Глава 23

Сегодня восьмое марта, праздник, женский день. И утро, словно к празднику, выдалось чудесным!
 С небольшим морозцем и как только сверкнуло, лучами, ослепительное солнце, тут же от земли поднялось лёгкое дыхание весны.
Волшебство тёплого солнышка, в первую неделю марта сразу же покрыло голые ветки деревьев первым потом, а в даль тротуаров, лежал ещё ноздреватый, как из тонкого хрусталя снег, а в воздухе плавали круги испарений.
Ещё дней десять такой погоды и снег набухнет из-под себя выворачивая потоки журчащей капели, а следом на прогалинах, вспыхнет зелень сочной травы с дурманящим ароматом весны.
Вадим с утра торопился домой, с нетерпением, к своей Тане.
Трёх дневная командировка выбила его из колеи.
 Машину бросил в гараже даже не заправив баки бензином, что отродясь никогда не совершал.
 Он спешил и душа его трепетала в каком-то не осознанном волнении. С дерева, под ноги упали с шумом драчливые воробьи, заставив Вадима вздрогнуть и на секунду остановиться.
 Он улыбнулся этой пернатой жизни с её проблемами и за шагал дальше. У киоска, торгующего цветами, Вадим купил огромный букет сирени, лёгкий аромат ударил в нос, поднимая праздничное настроение, по пути   прикупил шампанское и теперь не задерживаясь, заспешил к Татьяне.
Окружающая весенняя новизна восхищалась восторгом от того, что у него была Татьяна.
Он был счастлив и безмерно рад и даже благодарен судьбе за её беременность шестым месяцем.
 Восторг трепетал и сердце стучало в такт шагу с именем, Таня. Он любил свою Таню и лишь где-то глубоко под сердцем, билось досадное огорчение о не согласии Татьяны расписаться с ним.
 По началу поводом был её срок, который уже за кончился и она имела свой паспорт. За тем стала говорить, что нужно родить ребёнка и только тогда регистрировать отношения.
 Эти её доводы вроде бы и правильные, но они тревожно беспокоили Вадима.

О беременности Татьяны Вадим узнал на второй день, после подарка ей парика и он по-своему выплёскивал Татьяне свои эмоции, в  наступившую ночь, от восторженного возбуждения, выстраивал планы на будущее, а в перерывах нежно брал её и, отдыхая, опять были разговоры.
Она утомлённая его лаской, думала о своём: «Двадцать семь лет, не девица, какие свадьбы? – И вместе с этим сожалела, что они встретились слишком поздно, она уже была женщиной в силе востребованности, а он мужчина-мальчик, с бледненьким опытом интима, - глупенький, я старше тебя на целых пять лет, это перебор для женщины.

 Он молод, через десять лет я старуха, а он будет в силе своих лет и возможностей.
 А вокруг повзрослевшие девчонки, которым сейчас по десять лет, ещё школьницы. "Зачем я ему? Что бы потом сожалеть…"
 Вадим говорил, а она продолжала мыслить о своём изредко кивая ему в согласии:
 
"Глупенький, какая семья?.. Спасибо тебе за твой кусочек, что ношу под сердцем, а больше ничего не надо."
  Она знала, что любовь бесценный подарок, но и жестокое наказание, которая не раз и не два может развернуть всё на изнанку, она испытала уже всё это, пережила и не хотела по новой натянутых нервов, надломленных рук. Лучше одной с ребёнком, она сильная, она сможет…»
…Вадим торопливо шёл к любимой женщине Татьяне и не важно, что она была старше и не -важно как у неё жизнь складывалась до него и через какие тернии прошла она, а важно то, что она была беременной и беременной от него и эта беременность обновила её, приукрасила, в силу мужского желания.
Вадим спешил, шлёпая сапогами по подтаявшему снегу и брызги кашицей разлетались в стороны.
Он шёл к своей Татьяне, не переставая с восторгом думать о ней, о своём Лёшке, которого она носит, прикладываясь ухом к её животу, поглаживал его и поднимаясь с колен грозил сыну пальцем: «Живёт стервец!»
А Таня уже давно решила для себя, что никогда не останется с Вадимом и виной всему считала свой возраст.
Хоть и горько сознавать, что рушит своё счастье сама, а другого выхода не видела и по ночам горько плакала.
 Страшно ей смотреть ему в глаза – как объяснить ему о своём решении? Ослеп от любви к ней, не поймёт, да и любой другой мужик не понял бы, а тут мальчишка. Да и она не бревно, любит его без памяти!
 А продолжать затягивать отношения, навредить обоим.

