Иешуа это Иисус?..

           «– И настанет царство истины?
             – Настанет, игемон, – убежденно ответил Иешуа».
               
                М. А. Булгаков. «Мастер и Маргарита».          


   Иногда читаешь интересное, но не до конца понятное литературное произведение и невольно задумываешься: а о чём же автор хотел поведать читателю «между строк»? Что сподвигло автора именно так, а не иначе, интерпретировать то или иное событие? Наконец, что наиболее волновало автора, как человека, при написании произведения? О чём он не мог или не хотел поведать читателю напрямую?..

   Например, меня с юности занимает вопрос: почему Михаил Афанасьевич Булгаков в своём шедевре – романе «Мастер и Маргарита» – изобразил Иешуа Га-Ноцри простым смертным? Не «возмутителем спокойствия», великим чудотворцем, глашатаем Истины, известным всей Иудее, у которого, в пору Его земного служения, было множество поклонников и последователей. А необычайно добрым, проницательным бродячим философом-самородком, наделённым даром исцеления, но одиноким, наивным и беспомощным в делах житейских. Как Иисус, Иешуа тоже жертва неправедного суда иудейских первосвященников и жестокой римской деспотии. Но в земной жизни он, как Иисус, не воскрес. А это не соответствует сведениям из Евангелия, общепринятому представлению, если напрямую ассоциировать образ Иешуа в романе с образом Иисуса Христа. Более того, было бы весьма странно, если бы «такой Иешуа» вообще остался в памяти истории. Не помнит же история других реально существовавших проповедников и «пророков», которых было немало в охваченной религиозным фанатизмом Иудее. А Иисуса не просто помнит. Иисус Христос стал Учителем, Спасителем и Богом для последующих поколений верующих-христиан. И следование Его Учению, Его Заповедям является для большинства из них целью и смыслом земной жизни, ради спасения вечной жизни души! Поэтому, создавая образ Иешуа, М. А. Булгаков, в лице Мастера (роман в романе), вероятно, и не преследовал цель прямого отождествления его с Иисусом Христом. Или же, отделяя образ Иисуса от «напластований» евангелистов, стремился придать Иешуа образ более «исторический».

   Михаил Афанасьевич с первых слов романа «Однажды весною, в час небывало жаркого заката…» вводит читателя в дивный мир своей гениальной фантазии. И уже не отпускает из этого мира увлечённого читателя, заставляя его вновь и вновь переживать и переосмысливать события романа словно изнутри. И в этом есть большой соблазн поддаться очарованию «чертовщины», круто замешанной автором в повествовании. Можно ли выбраться из этой «чертовщины», посмотреть на неё со стороны – сверху? Можно! Если искренне, бескорыстно, несмотря на жизненные тяготы и испытания, возлюбить и сохранить в душе образ истинного, а не «книжного», Иисуса Христа!
 
   Некоторые литературоведы (в частности, иноагент Андрей Кураев*) предполагают, что повествование Мастера о Пилате и Иешуа – это «Евангелие от Воланда». Дескать, Воланд поставил Мастера в такие условия (выигрыш по облигации, знакомство с Маргаритой...), чтобы Мастер написал его (Воланда) версию осуждения и казни Иисуса-Иешуа. И тем самым попытался принизить или вовсе перечеркнуть версию канонического Четвероевангелия. Но это «книжно-ортодоксальный» взгляд на художественный вымысел Мастера, приписывающий ему свойства апокрифа, коим он, конечно, не является. Да и Иешуа в романе, несмотря на явное несоответствие каноническому представлению об Иисусе, – образ положительный, трагический, страдательный.

   И что, если Булгаков подразумевал, что к написанию романа Мастера подвигла не злая воля Сатаны, а Божье попущение?.. С чем в самом начале романа «Мастер и Маргарита» сталкиваются на Патриарших – и по убеждениям, делам своим получают воздаяние воинствующие безбожники Берлиоз и Бездомный? С потусторонним  миром, существование которого они отрицают!
 
