Глава 14

Вадим проводил друзей за ворота и долго стоял, глядя им в след, пока они не растворились во мраке.
Стало совсем темно.
Завод ослеп огнями и его фиолетовый свет, синевато ложился на дома улицы.
 Вадим присел на лавку у забора, вытянул ноги, расстегнул ворот гимнастёрки, с перебором звякнули значки.
Он откинулся головой к дощатой изгороди, смежил веки. Пахло молоком и скошенным сеном, пылью и горькой полынью задремавшей тишины, пахло детством.
Сквозь прикрытые веки Вадим видел отблески огней завода и широкую улицу, забросанную разным хламом и золой, казашку, несущую через дорогу, на коромысле воду.
От завода доносились звуки хлопающего железа, скрип маневрового паровоза, свист далёкого гудка.
Где-то на задворках, забрехала собака, заблеял ягнёнок, заскрипел валик колодезной цепью и женский голос звал какого-то Марата.
Послышался не далёкий смех и сочный звук поцелуя.
-  Вадим!.. – Позвала со двора бабушка.
-  Я здесь! – Отозвался Вадим, не меняя позы, - посижу малость, а ты ложись, я скоро!
Щёлкнула дверь, бабушка ушла в дом.
Вадим потянул носом и почувствовал запах дыма, где-то жгли солому, захотелось обугленной, печёной картошки, он даже представил её перекатывающуюся, в ладонях и вместе с этим перепачканный рот и руки сажей. Рядом кто-то остановился. Вадим открыл глаза, повернул голову.
-  Скучаешь? – Спросила молодая женщина, туго подвязанная белым платком.
-  Ты кто? – Вместо ответа спросил Вадим.
Ему сейчас не хотелось, чтобы кто либо, нарушал его покой, он был далеко отсюда, он был в детстве.
 Женщина присела на край скамьи.
-  Таня. – Ответила она, - живу здесь в соседнем доме, снимаю комнату, работаю на заводе штамповщицей.
Вадим внимательно посмотрел на неё, в отсвете заводских фонарей, он заметил уставший взгляд женщины; чуть наклоненная голова в прямой осанке с напряжённой спиной и руки – большие, натруженные, тяжело лежали на коленях.
Тесная кофточка плотно облегала массивную грудь с крупно выступающими сосками. Короткая, выше колен зауженная юбка, сильные полные икры и бёдра, гладко-округлые соблазнительно отпечатывали, из-под юбки, боковой след трусиков…
Не красавица, но по-своему, привлекательная, даже была заманчивая в отблеске заводского света, а ему, солдату, вообще казалась сказочно-восхитительной. Но что-то её портило…
 Вадим разглядывал её и не мог понять, что? Может этот платок… Который по самые брови обхватывал голову и лоб. Вадим выпрямившись ровно сел, сказал:
-  Я Вадим.
-  Знаю.
-  Не мудрено, - согласился он, - вчера гуляли, сегодня.
-  А, что это за цыган тебя подвозил на волге?
-  Это Сенька, служили вместе. – Улыбнулся Вадим.
-  У тебя курить есть? – Спросила Таня.
Вадим молча достал сигареты, протянул Тане вместе со спичками.
-  А, с фильтром?
-  С, глушителем не курю. А ты что так туго платком обвязалась? Он тебя портит.
-  Знаю. – Таня вытащила из пачки сигарету, не спеша прикурила, передавая пачку и спички Вадиму, затягиваясь дымом, ответила:
-  Волос короткий, на зоне девки кислотой пожгли.
-  За, что зону топтала?
-  А, ты, что по фене ботаешь?..
-  Нет. Так слышал говорят.
-  Ещё и правдивый, другой бы соврал.
-  А, что врать то по мне видно, что из армии.
-  А, может ты в охране был, вертухаем?..
-  Это краснопогонники, вас охраняют, а мы танкисты.
-  Чудной… - Таня закашлялась и выбросила сигарету, - крепкая отрава! Как мохра.
-  А, я привык и другого не надо. Так за что срок тянула?
-  Одной твари морду набила, за воровство, а она шалава, у старшой за мужика катила… Вот они и отомстили, ночью, спящей плеснули кислотой на голову, хорошо хоть лицо не сожгли, а волосы почти все напрочь!
Вадим смотрел на неё и в этой ночи, в отблеске фонарей, она казалась ему загадочной остротой интимного мира…
Он почувствовал не преодолимую тягу к ней, в этом обворожительном свете дальних прожекторов и мужское желание пробудилось в нём – распахнуть грудь, рукой, провести под тугой юбкой…
-  Выпьешь? – Хрипло спросил он, острота к женщине, пересушила глотку.
