Глава 37

До десяти вечера оставался час, и это время тянулось томительно долго. До одури наигравшись в карты с научными сотрудниками и до отвала надувшись чая, Вадим вышел на свежий воздух. После прокуренной комнаты здесь легко дышалось, словно лёгкие пробили какую-то пробку, и теперь рот жадно хватал целебный воздух вечернего заката.

Вадим огляделся. Улица была пустынной. У дома Ирины копошился с граблями Юрий Алексеевич, намётывая в кучу разбросанный навоз. Рядом у соседей возились с трактором. Где-то злобно залаял пёс, гремя цепью, и ещё дальше и выше, с запоздалым гулом, пролетел самолёт, оставляя в вечернем небе жирную белую полосу. И только у реки мирно и тихо плескалась вода о прибрежный песок.

Вадим пошёл к машине, не спеша завёл и, поглядывая на дом Ирины, выехал на дорогу.

Далеко от села, на берегу реки, Вадим загнал автомобиль в заросли тальника и заглушил двигатель. Задумчиво посмотрел на реку — мыслей не было. Он просто сидел, наблюдая, как медленно текла в своём русле вода в бликах красного заката. Домашняя живность — утки, причалив к берегу, блаженно ощипывались, потряхивая хвостами. Где-то за излучиной резко закричали гуси, испуганные неизвестно чем, хлопая крыльями пролетели над гладью воды, касаясь крыльями её зеркала, и исчезли за поворотом.

А над степью плыли огромные кучи облаков с кровавыми боками. От реки прогуливался ветерок, охлаждая пасмурную усталость, ласково лаская волшебной тишиной, и Вадим задремал. В этой полудрёме виделась Ирина во всём своём нагом великолепии, и хотя он прошёл с ней не один грешный круг, она оставалась ему желанной, и он с каждой новой интимной близостью открывал в ней всё новые и новые картины…

Вадим вздрогнул, полудрёма слетела с умиротворённого лица. Он открыл глаза и машинально взглянул на часы, торопливо завёл автомобиль. Выехав из тальника, он погнал свою машину по полевой, накатанной дороге к селу. Не доезжая околицы, увидел Ирину. Она шла ему навстречу, помахивая зелёной веткой.

— Как тебе удалось? — спросил Вадим, когда она прыгнула к нему в кабину.

— Удалось. — улыбнулась она, прижимаясь лицом к плечу Вадима.

Вадим, не сбавляя скорости, развернулся в обратную сторону от села и погнал машину далеко в чёрную дыру ночной степи…

Нина, бедная девочка, не сразу заметила исчезновения сестры, а когда заметила, было уже поздно. У гостиницы не оказалось машины Вадима, и она поняла, с кем Ирка. Нина стала метаться по окраинам села, заглядывая в укромные места молодёжи, но там никого не было… Отчаявшись вконец, уставшая, она присела на лавку у калитки дома, и слёзы обиды текли по её щекам.

А в это время Вадим и Ира, не теряя драгоценных минут, упали в салоне на спальник, торопливо срывая одежды, покрывая друг друга горячими поцелуями. Вадим умело и с наслаждением насыщался молодым телом, давая и ей, Ирине, ощутить волнующий восторг чувств…

А после сладкой остроты, изнурённые одурью, отдыхали, принимая освежающие ванны ночного воздуха, струившегося в открытые форточки. А руки продолжали скользить по эрогенным местам, давая энергию мозгу вновь и вновь переживать прошедшую бурю наслаждений…

Ирина отвела руку Вадима и спокойным голосом произнесла:

— Послушай, я хочу с тобой поговорить.

— Я не хочу слушать, я тебя хочу. — Вадим попытался навалиться, но она остановила его руками:

— Погоди, я серьёзно.

— И я серьёзно. Разве тебе не нравится?..

Ира высвободилась из его объятий, приподнялась и сама поцеловала его в губы, заключая:

— Ну как такое может не понравиться! Да ещё с тобой. Ты лучше послушай, что я тебе скажу.

Вадим сморщился от досады, а бесстыжий лик луны, подглядывая из-за небольшой тучки, лукаво подмигивал, с любопытством призывая молодую пару к продолжению любовной схватки…

Ире и самой захотелось задохнуться в утробном стоне, в бесстыдном кошачьем изгибе, в потугах блаженства дарить ему себя как в острой усладе пойманной жертвы. Она снова прикоснулась к его губам, повторила:

— Послушай. Ты только не перебивай.

