дала о себе знать, назойливо пробиваясь сквозь все остальные.
«Тогда меня спишут в утиль! Больше я не буду нужна, и от меня избавятся, как от ненужно вещи».
Из тумана прошлого возник образ матери Валерия. Та ехидно улыбалась и с ненавистью смотрела на неё.
«Твоё время на исходе, Настенька, — прошелестел бестелесный голос Татьяны. – Тебя ждёт та же участь, на какую обрекла меня ты. Бумеранг вернулся».
Перед глазами Анастасии мелькнули те дни, когда она действовала с холодной расчётливостью. Чтобы свекровь не вернула сына под своё влияние, чтобы Валерий не вырвался из паутины, которую она так искусно сплела, Анастасия подсыпала Татьяне в пищу яд. Медленно, но верно, женщина начала терять рассудок. Каждый проблеск здравого смысла пугал Анастасию, и она увеличивала дозу. Вскоре Татьяна окончательно сошла с ума. Валера, сломленный давлением и уговорами, не выдержал и отправил мать в дом престарелых. Анастасия тогда торжествовала, что легко убрала помеху со своей дороги.
— Если жена Миши беременна, то такая же участь ждёт и меня, — Анастасия поджала губы, ощущая, как её эпоха неумолимо клонится к закату.
В груди появилась тупая боль обиды.
«Вся моя жизнь была полем боя. Я столько приложила усилий, чтобы пройти через эту грязь — подняться со дна на олимп… теперь всё это стало не нужно, потому что Миша пошёл другим путь. Идеально правильным. Он строит и созидает, имея опору в лице жены. Сын обрёл счастье и любовь, в то время как мне это далось страданиями и муками! Где же справедливость?!»
Слеза сорвалась с подбородка некогда сильной женщины. Чтобы не выдать своего плача экономке, Анастасия прижала руку к губам.

Скорость стала для Вадима единственным способом заглушить бурю мыслей, что терзали его голову. Воздух свистел, словно вторя его отчаянному желанию вырваться из этого плена. Ему хотелось уйти в бар, раствориться в компании друзей, напиться и забыться.
Сегодня Миша взорвал бомбу, открыв ему глаза на собственную мать. И Вадиму показалось, что брат знает намного больше, чем сказал.
«Реакция матери на раскрытие её романа с этим Смирновым выдала её! Во даёт! – В его голове всё ещё не укладывалось, что она столько лет умело скрывала свою связь с другим мужчиной. – А я-то восхищался её верности отцу! Лицемерка! Лгунья!»
Увидев впереди патруль ДПС, Вадим резко повернул рычаг и прибавил скорость. Смеясь, он пронёсся мимо сотрудников правопорядка с оглушительным рёвом двигателя. Он был уверен: на такой скорости номера не разглядеть ни глазами, ни видеокамерами.
Спустя несколько километров мотоциклист свернул на дорогу, ведущую к кладбищу.
Боль пронзала грудь. Его бесило, что брат до сих пор — мамин любимчик. Он прокручивал в голове их стычки:
«Да она же ничего ему не делала, чтобы по-настоящему навредить! Ничего! Только словесные перепалки, которые всегда заканчивались ничем. Поругались — разошлись. Я же видел, что она не хочет его «топить». Потому что любит! Любит сильнее, чем меня. – На глаза Вадима навернулись слёзы. — Только отец дарил мне свою любовь, а Мишка был ему как кость в горле!»
Вадим доехал до аллеи, где был похоронен отец. Он слез с мотоцикла, поставил его на подножку, снял шлем и положил на сиденье. Увидел, что могилка ухоженная, в вазе свежие цветы. От того, что кто-то помнит и заботится об отце, стало как-то легче. Он зашёл за калитку и сел на скамейку, посмотрел на лицо отца, высеченное на камне.
«Привет, пап! — в горле встал ком, горячий и неудобный. Вадим сглотнул, но ком опустился ниже, превратившись в ноющую тяжесть. Он привык к этой тяжести. Она была его вечным спутником. — Давно у тебя не был. Прости».
Парень привык к мысленному общению с отцом. Он так и не научился говорить вслух о своих проблемах, даже будучи абсолютно уверенным в отсутствии посторонних.
Листья берёзы, росшей неподалёку, зашумели от порыва ветра. Её тень скользнула по земле.
Вадиму было четыре, когда отец погиб в автокатастрофе. Образ отца стёрся, но любовь к гонкам осталась. Он до сих пор помнил привкус металла на языке – от той скорости, с которой они с отцом проносились на гоночной машине мимо трибун, сливающиеся в одну полосу.
Из того короткого периода, когда отец уделял ему внимание, в памяти сохранилось ощущение безграничной любви и счастья.
Каждый раз Вадим мчался на своём байке сквозь время, пытаясь вернуться в прошлое, где его просто любили. Опасная скорость дарила эйфорию, сродни отцовской любви, и становилась его наркотиком. Гонки вызывали адреналиновый всплеск, позволяя на мгновение вновь ощутить то, что давно забыл.
А в тихом доме, за много километров, его мать сжимала дрожащие пальцы, пытаясь удержать то, что медленно рассыпалось в прах: вся её жизнь, вся её философия.

Глава 55

Таня долго не могла уснуть. Она металась, не находя удобной позы. Перебравшись на её кровать, Миша нежно обнял жену и тихо напел новую песню на ухо. Под успокаивающие переливы его баритона Таня вскоре провалилась в долгожданный сон.
Проснувшись первой, она бесшумной мышью проскользнула в уборную. Ей хотелось дать мужу подольше понежиться в постели, поэтому старалась не шуметь.
Неожиданно зазвонил её телефон, и Таня мгновенно вернулась в палату. Увидев на экране имя подруги, ответила шёпотом:
— Лена, привет!
Услышав, что Таня шепчет в ответ, подруга сразу же насторожилась:
— Танюшка, с тобой всё нормально?
