Азбука жизни Глава 3 Часть 253 Взлёт

Глава 3.253. Взлёт

Приятно видеть эти дорогие лица в зале, но сейчас, в первые секунды после аккорда, я их почти не различаю. Сливаются в одно теплое, дышащее пятно. Давно я не ощущала такого чистого, стремительного взлёта — будто отрываешься не только от сцены, а от самой земли, от тяжести, от всего, что тянет вниз.

Эдик слева от меня кивает, едва заметно, и в уголке его глаза — знакомая искорка. А как иначе можно играть его «Времена года»? Только так — отдаваясь течению, как лист на ветру. Тем более что сегодня с нами ребята, которых привез из самого Порту Владимир Александрович. Этот звук… он стал гуще, насыщеннее, будто в оркестр влили не новых музыкантов, а старый, выдержанный портвейн. Спасибо, мальчики! Вы сейчас — мои крылья.

Сколько удовольствия. Не радости даже, а именно глубокого, костного удовольствия от этой лёгкой, почти невесомой, и при этом абсолютно точной, профессиональной игры. Каждый музыкант — продолжение моей мысли, моего дыхания.

Невольно, на каком-то витке мелодии, всплывает память. Наш самый первый концерт с Эдиком. Больше десяти лет назад. Я помню липкий от волнения лоб, дрожь в коленях и его спокойный, ободряющий взгляд перед выходом. Помню, как нас встречали тогда — не аплодисментами даже, а каким-то общим вздохом облегчения и восторга, будто все ждали именно этого звука, не зная, чего ждут. И сейчас, здесь, на юге Португалии, где солнце пахнет морем и жареными каштанами, нас принимают с той же щемящей теплотой. Те же глаза — и у загорелых отдыхающих, сорвавшихся сюда из своих офисов, и у местных жителей, седых, важных, не пропускающих ни одного нашего выступления. Для них это не концерт. Это встреча. С чем-то давно забытым и вдруг воскресшим.

Духовная близость — вот что это. Она не в словах, не в мыслях. Она в воздухе, который колеблется от звуков и несёт их от меня к ним и обратно, замкнутым кругом. Я не играю для них. Я играю с ними, и эта мысль сейчас, в середине адажио, бьёт особенно остро.

А теперь… теперь я буквально таю. Растворяюсь. Звуки композиции Эдуарда Петровича обволакивают, как тёплый бархат. Я закрываю глаза — и вижу не ноты, а движение. Тени деревьев, бегущие по траве, первый снег, тающий на ладони. Как же он хорош за роялем… Не играет — творит погоду в этом зале. Мы с ним — два проводника одной стихии. Он вызывает дождь из басов, а я ловлю его капли в высоких нотах и возвращаю залу бриллиантовой росой.

Это и есть он. Взлёт. Когда музыка перестает быть набором частот и становится пространством, в котором можно жить. Хотя бы несколько минут. Хотя бы одну композицию. Мы все здесь — и я, и Эдик, и ребята из Порту, и эти сотни глаз в полутьме — мы все сейчас живём внутри одной и той же красивой, хрупкой, вечной вещи. И ради таких моментов стоит дышать, стоит уставать, стоит преодолевать океаны.

Последний аккорд. Тишина. Густая, звенящая, налитая смыслом. И только потом — взрыв. Не аплодисментов. Признания. В том, что мы нашли общий язык там, где слов никогда не хватит.

Взлёт завершён. Но ощущение полёта останется. До следующего раза.