Вадим кивнул и взял губами спелую вишню её соска.

— Ну хватит! — Ира отняла грудь и легла на спину, закинув голые руки за голову, произнесла в ночную пустоту: — Сегодня происходит всё в последний раз…

— Почему вдруг? — переспросил Вадим.

— Я так больше не могу!..

— Чего ты не можешь? — опять подал голос Вадим.

— Я замуж хочу! Детей рожать, мужа ждать, с трепетом, с любовью!

— Это не ко мне. — опять с досадой в голосе ответил Вадим. — Из-за твоих дурацких разговоров мой вездеход потерял прежний вид и утонул в озабоченности…

— А я к тебе и не навязываюсь, успокойся. Ты не герой моего романа, и черновик свой я запросто порву.

Вадим засмеялся, приподнявшись на локте, близко взглянул в лицо Ирины, спросил:

— И кто же тот счастливчик?..

— Это тебе не обязательно знать.

— Что-то ты, милая, крутишь вола за хвост. Признавайся, какой девке собралась меня передавать по акту?..

— Дурак ты. Я бы никому и ничего не передавала, но это настолько серьёзно, что я до сих пор в шоке, и верится, и не верится.

— Что-то я тебя не пойму. Ты можешь изъясняться проще?

— Куда проще? Ты просто герой розовой сказки, которая будет тайно читаться десять, пятнадцать лет, но у неё будет счастливый конец, и я почти в это верю.

— Та-ак, — Вадим приподнялся, сел. — Твои ребусы в интимном салоне я решать не намерен. Я сюда приехал наслаждаться любовью. Говори, что тебе из-под меня надо?..

— Хам ты и сладкая сволочь. Обидно, что такому балбесу может достаться когда-нибудь чистая девочка.

— Жаркую встречу полов окунули в холодную воду. — проговорил Вадим и потянулся за сигаретами, с раздражением закурил.

— Ты что, не догадываешься, о ком я тебе говорю? — спросила Ира, тоже приподнимаясь и прикрывая грудь армейским одеялом.

— Послушай, не играй в жмурки, мне это порядком надоело!

— Я тебе говорю о сестрёнке.

— О какой ещё сестрёнке?

Ирина покачала головой, с усмешкой сказала:

— Это ж надо быть таким дебилом?!

— Но-но, на поворотах! — перебил Вадим.

— Но ты же не видишь дальше своего коня мир!

— Всё, хватит! Я устал от твоих намёков.

— Да о Нинке я говорю, комбайн чёртов!

— Ну знаешь! — Вадим жадно затянулся табачным дымом. — Ты говори, да не заговаривайся. Причём здесь утопленница?

— Да любит она тебя, дурака!

Вадим закашлялся, подавившись дымом, с раздражением щелчком отправил недокуренную сигарету в форточку, хрипло произнёс:

— Ты что, совсем заклинилась от подкожного озноба? Ненормальная!

— А ты вспомни, как она мешала нашим встречам…

— Чепуха! Девочка просто хотела с нами покататься, только и всего. — А сам подумал: «А что она сказала мне на пляже: „Вот вам и достанусь, вы любить меня будете“». — Вадим встряхнул головой, будто сбрасывая перхоть непрошеных мыслей, и ответил Ирине: — Ерунда какая-то…

— Она сама мне призналась, что не простит, если я окажусь с тобой. Ну теперь веришь?

Вадим тоскливо посмотрел на потемневшую луну и подумал: «Крякнула ночь любви. Можешь спрятаться за облако — интима не будет.» — А вслух сказал:

— Она же ребёнок. Это просто невозможно!

Ира, шаря в темноте рукой, искала одежду. Вадим остановил её:

— Ты что, обиделась?

— И не думала. С чего мне обижаться? Я за таких, как ты, любой стерве глаза повыцарапывала бы, а тут сестрёнка.

— Да хватит уже! Как ты могла подумать, что я пойду на растление? Это же подлость. Таких подлецов стрелять надо, без суда и следствия!

Ира с удивлением усмехнулась, отвечая:

— Вы, парни, какие-то олухи царя небесного! Ну кто тебе говорит о подобном? Я и в мыслях не держу, о чём ты подумал. Я говорю о другом, что не хочу стоять на пути сестрёнки ни сейчас, ни потом. Хотя, как любая женщина, мне жалко терять такого наездника… Надеюсь, что с возрастом она поймёт и простит.

