Глава 40

После обеда въехали в город. Он встречал теплом и редким листопадом, кое-где валялся праздничный мусор: лопнувшие шары, обрывки бумажных цветов и бумаг.

— Так ведь завтра первое сентября! — подал голос Вадим. — А сегодня был первый звонок. — И он обратился к шефу: — Анатолий Николаевич, если честно, подустал я, в отпуск хочу.

— Ты с какого месяца у нас?

— С октября.

— Хорошо. Давай договоримся так: числа с пятнадцатого тебя устроит? А то кое-где по городу помотаться надо. Да и потом, подготовь машину перед отпуском, чтоб она у тебя урчала после отпуска весело, как после автомойки. Согласен?

— Конечно!

— Тогда вези домой и можешь быть на сегодня свободен. Да, забыл спросить: ты в отпуск куда едешь-нет?

— В Барнаул, за невестой.

— Вот как?! Тогда удачи и счастливого пути!

— Спасибо!

Вадим подвёз шефа прямо к подъезду и, распрощавшись, уехал.

По дороге заехал в магазин, мысленно подумал о Сеньке: «Вот бы его прихватить с собой… Надо поговорить с ним, веселей ехать, да и сват из него отменный. Сейчас отоварюсь и позвоню ему.» — Вадим подъехал к магазину и в дверях столкнулся, впервые за много лет, с Наташей Колесниковой.

— Ба-ба-ба!!! Вадим, что ли? — воскликнула она, хватая его за рукав.

— Наташка?! — удивился Вадим, узнавая и не узнавая бывшую сокурсницу, подругу Вики. — Изменилась-то как — кругленькая!

Перед ним стояла беременная молодая женщина с эффектным животиком. Мелькнула мысль: «Генкина работа.» — А вслух сказал:

— Хорошо выглядишь! Как говорит мой друг — конфетка!

— Это не Сенька ли? — улыбнулась Наташа.

— Он самый.

— Твой Сенька при первой встрече отмочил такой комплимент, что хоть стой, хоть падай!

— И что сказал?

— Что я золотая рыбка, на которой нет места, где ставить пробы… Представляешь?

— Это на него похоже. — засмеялся Вадим. — И вы после этого подружились?

— Более или менее…

— Не юли, Наташка! С этим парнем дружить не можно, а нужно!

— Опоздал твой цыган, я замужем. — И глазами показала на свой живот.

Вадим не стал опровергать её слова, что в курсе её беременности и кто виновник этого торжества. Он только из вежливости поинтересовался:

— Как живёшь?

— Как все. — уклончиво ответила Наташа и в свою очередь спросила: — А как ты? Не женился?

— Пока нет. Но если женюсь, тебя приглашу одну из первых.

— Ловлю на слове. Причём не откажусь.

— Значит, договорились. Готовь подарок. — улыбнулся Вадим.

— А ты откуда и куда? — спросила Наташа.

— Из командировки, сейчас домой.

— Так и живёшь в саманушке, не переехал?

— Нет, так и живу.

— А знаешь, ты тоже ничего — видный!

Вадим усмехнулся:

— Хоть одна оценила!

— Ладно, не прибедняйся. Наверно, нашего брата у тебя пруд пруди…

— Не любят, Наташка. Может, ты кого присоветуешь…

— Поехали, сведу с Викой.

— Я у неё ничего не оставил.

— А может, забыл?

— Когда-то дарила — отказался, а нужно было взять. Теперь другие взяли и пользуются…

— Дурак ты! Что так обиделся, что не ты первый?

— Может, и это тоже. Только молчать не надо было — писать.

— Писала она тебе. Теперь ты сам знаешь. Любила да и сейчас любит. — Наташа тяжело вздохнула. — Пришёл бы да объяснились, а то как-то не по-мужски с твоей стороны…

— Знаешь, Наташка, — перегорело.

— Ерунда! Не верю. Приди и не пожалеешь…

— Не хочу.

— Ага, значит, любишь ещё и себе противоречишь.

— Нет! — категорично ответил Вадим. — Не доставай.

— Одного не пойму: вот если вы захотите, так вам прямо хоть сейчас подавай, да мягко раскладывайся… А если женщина… Уроды! Почему мучаете? Какого рожна вам ещё надо?!

— Кончай воспитывать, Наташка, поссоримся!

— Да мне хочется понять. Ведь обоих вас хорошо знаю, что да как, причину. Имею право.

Вадим остановил Наташу:

— Погоди. Насчёт того, что нас хорошо знаешь, я не соглашусь. Знала — сейчас мы все другие, и ты в том числе. А в отношении прав — ничего ты не имеешь, равно как и мы друг над другом. Всё прошло, всё изменилось, даже ты… Так что разбитую чашку не склеишь.

— Длинный у тебя монолог получился. А ты склей.

— Если она целая не выдержала, лопнула, то склеенная держать не будет. А если будет, то недолго.

— Гордыня в тебе с обидой кипит. Благородней быть надо, к нам, женщинам.

