Глава 9. 1931-й год

   
   9 глава. 1931-й год

— Я никак не ожидал, что в Сибири может быть такая жара, — достав платок и вытирая пот со лба, произнёс Вихрь, обратившись к идущему рядом Хроносу.
— Сибирь Сибири — рознь, — отозвался тот, отгоняя назойливого слепня.
— Не люблю кровососов! Откуда берётся столько любителей чужой крови?
— Насекомые не так страшны! Их можно... — Вихрь замер, как тигр перед броском, а затем резко размахнулся и хлопнул Хроноса по спине. — Раз, и шлёпнуть! — он показал встрепенувшемуся от резкого удара Хроносу прихлопнутого слепня. — Гораздо опаснее кровососы среди людей, — добавил он.
— Пить чужую кровь можно не буквально, а фигурально: медленно отбирая силы, здоровье, а порой и саму жизнь, — пояснил Хронос.
— Послушай, давай говорить о чём-то более приятном, — предложил Вихрь. — Посмотри на ласковое солнышко, кузнечики стрекочут, жаворонки поют...
Так, болтая ни о чём конкретном, Хронос и Вихрь плелись по извилистой, заросшей бурьяном дороге, протянувшейся вдоль сибирской реки с названием Иртыш. Вихрь расстегнул все пуговицы пиджака и сбросил его с плеч назад.
— И парная не нужна, — констатировал он.
— Хочешь, я отправлю тебя на полгода вперёд или назад? Представь: ты сразу же окажешься по пояс в сугробах, твоя испарина на лбу моментально превратится в корочку льда, а по твоему следу начнёт рыскать пара-тройка волков… Тебе сразу станет легче. — Хронос с иронией посмотрел на приятеля.
— Твоя доброта не имеет границ, — осматриваясь по сторонам, заявил Вихрь. — А где Властитель Возмездия? Кажется, мы отстали от него.
 — Он был впереди и, похоже, направился к реке, — предположил Хронос.
Приятели увидели небольшую лощину, спускающуюся к реке, и направились по ней к воде, дышащей свежестью и прохладой. Мутноватая зеленовато-охристая река имела довольно заметное течение с видимыми на поверхности завихрениями и воронками. В этом месте пологий берег реки почти полностью скрывали протяжённые заросли высокого и густого кустарника. В гуще зарослей сплошным колючим барьером распластался непонятный низкорослый и стелющийся малинник.
— Я нашёл фиолетовые ягоды! Они похожи на малину! — сунувшись в заросли, сообщил Вихрь. — Можно ли их есть? — уточнил он.
— Это ежевика, — отозвался всезнающий Хронос. — Она сейчас поспела в этих краях. Есть её, безусловно, можно, но побереги свой костюмчик! Отстирать его от этих ягод без специальных средств будет сложно, а их в эти времена ещё не придумали.
Вихрь вышел из зарослей, держа в ладони горсть тёмно-фиолетовых ягод.
— Угощайся, — предложил он Хроносу.
Тот выбрал самую крупную и отправил в рот. Выйдя на берег Иртыша, приятели увидели поджидавшего их Рыцаря. Властитель Возмездия, на плечи которого был накинут чёрный плащ, задумчиво смотрел на величавую реку, текущую, словно сама жизнь.
— Наша главная задача в настоящее время — помочь потомку польского дворянского рода, Константину Атюрьевскому встретиться с Анной Телегиной. Именно от них должен родиться Александр — будущий отец Любви, — повернувшись к своим помощникам, произнёс Властитель Возмездия. — Нужно всё хорошенько обдумать.
— Хочу добавить, — вступил в разговор Хронос, — что ещё при русском царе Иване Грозном потомок Атюрьевских, от кого идёт родовая ветвь к Константину, был священнослужителем в Пскове. Так что последующие представители этой фамилии давно обрусели.
Вихрь подошёл к воде и провёл по ней ладонью.
— Хотя это и не Лазурное побережье, но я всё же искупаюсь, — решил он. Скинув с себя пиджак, штаны, рубаху и, оставшись в одних расшитых цветочками панталонах, Вихрь с присущей ему энергией и решительностью плюхнулся в воду.
