Поликлиника

Я не был в поликлинике несколько лет. Это скорбное место жалоб и унизительного ожидания в очереди — по соседству с хроническими больными, симулянтами и болтливыми пенсионерами.

В длинном коридоре, где теряются в перспективе десятки дверей, витал густой воздух — этакий разносол из всех мыслимых заболеваний.
И в этом мареве появился растерянный мужчина с тем недугом, который не принято афишировать, но который выдает себя сдержанной пластикой.
 Он так старательно сжимал ягодицы, что мне сделалось его по-настоящему жаль.
 Желая хоть как-то подбодрить, я сделал ему едва заметный знак рукой: мол, мы вместе, мне ведома твоя боль.
 Мужчина снял очки, протер линзы и, поняв, улыбнулся.

Женщина за пятьдесят, с затянувшейся менопаузой, суетливая и неусидчивая, сидела на скамейке, затем подходила к окну, снова садилась, и так по кругу. Я следил за этим маятником до тех пор, пока у меня самого не закружилась голова.
 Вдруг она обратила на меня внимание — словно я только что материализовался из воздуха, до этого пребывая в статусе человека-невидимки.
 Она тоже улыбнулась, не стесняясь продемонстрировать кариес, и машинальным жестом натянула юбку на колени.
 Кокетка.
Извините, сударыня, сейчас мне не до флирта.

А поток всё не иссякал.
 Старик с костыликом, девица с зелеными волосами и кольцом в носу. И еще, и еще — нескончаемая вереница граждан с полисами ОМС, обреченных на это кружение по коридорам.

Впрочем, есть в этом скорбном хороводе и своя изящная фигура.
 Я говорю не о кокетке с кариесом и не о страдальце с драматической походкой,которому мешает геморрой.
Нет, изящная фигура здесь — само Ожидание.
 Бестелесное, но плотное, как тот самый воздух в коридоре.
Оно уравнивает всех: растерянного мужчину, суетливую женщину, старика и девицу с пирсингом, превращая их на время в безмолвное братство.
 Мы приходим сюда разными, чтобы на час-другой стать единым организмом, дышащим запахом лекарств и усталости.
И в этом, пожалуй, есть своя, пусть и горькая, гармония.