Таня вернулась в санузел палаты, плотно закрыла дверь и села на крышку унитаза.
— Да, всё нормально. Миша просто ещё спит, — ответила она тихо.
— Слава богу, что вы вместе, — Соловьёва выдохнула с явным облегчением, когда узнала, что Данилов рядом. — Я сегодня утром видела новости... Что там у вас происходит? – в голосе Лены звучало такое волнение, что оно невольно передалось Тане.
— Новости? – переспросила Таня, недоумевая. – А что за новости? Я не в курсе, — её брови изогнулись.
— Ну, привет, — удивлённо с лёгким упрёком выдала Лена. – Звезда телеэкрана и не в курсе?
— Представь, — озадаченно ответила Таня. Хотя подсознательно уже понимала, о чём идёт речь. Волна мучительных воспоминаний о встрече с коллегами подруги мгновенно нахлынула на неё. Горло сжалось, а под ложечкой неприятно скрутило.
Из-за двери донеслись звуки, и Таня поняла, что Миша проснулся. Она поморщилась, чувствуя укол досады – не дала ему как следует выспаться.
— Так, ладно, — оборвала Лена разговор, не желая развивать эту тему. — Я сегодня возвращаюсь в Лучевск. И хотела бы встретиться.
— Не вопрос, — с готовностью отозвалась Таня, радостно предвкушая встречу. Она хотела поблагодарить подругу за поддержку в трудную минуту и за то, что та столько лет боролась за её справедливость. В этот момент телефон запиликал – на второй линии звонила мама. Быстро отправив ей сообщение «Перезвоню», Таня вернулась к разговору с Соловьёвой.
— С обоими, — уточнила Лена. Таня, услышав паровозный гудок и характерный шум вокзала, сразу поняла, что Лена уже на железнодорожной станции. — Твой муж будет не против? Для него, кстати, тоже есть новость. Хотела бы кое-что обсудить.
— По Костыгову? – спросила Таня. Лена слегка замешкалась, и Таня догадалась, что она, видимо, вспоминает, обсуждали ли они с ней этот момент. – Миша рассказал всё, — призналась она, чтобы не ставить подругу в неловкое положение. — Конечно, он будет рад. Наш адрес тебе SMS направлю.
— Ну, всё, я уже в поезде! Часа в три буду у вас. До встречи!
Таня распахнула дверь. Миша полностью одетый стоял у окна, приложив телефон к уху. Он как раз прощался со своим собеседником, когда обернулся на её появление.
— Разбудила?
— Не ты. Надежда Сергеевна не может до тебя дозвониться, — пояснил он, кивнув на свой телефон.
— Перезвоню маме попозже, — ответила Таня, приближаясь к нему. Чувствовала, что сейчас не готова с ней посекретничать — обе могут расчувствоваться. Завтракать с покрасневшими глазами и хлюпающим носом совсем не привлекало.
— Я ей так и сказал.
– В три у нас будет гостья, — сообщила Таня.
Миша поднял брови, внимательно изучая лицо супруги, ожидая продолжения. По её сияющему виду понял: это не тёща и этому гостю жена рада.
– У Лены есть новости. Хочет с тобой обсудить дело Костыгова.
Он кивнул, его взгляд скользнул к окну. Данилов опёрся рукой на косяк, и тут же заметил внизу, на улице, целую толпу репортёров, жаждущих сенсаций. Это заставило его крепче сжать телефон.
— Дело, наконец-то, передадут в суд, — отозвался он, обняв жену свободной рукой. По его уверенному тону Таня поняла, что у него всё под контролем.
— Лена сказала, что с моим участием вышли какие-то новости… — заметив, как дрогнули губы Миши, поняла, что он и тут был в курсе. Данилов продолжал смотреть в окно, будто там было что-то захватывающее. – Что за новости? – она легонько потянула его за рубашку, добиваясь ответа и привлекая его внимание.
Прибытие новых машин с телеканалов заставило Мишу насторожиться. Посчитал, что ситуация становится напряжённой, и им лучше поскорее покинуть это место.
Он отвлёкся от созерцания происходящего, когда из фургона машин высыпали журналисты и начали оживлённо обмениваться приветствиями и информацией.
— Вчера тебе итак уже хватило волнений, поэтому промолчал. Но вы ведь девчонки, — он посмотрел на жену с задорной искоркой в глазах, — такие болтушки и проныры.
Миша улыбнулся и поцеловал её в макушку.
— Всё равно ведь узнали. – Он вздохнул, что не успел предупредить Соловьёву ничего не говорить Тане. – Там была информация о моём переизбрании и передачи дела в полицию о покушении Смирнова на жену президента компании «Атмосфера». Ты там мелькнула буквально на пару секунд в двух местах.
Таня прижала ухо к его груди, слушая ровное сердцебиение.
— Выходя за тебя замуж, не ожидала, что буду местной звездой новостей, — с усмешкой произнесла она, не веря, что всё так обернулось. Теперь стало понятно откуда у журналистов повышенный интерес к ней.
— Бери выше – федеральных, — с гордостью ответил Миша, указав пальцем в потолок.
— Боже! – ужаснулась Таня, прикрыв глаза ладонью. На периферии сознания пульсировала мысль: теперь их с Мишей личная жизнь станет достоянием общественности, предметом всеобщего обсуждения. Ей почудилось, что сквозь стены палаты на неё устремлены десятки глаз, заставив поёжиться от осознания, что теперь их жизнь выставлена на показ. Как в телепередаче «Дом2».
Ни сколько не сомневалась, что после выхода новостей, волна сплетен пронесётся по компании со скоростью лесного пожара.
— Не бери в голову, — утешил он жену. — Скоро всё забудется. Стоит только появиться очередной жареной новости.
— Спокойный, как удав, — отметила Таня, глядя на невозмутимого Данилова. Она обвила его пояс руками, понимая, что пока она на больничном, ему придётся одному противостоять натиску репортёров и слухов в компании.