— Какой это год? — спросил Властитель Возмездия у Хроноса.
— Тысяча девятьсот тридцатый от Рождества Христова. Мы находимся возле уездного города Тара в Омской губернии. Впрочем, мне кажется, что правильнее уже называть уезд районом, а губернию — областью.
 — В это время страну сотрясает вихрь перемен, но меня не оставляет сомнение, что мы рановато прибыли — момент пока не критический, — предположил Рыцарь и посмотрел на Хроноса.
Тот неуверенно мотнул головой и почесал затылок.
— Давай-ка переместимся на год вперёд! — решил Властитель Возмездия.
— Интуиции, безусловно, надо доверять. — Хронос ткнул пальцем в медальон на своей груди.
 По периметру медальона замигали цветные огоньки, Хронос и Властитель Возмездия, превратившись в облако, растаяли в воздухе.
Искупавшись, Вихрь вышел на берег, поднял с травы одежду и, озираясь по сторонам, позвал:
— Хронос!..
Не услышав ответа, Вихрь отыскал следы, оставленные сапогами могущественного Рыцаря и обутого в один башмак Хроноса. Пройдя по следам пару метров, Вихрь увидел, что они неожиданным образом прерываются, нигде больше не продолжаясь. Вихрь заорал во всё горло: «Хронос!» Берег отозвался безмолвием, лишь стрекотание кузнечиков нарушало его.
— Безмозглый будильник бросил товарища! — с нескрываемой досадой пробурчал Вихрь, одеваясь и обдумывая своё положение.
Властитель Возмездия и Хронос материализовались на том же берегу Иртыша, но уже в следующем, 1931 году. Вокруг почти ничего не изменилось: всё так же Иртыш гнал свою мутноватую воду, стояла жара, и так же одолевали назойливые и безжалостные слепни.
— Рыцарь, — Хронос виновато взглянул на Властителя Возмездия, — кажется, мы оставили Вихря в прошлом. Может, я быстренько слетаю за ним и сразу же вернусь? Он, наверное, стоит сейчас на этом же месте, ждёт и ругается…
— Слетать, конечно, можно, — Рыцарь медлил, размышляя. — Но если разобраться в сложившейся ситуации, то Вихрь, оставшись в прошлом и прожив этот год без нас, сейчас, скорее всего, тоже находится где-то здесь. Задание он знает, и за прошедшее время, я думаю, уже успел кое-что сделать. Поэтому лучше поискать его здесь, в этом времени!
— Он мне не простит! И будет напоминать об этом факте лет сто! — предположил Хронос.
— Не переживай! Он отходчив. Кроме того, я скажу, что у меня был именно такой план, — успокоил Хроноса Властитель Возмездия.
Мимо могущественного Рыцаря и Хроноса пролетело три светящихся энергетических сгустка. Они сделали полукруг и приземлились возле кустов. Через минуту там появились одетый во всё белое Властитель Света, похожая на цыганку Судьба и русоволосый Ангел с той же котомкой на плече. Небесные Рыцари и их свита поприветствовали друг друга.
— Друзья, у нас одни и те же цели, — начал излагать суть дела Властитель Возмездия, — поэтому я предлагаю разделиться: мы займемся Константином Атюрьевским, а вы — Анной Телегиной. Будем помогать друг другу соединить их, чтобы родился отец Любви — Александр. Я не ошибся в раскладах Судьбы? — Рыцарь в чёрном плаще с любопытством посмотрел на женщину в пёстром цыганском платье.
— В целом, всё именно так, — подтвердила Судьба.
 Облачённый в белые одежды Властитель Света, с сияющим крестом на груди, пригласил Властителя Возмездия немного пройтись. Небесные Рыцари оставили свою свиту и медленным шагом пошли вдоль берега Иртыша.
— Слуги Анатаса всячески препятствуют рождению Любви, — заявил Властитель Возмездия.
