Прохиндей

Новелла
Прохиндей
Фрагмент из книги «Те, кто были со мной»

Перелыгин появился в моей жизни и жизни моего друга Мишки Беспалова в период учебы в Иркутском политехе. Мы были студентами третьего курса, а он работал на кафедре теоретической механики. У него не было ученой степени, но он был аспирантом третьего года обучения (О-о-о-о-о!) у одного из специалистов в области динамики машин, доктора технических наук, профессора Евсеева С.В.
Сначала мы и не догадывались, что у Алексея Ивановича, который был старше нас на пять лет, не было написано ни одной страницы диссертации. Но за то были амбиции…
Когда мы спрашивали его, как называется его диссертация и чему она посвящена, он отвечал, что еще не сформулировал окончательно, но называться она будет примерно так: «Принципы построения вибрационных машин и исследование динамики… бу-бу-бу»… Он никогда он не договаривал и сразу уводил разговор в сторону на какие-то другие вопросы.
Он пришел на нашу кафедру и обратился к заведующему – Гестрину Б.Б. с просьбой рекомендовать кого-то из студентов, пригодных для серьезной научной работы. Гестрин порекомендовал нас с Мишкой, потому что мы хорошо учились, хотя, честно скажу, фанатами учебы мы не были. Вместе с Мишкой, иногда без него (он был уже женат) мы прогуливали занятия, участвовали в пьянках со своими сокурсниками, но когда подходило время, все курсовые и все почее мы легко сдавали, помогали еще и другим студентам и были первыми в своей группе.
Мы согласились, но толку от этого не было никакого. Мы с другом ходили искать Перелыгина, чтобы сесть наконец и сформулировать совместно с ним темы наших научных работ, которые бы потом превратились в дипломные проекты. А когда находили, то он или не мог сейчас, назначал другое время и место, но никогда не приходил. А часто, бывало, так, что мы его находили и он соглашался, что дескать, давайте найдем место, где мы сядем и шли. Но вот по пути попадался какой-то отдел. И он говорил, что я сейчас только на две минутки сюда зайду и пойдем.
 Мы ждали, ждали, смотрели в окно, о чем-то говорили. Но вот уже проходило полчаса и, мы, теряя терпение, заглядывали в дверь, куда он зашел, а его там не было…
Куда подевался?
Мы раздражались и говорили друг другу, что больше искать его не будем. Но, потом все повторялось.
И все же мы перестали за ним ходить…
Но тогда он сам отыскивал нас и все начиналось опять.
Темы своих дипломных проектов каждый из нас сформулировал сам, и мы начали помаленьку делать эту работу. Искали книги, искали журналы по нашей тематике, читали учебники и постепенно работа начала подходить к концу. Мы с Мишкой оба закончили техникумы, он – Ангарский политехнический, я – Хабаровский индустриальный.
Еще в начале пятого курса политеха у нас были готовы дипломные проекты и никакого даже самого малого вклада Алексей Иванович в них не внес. Тем не менее все окружающие привыкли считать его нашим руководителем и как мы не хотели, заведующий кафедрой записал Перелыгина в руководители нашими дипломного проектирования.
Как вы, наверное, уже догадались, что на защите наших дипломов, а мы защищались в один день, Перелыгина не было.
Шел 1982 год, июнь. Мы заканчивали институт.
У Алексея Ивановича была жена и дочка, лет пяти-шести, но он ушел от жены, они развелись. Причина тому, что он бросил жену была другая женщина по имени Инга, которая была старше его. Она жила в Братске и работала там в ОРСе (отдел рабочего снабжения) Братскгэсстроя. Где и как они познакомились этого я не знаю, но случилась любовь и беременность, хотя у нее уже был ребенок. Поэтому он стал готовиться к переезду в Братск. Там в это время уже работал Братский индустриальный институт (БрИИ), бывший незадолго до этого филиалом Иркутского политеха.