— Когда ты рядом – мне хоть весь мир пусть рухнет. Люблю тебя, — проговорил он, глянув на часы. – Пойду умоюсь. Скоро придёт врач на осмотр. Потом позавтракаем и поедем домой, — кратко изложил он план.
— Хорошо. – Таня выпустила Мишу из своих объятий.
Таня едва успела сменить одежду, когда в палату вошла врач. Ею оказалась молодая женщина. Судя по её приветствию Мише, они встречались вчера, когда сама Таня была без сознания. Миша вышел из палаты, оставив их вдвоём.
— Здравствуйте, меня зовут Эльвира Николаевна, – представилась врач. — Я ваш акушер-гинеколог и буду сопровождать беременность, — Таня кивнула. Эльвира измерила давление и записала данные медкарту. — Татьяна Дмитриевна, как вы себя чувствуете сегодня? Есть ли какие-то жалобы на самочувствие? Ощущаете ли тянущее чувство внизу живота? Были ли кровянистые выделения?
— Всё хорошо. Ничего такого нет, — отмела Таня все подозрения, подкрепив их жестом руки.
— Угу, — отозвалась собеседница, делая пометку в карте. – По просьбе Михаила Валерьевича оформим вам больничный, — произнесла она, поднимая голову. Её взгляд, пронзительный и гипнотический, встретился с Таниным. – Понимаю, что ваш супруг – публичная личность, и обстановка вокруг неспокойная. Но мне бы очень хотелось довести вашу беременность до родов. А для этого вам нужно исключить всякие волнения. Стрессы сказываются на ребёнке, поэтому берегите себя и помните: теперь вас двое.
— Поняла, — ответила Таня.
— Это мой номер телефона, — протянула Эльвира визитку. – Звоните мне, если у вас появятся какие-нибудь тревожные симптомы.
После завтрака, Миша провёл супругу на подземную парковку. Множество табличек указывали, что парковка предназначена исключительно для медицинского персонала. В душе Тани зародилось сомнение, что Миша что-то не договаривает о происходящем.
Данилов помог жене забраться в чёрный бронированный джип. И Таня вновь ощутила смятение, понимая, что принимаемые меры предосторожности имеют веские основания.
В этот момент Мишу окликнули. Он обернулся, и его взгляд встретился со спешащим к ним Ринатом.
— Татьяна, добрый день, – поприветствовал Каримов, подойдя к джипу. – Как себя чувствуете? – заглянул он в салон автомобиля и бегло оглядел девушку. Глаза его были цепкими, оценивающими.
— Всё отлично, — ответила она. – Спасибо.
— Ну и славненько. Рад, что всё в порядке, — кивнул Ринат. Сопоставив собственные наблюдения с её ответом, убедился, что действительно всё так и обстоит.
Незаметным кивком головы позвал Мишу отойти в сторону. Данилов захлопнул дверь, последовал за приятелем.
— Дежуривший вчера медперсонал сообщил, что тут крутился какой-то тип. Всё выспрашивал диагноз твоей супруги. Деньги предлагал. Не малые, — обратил он на это внимание. — И что-то сдаётся мне, что это совсем не журналист.
Миша нахмурился, его челюсти напряглись, желваки заиграли под кожей. Он облизнул пересохшие губы, быстро прикидывая в голове, кто мог вынюхивать информацию.
Догадка мельтешила перед глазами, как красная тряпка перед быком. В глазах Миши на секунду вспыхнула первобытная, слепая ярость. Не к незнакомому типу, а к той, кто его подослал.
Он сжал кулак и принял решение.
«Ты же сама опять вынуждаешь меня действовать на опережение!» — рассердился Данилов, задержав веки закрытыми на мгновение дольше. Неотступность матери раздражала. Ещё вчера он колебался, предлагая ей покинуть Совет директоров, но сегодня сомнения испарились без следа.
Достав телефон из нагрудного кармана, отправил сообщение юристам, чтобы к завтрашнему утру подготовили документы.
— Спасибо, — пожал он руку Ринату и направился к машине.
— Всё нормально? – спросила Таня, когда муж устроился рядом. Её взгляд сразу уловил отчётливые линии недовольства, пролёгшие вокруг его рта.
— Да, — кивнул он, переплетая пальцы с её. Тепло её ладони успокаивало. Она провела большим пальцем по его сжатым костяшкам, стирая напряжение, и Миша слегка разжал пальцы.
Автомобиль мягко тронулся.
«Не намерен отступать!— мысль тонкой иглой пронзила голову. — Ни на шаг. Всего чего я так долго добивался, строил, наконец, получил. Любовь жены. Наследника…»
Он повернулся, чтобы взглянуть на голову жены, доверчиво склонившуюся к его плечу. Пройденный путь и все ошибки сложились в крепкий фундамент под этим бесценным настоящим. Суровая реальность за окном теперь была не угрозой, а простой обыденностью.

Глава 56

— Привет! – Таня распахнула дверь, впуская подругу. Они обнялись так крепко, что на секунду показалось, будто мир вокруг замер, а между ними пробежала волна теплого цунами.
— Очень рада тебя видеть! – выдохнула Лена, отстраняясь и быстро пробегая взглядом по Тане. Потом она снова прижала её к себе. – Соскучилась по тебе, — шмыгнула она носом, чуть не расплакавшись от переполнивших её эмоций.
— Я тоже, — потрепала её по плечу Таня. – Проходи давай, — она мягко высвободилась из объятий, чувствуя, как к горлу подступает ком. Того и гляди сама заревёт от переизбытка чувств.
— А Михаил точно не возражает, что я сюда пришла? – вдруг забеспокоилась Лена. Таня, уже начавшая поворачиваться, замерла в полуобороте.
— Почему он должен быть против?