-  Зачем? – Она повернула к нему лицо, - можно и так…
Вадим взял её за руку притянул к себе, она легко подалась, не громко сказала:
-  Пошли ко мне…
Эта спокойная простота прямо сказанной фразы, без жеманства, по домашниму буднично, ещё больше подогрело Вадима.
Он запрокинул ей голову и крепко поцеловал в сухие, жёсткие губы.
Она легко отстранилась, поднялась с лавки, одёргивая юбку и не оборачиваясь молча пошла.
Самка знала, что делала, её тепло и запах, заворожил самца и теперь он пойдёт за ней хоть куда, лишь бы осеменить её тайное сокровище…
Они вошли в соседний дом.
Вадим знал этот дом саманной постройки, знал и хозяйку этого дома тётку Марию. Давно Вадим не бывал внутри этого дома, но точно знал, что под навесом сарая, есть отгороженный угол – комната-времянка, служившей вроде гостиницы, для приезжих.
Теперь, тётка Мария сдавала эту комнату холостякам, студентам, а сейчас Татьяне. Таня открыла висячий замок, первой вошла в двери.
-  Проходи. – Сказала она, включая свет.
Пропустив Вадима закрыла за ним дверь на крючок, подошла к единственному окну и задёрнула плотную штору.
Комната была не большой; у окна стол, накрытый белой скатертью, два стула, глубоко сидалищем, подвинутые под стол, спинками вплотную придвинутые к столу. Слева, в углу тумбочка и на ней старая радиола-Даугава, пачка пластинок громоздилось сверху.
Ближе к двери, во всю стену, грубо сколоченная лавка с полным ведром воды, прикрытой крышкой, не большая сухая поленница дров, кочерга, приставленная к стенке.
Над лавкой вешалка, одна часть её была прикрыта занавеской из плотного серого полотна, другая открытая и на ней висела рабочая одежда, на лавке стояли чистые боты.
Справа, у стены, кровать на панцирной сетке с никелированными шарами и чистая постель под бархатным зелёным покрывалом с большими взбитыми подушками, снежной горкой уложенных друг на друга.
Вадиму понравилось убранство комнаты, чисто, уютно.
Он перевёл взгляд к печи аккуратно застланной газетой с жирным заголовком – дадим Родине миллиард пудов!
Печь ещё не топилась и на ней горка чистой посуды, под чистой тряпицей. В углу рукамойник, под ним, на табурете, медный таз и чистое полотенце рядом на стене.

 Вот и всё хозяйство одинокой женщины. Таня, вопросительно посмотрела на Вадима, как бы спрашивая – ну как?..
-  Уютно. – Отозвался Вадим.
-  Может чаю? – Спросила Таня.
-  Мы люди взрослые, я знаю, чего хочу, ты тоже, так чего тянуть… - Он смотрел на неё чистую, небольшого росточка, как сама комната и она возбуждала в нём нетерпеливое желание…
Скрывая свою неопытность, в интимном плане и лёгкое смущение Вадим, пытался грубо шутить, на что Таня абсолютно не обратила внимание, думая о своём, слегка волнуясь: «Роман с молодым солдатиком ни к чему не обязывает, а приятные минуты тебе гарантированы.
 Этот шикарный подарок судьбы, а она, судьба, между прочим, не такая уж щедрая тётя и когда тебя одарит снова, не известно…» - Таня выключила свет. Густая, плотная темнота навалилась, задушив маленькую комнату.
-  Открой окно. – Попросил Вадим.
Таня отодвинула занавеску, комната преобразилась полумраком, сидя на койке она сняла кофту, отсвечивая бюстгальтером, не смело позвала:
-  Иди ко мне…
Вадим торопливо раздевался, приближаясь. Без ласки, не целуя опрокинул Таню в кровать, не умело, торопливо срывал с неё нижнее бельё.
-  Не спеши… - Шепнула она, обвивая его руками, поддаваясь телом на каждое его действие, в тяжёлом, волнительном дыхании приоткрыла рот, принимая его поцелуй.
Он впился в это жаркое дыхание и с силой, застоявшегося жеребца, вошёл жёстким проникновением в её глубину…
-  Сумасшедший… - Грудным голосом простонала Таня не ведая о его невинности. Первая сухая боль миновала и, она почувствовала остроту наслаждения, рвалась ему на встречу, стонала и вскрикивала от жадного насилия.