— Они стремятся уничтожить все родники, способствующие её рождению, — добавил Властитель Света. — Они часто действуют вслепую и поэтому не всегда достигают нужного им результата.
— Этот недостаток они компенсируют масштабами злодеяний, следуя примеру царя Ирода, который, как вы помните, приказал убить всех младенцев, надеясь, что среди них окажется и Божественный младенец, — пояснил Рыцарь в чёрном плаще.
— Нынешние бедствия, обрушившиеся на Россию, многократно превзошли все прошлые «достижения» Тьмы, — продолжил разговор Властитель Света. — Первая мировая с её новыми видами оружия и отравляющими газами. Гражданская война, уничтожившая и развеявшая по миру целые сословия. Грабительская интервенция под руководством США, Англии и Франции, а также разруха, голод, болезни — всё это привело к неисчислимым жертвам и потерям в стране, призванной стать колыбелью Любви.
— У всех этих преступлений есть конкретные имена и фамилии, — с решимостью произнёс второй Рыцарь, коснувшись подковы на своей груди. — И всех их рано или поздно настигнет возмездие! Человек сам своими поступками наказывает или вознаграждает себя.
Небесные Рыцари развернулись и так же медленно направились обратно, к своей свите.
— Далеко не все получают наказание за свои злодеяния при жизни на Земле, — заметил Властитель Света. — Многие в довольстве и благополучии доживают до глубокой старости и избегают справедливого возмездия. Будто в насмешку над живыми, они с роскошными похоронами уходят в иной мир.
— В таком случае, они неотвратимо попадают под жернова справедливых законов Мироздания и получают сполна за всё в ином — духовном мире!  — ответил Властитель Возмездия. — Мы не будем сейчас углубляться в обсуждение небесных законов — у нас ещё будет время поговорить на эту важную тему.
— Я уверен, незнание людьми этих неотвратимых законов и приводит к такому большому количеству совершаемых ими преступлений — произнёс Рыцарь в белом одеянии. — Распространение знаний об этих основах жизни, просвещение и духовное совершенствование людей в корне изменят ситуацию на Земле!
— Не надо быть идеалистом, — заметил Властитель Возмездия. — Без возмездия не обойтись в любом случае! Так что и тебе, и мне хватит работы на долгие годы.
— Злая сущность лишена мощной духовной энергии и силы, она лишена любви. Её цель - тёмные дела, которые приносят боль, страдания, голод и разрушения...

Добро и свет, наполняет сердце   людей-Богов и призывает созидать, спасать, любить и вершить возмездие над злом.  Созидание и любовь - главное оружие Света.
Тем временем, оставшийся один на берегу реки Вихрь решил немного позагорать, лелея слабую надежду, что Хронос вернётся за ним. Минуты пролетали одна за другой, а товарищ не появлялся. Осознав, что ждать бесполезно, Вихрь поднялся с земли и, пробормотав: «Если гора не идёт к Магомету...», направился в расположенный неподалёку город.
На подходе к городу, на берегу Иртыша, раскинулся деревянный пирс. На большой деревянной вывеске крупными буквами было написано название города: «Тара» - медленно прочитал Вихрь, - «Кажется Хронос говорил, что это слово обозначает спасение, хотя бы это радует…» Рядом стоял баркас, куда грузили собранный у населения продовольственный налог. Грузчики в запылённых рубахах-косоворотках неторопливо таскали наполненные зерном мешки. Несколько зевак, в том числе старики, старухи и дети, стояли в стороне, тайно мечтая о том, чтобы грузчики отнесли несколько мешков на их личные подворья. Тут же суетился молодой человек в кепке, белой косоворотке и в широких серых штанах. Он устанавливал штатив с фотоаппаратом, выискивая ракурс, который бы охватил и баркас, и грузчиков, и крестьян, провожающих налог в областной центр.
Заметив стоящего без дела Вихря, фотограф подошёл к нему.
— Здравствуйте, я Степан Строчкин, корреспондент газеты «Тарский коммунар», — представился он. — Прошу вас встать поближе к жителям Тары, вот здесь, — молодой человек взял Вихря за руку и поставил сбоку от группы зевак. — Вы тоже попадёте в кадр и станете представителем интеллигенции, одобряющей продовольственные заготовки в стране.