— Придёт время, научимся. Ты лучше скажи, куда собралась и куда тебя везти?

— Куда? К Вике еду. Раз на машине, туда отвези.

— Погоди. Иди к моему газику, он не закрыт. Там в кабине подожди, а я затарюсь кое-чем и тебя довезу.

Он улыбнулся Наташе и подтолкнул со словами:

— Иди-иди! — А сам устремился внутрь магазина.

Наташа, не отнекиваясь, прошла и села в машину и взглянула в окно, прижавшись лбом к стеклу. Сокрушённо вздохнула: «Вот они, мужики. Что один, что другой. С ними хорошо только поначалу, а потом… Пусть ты красавица и умница, а потом, со временем, любовь притупляется и становится похожей на завтрак, который обязана съесть в спешке и на ходу.» — Наташа с иронией усмехнулась и грустно вздохнула. — «И эта любовь не ошеломляет, как прежде, потому что уже заранее знаешь, что будет до и после…»

Из магазина вышел Вадим, и Наташа стряхнула с себя тихую сентиментальность. А Вадим заскочил в телефонную будку и позвонил Сеньке:

— Привет, охламон! Живой?

— Как старый мерин в упряжке. — засмеялся в трубке Сенька. — Когда приехал?

— Только что. Как насчёт вечера? Тема есть, поговорить надо.

— Мальчишник или как?

— Без баловства.

— Ты где будешь?

— Дома.

— Добро. Жди, приеду.

— Только давай без тачки. Водочки попьём, а более никого не хочу видеть, устал.

— Хорошо.

— Всё, жду. — Вадим повесил трубку и направился к машине.

Садясь за руль, передал плитку шоколада Наташе.

— Это тебе, — сказал он, — в честь нашей встречи. — И, пряча литр водки за спинку сиденья в карман чехла, добавил: — Извини, на посиделки не приглашаю, у нас мальчишник.

— Спасибо за гостинец! — ответила Наташа и тут же поинтересовалась: — Мальчишник с Сенькой?

— Да. — ответил Вадим с улыбкой.

— А разве мальчишник без женщин бывает?

— По настроению. — И в свою очередь спросил: — Нам куда?

Наташа назвала адрес, и Вадим выехал из кармана парковки. Не тратя в пути время, Наташа спросила:

— Так что передать Вике?..

— Вот только шоколадку, съедите вместе.

— Это мы и так сделаем. А ещё?

— Этого достаточно.

— Перестань. Я серьёзно.

— И я серьёзно. Ну, можешь ещё добавить, что она свободна как птица в полёте.

— И всё?!

— А что ещё? Хотя тебе скажу, но это между нами, девочками: её гнездо не для меня, там было слишком много…

— Прекрати! — оборвала Вадима Наташа. — Какая мерзость твои слова! Она не заслужила такого. Ты её хоть раз видел после возвращения с востока?

— Нет и не горю желанием.

— Эх ты! Мне тебя жалко…

Вадим не ответил, а Наташа, видя бесполезность разговора, подумала: «А всё-таки он её любит, но это чувство запрятал так глубоко, что выдернуть её может только какой-то мощный, неожиданный стресс…»

— Мы приехали. — сказала Наташа, обрывая свою мысль и показывая Вадиму на три трёхэтажных здания у берега реки. — Если не трудно, можно во двор.

Вадим уловил женскую хитрость и остановил машину на проезжей части.

— Добежишь, не маленькая. — с улыбкой сказал Вадим.

— Спасибо, Вадим! — открывая дверцу, поблагодарила Наташа. — Была очень рада тебя увидеть.

Она вышла и, придерживая дверцу, опять спросила:

— А может, всё-таки зайдёшь?

— Не напрягайся, Наташка, я уже ответил.

— Ну как знаешь. До свидания!

— И ты будь! Да, забыл спросить: кого ждёшь? — И он показал глазами на живот.

— Мне всё равно, я просто хочу ребёнка. — улыбнулась она и захлопнула дверцу.

Вадим подождал, наблюдая за Наташей, как она переходит дорогу, и не трогался с места, пока она не скрылась в подъезде. «Сейчас ошеломит Вику» — подумал он и включил передачу.

На дверях дома висел замок. Вадим достал из-под наличника ключ, открыл дверь и вошёл в дом с водкой в руках и с сумкой гостинцев от бабушки Маши. На столе лежала записка: «В холодильнике уха, в чашке под крышкой жареная рыба. Колбаса, сало, хлеб в хлебнице. Ешь». Ему есть не хотелось, он поставил на плитку чайник и принялся умываться с дороги.

Пока умывался, всё это время думал о встрече с Наташей и даже представил разговор Наташи с Викой о нём. Мысль о Вике, как всегда, прокатилась холодной изморозью глубоко в сознании, и вместе с этим ему хотелось увидеть её — какая она стала?.. Что говорить будет при встрече? Как поведёт себя?.. И тут же закипала мстительная обида, как приятная музыка, дробью выстукивая рифмованные слова: «Все подружки как девочки и тебе не чета! Они были все ц…ки, а ты просто туфта!»

