Глава 10 Константин Атюрьевский

   10 глава. Константин Атюрьевский

Спустя полчаса Вихрь отыскал Тарский комитет ВКП(б). При входе ему сообщили, что аграрные специалисты находятся на расширенном заседании членов комитета с сельским активом. Вскоре Вихрь протиснулся в накуренный зал, заполненный разношёрстным народом. На сцене стоял покрытый кумачом стол, а за ним сидело руководство. Над сценой вытянулись транспаранты с лозунгами: «Даёшь сплошную коллективизацию!» и «Ликвидируем кулачество как класс!». Судя по всему, заседание подходило к концу. Председатель собрания, а им оказался секретарь Тарского комитета ВКП(б), подводил итоги и готовился отвечать на вопросы:
— Напоминаю всем присутствующим, что мы должны выполнить и постараться перевыполнить намеченные партией планы по раскулачиванию кулацких хозяйств. Поэтому вместо предлагаемых партией для раскулачивания трёх-четырёх процентов от общего числа крестьянских хозяйств, мы постараемся довести их до шести-семи процентов. Есть вопросы по этому поводу? — обратился он к залу.
С места поднялся вездесущий дед в ушанке и валенках.
— Скажи, мил человек, — обратился он к председателю, — нынешней весной у моей телеги сломалась ось и заднее колесо лопнуло. Правда, колесо лопнуло не этой весной, а предыдущей, аккурат на Пасху. Раньше я с такой бедой обращался в мастерскую к Митрохиным, к тем, что у причала держали своё ремесло. А нынче, когда их закрыли как мелкобуржуазное хозяйство, куды мне с починкой телеги идти?
— Так дело не пойдёт! Товарищи, задавайте вопросы по существу!  — Не скрывая раздражения, отрезал председатель. — Мы тут решаем задачи глобального масштаба, а вы со своим колесом лезете! Это просто смешно! Сдай телегу в колхоз, а там из двух или трёх соберут хотя бы одну! — предложил он.
— Может, и старуху мою в колхоз сдать на общее пользование? — не унимаясь, подковырнул дед.
— Не перегибай! Не было такой директивы! — Председатель наклонился к помощнику. — Кто его сюда пустил? Выведите его из зала, — приказал он.
Помощник подал знак, и через минуту старика вывели из зала. Вихрь прошёл поближе к президиуму и сел на свободное место.
— Кто тут Константин Атюрьевский? — толкнув соседа в бок, спросил он.
— Кажись, тот, что с краю. Он по посевам выступал.
Вихрь дождался окончания собрания и подошёл к указанному мужчине.
— Константин Атюрьевский? — спросил он.
— Собственной персоной! — подтвердил тот и тут же поинтересовался:
— Что вам угодно, товарищ?
— Я приехал, можно сказать, из-за границы. Имеется до вас небольшое дельце, — сообщил Вихрь.
— Что ж, предлагаю пойти ко мне. Я напою вас чаем, там и поговорим, — предложил Константин.
Родившийся в России, Константин Атюрьевский был потомком нескольких поколений священнослужителей, которые жили в Пскове и имели большие привилегии ещё со времён Ивана Грозного. Более ранняя ветвь фамилии уходила в древний польский род Атюрьевских, которым в Польше принадлежало поместье с построенным несколько веков назад замком. Константин имел блестящее образование, знал несколько иностранных языков. Он с юности проявлял большой интерес к географии и биологии. В начале жизненного пути Константин работал учителем. Искренне поверив в новые революционные перемены в России, он, не раздумывая, вступил в ряды ВКП(б) — Всероссийской коммунистической партии (большевиков). Позже был направлен на руководящий пост агрономом и стал отвечать за посадку и сбор зерновых культур на территории Тарского уезда. Константин жил в двух комнатах, занимавших половину одноэтажного деревянного дома. Первая комната служила спальней, столовой и гостиной. Вторая, поменьше, представляла собой кабинет и была заставлена шкафами с книгами, увешана гербариями и картами. Вихрь скользнул взглядом по корешкам книг на полках и схеме севооборота, висевшей на стене.
— Вы не только работаете, но и размышляете, — заметил он.
— Приходится. Повышение урожайности — целая наука, — ответил Константин.
В комнату вошла пожилая женщина и принесла горячий самовар.
— Соседка по дому, Прасковья, — пояснил Константин. — Присматривает за мной. Постоянно твердит, чтобы я непременно женился.
— И правильно твержу! — тут же подхватила вошедшая. — Разве это дело, когда справный мужик без семьи живёт! Не по-людски это!
