Глава 7 Спасение Юлии

 
   
7 глава. Спасение Юлии

Поработав в России, Тьма вновь собрала вокруг себя своих слуг.
— Докладывайте! — приказала она прибывшим к ней в резиденцию себам.
— С начала Первой мировой войны в России погибло более полумиллиона солдат и офицеров, — ответил Толстомордый себ.
— Временное правительство, заменившее собой царя, низложено. Власть в России захватили большевики. Почти повсеместно разгорелась братоубийственная гражданская война. Началось разрушение и уничтожение сословий, православия, собственности. Нищета, голод, разруха вошли в жизнь почти каждого жителя этой страны, — доложил Рыжий себ.
— Замечательно! — одобрила Тьма.
— Англия, Соединённые Штаты Америки, Германия и другие страны участвуют в военной интервенции по периметру России, желая разорвать её на куски, а также грабить и убивать всех несогласных с их действиями, — сообщил Коротышка себ.
— Это они умеют... — довольным голосом подметила Тьма. — В конечном счёте, эти страны более других заинтересованы в таком состоянии чуждой и ненавидимой ими страны. Что ещё вы можете сообщить? — поинтересовалась она.
— Разруха и голод, вызванные гражданской войной, — продолжил докладывать Толстомордый себ, — заставили только что вылупившееся советское государство создавать продовольственные отряды с целью изъятия у бывших помещиков и зажиточных крестьян излишков зерна и продовольствия. Эти действия приводят к обнищанию деревни и крестьянства, к тому же они уничтожают заинтересованность крестьян в производстве сельскохозяйственных продуктов, а это снова — голод и разруха.
— Молодцы, — потирая руки, засмеялся Рок.
Он достал и раскрыл карту России. Тьма склонилась над пёстрой схемой страны и стала внимательно её изучать. Она заметила, как на поверхности карты, в некоторых её местах, проявились сияющие точки.
— Вот, видите, — обратилась Тьма к себам, тыча пальцем в светящиеся точки, — эти сияния и есть родники Любви!
Тьма обратила внимание, что одна из точек светится ярче других. Она достала обрамлённую медной оправой лупу и навела фокус на эту, отличающуюся от других, точку. Под увеличительным стеклом стало видно, что в этом месте на карте, а это был уездный город Шадринск Курганской губернии, располагалась построенная в 1880 году при местном кладбище красивая однокупольная Воскресенская церковь с колокольней.
В это время в Шадринске, в Воскресенской церкви, почти не было прихожан. Слева от алтаря, возле распятия Христа, стояли облачённый в рясу батюшка, а рядом с ним — прихожанин, осанистый и плотный пожилой мужчина, Павел Афанасьевич Кочкуров, вдовец. Пожилой мужчина зажёг фитиль церковной свечи, установил её у основания распятия, едва слышно прочитал короткие заупокойные слова и перекрестился.
— Дочку пришли помянуть, Павел Афанасьевич? — спросил батюшка, обратившись к молившемуся возле распятия мужчине.
— Да. Вы же знаете, она у меня своенравная была. Вышла замуж за батрака. Парень, конечно, красивый… «Любовь, — говорит, — у меня!» Родила трёх дочерей… От помощи моей отказалась. И работу тяжёлую, и нужду ради своей любви терпела… Пошла зимой на реку бельё полоскать, да и застудилась. От воспаления лёгких и померла.
— Царство ей небесное, — перекрестился батюшка.
— Её детей — моих внучек — я десять лет назад забрал. Отец не противился, — что он мог им дать? — продолжил свой рассказ Павел Афанасьевич. — С тех пор они живут со мной, и я считаю их своими детьми, образование им дал отменное, как и положено дворянам.
— Каждому свой путь уготован, — вздохнул батюшка. — Времена сейчас мутные. Даже не знаю, что и думать, и к чему готовиться, — приглушая голос, продолжил он. — Новые власти не жалуют не только священников, но и храмы. Постоянно грозятся: то храмы закрыть, то настоятелей расстрелять. Могут или разорить, или устроить погром. Они считают, что им всё дозволено, а Бог и православная вера им не указ. — Батюшка наклонился поближе к уху слушателя. — Поповским мракобесом обзывают, а по сути, сами бесы и есть.
— Горько всё это видеть и слышать, — ответил собеседник.
— И вам горько, Павел Афанасьевич. Храм-то этот вы в складчину ещё с двумя купцами построили на свои личные средства, не ради славы, а ради истинной православной веры.
— Как бы теперь прахом всё не пошло, — с горечью в голосе произнёс пожилой мужчина.
— Может, вам уехать куда от греха подальше, например, за границу? Вы же купец, а покойная ваша супруга дворянского звания была, а на купцов и дворян сейчас охота ведётся.
— Я, прежде всего, русский человек. Всю жизнь прожил здесь и люблю свою землю. Всё здесь создано своим трудом. И сестра моя, и внучки не хотят ехать на чужбину, хотят здесь жить и детишек рожать. Душа моя прикипела к этим местам! Запаханные и засеянные земли не возьмёшь с собой! Церковь эту не сунешь в саквояж!..
Тьма оторвала взгляд от карты и повернулась к себам.
— Понятно! Вот то место и тот человек, у которого, по всем признакам, через три поколения может родиться Любовь, — Тьма ткнула чёрным ногтем в карту. — Одна из внучек, живущих в его доме, возможно, и станет её прабабушкой. Поэтому срочно отправляйтесь в Шадринск, к этому строителю церквей. Я приказываю: всё там «подчистить»!
— Будет исполнено, — с готовностью пообещали четверо стоящих рядом с Тьмой себов.
Они стремглав отправились в назначенное место.
— Справятся или нет? — обратившись к Року, спросила Тьма.
