Азбука жизни Глава 4 Часть 253 Только близко

Глава 4.309. Только близко

Да, только когда мы близко — на расстоянии взгляда, дыхания, общего ритма, — мы можем видеть и понимать друг друга без слов. Время меняется, пульсирует, но эта связь — вечна. Она в сдержанной улыбке, в том, как мы постепенно, бережно вовлекаем зал в наше пространство. И вот уже звуки кружат голову, кажется, всем без исключения. Танцуй, планета! У нас есть на это полное право. Браво! Зрители встают как один, и зал взрывается аплодисментами.

Ах, как зазвучал сейчас голос Эдуарда Петровича — вольный, щемящий, бесконечно глубокий. Он знает, что творит. Его взгляд скользит по залу, находя Олега, а рядом — Дмитрия Александровича с нашей Ксенией Евгеньевной. Мой дружок, мой тихий гений, сидит рядом с братом, таким же одарённым, в окружении родителей, и иногда его взгляд мягко касается Ксюши и Димочки. Он понимает — мы поём с Эдиком сейчас для них. И я ловлю себя на том, что переключаюсь с наслаждения музыкой на их лица, радуясь, что моя подруга детства окружена теперь достойными, крепкими людьми.

Но Николенька Вересов у нас в особом положении. Он, словно читая мои мысли, появляется на сцене с инструментом — лёгким, почти воздушным. Я спускаюсь в зал, и звуки льются уже прямо здесь, среди людей, исполняя желание не только его, но, кажется, и каждого в этом зале. Зрители снова встают, а я возвращаюсь на сцену с чувством, будто принесла в ладонях частицу их тепла. Ребята подхватывают мелодию — томную, закрывающую глаза, уводящую внутрь себя. Я начинаю петь, потом Эдик уступает мне место за клавишами, и я растворяюсь в игре, затем снова возвращаюсь к голосу. Зал взрывается — эти переходы, эта свобода…

Но ребята не останавливаются. Звучит новая тема — тоска и желание, воплощённые в нотах. Молодцы, они раскрывают все грани, всё, на что способны, — и через моё пение, и через игру. И Дианочка постаралась — этот костюм будто создан для такого вечера. Олег смотрит, не отрываясь, сдерживая восторг, который читается в каждом его вздохе. Да, у нас большие планы. И они уже сбываются, здесь и сейчас. Ребята переводят мелодию в печальную, пронзительную ноту. Зрители снова встают, аплодируя, но почти сразу замирают — наступает тишина, полная торжествующей, живой музыки.

Я начинаю петь о жизни — сильной, непобеждённой. И вдруг из зала появляется Денис, прилетевший со всеми из Лиссабона, с саксофоном в руках. Его инструмент вторит, спорит, обнимает мелодию. А потом звучит голос моего неразлучного друга — Эдик поёт о любви. Просто, без пафоса, так, что сердце сжимается. И в этих звуках — всё: и благодарность, и верность, и тихое счастье, что мы здесь вместе, что можем говорить на языке, который выше любых слов.