   Ну, а Мастер в своём «романе в романе» показал, к чему привела Пилата его трусость – осуждению и казни невиновного Иешуа. Но ведь и сам автор невольно уподобился своим литературным героям. Им тоже всецело овладел страх, когда роман о Пилате отрывочно был опубликован и подвергнут безбожными критиками остракизму. К тому же очевидно, что Мастер напрасно надеялся, что его роман на такую, в корне противоречащую идеологическим установкам того времени тему, будет понят, принят и признан литературными критиками и рецензентами. И в этой напрасной надежде он в чём-то уподобился своему литературному герою Иешуа, наивно полагавшему, что «правду говорить легко и приятно». Но если Иешуа за свою откровенность кротко и безропотно принял жесточайшую смерть, прощая своих палачей, то Мастер поддался мороку страха за свою жизнь. В припадке этого страха, он впал в отчаяние. В предчувствии возможных репрессий от властей, роман – главное дело всей его жизни – был сожжён. В черноте отчаяния, не выдержав испытаний, Мастер «ушёл в себя», как, вероятно, «уходил в себя» и сам Булгаков, по убеждениям, не нашедший себе места при новом общественном строе. Отрёкшись от романа, в разлуке (Булгаков лишь намекает, что по причине репрессий) с вдохновлявшей его Маргаритой, будучи душевно опустошён, Мастер нашёл убогое убежище в психиатрической клинике. Только появление Воланда – «части той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо» и самоотверженность Маргариты изменили судьбу Мастера. Но ему самому не хватило такой силы духа, как у Маргариты, пожертвовавшей собой во имя любви к Мастеру! И по воле Иешуа (а значит – и  Булгакова),  посмертно, он «не заслужил света». «Заслуженный покой» вне света, под присмотром Маргариты, ставшей ведьмой, – вот судьба Мастера, данная ему в утешение. И этот покой, как утешение, вероятно, был упованием и самого Михаила Афанасьевича, пережившего тяготы революции, Гражданской войны и первых лет Советской власти. Так что «Мастер и Маргарита»  – это, на мой взгляд, в том числе и художественное осмысление Булгаковым собственной судьбы в контексте судьбы послереволюционной России. Недаром  Елена Сергеевна Булгакова, жена писателя, написала в своих воспоминаниях, что перед смертью Михаил Афанасьевич, попросив у неё рукопись романа, «выдавил из себя два слова»: «Чтобы знали, чтобы знали». И это были его последние слова...
   
   Эх, «покопаться» бы в мозгах М. А., пишущего свой гениальный загадочный роман!.. Но я, в числе других читателей, могу лишь сделать попытку догадаться: что же хотел сказать писатель «между строк» именно мне? Захватывающие сюжетные линии, исторические аналогии, мистические явления и фигуры, персонажи, прототипами которых были реальные люди, настолько причудливо переплетены в «Мастере и Маргарите» в сочную самоцветную ткань, что кажется: потяни любой читатель за любую нить этой ткани, каждый непременно вытянет что-то своё!
   
   Сын профессора Киевской духовной академии, Булгаков был сведущ в вопросах Богословия. А как врач по профессии и человек проницательный, богато одарённый, с большим жизненным опытом, хорошо разбирался в телесном и душевном человеческом естестве. Потому такими реальными, живыми выглядят даже сверхъестественные герои его романа.
   
   Известно, что Михаил Афанасьевич Октябрьскую революцию не принял. Но в то же время, он не был и ярым противником Советской власти, занимая, скорее, нейтральную, выжидательную позицию. А его участие в Белом движении в качестве мобилизованного врача до 1920 года носило вынужденный обстоятельствами Гражданской войны характер. Коренной перелом всего уклада жизни России стал для него большой личной трагедией. Но что явилось, если предположить, по мнению Булгакова, основной причиной этой трагедии? Не стало ли этой причиной разочарование Булгакова в Русской Православной Церкви, духовно не удержавшей, на рубеже XIX – XX веков, самодержавный строй и страну от революционного хаоса и последующей Гражданской войны? А стремительный распад одной власти и кровавое становление другой могли отвратить Булгакова от власти вообще. Не потому ли трагический герой его романа Иешуа говорит: «…всякая власть является насилием над людьми… настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти».
   