Перелыгин имел опыт работы в приемной комиссии и предложил себя ректору нового института в этом качестве. Его приняли на работу. Потом он договорился, чтобы под двух его «учеников», нашли место на кафедре сопротивления материалов и теоретической механики.
Мы с Мишей уже давно поняли, что наш, так называемый «шеф» был пустышкой, прохиндеем, пустозвоном, безвольным и ни на что не годным человеком. Но мы настроились на научную карьеру, и мы оба были женаты. А тут появлялась возможность работать в ВУЗе и учиться в аспирантуре заочно.
Мы были лучшими студентами в группе и могли бы поехать в Ленинград от нашей выпускающей кафедры. Но там была очная аспирантура. На что-то надо было жить и кормить наши семьи, ведь у меня в октябре 1982 года уже родилась первая дочь.
На наши места поехали другие студенты – Витька Касьянов и Олег Кузнецов, с которыми мы дружили и которые еще не были женатиками.
Так что наше согласие на Братск решило их судьбу.
В январе девяностого года я успешно защитил кандидатскую диссертацию в диссертационном совете Томского политехнического института, где я отучился пять лет в заочной аспирантуре, а через год защитился и Миша Беспалов, тоже в Томске, хотя учился в заочной аспирантуре у упомянутого д. т. н. Евсеева С.В.
А наш «научный руководитель» за это время не защитил ни кандидатскую, ни докторскую, о которой он мечтал. Продвинулся Алексей Иванович только в том, что сформулировал-таки свою тему. Звучала она примерно так: «Методология построения вибрационных агрегатов для землеройных машин с высокой энерговооруженностью».
Полный бред, конечно. Противно было даже слушать его, когда он начинал что-то рассказывать о своей «переосмысленной» диссертации.
Кажется, в середине 1989 года А.И. Перелыгин нашел себе новую любимую – Галину Маркину, которая была моложе его. Она работала на кафедре математики, была кандидатом физико-математических наук и доцентом. Но, увы, бог не дал ей красоты, хотя тело у нее было стройное, а голова умная.
Они встречались тайно и вскоре она забеременела. Разумеется, такое не могло остаться не замеченным и вскоре уже весь институт знал, кто отец ребенка.
К этому времени жена прохиндея уже понимала, что он безответственный человек и настоящий балбес, но продолжала с ним жить. Их общий ребенок уже подрос и оставаться одной с двумя детьми, притом, что она старше мужа на несколько лет, ей не хотелось, а перспективы найти кого-то еще у нее не было.
Но когда она узнала, что у нее есть соперница, родившая дочку от ее мужа, терпеть больше не стала. Инга была очень жесткая и решительная женщина, работала начальником. Кроме того, он ее опозорил…
Через пару месяцев она устроила развод, а потом бедный и жалкий Алексей Иванович, вылетел и из ее квартиры – стал бездомным.
Ректор БрИИ, Мартыненко Олег Петрович, с которым Перелыгин был в хороших отношениях, к тому времени уже давно умер и помочь ему не мог.
Тем не менее Перелыгин выбил для себя комнату в общежитии и так, хотя бы не стал бомжом.
Галя Маркина вскоре уехала домой в Ленинград, она была родом оттуда. Как я понимаю, наш «шеф» Перелыгин ей был нужен как донор спермы. Может быть он и нравился ей, как мужчина, но жить с таким идиотом она не планировала. Она была умна (как жаль, что часто ум и красота не соседствуют).
В июне 1991 года и мы с женой и двумя дочками уехали из Братска обратно в Иркутск.
Мишка Беспалов тоже увез семью, но позже – лет через пять после нашего отъезда.
Они устроились в Москве, Миша нашел работу в Московском автомобильно-дорожном институте. Но хорошая московская жизнь его была не долгой. В начале 2000-го года он умер от инсульта во сне и оставил своей жене – Светлане Пахно двоих не взрослых детей.
Через несколько лет Перелыгин объявился в Иркутске. Здесь у него жила мать, но она умерла и осталось наследство – двух комнатная квартира.