— Ну… я всё же журналист, — подчеркнула она. — И вторглась в личное пространство самого Данилова, — добавила, жестом предлагая Тане представить возможные последствия.
Таня склонила голову на бок, изучая подружку.
— Слушай сюда, «акула-пера»! – напустила она на себя серьёзность. — Если что-то левое просочится в прессу, мы с Мишей знаем, кого закопать под ближайшей берёзой.
Лена, до этого с любопытством осматривавшая помещение, явно желая разгадать секрет новостных «звёзд», перевела взгляд на Данилову. Когда смысл слов Тани дошёл до неё, они рассмеялись в унисон.
Таня повела Лену показывать свои владения. Едва переступив порог комнаты, где царила атмосфера роскоши – с тигровой шкурой на полу и камином, Соловьёва не смогла сдержать восторженного писка.
— Божечки! – воскликнула Лена, прижимая ладони к подбородку. – Вау! Сказка! – продолжала она восхищаться, пока вдруг не замерла, резко обернувшись к подруге. – Это же… — Лена обвела рукой пространство, указывая на изысканную обстановку, — ты же о таком ещё в универе мечтала!
— Да. Миша всё воплотил, — спокойно отозвалась Таня, слегка улыбнувшись. Она с любовью провела пальцами по каминной доске и оглядела убранство комнаты.
В своё время, когда Миша настаивал на совместном проживании здесь, она лишь отметила, что он смелый и решительный. И совсем не оценила ни того, что он для неё сделал, ни его самого. Осознание его безмерной любви к ней пришло намного позже. Правда, ситуация тогда и сейчас, как небо и земля. Сейчас вот и подруга вернулась в её жизнь.
На глаза Тани снова накатились слёзы.
— Выглядит, словно из глянцевого журнала «Интерьер»! – повертелась Соловьёва туда-обратно. — Должна тебе признаться, что мне сейчас очень сложно устоять от соблазна и не сфоткать здесь всё. – Она вздохнула усмиряя журналистский азарт. — Меня скоро разорвёт: быть твоей подругой или журналисткой попавшей в логово «шишки».
Лена прошла по комнате, сунув свой нос в каждую щель, оценив каждую картину.
— Вот восхищаюсь твоим мужем! Ну Данилов! – покачала Соловьёва головой. – Одним словом «золотой мужик»! Кстати, — оглянулась она и вопросительно посмотрела на Таню, которая незаметно смахивая очередные выкатившиеся слёзы, — где сам-то?
— В магазин ушёл, — будничным тоном ответила подруга, отворачиваясь от Лены, пряча слёзы.
— Ого! Ещё и сам в магазин бегает, – Лена не переставала цокать языком. Таня хотела добавить, что он не только это умеет, но и пыль вытирает, и даже пол мыть. – Танька, ты самая счастливая! – воскликнула подруга, широко распахнув объятия и подходя ближе.
— Да. Самая, — подтвердила Таня, обнимая в ответ. – Спасибо тебе, что помогла пережить ту ссору.
— Тцц, — издала подруга что-то среднее между свистом и шипение, как будто мирить супругов для неё было обычным делом.
– Надеюсь всё прошло по плану? – поинтересовалась она.
— Нет, — призналась Таня, отстраняясь. Она указала направление в сторону кухни. – Всё было шиворот навыворот. Как обычно. Я планирую одно, а Миша предвосхищает события.
— Всё правильно — он же стратег. Анализирует ситуацию и принимает решения, — подтвердила Лена. – Не имей он эти качества, разве смог бы управлять такой махиной и развивать её огромными темпами?
Таня снова согласилась с мнением подруги.
В этот момент раздался звук ключа в замке. Таня отметила, что Лена заметно напряглась. В кухню вошёл Миша.
— Елена, рад видеть, — заметив сидевшую за сервированным столом гостью, поприветствовал он.
— Михаил Валерьевич, взаимно, — кивнула в ответ журналистка.
Между ними повисло невидимое напряжение. Таня чувствовала непривычную скованность подруги. Уловив эту атмосферу, предложила:
— Может быть вам перейти на «ты»?
— Не возражаю, — ответил муж. – Только с условием: всё, что здесь и сейчас Елена услышит и увидит, останется в этих стенах.
— Ммм, — задумалась Соловьёва, борясь со своей совестью: быть одновременно и подругой и журналисткой оказалось сложно. Её глаза на мгновение метнулись к идеально сервированному столу — готовому кадру для раздела «лайфстайл. – Даже фотографии этих замечательных блюд нельзя?
Она встретилась взглядом с мужчиной, и её улыбка чуть дрогнула от осознания: несмотря на дружбу... он ставит жёсткую границу. И за ней начинается настоящее доверие. Тот редкий вид доверия, который дороже любой сенсации.
— Хорошо. Всё только с вашего с Таней разрешения, — сдалась она, сворачивая профессиональный интерес. В данную минуту Лена не испытывала чувства поражения, одно лишь уважение.
Откупорив пробку, Миша занял место рядом с женой. Наполнил два бокала вином.
– Дорогая, тебе какой сок налить? – показал он рукой на выбор из трёх коробок.
— Манго, — ответила Таня. Подняв глаза, тут же встретилась с вопросительно приподнятой бровью подруги и проницательным взглядом.
Таня опустила взгляд на тарелку, где муж заботливо выложил ей понемногу всех салатов. Облокотившись на стол, Таня задумчиво потирала подбородок, стараясь скрыть нарастающую улыбку в кулаке.
— Так, — Лена выставила ладони вперёд, словно пытаясь остановить поток мыслей, и сглотнула. – Ребята… — в её глазах вспыхнул огонёк догадки. Она скользнула взглядом по бокалам с вином, затем остановилась на Тане. — Неужели прямо сейчас я стану частью вашей тайны? — Улыбка расцвела на её губах, а глаза заблестели от нахлынувших чувств. Почти беззвучно, глядя на подругу, она прошептала: — Вы ждёте малыша?!