Вадим с раздражением ответил:

— О чём ты говоришь? Ей всего десять лет! Она даже не в состоянии воспринимать прелесть откровенных желаний. И потом, почему ты решила, что я буду целомудренно дожидаться её зрелости? Я мужчина, в расцвете сексуальных сил. Не ты, так другая. И вообще, не будь сводницей! Короче, в монахи я не записывался, а твоя Нинка живёт с нездоровой фантазией, и эту её болезнь тебе надо пресечь.

— Ну, во-первых, ей уже не десять, а, как ты говоришь, без пяти минут одиннадцать, и у многих из них в это время наступают красные дни…

— Да какая разница?!

— Большая! Во-вторых, и я так думала, как ты сейчас, а понаблюдав за ней, да поразмыслив, убеждённо пришла к выводу, что она будет жить тобой до совершенства, обожая тебя как идеал, как авторитет настоящего мужчины. Поверь, такое бывает у девочек.

Ирина наконец нашла свой купальник и с досадой сказала:

— Бугай чёртов! Ты его весь порвал.

— Дома заштопаешь. — ответил он, наваливаясь на Ирину…

Извиваясь, она сопротивлялась, возмущённо отнекивалась:

— Перестань! Ведь только что говорили!

— Кто говорил, а кто только слушал. Потерпи, будет хорошо…

— Ты что, больной? — возмущалась под натиском Ирина.

— Больных лечить надо, а я живой.

Она утробно застонала, а пот градом катился с лица Вадима, пока он трудился над её телом…

— Вот подхвачу, будешь знать, от переусердия. — промолвила тяжело она, когда обессиленный Вадим откинулся в сторону.

— Не подхватишь. У меня другая программа.

— Наплевать твоему живчику на твою программу. Возьмёт да и прорвётся к ядрышку, а я аборта делать не буду. — Ира поднялась и, отсвечивая телом, через голову влезла в платье. — Вставай, — сказала она. — Хватит нежиться.

Вадим быстро собрался, и они поехали в обратный путь. Ирина нервничала, поглядывая на часы — время показывало далеко за полночь.

— Ох и будет мне сейчас! Так стыдно.

— Да брось ты, ей-богу! Твоя Нинка спит и видит десятый сон.

— Не веришь?

— Не верю! — обозлился Вадим.

— Хорошо, приедем — сам увидишь. Она будет сидеть возле дома и ждать.

Они уже подъезжали к дому Ирины. Пучок света фар выхватил из темноты одинокую фигуру: девочка сидела, сжавшись в комок, уткнув голову в колени.

— Убедился? — тихим взволнованным голосом промолвила Ира. — И посмотри на меня: как я выгляжу?

— Нормально. — ответил Вадим, не менее ошеломлённый увиденным.

Машина остановилась, свет фар погас, и Вадим, выйдя из кабины, направился к Нине.

— Привет, утопленница! — как мог бодрее произнёс Вадим. — Почему не спишь? — И, оборачиваясь к подходящей Ирине, добавил: — Ты посмотри: детям спать пора, а она дневалит.

Нина ничего не ответила Вадиму. Только с брезгливой гримасой посмотрела на сестру, и в полной тишине прозвучал её голос, как выстрел:

— Дрянь!

Вадим вздрогнул и растерянно спросил:

— Кто, я?

— Нет. Хотя тоже не лучше.

Вадим тихо присвистнул и тихо, нравоучительно сказал:

— Нехорошо, утопленница. Разве можно так? Сестра не девочка, ты не мать.

Нина встала с лавки, отвернулась от Вадима, еле слышно произнесла:

— Ни прощу! Никогда не прощу!

Вадим подошёл сзади, развернул Нину к себе. Её сказочные глаза дрожали в бисерках слёз. Она горько всхлипнула и уткнулась лицом Вадиму в грудь. Он осторожно прижал её тоненькие плечи и растерянно посмотрел на Иру. Она, подойдя к сестре, виновато сказала:

— Пошли в дом, я тебе всё объясню.

— Не прикасайся! — Нина зло посмотрела на Иру и уничтожающе на Вадима. — Вас это тоже касается, уберите руки!

Вадим убрал и примирительно развёл их в стороны, а Нина стремглав бросилась к дому. Ира и Вадим озадаченно переглянулись.

— Ладно, Вадим, — произнесла Ира. — Ты езжай. Мы тут сами разберёмся, как-нибудь…

— Кошмар! — произнёс Вадим, садясь в кабину за руль и закуривая сигарету, спросил: — И что теперь?

Ира пожала плечами, ответила:

— Уезжать тебе надо. Навсегда!