 Женщина поставила самовар на стол.
— Спасибо, — поблагодарил Константин.
— На здоровье, — ответила она и вышла из горницы.
— Чаю хотите? — предложил хозяин.
— Можно и чаю, — согласился Вихрь.
Константин достал две чашки, добавил в них травяного настоя и залил кипятком. Он развернул небольшой бумажный свёрток с кусочками бурого сахара и поставил миску с баранками.
— Угощайтесь! — пригласил он гостя.
Вихрь сел за стол.
— Так что же вас интересует? — спросил Константин.
— Я здесь недавно, но мне уже бросилось в глаза, что ваша так называемая коллективизация проводится с явными перегибами и издержками, от которых страдает огромное количество людей, — произнёс Вихрь и пригубил предложенный ему чай. — Разве можно пускать под откос крепкие крестьянские хозяйства, снабжающие страну зерном и продовольствием, не создав основ эффективного коллективного хозяйствования на земле и не обеспечив крестьян тракторами, комбайнами, сеялками, веялками!..
— Смело. Вам стоит быть осторожнее, товарищ! Подобные суждения не всегда безопасны, — предостерёг Константин.
— Но как же можно исправить недостатки, если о них не говорить? — возразил Вихрь и взял из миски баранку.
— Если возвратиться к разговору о недостатках, то я считаю, что в нашем регионе следует сеять исключительно рожь. Именно она, по совокупности причин, даёт значительно более высокий урожай в сравнении с пшеницей, — Константин встал из-за стола и принёс из кабинета ворох бумаг. — Вот сравнительные таблицы! Я убеждён, что в это время, когда в силу вполне понятных причин многие люди голодают, лучше получить большую краюху ржаного хлеба и накормить ею людей, чем получить маленькую пшеничную булочку, которой на всех не хватит!
— Здравые размышления, и трудно с ними спорить! — согласился Вихрь. — Глупо сажать банановые пальмы там, где хорошо растут лишь берёзовые веники!
— Эта мысль не даёт мне покоя, и в следующий раз я, скорее всего, посею на всех площадях рожь! — пояснил Константин.
 Собрав таблицы и отложив их на комод, он обернулся и замер в недоумении: собеседника словно и вовсе не бывало! Константин огляделся по сторонам, заглянул под стол, пожал плечами и вышел из горницы. В сенях он встретил хозяйку второй половины дома.
— Прасковья, а куда делся собеседник? — спросил он с нотками растерянности.
— Какой собеседник? Никого не видела! — ответила женщина.
— Ты заходила в горницу, принесла нам самовар.
— Заходила, а ты сидишь и сам с собой разговариваешь!
— Да?.. Пойду, прилягу, — растерянно произнёс Константин. Он прошёл в горницу и в недоумении сел на кушетку.
Прогуливаясь вдоль берега Иртыша, Властитель Света и Властитель Возмездия подошли к свите, успевшей заняться своими делами. Хронос, используя представившуюся возможность, попросил Судьбу погадать. Та сидела на траве и раскладывала перед собой карты, комментируя замысловатый пасьянс:
— Ждёт тебя, дорогой мой Хронос, нечаянная встреча с бубновым валетом и грубый разговор!
— Догадываюсь, о ком речь! — отозвался Хронос.
На дороге со стороны Тары показался Вихрь. Небесные Рыцари и свита замерли, наблюдая за его приближением. Пиджак Вихря был изрядно помят, галстук-бабочка и вовсе отсутствовал, туфли не блестели. Подойдя ближе, он сухо поздоровался. Достав из кармана и повязав на шее галстук-бабочку, Вихрь повернулся к своему товарищу:
— Тебя, Хронос, надо отвести к часовому мастеру и попросить, чтобы он подкрутил твои шестерёнки в голове — вдруг что-то исправит!
— Я же вам говорил! — жалобно простонал Хронос, с тоской взглянув на Рыцаря в чёрном плаще.
— Был именно такой план!  — вступился за Хроноса Властитель Возмездия.
— Если всё было по плану, то мне полагается награда за его успешное выполнение! — примирительно выпалил Вихрь.
— Вечность наградит! — Рыцарь с подковой на груди похлопал Вихря по плечу.
— Ждать наград от Вечности можно вечно! А я многого не требую! — Вихрь горделиво поднял голову. — Вполне сойдёт и похвальный лист! Я лес сплавлял, кедровые орехи заготавливал, чуть было не женился, и в партию большевиков предлагали вступить…
— Хорошо, что живой остался и не сгорел в огне классовой борьбы! — прокомментировал Хронос.