— Ничего сложного нет. Полагаю, справятся, — предположил Рок. — Что может быть слаще безнаказанного насилия, убийства и грабежа? — пустился он в рассуждения. — В такие минуты ты начинаешь ощущать своё величие и могущество над жертвами! Это сильное чувство, и оно постепенно овладевает тобой и захватывает, а ты упиваешься своей властью! — Глаза у Рока заблестели.
— А ты кровожадный... Так может думать только настоящий маньяк, — иронично заметила Тьма и через несколько мгновений наигранно добавила:
— Хочу стать твоей жертвой... — И, ожидая поцелуй, вытянула вперёд свои накрашенные губы…
По дороге в Шадринск плелась понурая, пепельного окраса кобыла, запряжённая в телегу с грязными и скрипучими колёсами. На телеге сидели, изнурённые тряской, трое вооружённых военных, один из которых, видимо старший, был одет в кожаную куртку и фуражку, а остальные двое — в выцветшие гимнастёрки. Это были местные сотрудники «Чрезвычайной комиссии» — органа, созданного новоиспечённым революционным правительством для борьбы с «контрой», а точнее, с контрреволюционерами.
 По сторонам дороги шумно стрекотали кузнечики. На затоптанной развилке повозку встретил четвёртый военный с армейским вещевым мешком и перекинутой через плечо винтовкой.
— Здорово, Хлыст! И ты решил с нами поехать? — подал голос один из сидевших на телеге.
— Здоровы будьте, господа-товарищи! — отозвался Хлыст.
— Ты брось это старорежимное! Господ отменили в семнадцатом году, — ответили ему с телеги.
— Вот, приказали с вами ехать. А я и думаю — именно здесь вы и поедите.
— Садись, — предложил чекист в кожаной куртке.
Хлыст запрыгнул на телегу.
— Куда едем-то? — спросил он.
— На экспроприацию, — ответил один из сидящих и засмеялся.
— А это что такое? Ты по-простому скажи, — попросил Хлыст.
—У буржуев добро отбирать будем, — ответил один из красноармейцев.
— Весёлое дело! — отметил подсевший на телегу военный.
— Да ты, кажись, уже навеселе — весь насквозь самогоном пропах! — заметил один из военных, уловив исходящий от Хлыста запах.
— Это ничего. От самогона бациллы дохнут. А твои обмотки на ногах куда хлеще пахнут: дыхнёшь два раза — и выноси вперёд ногами, — не остался в долгу Хлыст.
Собеседник, к которому он обращался, посмотрел на свои ноги, обутые в изрядно поношенные ботинки и завёрнутые в землисто-серые обмотки.
— А что, мужики, не опрокинуть ли нам по стаканчику, для куража? Я прихватил с собой, — сказал Хлыст и похлопал ладонью по своему мешку.
— Такое дело в нашем деле — не помеха. Давай! — согласился обладатель кожаной куртки.
Правивший лошадью чекист натянул вожжи, и телега остановилась. Хлыст достал из мешка весомую, закупоренную газетной пробкой бутыль с бултыхающимся синюшным самогоном и три гранёных стакана. С важным видом он налил мутную жидкость в стаканы и передал их товарищам.
Отправившиеся в Шадринск себы оказались рядом с решившими выпить чекистами. Хлыст увидел, как в тела пьющих самогон товарищей просочились странные прозрачные сущности. Его рот непроизвольно открылся, когда вместо командира в кожаной куртке и фуражке он отчётливо увидел странное рогатое существо с человеческим лицом. Рогатый подмигнул изумлённому и испуганному чекисту. Хлыст мотнул головой, подумав, что всё это ему привиделось. Он налил себе самогона, сделал резкий выдох и выпил содержимое. Хлыст не успел заметить, как очередной, четвёртый себ влез в его собственную оболочку.
Сослуживцы ещё раз опрокинули по стаканчику, и повозка вновь тронулась в путь. Въехав на территорию кладбища, лошадь остановилась недалеко от церкви. Чекисты оставили повозку возле ограды и направились к храму. Подойдя ближе, они столкнулись с вышедшим из храма Павлом Афанасьевичем.
— На ловца и зверь бежит! Кочкуров Павел Афанасьевич? — спросил одетый в кожаную куртку военный.
— Да!
— Вы арестованы!
— За что, позвольте спросить? – возмутился Павел Афанасьевич.
— За то, что вы, буржуи, прячете золото и продукты от революционной власти!
— Помилуйте, я живу достаточно скромно и в своё время все деньги потратил на строительство этого храма.
— Что с ним церемониться! — выкрикнул один из чекистов и толкнул Павла Афанасьевича прикладом винтовки в спину. — Иди к подводе! Поедем к твоему дому, а там посмотрим, как у тебя ничего нет! — добавил он.
Павла Афанасьевича связали, посадили на повозку, и возница направил лошадь к дому старика.
По улицам Шадринска шли русоволосый юноша, одетый в джинсы и футболку с изображением летящей птицы, с дорожной котомкой, перекинутой через плечо и энергичная, похожая на цыганку, женщина средних лет, в ярком и пёстром платье с цветастой шалью на плечах. Это была свита Властителя Света: Ангел и Судьба.
— Надо торопиться, — взволнованно произнёс Ангел. — Властитель Света сообщил, что Тьма и её помощники хотят уничтожить родники Любви!
— Ограниченные адом сущности, — возмутилась Судьба и прибавила шагу. — Столетия проходят, а они всё понять не могут, что ради тленного приносят в жертву вечное! — добавила она.
— Ты становишься философом, — заметил Ангел.
— Мне ли, Судьбе, не знать о подобных вещах.