   С детства воспитанный в интеллигентной, близкой к Православию семье, Булгаков, в период революции и Гражданской войны, по-видимому, испытал глубокий душевный надлом. А возможно – и кризис веры. Но сугубым атеистом, исповедующим материализм, не стал. Мистицизм прочно обосновался в его душе. Но на что было Булгакову надеяться? Бог Россию от смуты не спас. С властью Советов он так и не примирился. Действительность, вероятно, представлялась ему декорированной крикливыми лозунгами, облупленной, но несокрушимой стеной, о которую – хоть башку разбей, ничего не изменишь! Оставалось лишь уповать на вмешательство тёмных сил… Может быть, дополнительную роль сыграл в этом и морфий, от которого М. А. одно время страдал зависимостью? Кто знает… Отсюда – и увлечение Булгакова всякого рода демонологией. Отсюда – и его Воланд с «тёплой» компанией.
   
   Каким же тогда «такому Булгакову» виделось состояние православного христианства в советской России? Вероятно, таким, какова в детстве была его вера – искренняя, чистая, но беспомощная впоследствии перед натиском зла, утопившим страну в крови. И в этой связи, осмелюсь предположить, что и образ Иешуа – это аллегория состояния русского Православия – беспомощного, гонимого – под гнётом безбожной большевистской власти. Ведь и Иудея, Ершалаим во времена Христа находились под гнётом язычников-римлян. И в романе Мастера, по сути, именно за отрицание, пусть и в будущем, власти римского кесаря Понтий Пилат был вынужден утвердить смертный приговор Иешуа.
   
   Мастер в романе – это своего рода двойник Булгакова. Здесь Михаил Афанасьевич, в образе Мастера, играет самого себя, выступает в роли «играющего режиссёра» им же написанной и поставленной драмы. Мастер, как и сам Булгаков, что называется, по зову сердца, берётся за написание романа, содержание  которого было категорически неприемлемо для власти, отрицающей и Бога, и чёрта. Но атеизм сам по себе несостоятелен, поскольку не соответствует чувственной, духовной в своей основе, части человеческой природы. Поэтому те, кто отвергает Бога, неизбежно становятся добычей дьявола. И Булгаков в своём романе ярко и образно стремится это показать. Мастер, как и сам Булгаков в реальной жизни, пострадал от нападок провластных критиков и гнёта властей. В чём-то схожа и страстная, «запретная» любовная связь Мастера и Маргариты с историей любви Михаила Афанасьевича и Елены Сергеевны. Ну, а увлекательные похождения Воланда со свитой в отрёкшейся от Бога Москве метафорически поведывают читателю о том, что за всяким греховным деянием, как простых смертных, так и власти в целом, неизбежно последует справедливое воздаяние. И уж если не от светлых сил, то наверняка – от тёмных. Поэтому, как ни парадоксально, но Воланд – Сатана, противник Бога, предстаёт в романе исполнителем воли Иешуа.
   
   Итак, по моему скромному мнению, повествование Мастера-Булгакова о трагической судьбе Иешуа в Ершалаиме – это иносказание о многострадальной судьбе русского Православия в послереволюционной России. Ведь в реальности, что в древней Иудее явление Иисуса Христа, Его проповедь, чудеса, сотворённые Им, включая чудо Его Воскресения, что в большевистской России Православную веру власть имущие стремились всячески изолгать и стереть из памяти народа. «Чтобы знали, чтобы знали»...
   
   И здесь меня вдруг осеняет ещё одна догадка! А не является ли образ Понтия Пилата в романе отражением представления Михаила Афанасьевича о Сталине? О вожде, в чьей власти было казнить и миловать. Но в то же время – заложнике этой власти, утвердившейся под «солнцем» марксизма-ленинизма, – своеобразном «Тиберии-цезаре»...
_______
*Министерство юстиции РФ внесло Андрея Кураева в соответствующий реестр иноагентов 22 декабря 2023 года.

15.04.2024 г.