— Сплюнь три раза! — разгорячённо потребовал Вихрь. — Причём через левое плечо!
Хронос скривил лицо, но, подумав, что Вихрь не отстанет, сплюнул три раза в левую сторону.
— А теперь постучи по дереву, — продолжил настаивать Вихрь.
— Не буду, — заупрямился Хронос.
— Постучи, — упорствовал Вихрь.
Хронос огляделся по сторонам, а затем с нескрываемым удовольствием постучал по голове Вихря.
— Извини, ничего более деревянного я вокруг не нашёл! — усмехнулся Хронос. — Всего за год пребывания в России ты стал таким суеверным! — добавил он.
— Это так, на всякий случай, — поправляя манжету, пояснил Вихрь. — Меня невозможно убить — я бессмертен! Вы же именно так говорили?! — уточнил Вихрь и посмотрел на Властителя Возмездия.
— Друзья, давайте приступим к делу! — прервал дискуссию Рыцарь в чёрном плаще.
Он подошёл к Судьбе и попросил достать её знаменитую книгу. Судьба вынула толстый том в кожаном переплёте из дорожной котомки Ангела.
 — Взглянем, что сейчас происходит с Константином Атюрьевским, — предложил Властитель Возмездия.
Раскрыв книгу, Судьба нашла нужную страницу. В верхней части обозначилось имя «Константин Атюрьевский», а ниже появилась ожившая картинка.
В здании Тарского городского комитета ВКП(б) шло закрытое заседание членов комитета, на котором присутствовал и руководитель областного комитета ВКП(б). Рассматривался вопрос о самоуправстве Константина Атюрьевского. Никем не замечаемые Тьма и Рок тоже присутствовали на собрании.
— Хватит спать! — прошипела Тьма, толкнув задремавшего Рока.
— Уже пора? — очнулся от дремоты Рок.
— Пора! — произнесла Тьма, указывая на областного партийного представителя.
Рок встал, подошёл к руководителю обкома, посмотрел на его разгорячённое лицо и прошептал на ухо:
— Надо наказать, чтобы другим не повадно было!..
— Конечно, конечно, — согласился руководитель. — А вы кто? Местный активист? — поинтересовался он.
— Да, я из самых глубоких недр... — пояснил Рок загадочным голосом.
Вернувшись на место, он склонился к Тьме:
— Этот тип думает только о себе и сделает всё, как нам и нужно!
Заседание шло своим чередом, но его напряжение усиливалось.
— По какому праву ты посеял рожь вместо пшеницы?! — кричал руководитель областного комитета на сидящего в стороне Константина Атюрьевского. — Разве ты не получил наше указание, сколько ржи и пшеницы сеять на вверенных тебе полях?
— Я объясняю это голодом, —  спокойно, но твёрдо ответил Константин. — Давно известно, что рожь на наших полях даёт более значительный урожай по сравнению с пшеницей. И я подумал: пусть люди получат вдоволь чёрного хлеба, чем будут голодать с небольшим количеством белого. Вы же знаете наши сводки: урожай превосходный, его хватит, чтобы прокормить весь район и выполнить план по сдаче зерна государству!
— А где пшеница, я тебя спрашиваю?! — кричал вспотевший областной партийный руководитель. — Думаешь, ты один такой умный, а остальные ничего не понимают! — он достал из кармана носовой платок и вытер вспотевшую шею. — А ты знаешь, что своим самоуправством саботируешь решение партии о посевных площадях! Так можно до контрреволюции докатиться! Сегодня ты не подчинился решениям партии, а завтра начнёшь выступать против неё! — руководитель областного комитета обвёл взглядом присутствующих, словно пытаясь что-то найти. — Душно здесь, у вас! Налейте мне воды! — обратился он к стенографистке.
Женщина с аккуратной чёрной чёлкой и стрижкой «каре» поднялась, взяла графин, наполнила стакан и поставила перед выступающим. Тот с жадностью выпил воду и продолжил обсуждение вопроса о самоуправстве Константина Атюрьевского с взмокшими от жары представителями местной власти. Собрание кипело, как котёл.
— Итак, я выношу на голосование следующее предложение: за антипартийную деятельность, за саботаж её решений исключить Константина Атюрьевского из рядов Коммунистической партии большевиков, отстранить от занимаемой должности и судить за преступное самоуправство! — внёс итоговое предложение грозный руководитель областного комитета.  — Кто за это предложение, прошу голосовать!
