Расплата

               
    Раз, два три… десять, раз, два, три … двадцать… Вита ловит себя на том, что идёт и машинально считает. Что она считает, шаги, или просто отсчитывает какой-то внутренний ритм? Трудно сказать, в последнее время она часто погружается в мир цифр. Переключается на дорогу - 345, 217, 555…, теперь она считывает номера машин, потом начинает их складывать…, затем считать количество встречающихся машин с женщинами водителями…  «Что делает мой мозг, отчего он убегает? Когда появилось это желание спрятаться за цифры?» - задаёт она себе вопрос. Вроде бы уже справилась, пережила свои самые трудные времена, примирилась с потерями…

      Потери… именно сейчас, напрямую они её не коснулись, в этом чудовищном теракте в концертном зале, содеянном руками мигрантов, близкие ей люди не погибли, но само это страшное происшествие с многочисленными жертвами потрясло её до глубины души. Всё происходило практически на глазах, телевизионные и интернет каналы всю ночь в режиме онлайн транслировали кадры теракта, всё с большими подробностями и деталями, Вика как прикованная погрузилась в этот поток, который на следующий день лишь нарастал и затягивал всё сильнее… Поиск террористов, захват их, всевозможные версии о заказчиках, страшные истории, о которых рассказывали выжившие… С каким-то странным чувством она смотрела на одного из задержанных преступников, жалкого, трясущегося всем телом, то ли от страха, то ли от холода (он был без верхней одежды) и поймала себя на том, что сама начинает дрожать, ей захотелось что-то накинуть на плечи этого убийцы и даже промелькнуло сочувствие, потом сама себя упрекнула: «Он же безжалостно косил из оружия женщин, детей, всех, кто попадал в поле его зрения, как я могу ему сочувствовать?» Ей стало стыдно от своего мимолётного чувство, но от этого оно не пропало…
      На третий день она поняла, что уже не может в себя впускать никакую информации об этом чудовищном происшествии, запас психики исчерпался, она выключила все гаджеты, вышла на улицу, и стала считать…
 
    Что там происходило в её сознании, сказать сложно, но она вдруг неожиданно для самой себя с прозрачной очевидностью признала: «Я ведь тоже убийца, трижды убийца, тихий убийца, тайный…»
 

     Кровать Виты стоит у самого окна, там, за мелкой решёткой - бабье лето, она слышит его дыхание, видит красоту осени, ощущает её присутствие. Перед самым окном высоченный тёмно-зелёный тополь, он постоянно о чём-то шепчет, а ей совсем не хочется с ним разговаривать. Она стала хуже себя чувствовать, низ живота тянет и крутит, поднялась высокая температура. Книгу, которой она защищалась от мрачных мыслей, отложила в сторону, боль и недомогание делают её безвольной, глаза застилают слёзы. Она лежит, тупо созерцая потолок и прислушиваясь к голосам с улицы, там мир здоровых, а здесь рушатся несбывшиеся надежды. «Палата несбывшихся надежд», так она и назвала этот островок страданий, куда её, корчащуюся от боли, доставила с кровотечением «Скорая». Всё самое страшное уже случилось, она потеряла ребёнка, корит себя за это, потому что сама виновата, понимает, почему это произошло, но не готова принять потерю…
     В больнице Вита уже неделю, вроде уже должна идти на поправку, но силы почему-то не прибавляются, будто их отбирают эти белые, холодные стены, старые деревянные кровати, которые переполнены женским страданием, вся атмосфера… Рядом появилась соседка, хочет сохранить беременность, но гарантии нет, Вита это понимает, она видит, что под женщину уже постелили огромнейшую клеёнку, это значит, что всё может произойти в любой момент. Вите становится страшно, у неё больше нет сил быть свидетелем этих потерь, которые происходят каждый день на её глазах…
      В палате царит дух братства, все примерно в одном возрасте, всех объединяет желание иметь ребёнка и большие сложности с вынашиванием.  В этом разношёрстном больном коллективе можно найти и сострадание, и помощь, и поддержку. Разговоры практически не прекращаются, только когда случается очередной выкидыш, все замолкают и каждый возвращается к своей боли.  Потом снова начинаются рассказы, близкие к исповеди, сколько же горьких семейных историй ей довелось услышать…
    Соседка Виты родила живого, но не жизнеспособного мальчика, он бился у неё в ногах и совсем скоро затих. Когда видишь ребёнка, пусть даже такого крошечного, ещё сложней принять потерю.  Вита уткнулась лицом в подушку и снова беззвучно заплакала, чужая боль откликнулась в ней своей болью.
     Вчера Ира после свидания со своим супругом отвернулась к стенке, накрылась одеялом и долго молчала. Наверное, плакала, даже ужинать не стала. Никто не приставал, дали возможность прийти в себя. Утром поделилась, что поссорилась с мужем и сегодня его не ждёт. Женщины сразу подхватили:
    - Ничего они не понимают, не чувствуют (о мужьях).
    - Понимают, когда у самих болит.
    - Понимают, когда вынимают.
    - Это мы понимаем, когда они вынимают...
    