Рядом с Вихрем оказался сутулый и обутый в валенки дед с ушанкой на голове. Глядя на погрузку баркаса, он вздохнул и произнёс:
— Наступает нынче рай — обобрали весь наш край!
— Тихо! Все молчим! Замерли! Смотрим в эту чёрную дырочку!..
— А она не выстрелит? — прищурившись, усмехнулся тот же дед.
— Снимаю! — предупредил корреспондент.
Сверкнула магниевая вспышка.
— Готово! — радостно сообщил парень в кепке и начал собирать аппаратуру.
— Где у вас в городе можно перекусить? — поинтересовался Вихрь у корреспондента.
— Пойдёмте, я провожу вас до столовой, — предложил Степан Строчкин. — Я так и подумал, что вы не местный, — заметил он. — Откуда вы приехали?
— Я жил в Испании, а теперь оказался здесь, — сообщил Вихрь. — Приехал посмотреть, поработать...
— Правильно, и вам нужно научиться революционной борьбе, скинуть в Испании своих буржуев и создать единое с нами пролетарское государство! Я упомяну в статье, что испанский товарищ приехал перенимать наш революционный опыт. Кстати, как вас зовут? — спросил корреспондент.
— Вихрь, — ответил испанский товарищ.
— Интересное имя! 
 — Не жалуюсь! 
 Вместе с корреспондентом Вихрь направился по городским улицам. Дойдя до столовой, разместившейся в большом деревянном доме, они поднялись по дощатым ступеням крыльца и вошли в зал, выкрашенный густой зелёной краской. Взяв два обеда, расположились за столом у окна.
— Сейчас в стране набирает обороты коллективизация, — Степан Строчкин решил разъяснить иностранному товарищу азы внутренней политики. — Создаются колхозы, идёт ликвидация кулачества как класса. Недопустимо, чтобы в крестьянских хозяйствах использовался труд батраков. Сейчас мы переживаем некоторые трудности, — корреспондент повозил ложкой по дну тарелки с жиденьким гороховым супом без копчёностей. — Во многих местах ощущается нехватка продуктов и хлеба, но это результат организованного саботажа. Крестьяне, не желая сдавать своё имущество и наделы в колхозы, продают или уничтожают инвентарь, прячут хлеб, режут скот и птицу, — Степан посмотрел, как Вихрь гоняет по дну тарелки плохо разваренный горох.
— Не густо, — заметил Вихрь.
— Чтобы было сытнее и гуще, можно покрошить в суп хлеб, — заботливо посоветовал Степан несколько обескураженному иностранному гостю.
Отобедав в столовой и не почувствовав ничего, кроме подозрительного урчания в животе, Вихрь распрощался со Степаном и решил прогуляться по городу. Вскоре он заглянул на местный базар. Проходя по торговым рядам, Вихрь слышал, как торгующие и приценивающиеся к немногочисленным товарам люди шептались о новых раскулаченных, высланных или арестованных в последние дни.
— А товаров и продуктов на базаре мало, потому что люди боятся выставлять их на рынок, даже если что-то и могут продать, — говорила одна крестьянка другой. — Власть может посчитать тебя зажиточным или, того хуже, кулаком и принудительно всё отобрать!
— Говорят, во многих районах народ бунтует против власти и этой коллективизации, — шепнула другая.
— Кулаков гонят! — пронзительно крикнул босоногий мальчонка лет семи, прискакавший на базар верхом на хворостине.
Народ потянулся к центральной улице города, где волочилось несколько десятков подвод, запряжённых усталыми лошадьми, на телегах располагались бабы, мужики, дети и мелкий крестьянский скарб. Некоторые покрытые дорожной пылью мужики понуро брели пешком. Обоз сопровождал немногочисленный конвой.
— Куды вас гонят, горемычных? — спросил сутулый дед в валенках и ушанке у проходящих мимо мужиков.