Он первым поднял руку и сурово оглядел присутствующих.  Секретарь местного Тарского комитета ВКП(б) медлил. Видя это, Рок поднялся со своего места и подошёл к нему. Склонившись, он тихо, но угрожающе прошептал:
— Смотри, а то и тебя накажут за неподчинение вышестоящей воле!
Секретарь Тарского комитета ВКП(б) опустил глаза и нехотя поднял руку. Вслед за ним проголосовали и остальные.
— Единогласно, — подвёл итог областной партийный руководитель.
— Это жестокое и несправедливое решение! Человек, по сути, всё сделал правильно — спас людей от голода! За что же его судить и снимать с должности? — громогласно возмутился Хронос, который вместе со всеми внимательно наблюдал за происходящим.
— Кто это сказал? — прокричал озадаченный руководитель областного комитета. Присутствующие пожимали плечами и боязливо оглядывались.
— Это говорит Время! — подтвердил авторство своих слов Хронос.
— Какое такое время?! Смотрите, у меня! — срывающимся голосом воскликнул областной руководитель и, погрозив кулаком, вышел из зала.
  Зал суда был переполнен. Духота в помещении смешалась с обозлёнными мухами. С улицы, через открытую форточку, доносился режущий скрежет пилы и запах свежих опилок. Многие люди, не попавшие в зал суда, стояли на улице, возле входа в «дом правосудия». Большинство из них пришли сюда с чувством благодарности за то, что смогли выжить в этот трудный год благодаря большому урожаю ржи. Нельзя было не заметить, как люди с состраданием смотрели на Константина Атюрьевского, когда конвоиры вели его в здание суда. Маленькая худенькая старушка, сумевшая протиснуться в зал, подошла к сидящему на скамье подсудимых Константину и, встав перед ним на колени, перекрестилась и со слезами воскликнула то, о чём думали многие:
— Спасибо тебе, нашему благодетелю! Бога будем за тебя молить!
 Конвоиры, не мешкая, вывели старушку на улицу. В ответ в зале раздался возмущённый гул голосов. Судья с невозмутимо-казённым, каменным лицом вынесла суровый приговор: десять лет лишения свободы...
Прямо с партийного собрания чекисты увезли Константина Атюрьевского на дознание, поместив его в одиночную камеру. В личном деле арестанта было указано, что его русская мать являлась дочерью купца из города Тобольска, а отец — псковский священнослужитель.
— Чёрт знает что такое! Это форменное издевательство над человеком и здравым смыслом! — выпалил Вихрь, оторвав взгляд от Книги Судеб.
— Думаю, поправить ситуацию уже трудно, — заметила Судьба.
— Если ситуацию поправить нереально, то наказать кое-кого за такой итог очень даже возможно! — разгорячился Вихрь. — Рыцарь, — он резко повернулся к Властителю Возмездия, — позвольте мне внести коррективы в жизнь людей, повинных в этом несправедливом решении!
— Не горячись! Нужно подумать и, возможно, посмотреть на ситуацию шире, — ответил Рыцарь.
— Что тут думать? Я захвачу с собой Смерть и полечу туда! — воскликнул Вихрь. Он крутанулся на каблуках и растворился в воздухе.
— Желание Вихря понятно, — вступил в разговор Властитель Света. — Он старался — и такой результат! Но я не вижу в том, что он собирается сделать, большого смысла. Нельзя жить и постоянно думать о мести.
— О возмездии! — поправил Властитель Возмездия.
— Хорошо, о возмездии, — согласился собеседник. — Но гораздо важнее, выстраивать правильное будущее! — закончил свою мысль Великий Посланник Неба.
— Ты, как всегда, великодушен! — заметил Властитель Возмездия. — На этот раз я соглашусь с тобой. Пусть Судьба и Время расставят всё по своим местам!
Судьба закрыла книгу, положила её в котомку Ангела и вместе с Хроносом покинула поляну.
Вихрь и Смерть появились в небольшой, заваленной старыми транспарантами и стендами подсобной комнате Тарского комитета ВКП(б). Вихрь окинул взглядом помещение, а затем посмотрел на Смерть, одетую в длинную чёрную шубу, и спросил:
— Вам не жарко, мадам?   
В ответ он удостоился лишь её холодного взгляда.
— Я бы приударил за вами, — продолжил Вихрь, — но боюсь, что вы сами можете так приударить, что затем долго не поймёшь, где находишься!
— Хватит дурачиться! Лучше не теряй время и осмотрись, — Смерть требовательно посмотрела на Вихря.