В это время в доме Павла Афанасьевича было тихо. Все домочадцы занимались своими делами. Работавшая в доме молодая горничная занималась уборкой в сенях. Родная сестра Павла Афанасьевича, пожилая женщина, на правах хозяйки суетилась по дому. Три его внучки, стройные, светловолосые, голубоглазые девушки, находились в светлице. Старшие сёстры, одной из которых было двадцать, а другой — девятнадцать лет, занимались рукоделием. Младшая, семнадцатилетняя девушка, которую звали Юлией, читала у окна книгу на французском языке...
Прозрачные, как воздух, и незаметные для всех домочадцев, Судьба и Ангел направились к дому Павла Афанасьевича со стороны сада. Миновав ряды яблонь с наливающимися сочными плодами и пёстрый от спелых ягод малинник, Судьба и Ангел подошли к выходящим в сад окнам. По пути Ангел сорвал и попробовал на вкус несколько спелых ягод. Судьба, увидев сквозь раскрытое окно читающую девушку, указала на неё и сообщила своему спутнику, что именно об этой девушке им и нужно позаботиться.
 — А далеко ли подвода с чекистами? — поинтересовался Ангел.
— У нас ещё есть немного времени, — оглядевшись по сторонам, сообщила Судьба. — И мне надо кое-что уточнить.
Она лихо раскинула на траве свою широкую юбку, уселась на неё и, достав из котомки Ангела книгу, раскрыла её.
— Я посмотрю варианты развития предстоящего события, а ты, не теряя времени, выводи Юлию из дома, — попросила она Ангела.
 Никем не замечаемый Ангел вошёл в дом. Оказавшись в светлице и увидев трёх сестёр, он стал энергично нашёптывать в их уши мысль о спелой малине, которую необходимо незамедлительно собрать.
— Юля, сходи в сад, набери малины, — поддавшись на внушение Ангела, попросила одна из сестёр.
— Хорошо, — послушно ответила девушка.
Юля положила роман на стол, зашла в сени, взяла там небольшое плетёное лукошко и вышла в пустующий сад. Ангел проследовал за ней. Молодая девушка вошла в малинник и приступила к сбору ягод.
Судьба поднялась на ноги, закрыла книгу и встревоженно сообщила подошедшему к ней Ангелу:
— Нам нужна реальная помощь, и без Любви не обойтись! Немедленно отправляйся на Таврическую улицу, за Любашей! Она сейчас как раз собралась на прогулку. Объясни ей всё и сразу же возвращайся вместе с ней сюда. Хронос тебе поможет, — настойчиво попросила она.
Ангел кивнул головой и исчез с лужайки. В то же мгновение он появился на лестничной площадке возле квартиры № 9 на Таврической улице. Любаша тем временем собралась на пробежку. На ней была лёгкая розовая курточка, а также чёрные спортивные штаны с прошитыми по бокам двумя светлыми полосами и белые кроссовки на ногах. На плечи она набросила небольшой, того же цвета, что и куртка, украшенный цветочками рюкзачок. Любаша открыла дверь, вышла на лестничную клетку и увидела Ангела.
— Ты собралась? Отлично! — увидев Любашу, воскликнул Ангел. — Срочно летим со мной спасать твою прабабушку, Юлию! Чекисты уже едут арестовывать всю её семью, и трагедия будет неизбежна!
— Что я должна сделать? — спросила удивлённая Любаша.
— Переодеть и спрятать Юлию от чекистов, которые сейчас полностью находятся под влиянием Тьмы и собираются наделать немало бед! — пояснил Ангел. — Ты готова? — спросил он.
— Да, — с замиранием сердца ответила Любаша.
Ангел взял её за руку.
— Хронос! — позвал Ангел нужного в этот момент помощника.
— Я здесь! — отозвался появившийся высокий и худой мужчина с гофрированным колпаком на голове.
 — Пора и тебе браться за дело, — предложил ему юноша с крыльями.
Хронос перевёл на своей груди стрелочки на циферблате, щёлкнул пальцами, и вся компания, включая Любашу и Ангела, исчезла с лестничной площадки, словно их там и не было.
Оказавшись в прошлом, Ангел и Любаша проявились возле дверей дома Павла Афанасьевича. Взволнованная Любаша постучала в украшенную резьбой дверь. Через минуту дверь открыла молодая горничная. Любаша поняла это по белому фартуку, надетому поверх платья. Горничная с любопытством и недоумением разглядывала странную одежду неизвестной гостьи, с лёгким загаром на лице и с собранными на затылке в хвостик волосами.
— Здравствуйте, — обратилась Любаша к горничной.
— Что вам угодно? — с насторожёнными нотками спросила горничная, продолжая с нескрываемым удивлением рассматривать невиданный фасон чёрных штанов с белыми лампасами и массивные, прошитые толстыми нитками белые башмаки гостьи.
— Я хочу поговорить с Юлией, — ответила Любаша.
Горничная с настороженностью разглядывала незнакомку, но, заметив на пальцах странно одетой женщины золотые кольца с дорогими камнями, всё же успокоилась, поняв, что перед ней стоит не проходимка, и пригласила нежданную гостью в дом:
— Проходите! Юлия Павловна, кажется, читает в гостиной!
Любаша зашла в дом, и её проводили в гостиную. Горничная вошла в светлицу и доложила сёстрам о прибытии странной женщины. Любаше разрешили войти в комнату. Две девушки, старшие сёстры Юлии, оставили на минуту свои вышивки.
— Здравствуйте! — поздоровалась Любаша.
Девушки удивлённо посмотрели на необычную гостью и поздоровались в ответ.
— Вы кто? — спросила одна из сестёр.
— Это неважно... Вам нужно срочно спасаться! — взволнованно произнесла Любаша. — Сюда скоро приедут чекисты, начнётся погром, дом будет разорён, и вы можете погибнуть!