Пока мылся, занятый мыслями, закипел чайник. Обтираясь мягким полотенцем, отставил его в сторону, и тут же хлопнула входная дверь. На кухню вошла бабушка Галя.

— Приехал, отшельник! — И потрепала его по шевелюре. — Зарос-то как. Надолго приехал?

— Всё, теперь дома до весны. — надевая свежую рубаху, сказал Вадим. — А тебе привёз от бабушки Маши гостинцы. Ты сама разберись, что куда.

Вадим достал кружку, наполнил её чаем и стал пить мелкими глотками заваренный кипяток.

— А кушать? — спросила бабушка Галя.

— Не хочу. А вот чаёк с дороги — в самый раз. Ты будешь со мной?

— Нет, я сыта. Сидим у Самарских на именинах.

Вадим поднялся из-за стола, прошёл в свою комнату и оттуда подал голос:

— Моя, ты давно в куклы играла?

— Чего ещё надумал?!

Вадим вернулся на кухню и, подавая бабушке Гале куклу, сел за стол, спрашивая:

— Как, нравится?

Бабушка приняла куклу, повертела, ответила:

— Красивая.

— И зовут её Нина. — Вадим улыбнулся, попивая чай, продолжал говорить. — Посади её на видное место, и по утрам я буду желать ей здравия.

— Что за Нина?

— Маленькая девочка, вот как эта кукла. — Вадим попивал чаёк с сухариками, которые подсунула ему бабушка, и улыбался.

Бабушка поглаживала куклу, поправляя ей косички, сарафан, и вдруг произнесла:

— Здесь что-то есть… — И извлекла из маленького кармашка сарафана тоненькую записку. Вадим сам в удивлении протянул руку.

Крошечный листок из ученической тетради, сложенный вдвое. Вадим быстро развернул и прочёл мелкий ученический почерк: «Ты самый лучший на свете! Только не женись, я вырасту.»

— Вот так! — сказал он. — Мне советуют не жениться, а ты мне все уши прожужжала со своей женитьбой.

— Кто советует?

— Кукла! — ответил Вадим, отставляя недопитый чай и пряча записку в брюки.

Бабушка отмахнулась от него и прошла в зал, оттуда спросила:

— Что сейчас будешь делать?

— Спать и Сеньку ждать. — отозвался Вадим.

— Уже созвонились, успели.

— Да. А потом, когда придёт, мальчишник устроим. Я же в отпуск собрался.

— Когда? — спросила бабушка, выходя из зала.

— В середине сентября.

— Вот хорошо, картошку выкопаем.

— Нет, картошку потом, когда приеду.

— А ты куда собрался?

— За невестой. Ты же этого хотела.

— И далеко?

— В Барнаул.

Бабушка не стала допытываться, за какой невестой и почему в Барнаул. Взрослый уже, пусть сам решает. А только спросила:

— Не поздно с картошкой будет?

— Дни хорошие стоят. В октябре в самый раз будет.

— Смотри, а то дожди пойдут — не просушим её, сгниёт.

— Мы недолго.

— Ты что, с Сенькой собрался?

— Ну да! — И в свою очередь спросил: — А ты сама что сейчас будешь делать?

— Я же говорю, на именинах у Самарской.

— А чего пришла?

— Так когда тебя нет, я раз десять на дню возвращаюсь, где б ни была. А вдруг ты вернулся. Дома-то одной скучно.

— Ничего, скоро с невесткой жить будешь, не соскучишься.

— Ну-ну, помечтай…

— Так ты и мёртвого уговоришь!

— Не сваливай с больной на здоровую. Это она тебе письма писала?

— Да. — кивнул Вадим.

— А она хорошенькая?

— Тебе понравится.

— Мне зачем? Тебе жить.

— Однако интересуешься…

— А родители у неё кто? — спросила бабушка.

— А я знаю?..

— Ох и непутёвый ты! Берёшь девицу из семьи и не знаешь, кто у неё родители.

— Зачем мне, что с ними жить?

— Конечно.

— В примаки не набивался и не буду!

— Да я не об этом. Всё-таки родня будущая, знать-то надо, что за люди?

— Люди как люди. У девочки Люды.

— Значит, Людмилой звать?

— Так сама назвалась.

— Скажи, а ты хоть её любишь?..

— Раз еду, наверно, люблю.

— А без «наверно»?

— Вроде да.

— Зачем едешь, раз не любишь? Хорошенькой девочке жизнь ломать…

— У тебя, Моя, все хорошие, только я непутёвый. — Вадим поднялся из-за стола. — Всё, я спать. Будешь уходить, дверь не запирай, Сенька придёт.

Вадим прошёл в свою комнату, взглянул на куклу, сидящую на радиоле, и подмигнул ей, мысленно сказал: «Женюсь я, утопленница. Мне тебя долго ждать.»