    И всё же, жизнь берёт своё, с горя, или с радости, а может от того, что день субботний, всей палатой решили купить шампанское, «залить» своё горе и поднять настроение. Организовала это нарушение больничного режима энергичная и всегда позитивная Ольга, собрала со всех деньги, у кого не было, вложила свои и стала ждать случая. И вдруг у окна - муж Иры, ему и поручили исполнить это секретное задание. В ожидании гонца Вика взялась за книгу, кто-то копошился возле своих тумбочек, кто-то просто лежал в кровати, кто-то прогуливался по больничному коридору.  Ровесница Виты Наташа пошла на свидание с мужем, он у неё третий по счёту, и ребёнок будет третий, если удастся его сохранить… Да, долгим покажется ей бабий век…
    Сабантуй маленький всё же состоялся, пока вскрывали и уничтожали бутылку с шампанским, стараясь всё делать незаметно для медперсонала, забыли о своих страданиях. Смеялись и шутили, потом культурненько завернула пустую тару в газету и положили в бак для мусора, следом зашла санитарка и сразу поинтересовалась, что за свёрток в корзине. Развернула и ахнула: «Ну и больные!» Все притихли, думали: «Ну сейчас начнётся!» Сначала следствие, потом буря, а затем оргвыводы… Но, к радости, буря не состоялась, санитарка не стала распространяться об этом нештатном событии…
     Муж Виты Валерий, тоже переживал потерю первенца, но старался успокоить молодую супругу, настраивал её не раскисать и выздоравливать, но ни то, ни другое у Виты не получалось. Ровно год назад она, ещё не замужняя, была в этой же больнице, но совсем по другому поводу, тогда она добровольно, вернее, добровольно-принудительно рассталась со своим ребёнком. Эта история была очень мутной и горькой, у неё случился роман с молодым болгарином – случайное знакомство в командировке, куда она, как эксперт ездила с проверкой пищевого предприятия. Масло болгарской розы в подарок, какие-то красивые слова, экзотическая внешность мужчины с пышной чёрной шевелюрой… всё это сыграло свою роковую роль. Знакомство имело продолжение, когда оба вернулись из командировки в город, что-то внутри мешало доверится этому человеку, но отношения продолжались до тех пор, пока Вита случайно не увидела его российский паспорт со штампом о браке.  Она просто остолбенела, держа в руках документ, ведь Демир показывал ей паспорт, в котором не было никаких отметок, но это был болгарский паспорт… К тому времени она уже почувствовала изменения в своём организме, «жених» выражал радость по этому поводу, именно он и сообщил матери Виты о будущем пополнении. Реакция той был молниеносной, она выставила его обувь за порог и жёстко произнесла: «Чтобы ноги твоей здесь не было!». Потом началась моральная обработка дочери, она не только обвинялась во всех тяжких, смешивалась с грязью, но практически перестала существовать, как член семьи. Мать не звала её к столу, ни о чём другом не разговаривала, лишь постоянно твердила, чтобы она избавилась от этого плода. Из какого-то внутреннего протеста и нежелания быть убийцей собственного ребёнка, Вита упорно молчала, а для себя решила не идти на эти провокации. Уважаемая Галина Сергеевна, персона известная в посёлке, не одно поколение детей выучила, очень не хотела, чтобы по округе разнеслась слава о незаконнорождённом ребёнке её дочери, она же так старалась, чтобы о ней, её детях думали только хорошо, а тут такое…