Две сестры переглянулись, ещё раз посмотрели на странную женщину в розовой курточке и засмеялись.
— Вы что, сумасшедшая? — спросила старшая из сестёр.
— Где Юля? — взволнованно выкрикнула странная гостья.
— Вышла в сад, собирать малину, — ответила другая сестра.
Любаша не стала продолжать бессмысленный разговор, вышла из светлицы, быстро спустилась по лестнице и направилась в сад. Вслед за ней в сад выбежала и молодая горничная, которая слышала все её слова. Гостья почти бегом направилась к малиннику, в котором чётко просматривалась юная фигура Юлии. Любаша подошла к девушке и, взяв её за руку, произнесла:
— Прошу вас, поверьте мне! Я — ваша правнучка! И пришла из будущего! Вам угрожает неминуемая смерть, и нужно спасаться!
— Вы — моя правнучка? — удивлённо и, ничего не понимая, спросила Юлия.
— Да, вы — моя прабабушка! — ещё раз уточнила взволнованная Любаша.
— Как это так? Я — ваша прабабушка! Мне семнадцать лет, и я моложе вас, — думая, что перед ней сумасшедшая, возразила Юлия.
— Я твой потомок и живу в далёком будущем! У нас нет времени разбираться, кто кому — прабабушка! Сейчас сюда приедут чекисты и устроят погром! Всё пойдёт прахом! Надо спасаться! — разгорячённо убеждала Любаша.
Находящиеся здесь же Ангел и Судьба активно закивали головами.
На подъезде к усадьбе показалась запряжённая лошадью телега с сидящими на ней четырьмя вооружёнными чекистами и арестованным Павлом Афанасьевичем Кочкуровым.
Увидев приближающуюся подводу, Любаша указала на неё и, заявив, что чекисты уже едут, властно взяла растерянную Юлию за руку и повела в стоящий рядом сарай-углярку. Молодая горничная пошла следом. Решительное поведение взволнованной гостьи, её фантастически необычный вид с дорогими кольцами на тонких пальцах, а также что-то непонятно родное заставили Юлию поддаться напору женщины в розовой курточке, послушаться её и подчиниться.
 Оказавшись в пропитанном угольной пылью сарае, Любаша принялась торопливо снимать одежду с Юлии.
— Тебе нужно быстро переодеться в крестьянское платье! — пояснила она и не терпящим возражений тоном приказала горничной быстро раздеться.
— Как это раздеться?! — возразила растерянная горничная.
— Снимай с себя всю одежду! — повысив голос, настаивала Любаша.
— Снимай… — едва слышно подтвердила требование необычной женщины Юлия.
Горничная сняла с себя одежду и передала её Любаше, которая помогла Юлии облачиться в крестьянское платье.
В это время домашнюю тишину хозяйского дома прервал беспокойный голос пожилой сестры Павла Кочкурова, которая, выглядывая в окно, сообщила находящимся в светлице девушкам:
— Подвода подъехала, и батюшку вашего, Павла Афанасьевича, связанного чекисты ведут! Вы помните, он много раз повторял: «Если что-то подобное произойдёт — нужно прятаться!» Прячьтесь, девоньки, в спальне! — потребовала она и выбежала в сени.
 Две старшие сестры Юлии, бросив вышивки, закрылись в дальней спальне.
Чекисты прошли в гостиную дома, следом втолкнув туда и хозяина дома.
— Оружие в доме есть? — спросил старший из чекистов.
— Охотничье ружьё у меня в кабинете, — ответил Павел Афанасьевич и указал на смежную комнату.
Старший чекист мотнул головой другому, и тот прошёл в кабинет. Чекист забрал висящее на стене созданное тульскими мастерами ружьё.
— Добро сам отдашь или мучиться будешь? — рассматривая дорогое ружьё, с издёвкой спросил одетый в кожаную куртку чекист.
— Деньги, золото, драгоценности... Где всё хранится?  Говори, а то убью! — выкрикнул другой чекист.
— Клянусь, ничего нет! Только на жизнь и хватает! — взволнованно произнёс Павел Афанасьевич.
Он с тоской посмотрел в окно и увидел в проёме открытых створок проходящую мимо прозрачную фигуру странной женщины. Несмотря на жару, она была укрыта плотным чёрным плащом с глубоким, скрывающим лицо, капюшоном. Женщина остановилась и посмотрела на Павла Афанасьевича. Он заметил её бледное лицо и белёсые глаза. Дальше всё происходило как в тумане: фигуры чекистов плавно перемещались по дому, переворачивали ящики шкафов, трясли его за отвороты кафтана, что-то говорили, брызгая слюной… Павел Афанасьевич видел, как странная, не замечаемая чекистами, женщина вошла в дом, прошла в гостиную и, тяжело вздохнув, присела на лавку.  Эта женщина скинула с головы капюшон и, подняв на хозяина дома свои бесцветные глаза, произнесла:
— Видит Бог, я не по своей воле пришла. Тяжёлое время, — прокомментировала Смерть. — А я уставшая, как и все, не люблю работать сверх меры. Впрочем, ответственные за мою неурочную работу в своё время понесут заслуженное наказание. Всё имеет свои пределы и последствия.
— Мне пришёл конец? — тихим голосом спросил Павел Афанасьевич.
— Конец, как правило, является началом чего-то нового. Павел Афанасьевич, Вам не стоит видеть то, что произойдёт. К вам ворвались нелюди... Вы не сможете жить дальше. Верьте в провидение.
Чекист в кожаной куртке прошёл в кабинет, осмотрел помещение и обнаружил стоящий на тумбе сейф.
— Что в этом сейфе? Открывайте его! — потребовал он у хозяина дома.