Счастливый блеск в глазах Тани подтвердил её догадку. Подруга стала третьей, кто теперь знал их с Мишей тайну.
Едва переступив порог дома после возвращения из клиники, Миша отправил жену отдыхать, а сам принялся колдовать на кухне, готовя угощения к приходу гостьи. Таня несколько раз пыталась помочь, но Миша, зацеловав её, отправил в комнату смотреть новый сериал «Знаки».
Вместо бесполезного занятия, Таня позвонила маме. Оказалось, Надежда Сергеевна, следившая за новостями в санатории, увидела сюжет с участием дочери и зятя. Она была взволнованна происходящим, но узнав, что скоро станет бабушкой, решительно заявила о немедленном возвращении домой. На все заверения Тани, что Миша всё держит под контролем, Надежда Сергеевна лишь повторяла: «Я еду домой!»
Таня подняла свой безалкогольный бокал.
— Да. Только не забудь про берёзу, — заговорщицки напомнила она подруге про угрозу, сощурив глаза.
— Ой! – Лена театрально дёрнулась, показывая, как сильно боится, а потом подняла бокал. – Я очень рада за тебя, Танюш, за вас… тебя, Михаил.
— Спасибо, — ответил Миша. Пригубив, поставил бокал и наполнил тарелку гостьи.
— Вы такие милые. Можно я вас сфоткаю в обычной обстановке? И, учитывая всё, что произошло, думаю, интервью лучше взять у вас обоих, — высказала своё мнение Лена.
— Согласен, — отозвался Миша.– Как только немного уляжется шумиха вокруг истории со Смирновым, нужно будет выпустить интервью, чтобы унять всеобщее любопытство.
Таня отметила, что мысли этих двух работают в одном направлении. Лена подняла телефон, выбирая лучший ракурс для фотографии. Она сделала снимок. Затем ещё один. На третьем Миша неожиданно повернул голову Тани за подбородок и поцеловал её в губы.
— Вау! — услышали они, восторженный возглас гостьи.
Лицо Тани зарделось, и она покачала головой от проделки мужа.
— Пахнет жареным? – Миша усмехнулся, и в его глазах, сверкнувших озорным огоньком, читалось явное удовольствие от сделанного.
— Скинь мне их! – потребовала Таня у подруги фотографии.
— Хорошо, — отмахнулась Лена, внимательно разглядывая свой «улов». По тому, как загорелись её глаза, было ясно, что в голове уже формировались планы по использованию этих снимков. — Если хотите, можно этот кадр использовать как сенсацию о вашей тайной росписи. Я навела справки. Многие бизнес-партнёры Михаила, как оказалось, не были не в курсе, что он давно сменил статус холостяка. Можем придумать красивую историю, обыграть легенду… — предложила Лена, осознавая причины сложившейся ситуации.
— Это из-за меня… из-за Костыгова, — прокомментировала Таня, поворачиваясь к Мише с виноватым взглядом. Её рука с благодарностью сжала его ладонь. Он пошёл на многое ради неё. Несмотря на свою значимость, поставил её интересы выше собственного престижа. Миша прижал её к своему плечу и поцеловал в висок, безмолвно успокаивая.
Идея подруги создать красивую легенду вызвала у неё отклик.
— Кстати, по Костыгову, – вставила Лена, воспользовавшись моментом, – если отбросить все сантименты, то у нас всё получилось! – Она посмотрела на Мишу и ослепительно улыбнулась, чувствуя, как внутри всё ликует. – Через месяц состоится судебное заседание. Я добилась его широкого освещения: часть слушаний покажут в «Часе суда» и «Пусть говорят». – Лена назвала популярные ток-шоу, недвусмысленно давая понять, что теперь замять это дело будет невозможно.
– Отличная новость! – воскликнул Миша, поднимая бокал и приглашая девушек присоединиться к его тосту. – За то, чтобы зло получило по заслугам!
В этот миг сердце Тани наполнилось глубоким чувства, выходящим за рамки простой радости. Теперь у неё было не только любящее плечо мужа, но и верная подруга, ставшая её щитом. Грозное правосудие, приведённое в движение их общими усилиями, неумолимо приближалось к своему свершению, и тогда её прошлое навсегда останется позади.

Глава 57

Миша остановил машину перед домом матери. Бросив взгляд в сторону гаража, отметил про себя, что мотоцикла Вадика там нет. «Уже неплохо. Одной проблемой меньше». Он поправил папку с документами под мышкой и, достав ключи из зажигания, вошёл в дом.
— Михаил Валерьевич, — всплеснула руками экономка Галина Андреевна, хлопочущая у плиты.
Миша кивнул, отмечая, что мать не встречает его в холле. «Наблюдательный пост» пустовал, что было удачей. Застать врага врасплох — половина победы.
— Галина Андреевна, доброе утро, — отозвался он, располагаясь за массивным дубовым столом на кухне. — Где мать? Вадим?
В кухне вкусно пахло жареным луком и домашними котлетами. На плите в кастрюле что-то мерно булькало, на сковородке, шипя, подрумянивались котлеты.
— Вадима с пятницы и не было, — засуетилась экономка, ловко переворачивая котлеты лопаткой. — А Анастасию Афанасьевну я сейчас позову. — Она заглянула в духовку, проверяя румяный пакет с картофелем и цыпленком.
— Спасибо, — рассеянно бросил Миша, принимая из её рук чашку с мятным чаем.
Через несколько минут тишину нарушили приглушенные возгласы из комнаты матери, а затем резко хлопнула дверь. Так хлопают, когда выходят, кипя от раздражения.
Анастасия Афанасьевна стремительно вошла в кухню, но, увидев сына, тут же взяла себя в руки. Безупречный костюм, идеальная укладка — ни одной волосинки не выдавало ее истинного состояния.
Пока мать буравила взглядом гостя, экономка, чувствуя наэлектризованную атмосферу, быстро выключила конфорки, составила сковороду, вытащила из духовки форму и бесшумно исчезла.