    Вита сопротивлялась до одного, рокового для неё момента. Однажды мать вдруг её обняла (чего никогда не было) и очень душевно попросила не портить себе жизнь… Дочка расплакалась от такой неожиданной чуткости, к которой не привыкла, и направилась в больницу… Два раза она убегала из палаты, не решаясь на этот поступок, но когда уже медики стали на неё давить, наконец, сдалась…
     За две недели в палате, где находились исключительно те, кто пришёл освободиться от нежелательного плода, она, кажется, целую академию прошла, столько людей, судеб, характеров… Лежала в своём углу и наблюдала многосерийный фильм с настойчивым повторением сюжета. Она уже знала, о чём вначале будут говорить вновь поступившие, о чём пойдёт речь после того, как вернутся из абортария, потому что все вели себя одинаково. Сначала были страх и нерешительность, потом облегчение, в редких случаях с долей сожаления. В какой-то момент, когда новая партия несмелых и притихших женщин сели на свои кровати, Вита, оглядев палату, вдруг с какой-то отчётливой болью осознала, что в каждой из этих женщин теплится новая жизнь, и они все до одной озадачены и расстроены этим. Для соседки Тони эта процедура стала уже нормой, она освобождалась от нежелательной беременности уже девятый раз. У многих женщин уже дети есть, и они по разным причинам просто не хотели усложнять себе жизнь. Таких как она, решившихся на первый аборт, не было, а оттого Вите становилось ещё горше, она смотрела на плакаты в больничных коридорах со сломанными стебельками цветов и понимала, это они именно ей говорят, что она разрушила свою жизнь, и не только свою…
     Больница жила по привычным законам и правилам: уже в 6 утра всех начинали дёргать, то температура, то уколы, то подмываться. Вита уже приспособилась к этому ритму, а калейдоскоп лиц даже заинтересовал. Молодую женщину привезли с дикими болями - угроза выкидыша, когда боли поутихли, она сразу сбежала из больницы. Чем-то она напоминала отчаянного подростка, смотревшего на всё очень просто, не особенно выбирала выражения в общении. «Приблатнённая девка», -  сказала о ней соседка Саша и поделилась своей историей. Выросла без отца, но отчим, как она сама сказала, «любил свою Сашку». С мужем крупно не повезло - побои, ревность, дикие выходки. После развода осталась с сыном Юркой, но очень хотела дочь. Второй муж дал почувствовать, что такое любовь, но после аборта выкидыш следовал за выкидышем. Сказалась вся прошлая жизнь, да ещё химия, на которой она работала уже 6 лет. В свои 26 она выглядела на все 36, но при этом не теряла оптимизма.  Резко так махнёт рукой, мол, да ладно, потом переплетёт пальцы, потянется и скажет: «А-а-а, всё нормально».  Много промелькнуло лиц, одним Вита завидовала, а о судьбах других думала: «Как хорошо, что такого не знаю я».
    