Страдала и радовалась в неудержимом порыве его страсти. А Вадим, с яростью отверженного, не отдыхая, раз за разом, бомбардировал её, не растраченной любовью…
Измученная, измятая, обессиленная Таня тяжело дыша удивлённо прижималась к его мокрому телу, то и дело отрывая голову от подушки, в восторге любовалась бесстыдным зрелищем, с благодарностью счастливой женщины, целовала его грудь нежно повторяя:
-  Отдохни милый, отдохни…
Уставшие и потерявшие счёт времени и поединков, но счастливые в затухающем блаженстве, они, обнявшись, сладко целовались, смахивая пот друг с друга. Таня, склонив голову ему на грудь, затихла, ласково перебирала его волос, гладила мускулы, живот, опустившись ниже рука замерла…
-  Ты просто зверь, - благодарно шепнула она, - успокойся, дай ему отдохнуть…
Вадим улыбнулся, одухотворённо отвечая:
-  Ничего, он двадцать два года, ни бе; ни ме; ни ку-ка-ре-ку! Пусть пашет...
-  Бессовестный. – Вдруг засмеялась Таня, - ах, как хорошо! – И снова засмеялась.
-  Ты чего? Вроде смешного я ничего не сказал…
Но Таня опять засмеялась тихим лёгким смехом.
-  Ну и не говори, а то бы посмеялись вместе.
Таня чмокнула Вадима в нос, ласково прижимая его плоть, с весёлым блеском глаз, сообщила:
-  А, ведь я тебя совратила!..
-  Не понял…
-  Это правда, что ты сейчас сказал?
-  Что я сказал?
-  Ну… Что у тебя это в первый раз…
-  Да. И, что из этого следует?
Она благодарно прильнула к нему, как будто не она лишила его невинности, а он.
-  Будете знать! Не только вам нас портить, а вот и я лишила тебя чести, отняла.
-  Тьфу-ты! Нашла чему радоваться, - с улыбкой отозвался Вадим, обнимая Татьяну, - да я эту честь за три года, отдавал ежедневно и по несколько раз. Главное не уронить её, а отдавать не страшно и потом я же мужчина, а не девица, мне чего переживать?
-  Стал им.
-  Кем?
-  Мужчиной. – И она опять засмеялась.
-  Вот глупая, а до этого, кем был?
-  Мальчишкой! – И она, приподнявшись на локте, показала ему язык.
-  Ах, так! – Вадим навалился на неё, стиснул крупную грудь, выдохнул ей в лицо, - да сними ты этот платок!
-  Нет-нет! – Испуганно дёрнулась Татьяна, - не сейчас.
-  Не буду. – Вадим успокаивающе ласкал её грудь, своими губами её разомлевшие губы и эти ласки возбудили в нём новое желание.
Таня, не выдерживая жгучего испытания лаской, простонала:
-  Ну иди же, иди скорей…
Он более сдержанно навис над нею и осторожно вошёл в её пылающий костёр…
Таня вскрикнула:
-  Мальчик ты мой, родненький!..

                Глава 15.
Долго шли дожди. Октябрь начал ломать вторую половину дней своего месяца, когда на конец прояснилось.
Рассвет яркими лучами, поднимал от земли туман, покрывал инеем провода и голые ветки деревьев, слизывал с луж тонкий, прозрачный панцирь льда, в которых купались неуёмные, крикливые воробьи, а солнце поднималось всё выше и выше, играя лучами в лёгком розовом воздухе.
Утро набирало силу и празднично отдавалось в душе.
Вадим шёл в военкомат и под его ногами хрустел ледок, он шёл не спеша, последний раз надев форму, шёл с счастливыми мыслями, к последней черте прошлой жизни, а впереди чистый лист с первым росчерком его желанной Татьяны.
Он улыбался приятным мыслям – у него есть Таня.

… Только под самое утро Вадим ушёл от Татьяны.
Эта первая ночь пролетела как мгновение и была потрясающая для обоих – в разговорах, в страстных поединках, в изнурительно-жарких поцелуях. То ли расслабился Вадим в женских ласках, то ли не хотел не досказанности и, он всё рассказал Татьяне о Вике, чувствуя не поддельное, искреннее внимание, ласковой женщины и получил ощущение удовлетворённости – будто гора с плеч, будто камень упал с души.
