Азбука жизни Глава 8 Часть 251 Город тружеников

Глава 8.251. Город тружеников

— «Город-труженик!!! Спасибо за информацию! С уважением! 20.04.2024 09:07»

— «И научный был! Проектных институтов много, не меньше заводов, которые имели свои техникумы и филиалы городских институтов. Свои поликлиники, Дома культуры и отдыха, даже санатории на юге России. Не говоря уже о стадионах, рядом с заводом. А численность работников на этих заводах была до 40-60 тысяч. А современная шобла, уничтожив все эти заводы тридцать лет назад, топит уже население. И кто виноват? Частично мы и являемся причиной такого разгула. Один президент, если он сам Господь Бог, не справится с этой воровской нечистью сверху до низу. 20.04.2024 11:41»

Откладываю планшет. Воздух на вилле Дианы напоён запахом моря и покоем, но эти два сообщения, пришедшие одно за другим, будто принесли с собой тяжёлый, металлический дух того самого города. Города, которого уже нет. Вернее, города, который остался, но вывернут наизнанку, обокраден, лишён смысла.

— Замечательный диалог получился, — тихо говорю я, глядя в окно, где синева океана сливается с небом. Два незнакомых человека, вспомнив былое, одним махом обрисовали целую эпоху и её крах. Эпоху созидания. И эпоху мародёрства.

— Кстати, Диана, — поворачиваюсь к ней, — те, кто там засел династиями уже тридцать лет и воруют миллиардами, их и близко не подпускали к Челябинску в советское время. Туда брали только лучших. Учёных, инженеров, рабочих с золотыми руками. А эта публика… Они даже мимо проезжали боязливо. Вот они и возомнили, что могут устроить теперь Уральскую столицу. И не раз об этом заявляли в местной печати. Мечтают стереть память о труде, заменить её блеском награбленного.

Диана молча кивает. Она слушает с тем вниманием, с каким изучает сложную партитуру. Спокойно, вдумчиво, за каждым словом видя ноты, такты, паузы.

Потом она отпускает нас с лёгкой улыбкой. Мы прощаемся, и я понимаю, что этот визит был не просто отдыхом. Она выжила из меня то важное, что хранилось не только в моей памяти, но и в пожелтевших записях моего прадеда. В его рабочих тетрадях, в чертежах, в сухих отчётах о запуске новых цехов — задолго до того, как появились министерства, которые всё это в итоге и похоронили.

Иду к машине, и в голове звучит этот диалог читателей. «Город-труженик». Не просто точка на карте. Это была живая, пульсирующая система. Где работа кормила, учила, лечила и давала отдых. Где смысл был не в «освоении бюджета», а в общем деле. И сейчас, когда эта система уничтожена, «шобла», как метко назвал её читатель, не знает, что делать с оставшимся населением. Потому что управлять созидателями они умели только через подавление. А как управлять теми, у кого отняли смысл существования? Только топи;ть. Топить в бедности, в отчаянии, в водке, в дешёвых развлечениях. Или — в ненависти к тем, кто когда-то этот смысл им дал.

Мы едем, и я смотрю на мелькающие пейзажи. А перед глазами — не эти холмы, а гигантские цеха, стадионы при заводах, поликлиники. И лица. Лица тех, кто всё это строил и в чьих глазах светилась не покорность, а достоинство. Именно его и боялась «шобла» больше всего. И до сих пор боится. Поэтому и пытается стереть память. Но память, как оказалось, жива. Она живёт в старых записях, в таких вот случайных диалогах в интернете, в семейных историях. И пока она жива — есть надежда, что «город-труженик» когда-нибудь возродится. Не в камне, может быть. Но в духе.