— Там лежат оборотные средства для поддержания торговли, — ответил пришедший в себя Павел Афанасьевич.
— Открывай, буржуй недобитый!
Павел Афанасьевич открыл сейф и достал из него все хранящиеся там деньги. Чекист поворошил разношёрстные купюры.
— Негусто... А в шкатулках что? — спросил он, увидев на полке сейфа деревянные коробочки. — Может, золотишко хранишь, а?
— Это украшения моих внучек, — слабея и схватившись за сердце, произнёс Павел Афанасьевич.
— У тебя ещё и внучки есть?
— Да, они живут со мной.
Чекист в кожаной куртке достал шкатулки и вытряхнул из них простенькие драгоценности на стол.
— А остальное, наверное, зарыл где-нибудь в огороде? — спросил он.
— Отвечай, буржуйская морда, где остальное добро прячешь?! — крикнул встрявший в допрос Хлыст и ударил Павла Афанасьевича прикладом винтовки в грудь.
Больное сердце хозяина дома защемило чугунными тисками. Он захрипел и, в последний раз посмотрев на жизнь мутнеющими глазами, упал замертво.
Хлыст склонился к груди упавшего, пытаясь услышать замолчавшее сердце.
— Кажись, помер... Хлипкий какой-то! Я его и не тронул почти, — виновато оправдывался он.
— Что вы творите, изверги?! — выкрикнула вбежавшая в кабинет пожилая сестра Павла Афанасьевича.
Стоявший рядом чекист схватил её и подтащил к бездыханному телу хозяина дома.
— Где добро? Говори!
— Не знаю, ничего не знаю! — плакала женщина.
— А девки где? Говори, куда спрятались?..
— Уехали! Все уехали! — простонала женщина.
— Врёшь ты всё, старая ведьма, — сверкнув бесовскими глазами, прохрипел Хлыст.
Он направил винтовку на склонившуюся возле бездыханного тела женщину и неожиданно для себя выстрелил.
Пуля попала в голову, и женщина, не успев ничего понять, уткнулась в пол. Кровь тёмной лужицей разлилась по ковровой дорожке.
— Я не хотел убивать! — растерянно произнёс Хлыст. — Палец на курке сам дёрнулся. — Что, скажем-то? — обратившись к своим товарищам, заикаясь, спросил невольный убийца.
— Скажем, что оказала сопротивление, — обосновал смерть женщины старший чекист.
Все, кто находился в угольном сарае, услышали долетевший из господского дома глухой выстрел. К этому времени оставшаяся в одной сорочке горничная нашла в сарае выброшенное ранее старое платье и облачилась в него.
— Я схожу и посмотрю, что там происходит, — обратившись к Юлии, предложила она.
— Сходи, тебя, скорее всего, не тронут, — согласилась Юлия.
Горничная поправила старое платье и направилась к дому. Войдя в дом, она увидела в одной из комнат распластанных на полу хозяина и его сестру.
— Тебе что надо? — увидев горничную, спросил старший чекист. — Пошла вон! — приказал он.
Горничная, причитая, бросилась из дома.
— Нужно уходить, — решила Любаша, убедившись, что Юля полностью переоделась.
Девушка вспомнила, как Павел Афанасьевич, возможно, предчувствуя подобные проблемы, сообщил и показал ей именно здесь, в углярке, место, где он спрятал свёрток с семейными драгоценностями. Вспомнила она и его слова: «Если наступит чёрный день и меня не станет, то эти драгоценности помогут вам всем выжить». Юля откопала в углу углярки свёрток и положила его в грязное от угольной пыли ведро, а сверху прикрыла мешковиной и мусором.
Любаша взяла горсть угольной пыли и вымазала ею белый фартук горничной, теперь уже одетый на Юлию, а также испачкала её лицо и волосы, придав девушке вид обычной крестьянской замарашки. В углярку вбежала взволнованная горничная.
— В доме настоящий погром! Павел Афанасьевич лежит на полу в крови вместе с сестрой! Не знаю, живы ли?! — запричитала она.
Юля, стоя с грязным ведром, расширенными глазами смотрела на Любашу. Произошедшее полностью подтвердило правоту слов странной женщины. Любаша посмотрела в голубые глаза Юли и, ощутив что-то очень близкое и родное, обняла девушку. В углярку вошли Судьба, Ангел и Хронос.
— Пора, — произнесла Судьба и протянула Юлии руку. — Тебе ничего не будет, — обнадёжила она спасаемую девушку.
 Судьба открыла скрипучую дощатую дверь и повела Юлию из сарая-углярки по дорожке к калитке дома.
— И вам пора домой! — обратившись к Любаше, поторопил Ангел.
Хронос крутанул стрелки на своём циферблате, и молодая женщина в розовой курточке с рюкзачком за плечами исчезла.
Чекист, осматривающий столовую, принёс в светлицу завёрнутые в платок серебряные столовые приборы.
— Буржуйское серебро! Вот сволочи! — прокричал он, вывалив содержимое платка на стол.
Другой чекист притащил и поставил на стол граммофон.
— А здесь — буржуйская мануфактура! — сообщил бодрый голос из кладовки.
— Тащи на подводу! — приказал старший чекист. — Позже поделим!..
Судьба-цыганка вела переодетую Юлию со двора. Чекист, который укладывал на подводу вынесенные из дома вещи, заметил выходящих со двора женщин и остановил их. Обратившись к цыганке, он спросил:
— Ты кто такая?
— Цыганка, не видно, что ли?  Хочешь погадаю?
— Что за девка с тобой?
— Так это же батрачка убогая, — ответила находчивая Судьба.