 И теперь он шёл и под цоканье сапог, падали рифмованные слова: «На Монгольской границе; ни тропы, ни следа. Пожелтевшие лица лысых сопок гряда. Лишь осталось шагнуть через эту черту и себя окунуть в пустоту, в пустоту…» Он не произвольно радостно засмеялся, мысленно произнёс: «Нет. Теперь не в пустоту, а к радостной жизни.»
 Прохожие оглядывались на него, на гвардейского солдата с орденом на груди. Он шёл занятый своими мыслями, не замечая ничего во круг, только мысли о Татьяне не покидали его.
… Измученная, она не хотела расставаться с ним, сонно спросила:
-  Уже уходишь?..
-  Да Танюша, надо. Я завтра приду.
Она улыбнулась, обнимая его одетого:
-  Скажи уже сегодня. – И поцеловала в губы, нежась, не остывшая в кровати, - ты только рано не приходи, мешать будешь, я уборкой займусь.
Вадим кивнул, соглашаясь:
-  Ладно, ты только крючок накинь, рано ещё.
-  Иди-иди, накину. – Счастливо отпуская его, с наслаждением потянулась под одеялом.
Дома, на цыпочках, через кухню, прошёл в свою комнату и включил свет, за столом, склонив голову на руки, сидела бабушка, она сонно подняла голову и посмотрела на удивлённого внука, спросила:
-  Ты где был?
-  Да тут… - Обескураженно соврал Вадим, - у соседа в картишки перебросились…
-  Не ври! Я бы не хотела, чтобы ты с первых дней, меня огорчал.
-  Хорошо, не буду, но я действительно был у соседа.
-  Перестань лгать! – Она поднялась и проходя мимо Вадима, заключила:
-  У соседки ты был. От тебя женщиной пахнет. Я понимаю, дело молодое, но предупреждай, чтобы я не волновалась.
-  Как ты узнала? – Обнимая и подлизываясь к бабушке, спросил Вадим.
-  Поживёшь с моё, будешь знать. – И она, шутя, хлопнула его по затылку.

В это утро Вадим проспал до обеда, изнурённое тело желало блаженного отдыха и вместе с тем наполнялось, как губка, азартом восхитительного сладострастия, готовясь к новым победам.
Он проснулся, когда лучи солнца во всю купались, на чисто вымотом полу. Вадим встал, сделал зарядку и выскочил во двор умываться, в огромной бочке, с мягкой, дождевой водой.
 Умывшись и расстеревшись, до красна, ворсистым полотенцем, стоял окидывая двор взглядом.
Сладко пела душа, хотелось вновь окунуться в водоворот жадных страстей. Из дома позвала бабушка к обеду поесть.
-  Не хочу, чуть позже! – Отозвался Вадим и с лёгкостью, отдохнувшего тела принялся за работу.
Выгреб из сарая весь хлам, переложил аккуратно поленницу дров, поправил и закрепил деревянную перегородку под уголь.
 В подполе, включив переноску, принялся укладывать соленья в банках, по полкам, огурцы к огурцам и помидорам, варения к компотам, бочку с квашенной капустой водрузил на лаги, чтобы дышало днище.
В лоток под картошку, смастерил и настелил новую обрешётку, смёл мусор и выкинул из подпола на верх.
Выбравшись из погреба, стал сгребать граблями хлам в кучу, поджог.
Пока дымно чадил костёр, сложил аккуратно инструмент, а топор вбил в огромный чурбан, для рубки мяса.
 Работа спорилась в руках, соскучившись по домашнему хозяйству.
 Молодое тело, без напряжения, действовало как отлаженный механизм. Костёр с треском разгорался.
Вадим отдыхая, закурил поглядывая на огонь, под гипноз пламени, мозг снова выдал образ Тани, до недомогания захотелось окунуться в её восхитительный захватывающий дух жар…
 Радостно прошиб озноб, с иронией подумал на себя: «И чего ради я ущемлял себя от этого чарующего полёта?.. Сто крат был прав Сенька, вытаскивая меня в увольнительные к гражданским особам, при этом поучая, - сливать в кулак, надо по необходимости, а когда есть чем и куда, это желательно, избегать.» И Вадим избегал от походов, за кампанию, с Сенькой.
 И вот сейчас сожалел.
Костёр догорал, Вадим выбросил докуренную сигарету в затухающий огонь, взял метлу и подмёл двор, и только потом, когда всё прогорело, смёл золу в огород под картошку.
Очистил, от плесени и занёс просушившуюся крышку подпола, приставил к стене рядом с лазом.