Но она протянула ещё два месяца, казнясь и мучаясь…
За неделю до восьмого марта Таня взяла расчёт, собрала чемодан, купила билет до Москвы и забрала у Вадима запасной ключ от комнаты, объяснив тем, что свой потеряла и собралась сделать новый, по образцу.
 Постельное бельё и кое какие вещи оставила хозяйке.
-  Оно новое, - говорила она, - вам в подарок.
-  Зачем ты дочка уезжаешь? Да ещё тяжёлая… Парень у тебя больно хорош, не пожалела бы…
-  Так надо. А вы молчите тётка Мария, сама объясню.
А как объясниться, сама не ведала.
Но сложилось так, что за три дня до её отъезда, Вадим уезжал в командировку, Таня обрадовалась и испугалась…
Перед поездкой он ночевал у неё, Таня накормила его, разделась и позвала к себе… И её женственное таинство с нежной жадностью вырвалось наружу.  Она простонала и закрыла глаза, на лице была сладкая мука…
Она прощалась, понимая, что это блаженное состояние, последнее в её жизни…
Вадим, ушёл утром и она вышла его провожать на улицу, и долго смотрела ему вслед. Она знала, что никогда его больше не увидит и крупные слёзы текли по её щекам.

                Глава 24.
А Вадим уже входил в свой дом и с порога крикнул:
-  Моя! Здравствуй! И с праздником тебя! - Разделяя букет сирени и одну половину вручая бабушке, сказал:
-  Я сейчас схожу к Тане, а ты приготовь что ни будь, на скорую руку, мы не долго, мы придём!
-  Ладно-ладно! – Улыбалась бабушка, - только ты гляди она при хворала, да и не мудрено, тяжёлая, вчера весь вечер была как малахольная. То чашку уронит, то вилку, а под конец кипятком малость обожглась, - бабушка вздохнула, - я предлагала ей остаться, она не захотела.
Вадим кивнул и выскочил на улицу, с букетом сирени и с бутылкой шампанского. Быстро вошёл в соседский полутёмный сарай и завидев висячий замок, тут только вспомнил, что у него нет ключа от Таниной двери.
Из дальнего тёмного угла вышла тётка Мария.
-  Вадим что ли?.. – Спросила, она, глядя из полумрака.
-  Я тётка Мария. А ключ у вас есть?
-  Есть, как же, Таня оставила. – Она вытащила откуда-то из-под подола ключ и передала Вадиму, с горьким сожалением взглянула в его светлое от радости лицо.
-  Спасибо! – Поблагодарил Вадим и торопливо открыл висячий замок.

Войдя, мысль мельком отхватила какое-то изменение, но он не придал этому значения всё цело поглощённый предстоящей встречи и принялся за оформление стола букетом, с полки достал видавший виды кувшин, с ведра в него налил воды, посадил туда сирень и водрузил, по центру, на стол.
Отошёл любуясь букетом сирени и только тут заметил, что нет на столе скатерти, что на окне нет радужной занавески, что пустая кровать накрыта каким-то старым одеялом и вместо больших подушек, лежит куцый плюшевый медвежонок. С краю стола увидел белый лист и огрызок карандаша.
Сердце тревожно ворохнулось и гулко упало куда-то в низ…
Он медленно подошёл к столу, медленно поставил бутылку шампанского, медленно взял со стола записку и прочёл разбегающиеся строки:
 "Милый Вадим, радость моя и моё коротенькое счастье, да-да счастье! Прости меня и не казнись, только вдумайся в мои слова. Нас разделяет возраст и время, для меня оно в прошлом, для тебя в будущем. Я благодарна тебе за нашу любовь; за нашего будущего сына и ещё за то, что ты дал мне шанс найти в себе силы, что я человек не пропащий. Милый, родной мой я старая,  для тебя, а ты молод и красив! Будь мужественным не озлобляйся и ты будешь ещё счастлив. Не ищи меня, меня здесь нет. Прощай! Люблю-люблю-люблю. Вечно твоя Таня."
ВАДИМ ОПУСТИЛСЯ НА КРОВАТЬ, голая она ржаво-скрипнула и он невольно вздрогнул, лист выпал из рук, пол медленно раскачивался,  уходил из-под ног и с нарастающей быстротой на сердце ложился омерзительный груз, тошнотворной обиды.
Он медленно повёл взглядом по опустевшей, без хозяйки, комнате примечая, что была пустая вешалка, что не лежал коврик у двери, не висел рукомойник, исчезла лавка и не уютный холод стыло поселился по углам.
Стало сразу как-то тоскливо и не уютно в этой чужой уже комнате и только букет сирени благоухал ароматом весны…
«Зачем ты так, Таня. – Вадим резко встал. – За что?» - Было такое состояние, словно его окунули в дерьмо.
Сердце опять тяжело ворохнулось в груди и к горлу подступил удушливый комок не простительной горечи.
Он с судорожным всхлипом разжал стиснутые зубы и увидел на столе бутылку шампанского, Вадим взял эту бутылку, разглядывая её, горько усмехнулся… Зло, ударом ребра ладони, отшиб горлышко, вино пенистой струёй, с шипением брызнуло ему на куртку, начищенные сапоги, прозрачной, искрящейся лужей растекалась по полу.
Вадим огляделся, увидел на печи облупленную кружку, взял наполняя её до краёв, подождал когда осядет пена, долил.
 Расколотую бутылку, по горлышко, вернул на место. Глядя в кружку на игру пузырьков, с холодным спокойствием, произнёс:
-  С праздником Вадим Васильевич. Всё! Я вас теперь всех, головками в низ и через подвесной!.. Стервы!
Медленно не спеша выпил и со свирепым бешенством саданул кружкой об пол.