Вихрь, ловко взобравшись на стоящую возле стены тумбочку, просунул голову сквозь штукатурку и кирпичную кладку стены в соседнюю комнату. Его курчаво-чернявая голова высунулась как раз в том месте, где висел портрет Карла Маркса и заменила обрамлённую пышными седыми волосами голову немецкого теоретика коммунизма. В помещении, куда заглянул Вихрь, находились руководители областного и Тарского комитетов ВКП(б). Они горячо обсуждали какой-то вопрос и погружённые в лежащие перед ними бумаги, не заметили просочившуюся сквозь стену голову любопытного Вихря.
— Здесь заседают начальники, — втянув голову обратно в подсобку, сообщил Вихрь. — А теперь посмотрим, что находится за этой стеной, — и он просунул голову в соседнее помещение.
На этот раз голова Вихря оказалась в комнате, которую занимала стенографистка. Барышня сидела за пишущей машинкой и неторопливо и сосредоточённо постукивала клавишами. Рядом с высунувшейся головой Вихря располагался туалетный столик, уставленный женскими косметическими принадлежностями, и с зеркалом, прислонённым к стене. Стенографистка сидела спиной к проникшей голове и не заметила её появления. Она закончила печатать лист, вынула его из машинки и вставила новый. Вихрь просунул руку сквозь стену, открыл приглянувшийся ему флакончик духов, стоявший на туалетном столике, понюхал и, поставив его на место, скрылся за стеной. Барышня, уловив лёгкий шорох за спиной, посмотрела в сторону туалетного столика, но не обнаружила ничего подозрительного. Прервав работу, она подошла к туалетному столику и присела на стул. Решив поправить макияж, стенографистка взяла губную помаду и приблизила лицо к зеркалу. Но вместо своего отражения в серебристой глубине она увидела белёсое лицо Смерти. Стенографистка побледнела, дыхание у неё перехватило. Лишившись чувств, она обмякла и откинулась на спинку стула. Смерть и Вихрь безпрепятственно просочились в её комнату. Смерть взяла графин с водой и наполнила два гранёных стакана. Затем она вынула из кармана небольшой тёмный флакончик и вылила его содержимое в оба стакана.
— Что это? — спросил Вихрь.
Смерть подошла к печатной машинке и тонкими, бледными пальцами, увенчанными чёрным маникюром, несколько раз нажала на упругие, круглые клавиши. На листе бумаги появилось неотвратимо-однозначное слово: «Смерть».
— Достойный итог недостойной жизни, — взглянув на листок, заметил Вихрь.
Смерть открыла створки стоявшего в углу небольшого платяного шкафа и нашла в нём парик, принадлежавший лишившейся чувств стенографистке, имитировавший причёску «каре». Водрузив парик на голову, Смерть стала похожа на хозяйку этой комнаты.
— Мадам, вам непременно нужно попробовать себя в театре! — воскликнул Вихрь и передал Смерти поднос с двумя наполненными стаканами.
Дама с бледным лицом была готова проникнуть в кабинет, где заседали партийные начальники, но неожиданно в комнате стенографистки появились Судьба и Хронос.
— Ещё раз здрасте! — в знак приветствия кивнул головой Хронос. — Не ожидали нас увидеть?
— Как бы вам ни было обидно, но Властитель Света не видит в ваших действиях необходимости, — пояснила Судьба. Она забрала поднос у Смерти и вылила содержимое стаканов в жестяное ведро для мусора. — Предоставим этих начальников их собственной судьбе!
— Система, которой они служат, перемелет их в порошок, дайте только срок! — вставил своё мнение Хронос. — Кстати, это произойдёт совсем скоро, в результате репрессий в тридцать седьмом или тридцать восьмом году...
— Если так решено, пусть ещё поживут, — нехотя и с досадой согласился Вихрь. — Хотя жаль: всё так удачно складывалось!
— Похоже, я здесь не нужна. Тогда мне пора — у меня много дел, — заявила Смерть и, попрощавшись с присутствующими, исчезла.
— Твоя подружка улетела, — ехидно заявил Хронос.
— Она слишком занята, — ответил Вихрь. — Вот работа — совершенно неблагодарный труд! А главное, никто не ценит! Никто!
— Здесь больше делать нечего. Предлагаю перенестись на десять лет вперёд, — предложил Хронос.
Он задел пальцем свой медальон, и необычные путешественники один за другим исчезли. Стенографистка очнулась и ещё долго со страхом всматривалась в глубину стоящего перед ней зеркала.