Глаза Анастасии Афанасьевны тут же наткнулись на злополучную папку, и радужное выражение, с которым она готовилась к атаке, тут же погасло. Она сделала свои выводы. Медленно, с королевской осанкой, Анастасия прошла к своему креслу и опустилась в него, словно на трон.
— Доброе утро, мам, — спокойно произнёс Миша, давая ей время осознать неизбежное.
— Зачем приехал? — голос её прозвучал резко, как скрип несмазанной двери. В голове у неё лихорадочно билась одна мысль: «Начинается. Вот оно, начинается».
— Для тебя, вижу, утро и правда не доброе, — усмехнулся Миша. — Что ж. Говорить с тобой бесполезно, ты всё равно гнёшь свою линию. Поэтому… подпиши вот эти документы. — Он легким движением подтолкнул папку к ней.
Анастасия вскинулась, краска схлынула с её лица.
«Документы! Чтобы сдать меня в дом престарелых! Конец! Это Танька подговорила его, теперь Миша готов от меня избавиться, как от отработанного материала».
— Когда мне ехать? — выдохнула она, и в голосе её вдруг проскользнула непривычная растерянность. Она бросила затравленный взгляд на плиту, на обед. — Есть время собраться… попрощаться?
Горло перехватило спазмом. «Вдруг там, в этой аппетитной картошке, уже подсыпано что-то, что лишит её рассудка?»
— Куда ты собралась? — опешил Миша. Анастасия подняла на него глаза, и в них плескался неподдельный, почти детский испуг. — Перестань, мам. Не надо разыгрывать из себя мученицу. Просто новость о твоём выходе из Совета директоров успокоит прессу и акционеров. И только.
Испуг исчез так же мгновенно, как и появился. Глаза Анастасии вспыхнули холодным пламенем.
— Ты хорошо подумал? Что будет на следующих выборах, если моего голоса не будет?
Миша усмехнулся, качая головой. В его взгляде сквозила усталость и какая-то сочувствующая жалость.
— Мама, ты серьёзно думаешь, что все пятнадцать лет, что я управляю компанией, твой голос хоть что-то решал? — Он смотрел на неё с осуждением, понимая, что она всё это время жила в удобной для себя иллюзии. — Ты до сих пор считаешь, что твои методы работают? Запугать, шантажировать, надавить на слабое? Бизнес так давно не работает.
— Да что ты знаешь?! — голос её сорвался на визг, Миша задел самое больное. — Неблагодарный!
— Знаю. Знаю, как ты хотела вырваться из нищеты и ничем не гнушалась. Прошла по самому дну, чтобы забраться повыше, чтобы никто не смел тебя свергнуть. Творила такое… безумства. Даже отца не пожалела.
— Что?! — Анастасия побелела еще сильнее, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники.
— Я давно всё знаю, мама. Ты стала одержимой, алчной. Думаешь, я против того, чтобы Вадим вошёл в бизнес? Нет. Но ты не видишь очевидного. Играя в свои игры, ты забыла о последствиях, а расплачиваться пришлось мне, а теперь и Вадику придётся!
Он увидел непонимание в её глазах и пояснил жестко, чеканя каждое слово:
— Ты подсовывала меня в постели к богатым наследницам, чтобы выбивать инвестиции. Хотела, чтобы я, как и ты, продал душу за эти проклятые деньги! Думаешь, мне приятно было слышать, что я пробиваю путь тем же способом — через койку? Обо мне ты подумала?! О моих чувствах?! Каково мне было отбиваться от этих акул, на которые ставили ставки, которые норовили меня соблазнить, снять на видео и выложить в сеть, доказывая, что наша семейка беспринципная тварь на твари? Со мной у тебя не вышло, так ты теперь за Вадима взялась?! Да эти акулы сожрут его живьём, стоит ему только попасть в их пасть!
Миша замолчал, переводя дух. Он знал, что Вадим не обладает его внутренним стержнем. Что ему самому пришлось когда-то стать кристально чистым, непробиваемо честным, чтобы отмыть и своё имя, и репутацию компании, играть на опережение, как шахматист. Эта игра стоила ему расположения брата, которому его «белость и пушистость» казались лицемерием. Но Вадим даже не представлял той толики ужаса, который пережил он: угрозы, шантаж, капканы, расставленные на каждом шагу. Миша берёг его от этого, пока тот не перешёл черту с Таней.
— Миша! — только и смогла выдохнуть Анастасия.
— Что?
— Как ты смеешь?!
— Так же, как и ты когда-то, — он впился в неё взглядом. Веки матери дрогнули, словно пытаясь защититься от этого прицельного огня. — Я знаю, что ты разрушила первую семью отца, а я стал твоим рычагом давления на него. И он меня за это ненавидел всю жизнь! Просто за то, что я был проклятым напоминанием о его слабости. — Голос Миши дрогнул, подбородок напрягся от сдерживаемой ярости. — Ты отца хоть немного-то любила?
— Да как у тебя язык повернулся?! — Анастасия вскочила, занося руку для пощечины. Миша резко поднялся следом, оказавшись выше.
— Чтоб тебя не раскрыли, ты подстроила аварию с ним, — тихо, но внятно произнёс он, вонзая в неё слова, как клинки.
Оглушённая, Анастасия рухнула обратно в кресло, схватившись за сердце. Смотреть на неё было тошно.
Миша вышел, не оборачиваясь. В груди плескалась тяжёлая, холодная пустота. Мост был сожжён. Оставалось надеяться, что пожар не перекинется на тех, кого он пытался защитить.
Он выехал со двора, даже не заметив, что в гараже появился мотоцикл брата. Вадим стоял за пышным кустом роз, прямо под приоткрытым кухонным окном. Он слышал всё. Слова о том, что Миша его защищал, правда о смерти отца — всё это впивалось в него тысячами мелких осколков.