— Батрачки нам не нужны, — посмотрев на грязное ведро в руках измазанной сажей Юлии, заявил чекист. — Ну, и что ты мне нагадаешь, цыганка? — повернувшись к Судьбе, поинтересовался он. 
— Ждёт тебя казённый дом и дальняя дорога, а дорога непростая — в одну сторону, — уверенно произнесла Судьба.
— И всё? — удивился чекист.
— И всё!
— Хватит тень на плетень наводить. Убирайтесь! — потребовал чекист.
Судьба и Юля пошли по дороге. Когда имение скрылось из вида, Судьба обратилась к Юлии:
— Иди к своим родственникам. У тебя всё будет хорошо, — одновременно и посоветовала, и успокаивала судьба.
Юля на пару секунд наклонилась, чтобы поправить фартук, а когда выпрямилась — рядом никого уже не было. Девушка с недоумением осмотрелась по сторонам. Произошедшие события быстрой пульсацией отдавались в висках, и Юлия торопливо направилась подальше от отчего дома.
Обыск шёл своим чередом, и чекисты упёрлись в запертую дверь спальни. Хлыст приналёг на дверь и сильным ударом выбил её. Войдя в комнату, чекист увидел, что там две сочные девушки.
— Ты посмотри, какие сучки ухоженные! Что, заждались, буржуйки?
Остальные чекисты тоже вошли в спальню.
— Не трогайте нас! Вы не имеете права! — выпалила старшая сестра и сразу же получила резкий удар по щеке от одного из вошедших.
— Мы научим вас быть сговорчивее! — произнёс старший чекист.
Он схватил одну из сестёр за волосы и швырнул на кровать. Глаза изверга налились мутью. Избивая девушек, мучители сорвали с них платья и поочерёдно насиловали одну за другой.
Насытившись, старший достал револьвер и выстрелил в девушек.
— И тебе не жалко? — застёгивая штаны, спросил один из душегубов.
— Буржуев не жалко! Их всех необходимо уничтожить, — ответил старший.
Сорвав с девушек кольца, серьги и цепочки, чекисты вложили в руки одной из них хозяйское ружьё, что должно было говорить о вооружённом сопротивлении. Они ещё раз осмотрели дом и, собрав все ценные вещи и продукты, начали складывать их в узлы. 
 Чекисты-себы погрузили награбленное добро на подводу и, довольные результатами рейда, выехали со двора.
 Тем временем Юля уже была далеко от своего дома. Она укрылась у проживающих в Шадринске родственников.
— Мы сделали всё, что было в наших силах, — обратившись к Судьбе, пояснил Ангел.
— Выручать и помогать — это твоя основная работа, — отозвалась Судьба.
— И спасибо нашей прекрасной помощнице, Любаше, — добавил Ангел.
— Юля спасена, и это главное. Линия судьбы этой голубоглазой девушки показывает, что она скоро уедет отсюда, — погладив обложку своей книги, прокомментировала ситуацию Судьба. — У неё родится дочь Вера. От Веры родится Надежда. У Надежды, если всё сложится хорошо, родится Любовь — такой вот пасьянс, — закончила своё предвидение Судьба.
— А эти четыре мерзавца неужели так и останутся безнаказанными? — спросил Ангел. — Властитель Возмездия нашёл бы способ их наказать!
— Не переживай. Мы тоже кое-что можем. Всё пойдёт своим чередом. Я уже перетянула узлами их линии судьбы.
— И что с ними произойдёт? — поинтересовался Ангел.
— Их подведёт всё та же жадность. Примерно через три месяца их уличат в неоднократном присвоении конфискованных у «буржуев» ценностей и арестуют за хищение уже как бы народного имущества. Старший повесится в камере, а хлыст на допросе будет ползать по полу и уверять суровых и неумолимых «товарищей», что его бес попутал, а сам он не хотел… Военный трибунал, ссылаясь на законы военного времени, вынесет решение о расстреле изменников и мародёров.
— Надеюсь, в дальнейшем с женской линией предков Любви всё будет благополучно? — выразил надежду Ангел. — И мы сможем переключиться на охрану её отцовской ветви!
— Надеяться можно, но сердце мне подсказывает, что нам ещё придётся поработать, — вздохнув, ответила Судьба.   
В Санкт-Петербурге, в комнате дома № 43 на улице Таврической, из невидимого пространства проявились Любаша и Хронос.
— Вы можете показать, что было с Юлией дальше? —  заинтересованно спросила Любаша.
— Можем, мы всё можем, — ответил худощавый мужчина с гофрированным колпаком на голове.
Любаша села на диван, а Хронос установил и начал прокручивать ленту времени на своём проекторе. На стене, как на экране, замелькали разворачивающиеся волнующие действия.
Юлия, одетая в скромное длинное платье синего цвета, вышла из хлебной лавки города Шадринска и остановилась, что-то проверяя в сумке. Навстречу ей шёл стройный молодой человек в коричневом костюме и шляпе. Поравнявшись с Юлией, мужчина остановился и засмотрелся на девушку. Она перестала рыться в сумке и обратила внимание на молодого человека. Юлия увидела перед собой красивого кареглазого мужчину со смуглой кожей. Покраснев, она опустила глаза и хотела пойти дальше, но мужчина приподнял шляпу, под которой оказались чёрные кудри, и бархатным голосом произнёс:
— Добрый день! Буон джёрно, сеньорита!
— Здравствуйте, — несколько смущаясь, ответила Юлия.
— Меня зовут Адриано, — представился мужчина.
— Юлия, — произнесла она в ответ.
— Не подумайте ничего плохого. Я итальянец. У меня в России дело. Я увидел вас и, как говорят по-русски, потерял голову!
— Мне нужно домой, — торопливо сообщила девушка.
— Разрешите, я вас провожу, — предложил итальянец.