— На «лучшие» земли — в Васюганские болота!
Кто-то из зевак, шепча: «Прости, Господи!» — тайком крестил проходящих. Вихрь двинулся вдоль процессии, рассматривая суровые лица мужиков и грустные — женщин.
— Осади!.. Не подходить!.. — прикрикнул на него конвойный.
— За что их ссылают? — спросил Вихрь у стоящих вдоль дороги людей.
— Известно за что! За то, что хлеба больше других сеяли да собирали, — ответил неказистый мужичок.
— Абсурд какой-то! — резюмировал Вихрь и поспешил прочь от этого скорбного зрелища.
Пройдя по Никольской улице, Вихрь увидел броскую вывеску Агитклуба и зашёл внутрь. В просторной комнате, заставленной грубо сделанными лавками, возвышалась импровизированная сцена, сколоченная из досок. На ней полным ходом шла репетиция, агитационной бригады, состоящей из нескольких юношей и девушек. Вихрь прошёл в зал и устроился на лавке.
Руководитель агитбригады, он же и режиссёр-постановщик, постоянно что-то подправлял и комментировал, добиваясь большей выразительности выступления артистов. Постановка соответствовала злобе дня и посвящалась коллективизации с раскулачиванием «сельской буржуазии». По сцене расхаживал юноша с подвязанной бородой, в картузе, одетый в широкий кафтан, штаны и обутый в яловые сапоги. Под рубахой у него топорщилось набитое тряпьём брюхо, призванное подчеркнуть упитанность создаваемого образа кулака-мироеда.
— Не сутулься! — подсказал руководитель агитбригады, обращаясь к артисту. — Живот выпячивай вперёд, не суетись и не мельтеши на сцене. Ты изображаешь непривыкшего работать хозяина-эксплуататора!
— А у нас в деревне все, так называемые, кулаки сами работали на полях не меньше батраков, — простодушно заметила девушка, одетая в крестьянское платье.
— Фёкла, ты своё деревенское мнение оставь при себе! — загорячился режиссёр. — Мы смотрим на вопрос о кулачестве гораздо шире, а, главное, принципиально! Наше выступление должно поддержать сплошную коллективизацию с целью объединения беднейшего крестьянства и создания на этой основе нового социалистического хозяйства!
— А у нас в деревне бабы поют такие частушки, — Фёкла вышла вперёд и задорно затянула: «Если б не было зимы, не было бы холода; если б не было колхозов, не было бы голода!»
— Фёкла, хватит! — руководитель с опаской посмотрел на сидящего в зрительном зале Вихря. — Объявляю перерыв! 
Артисты спустились со сцены и расположились на первых рядах зрительного зала. Руководитель агитбригады, нервно расхаживая перед самодеятельной труппой, начал разъяснительную беседу:
— Это форменное безобразие, Фёкла! Ещё один-два раза споёшь свои частушки где ни попадя, и придётся тебе учить совсем другие. Например, такую: «Колыма ты, Колыма — новая планета: двенадцать месяцев зима, остальное — лето!» Это недопустимо, чтобы комсомольцы, передовой отряд молодёжи, выражали мелкобуржуазное мировоззрение! Мы для того и работаем здесь, на этой сцене, чтобы у отсталого, несознательного крестьянства и у остальных членов зарождающегося социалистического общества формировалось правильное представление о земле и собственности! И чтобы ни у кого не оставалось ни малейшего сомнения на этот счёт!
Руководитель агитбригады подошёл к Вихрю.
— Давайте узнаем у простого зрителя, пришедшего в этот зал, как он относится к вопросу о собственности? — предложил он, с интересом посмотрев на Вихря.
Вихрь поднялся и откашлялся в кулак.
— Я, как и большинство людей, — начал он, — всегда мечтал о своем райском уголке с участком земли, желательно где-нибудь поближе к морю, а также об утопающем в цветах домике с удобствами: чтобы и туалетная, и ванная комнаты были, бассейн…
— Вот вам пожалуйста! — воскликнул разочарованный ответом руководитель. — В данном случае мы видим неправильную и вредную мелкобуржуазную, частнособственническую позицию, с которой мы и призваны бороться со всей силой нашей революционной решимости! — Руководитель агитбригады вернулся к своей труппе. — Похоже, этот тип, — режиссёр кивнул в сторону Вихря, — буржуазный агитатор!