Ноги подкосились, он упал на колени и со всей силы ударил шлем об асфальт. Воздух с хрипом вырывался из лёгких, а из глаз не вырывалось ни слезинки, только душила глоточная, звериная судорога.
Вадим издал глухой рык, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Вскочил, бросив на окна дома полный лютой ненависти взгляд. Оседлал мотоцикл и, дав газ так, что оглушительный рёв разорвал тишину ухоженного поселка, рванул с места, выбросив из-под колёс гравий.
Ветер бешеной скорости хлестал по лицу, но не мог остудить тот пожар, что полыхал в его груди. В голове билась одна-единственная мысль: «Брат защищал меня. Всю жизнь защищал. А а мать…» Дальше мысли путались, тонули в кровавом тумане ярости и отчаяния. Он мчался в никуда, лишь бы подальше от этого дома, от этой правды, которая раздавила его, уничтожила всё, во что он верил.

Миша вошёл в кухню, где Таня хлопотала у плиты, наполняя дом уютными ароматами ужина. Он переступил порог и замер — его лицо было потерянным.
— Миша, ты чего? – Таня таким своего мужа видела в первый раз за всё время их знакомства — растерянным, почти беспомощным. Сердце тревожно ёкнуло, сжалось в тугой комок. – Что случилось, любимый?
— Вадим… — голос его был чужим, хриплым, словно он проговорил без остановки несколько суток подряд. — Вадим разбился на мотоцикле, — выдавил он из себя, и каждое слово, казалось, давалось ему с нечеловеческим трудом. — Он… в коме.
Таня открыла рот, но не смогла произнести ни звука. Слова застряли в горле, не в силах вырваться наружу.
В тот же миг в кармане Миши зазвонил телефон. Он механически поднёс его к уху, не глядя на экран. Таня видела, как лицо мужа становится всё белее, превращаясь в гипсовую маску. Она взяла его за руку и настойчиво усадила на кухонный диван.
Миша закончил разговор. В его глазах зияла пустота.
— Миш, — тихо позвала его Таня.
Он с трудом сглотнул, и через вечность перевёл на неё ничего не выражающий взгляд.
— Мама… в больнице, — произнёс он всё тем же чужим, безжизненным голосом. — У неё… инсульт.
Таня почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног.
— Поехали к ней, Миш! Сейчас.
Таня принялась собирать в сумку вещи первой необходимости. Миша смотрел в пустоту и не верил в происходящее. Весь его мир перевернулся и только Таня, оставалась сейчас единственным якорем, который удерживал его на плаву в этом бушующем море.
— Вызови машину! – скомандовала она, не оборачиваясь. – Сейчас ни ты, ни я не можем вести. Ты слышишь меня, Миша? – она резко обернулась и посмотрела ему прямо в глаза, ища в них хоть проблеск осознания. – Скажи, может быть, ей нужны какие-то специальные лекарства? И сиделку нужно будет… — она запнулась на секунду, и голос её дрогнул, — и Вадиму тоже потребуется уход.
Она подошла к нему вплотную и, схватив за плечи, слегка потрясла, вытаскивая его из этого беспросветного оцепенения.
— Миша, приди в себя! Ты нужен им! Надо ехать! Сейчас же!
В глазах Миши, наконец, появилась осознанность. Он прерывисто вздохнул. Взгляд обрёл былую твёрдость, и он снова стал похож на себя — на того сильного, несгибаемого человека, которым был всегда.

Глава 58

Шёл уже седьмой месяц, и некогда плоский животик Тани округлился. Она продолжала работать, несмотря на все уговоры мужа оставить это «грязное» занятие.
Тайком от жены Миша достраивал просторный коттедж в престижном районе. С появлением ещё одного, такого долгожданного члена семьи, им жизненно необходимо расширить жилплощадь, и ему, как никогда, хотелось вновь поразить воображение любимой.
Через месяц Миша раскрыл свой секрет: он отвёз Таню в новый район и показал дом. Коттедж супруге понравился с первого взгляда. Тем более, такому значимому и влиятельному человеку в городе, как её муж, было бы, пожалуй, и не солидно ютиться в какой-то двухкомнатной квартире, пусть даже и с большой площадью и в престижном районе.
— Что скажешь? – с лёгким волнением в голосе обратился Михаил к жене.
Его взгляд, полный любви и восхищения, задержался на её оголённых плечах и любимых, мелодично покачивающихся серьгах в ушах. Он очень осторожно обнял жену за округлившийся животик и, прикрыв глаза от счастья, поцеловал в шею. В тот же миг малыш внутри неё сильно толкнул ножкой.
— Ой, кажется, ревнует, — улыбнулся Миша, чувствуя этот толчок.
— Ревнует, — подтвердила Таня, положив свою ладонь поверх его руки. — Что я могу сказать, Миш? Мне всё очень нравится. Тем более, что Анастасию Афанасьевну надо будет уже через неделю забирать из больницы. Одну её теперь оставлять никак нельзя. Я скоро уйду в декретный отпуск. Будет нам с домработницей чем заняться.
Михаил был безмерно благодарен жене за понимание и за то, что она нашла в себе силы простить его матери и брату все подлые козни, что они когда-то устроили. Её великодушие поражало его.
Переезд в новый дом состоялся накануне выписки Анастасии Афанасьевны из больницы. По словам лечащих врачей, её физическое состояние было стабильным, и, если бы не её упрямство, она могла бы снова твёрдо встать на ноги. Но Анастасия, словно в отчаянном протесте, объявила настоящий бойкот всему ухаживающему за ней медицинскому персоналу. Медсёстры и дорогие сиделки менялись чуть ли не два раза за неделю, не выдерживая её капризного и вздорного характера.
Таня наблюдала за этим со стороны и старалась не вмешиваться, пока её муж безуспешно воевал со своей своевольной, сломленной болезнью матерью.