Юлия молча опустила глаза, и молодые люди пошли по улице.
— Когда-то в юности я увидел сон. Мне приснилось, что я встретил девушку с васильковыми глазами и полюбил её... И я уверен, это именно вы! — восторгался Адриано.
Он взял Юлию за руку, и они остановились. Девушка в замешательстве посмотрела на влюблённого итальянца.
— Что вы хотите? — тихо спросила она.
— Хочу, чтобы вы стали моей женой! Чтобы у нас было много детей! Я буду очень любить вас! — страстно произнёс Адриано.
Юлия распахнутыми глазами смотрела на деятельного, молодого, весёлого, безоговорочно влюбившегося итальянца и начинала понимать, что не хочет с ним расставаться.
— Я скоро уезжаю на Алтай. Моя работа связана с золотыми приисками, точнее, с добычей золота. Я и мой компаньон уже подписали контракт с революционными властями, — прояснил ситуацию Адриано.
— Вы не православный? — уточнила Юлия.
— Я приму православие, и мы обвенчаемся. Позвольте узнать, кто ваши родные и с кем вы живёте? — спросил влюблённый.
— Я живу у старенькой тётки. Мать умерла, когда мне было восемь лет, про отца не знаю, а дедушка и сёстры погибли...
— Значит, вы совсем одна? — спросил Адриано.
— Да, одна, — грустно ответила девушка.
— Поедемте со мной на Алтай, — предложил итальянец.
Юлия решительно посмотрела на Адриано, и в её глазах засияли искорки любви.
— Только сначала обвенчаемся в Воскресенской церкви, которую построил мой дедушка, — предложила девушка. Адриано в ответ нежно поцеловал руку Юлии...
В храме Воскресенской церкви горели свечи, звучали свадебные песнопения. Перед священником стояли юная Юлия в белом платье и фате и Адриано в чёрном костюме. Позади них двое молодых людей над их головами держали венчальные короны.
— Ты, Адриано, принявший православную веру и наречённый Дмитрием, и ты, Юлия, согласны принять таинство венчания, любить друг друга и идти вместе по жизни? — пропел священник.
— Согласен, — произнёс Адриано.
— Согласна, — ответила Юлия.
— Венчаются дети божии Дмитрий и Юлия! Во веки присно и во веки веков Аминь! — низким голосом пропел священник.
Зазвучал свадебный хор, Юлия и Адриано поцеловались. Через несколько дней Юлия и Адриано уехали на Алтай, в город Бийск.
Прошло почти десять лет, и наступил 1930 год. Около двухэтажного дома, в саду у беседки, обвитой диким виноградом, гуляла Юлия в длинном зелёном платье. Вокруг неё крутились шестеро детей. Адриано шёл по аллее сада, дети заметили его и побежали ему навстречу. Молодой отец обнял каждого ребёнка, поцеловал, погладил по голове и направился к жене, на руках у которой был их седьмой ребёнок — младенец.
— Это величайшее счастье, что вы все есть у меня! — радостно воскликнул Адриано.
— Это ты — наше счастье, — ответила Юлия. — Только не могу забыть нашу Липочку, она была бы сейчас совсем большая. — Юлия вспомнила их первую дочку, которая так нелепо умерла: соседка оставила на окне веранды отраву для мышей в таблетках, а Липочка подумала, что это конфетки, и наелась…
— Не переживай. У нас уже семеро детей, и это самая большая радость, — успокаивал жену Адриано.
 — Все дети голубоглазые, а вот Верочка — кареглазочка и смугляночка — вся в тебя,  — с нежностью произнесла Юлия.
Адриано встал на колено и обнял жену с ребёнком на руках. Поздно вечером, когда дети уснули, Юлия, прижимаясь к любимому,  спросила:
— Как прошла твоя поездка в Италию?
— Сейчас в России много социальных потрясений, хозяйственная неразбериха и, похоже, будет голод, поэтому я принял решение свернуть в России своё дело и выехать в Италию, на благополучный Апеннинский полуостров, тем более там живёт моя мать. Она болеет и нуждается в заботе, и очень хочет увидеть своих внуков. Я был в Риме и почти все свои заработанные и накопленные средства положил в один из итальянских банков. Ключом доступа к счёту я сделал строки считалочки. Хочу, чтобы ты, Юля, выучила наизусть этот необычный пароль — это будет гарантией дальнейшего благополучия нашей семьи. Запомнить его легко: «Уно, дуэ, трэ, куарто, куинто, чинкуэ, оттаво...»
— Это же музыкальные интервалы, что тут запоминать! — засмеялась Юлия.
— Скоро ты и наши дети увидите Италию! Мы уедем к моей маме и будем счастливы! 
— И я увижу море! А в Россию мы вернёмся? — мечтательно спросила женщина.
 — Обязательно вернёмся, когда здесь закончатся проблемы, — ответил Адриано, обнимая жену.
На следующий день, завтракая с семьёй и держа на руках одного из малышей, Адриано заметил:
— В Италии мы будем жить возле Адриатического моря, где тепло, много цветов и фруктов. Я уже продал наш дом, так что собирай вещи. Мне надо встретиться с моим компаньоном и забрать у него деньги за мою проданную долю общего дела. Затем мы отправимся в Италию! — Адриано встал из-за стола и с нежностью поцеловал Юлию.
На веранде рядом с особняком компаньона стояла мёртвая тишина. Рок сидел на веранде и курил сигару. На столе красовались открытая бутылка вина, два фужера, фрукты и разложенные по тарелкам различные закуски. Рядом с Роком находилась Тьма. Она посмотрела на помощника недовольным взглядом и возмутилась:
— Ты, похоже, совсем забыл, для чего существуешь?