 Огляделся, довольный своей работой – теперь можно и поесть. И не спеша вошёл в дом.
               
                Глава 16.
-  Моя! – Садясь за стол, с приготовленными бабушкой пельменями, обратился Вадим, - у нас угля на зиму мало, надо докупить, сколько он стоит?
-  У левака, машина три рубля, ну четыре от силы.
-  Это выходит три тонны?..
-  Не знаю…
-  Это я знаю. Сейчас поем и поеду на товарный двор.
-  Зачем на товарный, - возразила бабушка, - встань на перекрёстке их много носятся, поймаешь.
Вадим согласился и после обеда так и сделал.
 Буквально через час привёз уголь. Рассчитавшись с шофёром, принялся перекидывать его, через специальное для этого окошко, в сарай.
За этим занятием его застал Сенька, он шумно вошёл во двор и уже от калитки крикнул:
-  Привет рабочему классу!
-  Здорово! – Остановился Вадим, облокачиваясь на черенок лопаты, спросил:
-  Ты откуда такой весёлый?
-  С, улицы. Пришёл за тобой, чтоб пойти на улицу! – Он снял рубаху повесил на спинку скамьи, спросил:
-  Где лопата?
-  В, сарае.
Сенька нырнул в дверной проём и вышел с лопатой, продолжая говорить:
-  У моей Катерины, есть подружка, требуется ухажёр.
-  У тебя есть Катерина?! И ты молчал!
-  Вот говорю.
-  Когда познакомишь? – Спросил Вадим.
-  За этим и пришёл.
-  Не получится.
-  Почему это? Пора, старичок, пора и тебе развеяться.
-  Видал сколько угля, перекидать надо.
-  Ерунда! А я для чего? Это мы мигом, чего встал? Давай шевелись! – И Сенька сноровисто заработал лопатой.
Вадим, не отставая от него, возразил:
-  Всё-равно не получится.  Он хотел рассказать ему о Татьяне, но Сенька не слушал, гнул свою линию:
-  Давай-давай, получится!
-  Устанем не до знакомства, давай другой раз… - Всё ещё пытался возражать Вадим.
-  Не болтай, паши! Эта усталость только на пользу, шевели шарнирами! – Не унимался Сенька сноровисто бросая уголь.
Вадим не ответил, чертыхнувшись в душе, на неугомонного друга, с досадой бросал лопату за лопатой в узкое окно сарая. Сенька не уступал. Работали молча, занятые каждый своими мыслями.
Сеньке не терпелось уже познакомить Вадима с Катериной, молодой женщиной, с которой сам недавно познакомился через сестру.
Он уже сегодня звонил ей в общагу и предупредил, что в скором времени, заявится к ней вместе с другом и на этот случай предлагал ей привести подругу, без комплексов, для знакомства…
А Вадим мыслил о Татьяне, как познакомить её с Сенькой и при этом поглядывал на Сеньку, как он отнесётся к этому?
Хоть и болтун, и порядочный циник, но это в кругу мужиков, а при даме, надеюсь помолчит, а всё равно без него никуда!
Солнце, повернуло свой лик к закату и длинные тени упали во двор.
Шум центральной части города слегка доносился сюда, а рядом хлопал завод и совсем близко рокот трактора, который утробно переворачивал свои гусеницы, шёл, что под ногами дрожала земля.
 Остатки угля друзья добрасывали уже изнурённые, покрытые угольной пылью и потом. Грязь чёрными разводами, стекала по груди и спинам, размазывая её друзья улыбались, довольные своей работой.
 Присели на лавку, закурили. Сенька засмеялся:
-  Ну и чумазые! Где мыться будем?
-  В, бочке. – Ответил Вадим, щурясь от дыма.
Сенька опять спросил:
-  Ну ты как готов к знакомству?
-  Готов, тебя познакомить с Татьяной.
Сенька удивлённо уставился на Вадима, а тот погасив сигарету, сказал поднимаясь с лавки:
-  Пошли мыться.
Мылись, плескались как дети, загрязнив основательно всю воду. Сенька проговорил:
-  Теперь нам бабушка задаст! Одна грязь в бочке.
-  Эту сольём в огород, а сюда новая набежит. – Ответил Вадим, передавая полотенце Сеньки, а сам направился к калитке.
-  Ты куда раздетый? – Окликнул Вадима Сенька.
-  Сейчас. – Отозвался Вадим, выходя за калитку.