— Опять ничего не съела. Мне всё это уже надоело! – Михаил с грохотом хлопнул дверью в палату, где лежала мать.
Таня, глубоко вздохнув, без стука вошла к свекрови в палату. Та, с совершенно потухшими глазами, почти прозрачная от голода, лежала неподвижно и бессмысленно смотрела в белый потолок.
— Анастасия Афанасьевна, — тихо, но твёрдо обратилась к ней Таня, присев на самый край больничной койки. — Я знаю, что вы меня недолюбливаете. Знаю, что всеми силами хотели разлучить нас с Мишей.
Таня выдержала небольшую паузу, давая словам осесть, и уверенно продолжила:
— В восемнадцать лет я встретила человека, за которого собиралась выйти замуж. Я его очень сильно любила, боготворила, а он оказался брачным аферистом. В день нашей свадьбы он исчез, прихватив с собой все наши с ним совместные накопления. Мне тогда не хотелось жить. Он меня сломал. Но я не могла подвести своих родителей — я у них была одна надежда и опора. Теперь вот и отца нет в живых.
Таня снова замолчала, взглянув в остекленевшие глаза свекрови.
— Я выходила замуж за Михаила не по любви. В то время мне было абсолютно всё равно, что со мной происходит, плыла по течению жизни. — Она помедлила, тяжело вздохнув. — И знаете, я вам благодарна. За то, что вы меня всё время теребили, постоянно искали повод на чём-нибудь подцепить, чем-нибудь побольнее уколоть. Если бы не вы, Анастасия Афанасьевна, я бы, скорее всего, до сих пор жила в том сером мире и так и не поняла бы, что настоящая любовь бывает разной. Не только огненной, но и вот такой — тихой и спасительной. Миша меня отогрел, собрал по кусочкам. А вы привели меня в чувство своим жёстким давлением. Я старалась изо всех сил, просто из кожи вон лезла, чтобы заслужить ваше уважение, ваше благословление. Я очень сильно люблю вашего сына, — с огромной и искренней убеждённостью закончила Таня.
Пока она тихо говорила, сухие, неподвижные Анастасии, лежащие поверх больничного одеяла, чуть заметно дрогнули, словно пытаясь сжать край.
– И ещё… — Таня встала вполоборота, собираясь уходить, — хочу вам сказать, Анастасия Афанасьевна, что нашему с Мишей сыну будут нужны две заботливые бабушки.
Когда прозвучали слова о «будущем внуке», отяжелевшие веки Анастасии медленно, как тяжёлые шторы, опустились, полностью скрыв её глаза. Свекровь продолжала лежать неподвижно. Таня с горечью вздохнула.
— Что ж, значит, вы предпочитаете добровольно отказаться от своего законного права быть любящей бабушкой, — спокойно произнесла она и вышла из палаты.

Эпилог

Михаил сидел в неудобном пластиковом кресле в коридоре частного роддома, сжимая голову руками и невидящим взглядом уставившись в одну точку на кафельном полу.
Схватки у Тани начались ровно в срок. Она наотрез отказалась от совместных родов, хотя он, в пику её мнению, добросовестно отходил на все занятия для будущих родителей, стараясь быть готовым ко всему.
Он не единожды пытался войти в предродовую палату, чтобы поддержать её, но жена всякий раз выгоняла его прочь.
Уже давно перевалило за полдень, когда дверей, наконец, вышла улыбающаяся акушерка и громко пригласила новоиспечённого папу познакомиться с сыном.
Он бережно обнял Таню, прижимаясь щекой к её влажным, растрёпанным волосам. Рядом в пластиковой кроватке посапывал их сын.
— Спасибо тебе, любимая, — прошептал он прерывающимся голосом, исцеловал её бледное лицо.
— Миш, иди, пожалуйста, отдохни, — слабым, но твёрдым голосом вновь прогнала его Таня. — Мы все сейчас очень устали.
Данилов оплатил для жены комфортабельную послеродовую палату, чтобы позволить ей как следует отдохнуть и набраться сил после выматывающих родов.
Он одарил всё родильное отделение роскошными букетами цветов, лучшим коньяком и дорогими конфетами, а также оказал щедрую, спонсорскую помощь на приобретение новейшего оборудования для выхаживания новорождённых.
Через три дня он во всеоружии встречал жену с сыном на торжественной выписке домой.
Там Таню ждал неожиданный, но трогательный сюрприз. На крыльцо их нового дома, тяжело опираясь на плечо Надежды Сергеевны, навстречу им вышла... Анастасия Афанасьевна.
Татьяна обняла свою маму, а затем посмотрела на сияющие глаза свекрови.
— Я никому и ни за что не отдам своего законного права нянчить моего первого внука. Так и знай! – неожиданно твёрдо заявила Анастасия Афанасьевна, сверкнув глазами.
Таня не говоря ни слова, шагнула вперёд и крепко обняла свою некогда ненавистную свекровь.
— Как я рада, Анастасия Афанасьевна. Это просто прекрасно, что у нашего Егорки будет целых две любящие бабушки!
Надежда Сергеевна тихонько промокнула навернувшуюся на глаза слезу уголком платочка.
— Жаль, что Дима не дожил до этого светлого дня, — с горечью в голосе тихо произнесла она.
— Но я уверена он видит нас сейчас всех вместе и радуется вместе с нами, глядя с небес, — с верой в голосе ответила Таня и, обнявшись со своей мамой и свекровью, шагнула в дом, где их сразу встретила приветственным мурлыканьем кошка Вадима.
Миша, держа на руках своего новорожденного сына, на одно короткое мгновение замер на пороге. С надеждой и щемящей грустью посмотрел вдаль, туда, где за высоким, резным забором терялась пыльная дорога.
«Выздоравливай скорее, брат, — мысленно от всего сердца пожелал он. — Путь к этому крыльцу для тебя, знай, всегда открыт».