Ритина мама о жизни в Берлине. 2 часть

   Продолжаю рассказ моей тёти Тани (Ритиной мамы) о жизни в послевоенном Берлине в конце 40-ых годов XX века.

   "Муж был заядлым  охотником и часто в выходные дни выезжал с друзьями охотиться на кабанов, фазанов и уток. Иногда выезжали семьями, чтобы отдохнуть на природе. Были случаи, когда мы оставались на ночлег у фермеров. Нам отводили лучшие места, предлагали разделить с ними трапезу. Мы от угощений отказывались. Утром осматривали фермерское хозяйство, которое они охотно показывали. Двор и все постройки содержались в чистоте и порядке. Все процессы по уходу за животными механизированы, скот откормлен и ухожен. Здесь же мини-сыроварня и маслобойня. Вся семья фермера работала с раннего утра до поздней ночи. Проезжая по дорогам, где совсем недавно была война, мы поражались их ухоженностью. Дороги широкие, с двухсторонним движением, хорошо асфальтированные, везде нужные дорожные знаки, по обе стороны дорог посажены фруктовые деревья, яблони, груши. Каждый участок дороги, примыкающий к земле фермера, обслуживался фермером, и он нес ответственность за состояние дороги.



   Немецкое население не выражало открыто враждебности к нам, но мы всегда должны были проявлять бдительность. Кто об этом забывал, поплатился жизнью и имел неприятности. Так было с нашим соседом, полковником Корневым, начальником связи города Берлина. В их дом приходила переводчица, бывшая эмигрантка. Она быстро вошла в доверие жены полковника и была своим человеком в семье. В день победы, 9 мая, в 4 часа утра, часовой, стоящий на посту напротив дома, увидел падающего с 4 этажа человека. Это был полковник, который сразу же скончался. Подозрение пало на переводчицу и как позднее выяснилось, она в эту ночь вместе со своим мужем сбежала в американский сектор.


   Были неприятные случаи и в нашей семье. По приезду в Берлин, я в скором времени заболела. Переводчица отвела меня к немецкому врачу, который после обследования поставил диагноз – воспаление почек. Назначил мне лекарство и в скором времени я начала терять зрение. В военном госпитале меня обследовали, и диагноз немецкого врача не подтвердили.  Лекарство, которое прописал немецкий врач, негативно отразилось на моем зрении.  Неприязненное отношение к нам проявил и немецкий профессор, отказав в приеме профессору медицины, с которым мы вместе отдыхали, даже не назвав причины отказа. Наш  профессор извинился за беспокойство и сказал, что если профессор будет в Москве, он окажет ему самый радушный прием. Объяснялись они на немецком языке. Наш профессор добавил, что он знаком со многими трудами  немецкого коллеги, которые издавались в Советском Союзе.

 
   Немецкое население очень бедствовало. Продуктов в магазинах не было, приходилось обменивать вещи на продукты у фермеров и в наших семьях. Ко мне каждое утро приходило 5 немецких детей в возрасте от 3 до 10 лет истощенные, бледные, просили хлеба. Я давала им хлеб и что-либо из продуктов. Преподаватели немецкого языка и музыки брали плату только продуктами в день занятий."