Радзинский

Радзинский


В  кабинет  влетела  Ира,  старшая  дочка  моего  мужа.  Заплаканные,  широко  распахнутые  глаза  смотрели  на  меня  с  ужасом.  Она  зашептала,  что  в  приемной  чудовище,  которое  всех  довело  до  слез.  Теперь  работники  переживали,  как  бы  оно  и  меня  не  сожрало.
-  Он  как  с  цепи  сорвался.  Орет,  отказывается  заполнять  бланки.  Что  делать? 
-  Пригласи  его  в  кабинет.
Испуганная  Ира  пригласила  пациента  в  кабинет.
Вошёл  невысокий  мужчина  приятной  наружности.  С  первого  взгляда  одет  просто,  но  за  простотой  угадывался  оригинальный  модный  стиль.  Редеющие  волосы  торчали  во  все  стороны  и  даже  стояли  дыбом,  хоть  и  были  собраны  в  редкий  хвостик  на  затылке,  глаза  пристально  изучали  обстановку.  От  него  исходила  невероятная  энергия,  одно  неверное  слово  и  он  взорвётся. 
-  Да,  непрост.  Или  творческая  личность,  или  психопат.  А  может  и  то,  и  другое.
Подумалось  мне.
-  Добрый  день.  Садитесь,  пожалуйста,  в  кресло.
Он  на  минуту  замялся,  затем  быстро  сел  и  сразу  как - то  сник,  словно  выпустил  пары.
Я  приступила  к  осмотру.  Стертые  почти  до  основания  зубы  подтверждали,  что  человек  он  неспокойный.  После  осмотра  мы  разговорились.  Ярослав  работал  в  главном  городском  театре  Хельсинки  помощником  режиссера. 
-  Чтобы  устроиться  в  финском  театре  надо  быть  одаренным  человеком.
Подумалось  мне.
Вышел  он  из  кабинета  ласковее  котенка.
-  Что  ты  с  ним  сделала,  чем  опоила? 
Спрашивала  после  его  ухода  перепуганная  Ира.

Мы  стали  друзьями.  Не  близкими,  а  уважающими  друг  друга  людьми.  Мы  не  интересовались  личной  жизнью  другого  и  не  пытались  сблизиться.  Иногда  он  приглашал  меня  на  генеральные  репетиции  в  свой  театр,  иногда  на  прослушивание  новых  сценариев,  которые  проходили  в  театральном  кафе  по  четвергам.
В  день  независимости  Украины  мы  случайно  встретились  в  украинском  посольстве.  Он  был  в  украинской,  искусно  расшитой  косоворотке.  Пока  мы  обменивались  любезностями,  подошёл  мой  напыщенный  и  самодовольный  муж  в  генеральской  форме.
-  Знакомьтесь.
-  Ого.  Твой  муж  генерал!
Восхитился  Ярослав.
-  Как  видишь.
То,  что  генерал  он  липовый  и  что  через  месяц  мы  разводимся,  я  промолчала.

За  окнами  быстро  темнело.  Осень  с  дождливыми  холодами,  развод,  суды,  дележка  имущества,  работа  с  ее  проблемами  -  все  это  настроения  не  прибавляло.  Злость  на  Алексея  и  его  безбашенность  частенько  сбивали  меня  с  толку.  Но  самое  тяжелое  было  дома,  там  ждал  растерянный  подросток,  обиженный  до  глубины  души  на  родителей  и  на  весь  мир,  и  срывающий  свои  обиды  на  мне.  Я  и  сама  нуждалась  в  поддержке,  но  как  обычно  бывает  в  трудные  времена,  человек  остается  один,  позабытый  всеми  друзьями  веселых  дней. 
Терзаемая  сомнениями,  я  набрала  номер  Ярослава.  Почему  я  решила  позвонить  совершенно  чужому  человеку,  да  ещё  и  пациенту,  не  могу  объяснить.
-  Извини,  что  звоню  тебе,  больше  некому.  Мне  плохо. 
На  другом  конце  долго  молчали.  Это  и  понятно,  случайный  человек  приглашает  вас  в  свою  депрессию,  мрачную  глубокую  пропасть.  Кому  это  надо?  Наконец  послышался  задумчивый  голос.
-  Я  иду  в  театральный  кабачок.  Не  обещаю,  что  это  будет  интересно,  но  приезжай,  отвлечешься.  Встретимся  в  центре.
Прочитывание  сценария  и  правда  оказалось  так  себе. 
-  Мне  необходимо  вернуться  в  театр.
Предупредил  меня  Ярослав,  провожая  к  машине.  И  тут  я  рассказала  ему  о  разводе  и  о  депрессии,  съедающей  меня  в  последнее  время.  Немного  подумав,  он  предложил. 
-  Хорошо,  поедем  к  тебе.
Я  испугалась. 
-  Зачем  ко  мне?  У  меня  совершенно  нет  сил.  Дочка  дома.
Мне  не  нужен  был  мужчина.  Ярослав  странно  посмотрел  на  меня  и  попрощался. 
На  улице  бушевала  снежная  вьюга.  Я  была  легко  одета  для  театра  и  ледяной  ветер  пронизывал  до  самых  костей.  Ноги  в  тонких  чулочках  и  легких  замшевых  полусапожках  задубели.  Дрожа  от  хлеставшего  в  лицо  колючего  снега,  я  стояла,  замерзая,  и  смотрела  на  исчезающего  в  снежной  метели  Ярослава.  Было  так  холодно,  что  не  хотелось  двигаться,  меня  словно  отключили.  Машина  стояла  рядом,  надо  было  только  открыть  дверь,  завести  мотор  и  включить  отопление.  Когда  мои  зубы  застучали  от  холода,  я  очнулась,  но  не  полезла  в  машину,  а  пыталась  поймать  какую - то  очень  важную  мысль,  словно  она  была  совсем  рядом,  но  настолько  скользкая,  что  никак  не  выстраивалась  во  фразу. 