Улица была пуста. Он присел на лавку, глянул на Татьянин дом, почти следом вышел Сенька, уже одетый, сел рядом, с интересом спросил:
-  Ты чего такой загадочный?..
-  Человека одного надо увидеть.
-  Я его знаю?
-  Вот хочу тебя познакомить.
-  Ну так сходи, пригласи, познакомимся. Далеко отсюда?
Вадим не ответил, из соседнего дома, выскочила Таня, в лёгком халатике, выплёскивая воду из ведра на дорогу, посмотрела в его сторону.
-  Я сейчас. – Торопливо бросил Вадим и поднялся на встречу Тане.
Он подошёл. Она улыбалась счастливой улыбкой, дотронулась легонько до его мокрой груди, погладила сырой ещё волос, спросила:
-  Управился?
-  Да.
-  Я тоже пол домыла, сейчас ужин готовлю, приходи.
-  Можно я с Сенькой? Это друг мой.
-  А, он не вредный? – Таня, через плечо Вадима, посмотрела, с улыбкой на Сеньку.
-  Нет, он весёлый. – Ответил Вадим.
-  Приходите. – Таня, чуть подалась к Вадиму и больно ущипнула его за грудь, - я тебя съем! - Тихо шепнула она и громко рассмеявшись убежала в дом.
Потирая грудь Вадим вернулся, присел рядом с Сенькой.
-  Что за кобыла?! – С удивлением спросил Сенька.
-  Перестань! Это Таня, нормальная девчонка!
-  Это девчонка?! Открой глаза, это же бабище с рожей бульдога и что за дурацкий колпак на башке?
-  Платок, а под ним волос отрастает.
Сенька слегка присвистнул:
-  Ты, что совсем свихнулся?! Ни фигуры, ни лица, что спереди, что сзади…
-  Хватит! – Вадиму были неприятны высказывания Сеньки, - я был сегодня с ней, очень милая девушка, что смотришь? Ну пусть женщина! Не повезло ей в жизни, так что теперь, не человек что ли?
-  Поздравляю! – С сарказмом отозвался Сенька, - охмурила она тебя, распечатала! Ясно. И ты раскис, ну как же первая баба, да ещё с опытом и как скачки?.. Удержался, отъездил?..
-  Брось пошлить! Ударю.
-  За уродину, на друга руку поднимешь?
-  Подниму, если хамить не перестанешь.
-  Сдачи получишь. Не посмотрю, что самбист.
Вадим притушил обиду, примирительно сказал:
-  Как ты можешь судить человека ни разу не видя его и не общаясь с ним? Ты меня прости за угрозу, но и сам следи за помелом. Она очень душевная женщина, сам увидишь.
Сенька недовольно повёл плечами, опустив голову, сказал:
-  Поражаюсь тебе и твоим дурацким крайностям, которые ты сам создаёшь и сам болезненно переживаешь, зачем она тебе? Ну переспал раз и как для само утверждения, два и всё. Гони буй дальше к другим лодкам…
-  Причём здесь это? Она, честно, очень хорошая женщина, я чувствую, ну сломалась в жизни, с кем не бывает… А, сейчас отходит…
-  Уложив тебя в пастель. – Прервал речь Вадима Сенька.
-  Да ладно тебе заедаться! Мне хорошо с ней, а это главное.
-  Ладно. – Сенька поднялся, - я хотел, как лучше, а с  тобой, нет не получилось, а случилось как всегда случается по первому разу, я пошёл.
-  Да погоди ты! – Вадим тоже поднялся, - я сказал Тане, что мы зайдём вместе.
-  Таня, Таня, ты задрал старичок! Есть такая песенка про Таню, спеть?
- Не надо. Брось бузить, пошли.
-  Эх, Вадим, сожрёт она тебя и сапог не оставит! Всё, я пошёл.
Вадим схватил Сеньку за руку, спросил:
-  А, клятва, до конца вместе?..
-  Правильно, клятва, а ты первый её нарушил.
-  Но я же не отказываюсь зову с собой.
-  Для чего, на вас чокнутых пялится?
-  Познакомиться по ближе и твои взгляды о ней поменяются.
-  По ближе это тебе с ней… А, меня уволь.
-  Значит так?..
-  Да так!
-  Ну и чёрт с тобой! Катись с ним, куда по дальше! – И Вадим, хлопнув калиткой, ушёл в дом.

                Глава 17
Сейчас идя по тротуару центральной улице, Вадим с сожалением вспоминал размолвку с Сенькой, а перед глазами стояла Таня – не повторимая, ласковая, нежная, страстная.