— Но почему, собственно, вы считаете мою позицию неправильной? — Вихрь решил отстоять свою точку зрения. — Об этом совершенно точно мечтает большинство человечества! По крайней мере, в Испании почти все люди думают именно так!
— Вы из Испании? — уточнил руководитель.
— Да, — подтвердил Вихрь.
— Понятно, — дотошный режиссёр повернулся к артистам. — Похоже, он иностранный шпион…
Режиссёр подозвал к себе юношу, изображавшего на сцене батрака, и приглушённым голосом, чтобы не услышал иностранец, попросил вызвать милицейский патруль для проверки подозрительного гражданина. Артист-батрак тут же выскользнул из зала.
Пока Вихрь дискутировал на тему о своих жизненных идеалах, в Агитклуб вошли вооружённые милиционеры, а вместе с ними — вездесущие, босоногие и чумазые мальчишки.
— Где шпион? — грозно спросил старший милицейского наряда.
Мнимый батрак указал на странного иностранца.
— Ваши документы? — обратился к Вихрю старший милиционер.
— Видите ли, уважаемый стражник, мои документы сейчас находятся в другом месте и, я бы сказал, в другом времени…
— Пройдёмте в отделение, там разберёмся!
Вихря взяли под стражу и вывели из клуба.
— Шпион! Пойман иностранный шпион!.. — закричали мальчишки, бросившиеся бегом по улицам Тары.
Вихря доставили в отделение милиции и определили в арестантскую комнату. В неуютном, облезлом помещении стояла лишь одна шконка. На ней, подобрав ноги, сидели двое арестованных. Один был лысым, а другой — рябым. Мужчины азартно играли в карты.
— Здравствуйте, господа арестанты, — поприветствовал Вихрь.
Те прервали игру и с любопытством посмотрели на новичка.
— Кто таков? — спросил лысый.
— Вихрь, — представился вошедший.
— Не стой в дверях, проходи, располагайся, — предложил лысый и начал раскидывать карты.
Вихрь подошёл к свободному краю шконки.
— Позвольте сесть? — спросил он.
— Ты уже сидишь, — со смехом ответил рябой.
— Раньше сидел? — поинтересовался лысый.
— Было дело... Во французской Бастилии, — пояснил Вихрь. Увидев недоумение в глазах собеседников, он добавил: — Это где-то там! — и махнул рукой в западном направлении.
Лысый и рябой переглянулись.
— Так она того, кажись, уже давно разобрана… — протянул рябой.
Лысый посмотрел на Вихря и покрутил пальцем у виска.
— Играешь? — спросил рябой, заметив, что Вихрь наблюдает за игрой.
— Немного, лет сто пятьдесят, не больше. Позвольте, — Вихрь взял в руки колоду карт. Одним стремительным движением он раскинул их веером, затем собрал. После этого колода невероятным образом оказалась в другой руке и также раскрылась веером. Вихрь быстро перетасовал колоду и, отсчитав четыре верхние карты, сбросил их на шконку — это были четыре туза. Следующие снятые сверху четыре карты оказались королями; следующие — дамами; за ними последовали валеты, десятки, девятки… и так до самого конца колоды. — Карты краплёные: с боковой точкой, коцкой, наколками… — тасуя и перебирая карты, заметил Вихрь. — Ставлю свой пиджак против места на шконке, — предложил он.
Лысый арестант потёр пальцами лацкан предложенного пиджака, оценивая качество пошива и материала.
— Идёт, — согласился он. — Твой кафтан — против места на шконке.
Игроки приступили к раздаче карт.
Тем временем начальник отделения милиции сидел за массивным столом, покрытым зелёным сукном, и рассматривал лежащие перед ним бумаги. Закончив, он вызвал к себе дежурного и приказал:
— Приведите ко мне этого шпиона!