Ничем  не  примечательные  будни  шли  своей  чередой.  Короткие  дни  сменялись  длинными  полярными  ночами.  Перед  Рождеством,  неожиданно  позвонил  Ярослав  и  пригласил  меня  на  премьеру  спектакля  Радзинского  “Товарищ К.  Финн  и  Сталин”.
Я  поделилась  приятной  новостью  с  единственной  на  тот  период,  поддерживающей  меня,  подругой. 
-  Ты  не  знаешь  Эдварда  Радзинского!
Удивилась  она.
-  Впервые  слышу.
-  Радзинский  очень  популярен   в  России.  Он  пишет  об  исторических  личностях.  У  меня  есть  его  книги.  Сталин.  Распутин.  Последняя  из  дома  Романовых.
После  небольшого  ликбеза,  возбуждённая  подруга  предложила  пригласить  Эдварда  Радзинского  и  Ярослава  на  чай  с  вареньем  и  блины  с  икрой. 
-  У  Радзинского  совершенно  нет  свободного  времени.  Но  я  ему  передам  ваше  приглашение.
Обнадежил  Ярослав.
Я  накрыла  шикарный  стол.  Сестра  напекла  блинов. 
-  Как  давно  я  не  ел  домашних  блинов!  Спасибо  вам,  девочки.
Улыбался  несимпатичный,  но  очень  обаятельный  человечек,  прихлёбывая  чай  из  фарфоровой  чашки  в  кобальтовую  сетку.  Подруга,  самая  начитанная  из  нас,  вела  беседу  с  писателем.
-  Какой  спектакль  вы  ставите?
-  Спектакль  о  Кекконене,  бывшем  президенте  Финляндии.  Я  написал  о  нем  книгу.  Ярослав  предложил  поставить  спектакль  в  Хельсинки  и,  представьте  себе,  городской  театр  согласился.
-  Разве  не  будет  скучен  спектакль  о  бывшем  президенте?  Кого  интересуют  архивы?
Вклинилась  я  в  интеллектуальный  разговор.
-  Кекконен  был  очень  любвеобилен  и  постановка  о  любви.  Приходите  на  презентацию. 
Пригласил  Радзинский.
-  Принесите  книги.  Эдвард  Станиславович  подпишет  их.
Добавил  Ярослав.

Что,  что,  но  скучным  спектакль  назвать  было  нельзя. 
Наоборот. 
По  сцене  нервно  носились  люди  в  спортивных  штанах  и  белых  футболках  с  красными  галстуками.  Размахивая  красными  флагами,  они,  пытаясь  перекричать  грохот  музыки,  истошно  кричали.  Наконец,  устав  бегать,  борцы  за  что - то  расселись  на  тренажерные  велосипеды  и,  крутя  педали,  дружно  запели.  Мне  вспомнилось  коллективное  хоровое  пение  конторских  работников  в  фильме  " Мастер  и  Маргарита. "  Допев,  красные  галстуки  стали  с  ожесточением  толкать  и  валить  на  пол  сцены  тяжеленные  тренажёры.  Мизофония  на  сцене  включила  все  мои  защитные  механизмы,  сделав  абсолютно  невосприимчивой  к  происходящему.  Я  так  не  поняла,  по  какому  поводу  разбушевался  народ  и  о  чём  он  поет.  Сделав  заключение. 
-  Коллективный  психоз. 
Дернула  подругу  за  рукав.
-  Может  смоемся. 
-  Ты  что!  Неудобно.
-  Но  это  не  спектакль,  а  бедлам  какой - то!  Где  обещанная  любовь? 
-  Давай  ещё  посидим.  Для  приличия.
Я  стала  разглядывать  зрительный  зал.
В  начале  спектакля  публика  терпеливо  ждала  Кекконена,  пытаясь  угадать,  который  из  бегающих  таковым  является.  Так  и  не  разгадав,  зрители  занервничали.  По  задним  рядам  пошёл  шепот,  затем  шелест,  разочарованные  люди  гуськом  выходили  из  зала.  Минут  через  тридцать  в  зале  осталась  меньше  половины  зрителей,  надеявшихся  еще  на  чудо.  Но  чуда  на  сцене  не  происходило. 
Чудо  произошло  в  зале.  Целые  ряды  оставшихся  на  передних  рядах  зрителей  поднималось  и  демонстративно  шло  на  выход.  Это  была  прежде  не  виданная  мной  сцена,  словно  я  участвовала  в  неком  фильме.
-  Ты  как  хочешь,  я  пошла.
-  Подожди  немного.  Может  любовь  покажут.
-  Очень  сомневаюсь.  Ума  не  приложу,  как  финны  согласились  такое  ставить?
-  Может  мы  чего  недопонимаем?
Упиралась  подруга. 
Зал  опустел  на  глазах.  Я  тоже  направилась  к  выходу. 
-  Такой  провал!  Жалко  Радзинского.
Подруга  стояла  у  дверей,  как  бы  прощаясь  с  писателем  и  его  сценическим  творчеством.
На  следующий  день  все  газеты  страны  кричали  о  грандиозном  провале  постановки  о  Кекконене.  Вскоре  после  спектакля  уволили  директора  театра.  И  Ярослава. 

Фото  автора.  Чай  с  Радзинским.
14.04.2024
Хельсинки