Он шёл и думал о том хорошем, чем жил уже второй месяц.
Он всего лишь раз попросил её бросить курить, потому как не любил видеть, когда женщина курит и она бросила.
Причём сама отказалась от горячительных напитков и если употребляла, то лишь шампанское, слегка пригубливая искристое вино.
 Всё было хорошо и только этот кошмарный платок, портил её внешность. Из-за него он не мог с ней никуда выйти.
Он, мысленно улыбнулся, вспомнив недавнюю сценку, лёжа с ней в пастели Вадим спросил:
-  У тебя какой цвет волос?
-  Русый. – Отозвалась Татьяна, жарко прижимаясь к нему.
-  Это я знаю, а на голове?..
Таня широко открыла глаза, изумлённая его шуткой и тут же с возмущением стукнула кулаком его по груди:
-  Дурак! – И отвернулась к стенке.
А сегодня, после военкомата, решил преподнести ей парики, которые приобрёл неделю назад, русый цвет и пепельный под лёгкую седину, и радовался душой, представляя, как она будет радоваться неожиданному подарку.
За эти два пролетевших месяца Вадим и дома, вместе с бабушкой, навёл порядок; собрали картофельный урожай, Вадим перекопал огород, починил и поправил покосившийся забор, помогал и Татьяне продуктами нового урожая.
Татьяна противилась этому, говорила, что её урожай на базаре, с чем Вадим не соглашался и отвечал:
-  Нам с бабушкой хватает, не переживай и потом, я больше у тебя живу, чем дома.
-  Так и жили. Татьяна передала Вадиму запасной ключ, от комнаты и теперь он мог заходить к ней в любое время.
 А сегодня, она была, с утра на работе и Вадим был счастлив, что весь вечер и ночь они будут вместе.
Он шёл с улыбкой, отдавая честь, редким проходящим мимо, офицерам.

У тротуара, взвизгнув тормозами, остановилась волга-такси.
Резко прозвучал клаксон сигнала и Вадим, от неожиданности остановился, а из кабины выскочил водитель и бросился к Вадиму со словами:
-  Вадим! Ты ли это?! – Широко раскинув руки, и весело, со смехом, обнял его Сурков. – Здорово, чёрт заблудший!
-  Генка?! – В удивлении воскликнул Вадим, обнимаясь.
-  Вот чёрт! Тяжёлый! – Отстраняясь, с улыбкой во весь рот, восклицал Сурков. – Ты, что только приехал?
-  Нет. Второй месяц дышу гражданкой.
-  Чего не сообщил?
-  Сообщали, ты в Горьком был, хвались техникой!
-  Так вот она красавица! – И Сурков в полуоборот показал на волгу и спросил:
-  А, ты куда топаешь?
-  В, военкомат.
-  Так садись, подвезу. Правда у меня пассажиры, но не беда. Подвезу их потом тебя.
-  Может не надо… Я пешком.
-  Да брось ты! Сколько не виделись, по дороге, поговорим, армию вспомним.
-  Приходи ко мне домой, там и оторвёмся.
-  Ну это само собой, пошли! - И Генка, взяв под руку Вадима, потянул к автомобилю.
Он открыл перед ним, переднюю, пассажирскую дверь, усадил и сам быстро сел за баранку.
Стёкла такси были запотевшими и Вадим, усаживаясь, смутно разглядел пассажиров, вернее, в полуоборот увидел только мужчину, такой огненной рыжины, что можно было только просто улыбнуться, что Вадим и сделал с улыбкой, кивнув пассажиру.
 А за спиной, скорее почувствовал, по запаху духов, чем увидел, женщину. Женщина наклонилась к полику, что-то обронив и на приветствие Вадима не ответила. Усаживаясь по удобнее, Вадим сказал:
-  У Сеньки такая же тачка, только чёрная.
-  Обкомовский волчара! – С улыбкой отозвался Генка и обратился к пассажирам:
-  Однополчанина встретил, надо подкинуть к военкомату, а могу вас в первую очередь, жена ваша, гляжу, в интересном положении…
У Вадима от этих слов, что-то тревожное ворохнулось, как глыба, в душе. Он хотел было обернуться, но голос мужчины, остановил его намерение.
-  Подбросьте. – Сказал он, - военкомат по пути.
Сурков плавно тронул автомобиль с места.
-  Ну монгол, рассказывай, - обратился он, со смехом к Вадиму, - как там батальон? живёт!