Дежурный ушёл исполнять приказание. Начальник отделения милиции встал из-за стола и начал медленно прохаживаться по кабинету, напевая: «Вихри враждебные веют над нами, тёмные силы нас злобно гнетут…» В кабинет протиснулся Степан Строчкин.
— Разрешите представиться: корреспондент газеты «Тарский коммунар», Степан Строчкин. Слухи донесли, что ваши сотрудники задержали настоящего иностранного шпиона! — выпалил корреспондент и достал из портфеля блокнот и карандаш.
— Допрос задержанного ещё не проводился, и подтвердить эти сведения мы пока не можем. А сейчас, товарищ корреспондент, я прошу вас выйти из кабинета, — начальник отделения подошёл к двери и широко её распахнул.
— По крайней мере, обещайте, что поставите нашу газету в известность, если факты подтвердятся, — выходя из кабинета, попросил расторопный корреспондент.
В арестантской камере на полу сидели лысый и рябой, продолжая играть в карты. На шконке, вытянувшись во весь рост, лежал Вихрь, казалось, что он уснул. В коридоре шумно лязгнул засов, железная дверь открылась, и в проёме показался дежурный.
— Вихрь, на выход! — приказал он.
Вихрь приподнял голову, встал, потянулся и, заложив руки за спину, вышел из камеры. Дежурный в сопровождении конвойного повели кандидата в шпионы по коридору, в кабинет начальника. Возле массивных дверей кабинета стоял корреспондент Степан Строчкин, запихивая блокнот в портфель. Он увидел дежурного, конвой и арестованного Вихря.
— Это тебя считают иностранным шпионом? — удивился Степан.
Вихрь пожал плечами.
— Не разговаривать с задержанным! — приказал дежурный.
— Это ошибка! — выкрикнул Степан Строчкин, вернувшись в кабинет начальника отделения. — Никакой он не шпион, а совсем наоборот! Это наш испанский товарищ, компаньеро! Приехал из далёкой Испании изучать революционный опыт беспощадной борьбы с капиталистами всего мира. О нём уже написала наша газета «Тарский коммунар».
Корреспондент полез в портфель и достал свежий номер.
— Посмотрите, вот наш гость одобряет продовольственные заготовки Тарского района, — Степан Строчкин указал на фотографию, где Вихрь с другими жителями Тары приветствует отгрузку продуктов на баркас. — А вот, написано, что он — наш испанский товарищ! — и Степан пальцем провёл по тексту статьи.
Начальник отделения взял газету, внимательно посмотрел на фото в газете, затем на Вихря и прочитал статью. Постучав пальцами по столу, он встал со стула, подошёл к сейфу, взял лежащую на нём газету «Правда», развернул передовицу и увидел заголовок: «Вихрь революционных перемен!». Начальник отложил газету в сторону и, подумав, произнёс:
— Извиняемся, похоже, ошибочка вышла!..
Через десять минут Вихрь был освобождён из-под стражи. Прощаясь, начальник отделения милиции пожелал ему успехов в революционной борьбе, и чтобы он к ним больше не попадал. Вихрь поинтересовался, где можно найти проживающего в Таре Константина Атюрьевского. Начальник сообщил, что тот, по его сведениям, является агрономом, а подробнее можно будет узнать в Тарском комитете ВКП(б).
Вихрь вышел на улицу. У входа в отделение милиции стояла подвода, нагруженная сундуками, корзинами, котомками, узлами. Сверху, среди поклажи, лежала небольшая клетка с живой канарейкой. Возница возился с вожжами, привязывая лошадь к столбу. Вихрь повернул защёлку у клетки, и птичка выпорхнула на волю. «Так-то лучше!» — произнёс спаситель. Сняв пиджак и забросив его на плечо, Вихрь направился к Тарскому комитету ВКП(б). Пройдя несколько дворов, он увидел идущий навстречу конвой: двое милиционеров вели в отделение растерянную Фёклу. Вихрь спросил у замыкающего:
— За что?
— Дурёха не те частушки поёт!..