Я слышал от своих Братских друзей, что начал пить и видимо его выгнали с работы. Чем он занимался и где пребывал – не знаю.
Однажды, спустя несколько лет, он пришел ко мне в гости. Узнал как-то мой адрес и постучался в дверь. Я открыл ее и увидел сильно постаревшего, с красным лицом, изрядно выпившего человека. Это был мой старый знакомый, о котором я и не вспоминал даже никогда.
«Учитель» пришел навестить своего ученика. В руках был пакет, а в нем бутылка водки и какая-то еда.
Делать было нечего. Встреча хоть и была мне неприятна, но я пригласил его, мы сели на кухне за стол и начали говорить.
Через полчаса он совсем опьянел, стал молоть всякую чушь, все пытался меня похвалить и никак не мог найти нужных слов. Пыхтел, мычал…
Наконец он собрался уходить. Я встал, чтобы проводить, но он неожиданно попросил у меня взаймы три тысячи рублей. Сказал, что через пару дней вернет, что деньги у него есть и т. д.
Я сказал, что три тысячи у меня не найдется, и не соврал – тогда еще жена управляла моими деньгами, но полторы тысячи я ему дал. Уверен был, что денег он не вернет, но так я от него хоть отделаюсь. Уверен я был и в том, что никогда его больше не увижу.
Он ушел, я облегченно вздохнул.
Но тягостное впечатление от этого визита оставалось у меня в душе еще долгое время.
Я был прав. Денег он не вернул. Но увидеть его еще раз мне довелось.
Примерно через год я ехал в автобусе и на одной из остановок я увидел Перелыгина. Он был сильно пьяный, стоял, держась за ограждение. Лицо было красным, но теперь я понял, что связано это не только с водкой. Видимо он серьезно болел, а пил, наверное, по инерции, от безнадежного положения.
……………………………………………………………………………………..
Через несколько месяцев наш заведующий кафедрой, Зедгенизов Виктор Георгиевич, где я работал после возвращения из Братска, сообщил, что Перелыгин умер. Они знали друг друга и даже были немного дружны.
Когда он сообщил мне об этом, то я не услышал в его словах интонации сожаления. Да и я сам принял эти слова равнодушно.
Нет, я не холодный человек и сострадание мне присуще. Но в данном случае я не почувствовал ничего.
Пустой, не цельный человек. Он и прожил пустую, никчемную жизнь. Ничего не достиг. Пустозвон и прохиндей.
А ведь жизнь – это все, что у нас есть!
Впрочем, он осеменил трех женщин, а значит оставил потомство. Надеюсь только, что его дети унаследовали свои качества от матерей…
Кроме него, я не встречал в своей жизни ни одного подобного человека.
Он был одним из тех, кто были со мной в моей жизни.
……………………………………………………………………………………
Впрочем, все это имеет значение, пока мы живем.
Приходит конец жизни и нет разницы, чем она была наполнена – твоя жизнь.
Или есть?
Был ли ты пустозвоном, балбесом, или многое в жизни твоей имело смысл, значение и наполняло ее, а иногда, у некоторых, избранных – наполняло жизнь всего человечества? Гагарин, Королев, Курчатов, Меделеев…
Не знаю. У меня нет ответа…

Альковы души
Разговор с нейросетью.

Я много лет пытался найти ответ на такой вопрос:
«Состояние до зачатия человека и
состояние после смерти человека – это одно и тоже состояние»?
И там, и там – небытие! Нас не было. Потом – нас нет.
А недавно, когда узнал,
что каждый может стать пользователем искусственного интеллекта,
и стал учиться разговаривать с нейросетью,
я решил ее спросить об этом.
Вот такой был ответ:
«Состояние до зачатия человека называется «небытие».
Это период, когда человека ещё нет, он не существует.
В этот момент времени человек не обладает никакими свойствами,
так как его просто нет.
Состояние после смерти человека также называется «небытие»,
но оно отличается от предыдущего.
После смерти человек уже существовал, у него были определённые свойства, качества, опыт, но всё это утрачено.
И это другое небытие».