     «Я несу свою беду…» - эти слова из известной в то время песни стали лейтмотивом её дальнейшей жизни. Она никак не могла смириться с мыслью, что всё это было с ней, что она, живая и здоровая, а его нет, его она убила.  «Мой нерождённый ребёнок, прости меня, я оказалась слабой, я тебя не сберегла» - повторяла, как заклинание она. Порой её охватывало такое отчаяние, что хотелось рвать на себе волосы и лезть на стенку. А иногда приходило чувство безразличия, она так уверовала, что теперь не сможет иметь детей, что позволяла себе вольности, и однажды в состоянии опьянения допустила близость с мужчиной, совсем не думая о каких-либо последствиях. Для неё стало настоящим шоком, когда она поняла, что внутри неё снова зародилась жизнь, ребёнка не оставила уже потому, что была уверена, алкоголь негативно повлиял на плод. В советском обществе процедура освобождения от беременности на ранних сроках была обычным делом. Сделав это, Вика поняла, что теперь окончательно себя погубила, из стресса выходила долго, а чувство вины перед не рождёнными детьми осталось на всю жизнь. Ходила в храм, замаливала свои грехи, часто пыталась представить, какими бы могли быть эти дети.
    Валерий её спас, оказавшись на пути, после первой их общей потери, через год, всё наладилось, супруги стали родителями двух дочек. Девочки росли, приносила много забот, потому что были проблемы со здоровьем и Вита понимала, что это последствия её ошибок. Со временем разладились отношения с мужем, и как раз в то время, когда это обрело необратимую форму, наступила новая беременность. Вика долго мучилась, как ей поступить, но, когда ей сказали, что ребёнок будет больным, а роды тяжёлыми, она опять испугалась последствий и решилась на третье убийство. Ночью ей приснился мальчик, в уголках его больших чёрных печальных глаз застыли выкатившиеся слезинки...
     С годами женщина совсем забыла и о своих роковых ошибках, когда вдруг пришло напоминание.
    Однажды накануне дня рождения дочери во сне к Вите пришёл ангел в виде девушки с длинными распущенными волосами, он присел на край кровати и сказал: «Сегодня день особый, день, перед появлением на свет твоего долгожданного и принятого тобой ребёнка. Ты не всех приняла, к сожалению, это не очень хорошо. Твои не рождённые дети летают неприкаянные, нужно их принять и успокоить, раскаяние и разговор с Богом во многом облегчит твою душу. Это сказывается и на твоих дочерях, они расплачиваются своим здоровьем за твой грех, ничто не проходит бесследно…»
     Опустив ноги на холодный пол, женщина по привычке стала ими шарить в поисках тапочек, не найдя их, так и осталась сидеть на кровати, погрузив лицо в ладони, будто застывшая мумия. Ужас от содеянного снова окутал её, да, была глупая, невежественная, неуверенная в себе…, но, но, НО, какова цена? Она представила, что вот так же могли не появится на свет и её дочки, в которых она души не чаяла. А ведь кто-то вполне реальный именно таким образом и не смог обрести жизнь… истинное понимание содеянного предстало во всей глубине.
     Виктория долго стояла в храме, обливаясь слезами и каясь за свои грехи, которые вдруг вот так дали о себе знать. «Ну почему же мы не слышим, ни своё сердце, ни голос Бога, почему приходим к нему с разбитыми сердцами, через потери, боль и страдание?!..» - спрашивала она себя. Женщина понимала, даже если Всевышний и примет её раскаяния, этот крест от содеянного она будет продолжать нести, свои собственные ошибки ей предстояло не просто признать, но и принять.
    
     И вот сейчас, когда случилась эта страшная трагедия с гибелью людей в концертном зале, как откровение, к Вике вдруг пришло осознание, что она и все, кто не принял посланных им Богом детей, виноваты в этой беде. Мигранты заполонили страну именно потому, что не хватает собственных людских ресурсов, потому что слишком много тех, кому не дали появиться на свет такие же недалёкие и грешные, как она…
   Для мигрантов совершенно безразлично будущее той территории, куда они приехали просто заработать, есть среди них и такие, кто пойдёт за деньги на любое преступление, что и случилось…