— Я всё сделал: дочка Юлии мертва! Не так ли? — цинично ответил Рок.
— У Юлии после этого уже четыре дочки родилось и три сына! — выкрикнула Тьма.
— Интересно… — закашлялся Рок.
— Интересно будет, когда Анатас сожжёт тебя вместе с твоими рогами! — взбесилась адская посланница.
Рок подошёл к Тьме и услужливым голосом прохрипел:
— Как этого избежать?
— Скоро Адриано вместе с семьёй собирается уехать в Италию, а свою долю прииска он продаёт компаньону.
— Понимаю… — приободрился Рок.
— Если понимаешь, то действуй! — приказала Тьма. В следующее мгновение она стала невидимой.
Из особняка медленной походкой вышел полноватый мужчина с папкой в руках — компаньон Адриано. Он подошёл к прохаживающемуся рядом Року и обратился к нему:
— Добрый день! Вы нотариус?
— К вашим услугам, — приветствовал коммерсанта Рок.
— Присядем за стол? — предложил мужчина с папкой.
— С удовольствием! — хрипло согласился Рок и сел на резную скамью на веранде.
— Сейчас должен подойти мой компаньон, все документы у него, — стараясь улыбнуться, произнёс полноватый мужчина.
— Я так понимаю, что вы хотите купить долю в бизнесе, но не хотите расставаться со своими накоплениями? — вкрадчиво поинтересовался Рок.
— Да… Но как это устроить — вот вопрос? — удивившись такому повороту, спросил коммерсант.
— Несколько капель — и всё... — подсказал Рок и достал из кармана флакончик с ядом.
— Вы предлагаете… — протянул коммерсант.
— Кто сказал? Когда? Я просто оставляю вам флакончик — и всё... — спокойно и цинично ответил Рок.
Компаньон Адриано забрал зловещий флакончик и спрятал в карман. Рок, слегка ударив коммерсанта по плечу, исчез. Полноватый мужчина посмотрел по сторонам, налил в фужеры вино и в один из них  добавил яд из флакончика. На веранду бодрым шагом зашёл Адриано, сел за стол и произнёс: 
— Буон джёрно! У меня все документы готовы, и осталось лишь поставить твою подпись.
— Здорово, здорово... — ответил компаньон и осмотрелся по сторонам. — А где же нотариус? Только что здесь сидел... — компаньон махнул рукой. — Давай отметим сделку? — предложил он и поднял свой фужер.
— Давай! — согласился Адриано и взял со стола второй налитый фужер.
Компаньоны выпили, после чего тело Адриано обмякло, и голова непроизвольно опустилась на стол.
— Мёртв… Теперь и бизнес мой, и деньги целы, — глотая слюну, прошептал коммерсант.
 Сзади к нему подошёл назвавшийся нотариусом Рок.
— Тело надо бы убрать… — подсказал он.
Увидев появившегося ниоткуда нотариуса, полноватый мужчина затрясся и ничего не ответил. На веранде, словно из-под земли, появились два себа: Толстомордый и Рыжий.
— Закопайте, да побыстрее! — приказал Рок.
Себы вытащили тело Адриано из-за стола, оттащили в сторону и зарыли под деревом. Компаньон с ужасом смотрел на происходящее. Рок и себы исчезли, а несколько ворон, обнаружив на столе веранды еду, принялись опустошать тарелки с закуской...
Любаша продолжала смотреть на оживший экран. Неожиданно Хронос остановил проектор и спросил:
— Хотите, я покажу вам момент, когда Юлия Павловна сама рассказывает вам об окончании своей истории?
— А это возможно? — удивилась Любаша.
— Для времени нет препятствий, — ответил Хронос, снова настраивая проектор.
На экране появилась книга, на обложке которой крупными буквами было написано: «Небесный Рыцарь». Книга сама собой раскрылась, зашуршали переворачивающиеся страницы, и через несколько мгновений Любаша увидела могучий Иртыш, уверенно нёсущий свои воды. На его высоком берегу раскинулся небольшой город Тара, названный в честь древнеславянской спасающей Богини Тары.  На Второй линии, в небольшом домике с белыми ставнями, в маленькой, чистой и уютной комнатке, за столом сидела худенькая старушка с седыми, собранными в пучок волосами. Рядом стояла девятилетняя Любаша. На диване лежал небольшой пёс — дворняжка Шарик, — а на кровати спала пушистая кошка. Старушка, отложив в сторону кружевное вязание, сквозь слёзы рассказывала:
— Узнав о смерти мужа, я поселилась у своей соседки, так как дом Адриано был продан. В 1931 году на Алтае начался сильнейший голод, и чтобы выжить с детьми, я, по совету приятельницы, отдала почти все свои драгоценности одному прохиндею, который обещал привезти много хлеба. Но ни хлеба, ни этого подлого человека я больше не видела. Очень переживала, но дети успокаивали меня.
Юлия Павловна заплакала. Маленькая Любаша обняла бабушку, стараясь её успокоить:
— Не плачь, баба Юля! Я тебя очень люблю!
— Вот только эта брошка и осталась… — вытирая слёзы, произнесла Юлия Павловна и прикоснулась к приколотой к её платью брошке с переливающимся большим зелёным камнем. — Позже мне кто-то рассказал, что в сибирском городе Тара много хлеба. Я вместе с детьми уехала в этот город, но и там тоже был голод. Несмотря на все трудности, моя большая семья всё же смогла пережить тяготы непростого времени, и я навсегда осталась жить на сибирской земле.
Любаша прижалась к руке старушки.
— Что же ты, ласкунья моя, руку обнимаешь? Там лишь кожа да кости! — улыбнулась баба Юля.
— Для меня - это самая любимая рука на свете!.. — ответила маленькая Любаша.