-  Это ты рассказывай. – Гася не прошенное волнение, - отозвался Вадим, - гражданка не армия, здесь интересней.
-  Так и ты не первый день ломаешь, пообтёрся?
-  Есть маленько! Только вы все здесь корнями вросли, а я можно сказать, дерево молодое, саженец.
Генка рассмеялся:
-  Саженец! – Ха-ха-ха! – Не смеши! Расскажи лучше, наш призыв весь ушёл?
-  Все подчистую, я последний.
-  Как комбат, шумит батя?
-  Служит. Ушёл на полк. Вторую звезду на просветы бросил.
-  Да-а. Хороший был мужик! Мало фронтовиков в
армии осталось.
-  Меня на сверхсрочной хотел женить.
-  А, ты?
-  С, меня и срочной хватило. – И Вадим непроизвольно потёр плечо.
-  Что, донимает? – Перехватив его движение, спросил Сурков.
-  Бывает, к перемене погоды, а так ничего, живу! – И Вадим улыбнулся.
-  Да-а, здорово тебя тогда шибануло, кровище! Я тебе укол, бинтую, а ты как малахольный – трак порвало, трак… Дым, грохот, пламя лижет корму, хорошо наши подоспели, а то бы сейчас за упокой с ангелочками…
-  Кончай болтать! – Остановил Генкин монолог, Вадим, слегка качнув головой на зад, вроде там люди и перевёл разговор на другую тему:
-  Ты лучше про себя расскажи, не женился?
-  Невеста не выросла. – Засмеялся Сурков.
-  А, то вон скоро, Кенжибулатов, папой будет.
-  Слыхал. Давно только не видел, казалось бы, в одном городе…
-  На той обещал пригласить, если сын родится.
-  А если девчушка, не пригласит?
-  Сказал, что знает, что сделал. – Оба рассмеялись.
Вадим достал сигарету хотел закурить, но вспомнил, что в салоне женщина, так и держал её в руках разминая.
-  Да! – Оживился Сурков, - а твоя как, Вика кажется, дождалась, живёте?
-  Дожидается…
-  Не понял?..
-  Беременная она! Ребёнка ждёт.
-  От тебя?!
-  Думай, что спрашиваешь.
Генка слегка присвистнул:
-  Вот, значит почему в письмах замолчала, дела…
Вадим промолчал, а Генка озадаченно говорил:
-  А, по началу какие письма шли, любовью как там штормило! Врала, что ли?
-  Откуда я знаю, гена… Так вышло.
-  Спросил бы?
-  Да пошла она!..
Сурков рассмеялся, отвечая:
-  Да она и так на нём… Не-ет, я этим девицам не верю! И женюсь лет в тридцать, если вообще женюсь. – И наклонившись к Вадиму, доверительно шепнул на ухо, - разоряю эти гнёзда, только пух летит и пока с десяток не сдам в эксплуатацию, не успокоюсь.
Вадим улыбнулся, спросил:
-  А, тебе они, что сделали?
-  А, ничего! Мне так хочется.
-  Я слыхал на оборот, больше замужних любишь…
-  Это попутно. Терпеть их не могу, ни тех, ни этих!
-  А, всё-таки ходишь.
-  Сравниваю, на сколько одна лучше другой.
-  Ну и как в сравнении?
-  Все они одинаковые – дуры! Хотя в некоторых чувствуется изюминка. – И поворачивая машину к военкомату, спросил:
-  Что дальше собираешься делать?
-  Дальше? Работу искать.
-  А, чего её искать? Пошли к нам, шофёры требуются.
-  Знаешь, если честно, такси не прельщает, но я подумаю.
-  Долго не думай. Работа денежная, а нам молодым, да не женатым, бабки нужны! – Сурков припарковался у военкомата и не глуша мотора, спросил:
-  Когда увидимся? Обмыть надо и тачку, и встречу.
-  В, любое время. Ты знаешь где я живу?
-  Спрашиваешь, конечно!
-  Вот и заезжай. Можешь прихватить с собой Сеньку. – Вадим вышел и не закрывая двери, добавил, - и вообще, чего вы все порознь? Пора собираться в кучу.
-  Вот ты и попробуй, а я устал к ним стучаться.
-  Фудболите встречу друг к дружке… Ладно жду, всех вместе! – И Вадим закрыл за собой дверцу, а женщины так и не увидел, она опять пригнулась к полику.
Сурков лихо отъехал от тротуара, а Вадим вошёл в военкомат.